Служанка

Ночь опустилась на замок Ксандрии, тяжелая и безмолвная, как могильная плита. Алисия стояла в малой гостиной принца, сжимая в руках золоченый поднос. На нем высился хрустальный графин с рубиновым вином, в которое она на глазах у невидимого наблюдателя капнула содержимое флакона.
Она чувствовала взгляд Жана. Шпион затаился за тяжелыми бархатными портьерами у окна — тень среди теней. Алисия знала: одно неверное движение, один дрогнувший мускул на лице, и кинжал шпиона окажется в ее горле быстрее, чем стража успеет войти.
Дверь скрипнула, и в комнату вошел Даниэль. Он выглядел утомленным, ворот его рубашки был расстегнут, а в руках он держал тяжелую связку ключей.
— Вина, Алисия, — бросил он, тяжело опускаясь в кресло перед камином. — Ночь будет долгой, мне нужно разобрать эти проклятые архивы.
Алисия подошла к нему. Руки ее леденели. Она медленно наполнила кубок. Вино лилось ровной струей, и в пляшущих отблесках огня оно казалось кровью.
— Ваше Высочество, — прошептала она, подавая ему чашу. Ее глаза на мгновение встретились с его стальным взглядом. В этом безмолвном контакте было всё: страх за брата, доверие и молчаливое прощание с прошлой жизнью.
Даниэль принял кубок. Он поднес его к губам, помедлил секунду, вдыхая аромат, и сделал глубокий глоток. Алисия едва не вскрикнула. Она знала, что во флаконе было не снотворное, а безвредный настой, приготовленный личным лекарем принца час назад, но сцена была поставлена так искусно, что у нее перехватило дыхание.
Через несколько минут голова принца тяжело опустилась на грудь. Кубок выпал из его расслабленной руки, покатился по ковру, оставляя багряный след. Ключи со звоном упали на пол.
— Он спит, — произнесла Алисия в пустоту комнаты, стараясь, чтобы голос звучал безжизненно.
Портьера качнулась, и Жан бесшумно соскользнул на пол. Его лицо исказила торжествующая гримаса.
— Умница, девочка, — прошипел он, подходя к обмякшему телу принца. — Граф будет доволен. Скорее, код! Начинай петь свою колыбельную, пока этот зверь не проснулся.
Жан схватил Алисию за плечо, встряхивая её. Она начала петь — тихо, надтреснутым голосом, ту самую песню, которую мать пела ей в детстве:
— «Там, где роза встречает лед, где замерзший ручей течет... Семь ступеней вниз, три ключа на бис...»
— Семь-три! — Жан лихорадочно бросился к сейфу за гобеленом, который Алисия заранее приоткрыла. — Семь вправо, три влево! Давай дальше!
Он был так поглощен добычей, что не заметил, как «спящий» принц медленно открыл глаза. Даниэль не шевелился, но его рука, скрытая складками кресла, медленно легла на рукоять кинжала, припрятанного под сиденьем.
— «...золото станет прахом, когда предатель охвачен страхом», — закончила Алисия последнюю строчку, которую сама только что придумала.
Жан замер, оборачиваясь.
— Что? Этого нет в тексте...
— Зато это есть в моем приговоре, — раздался за его спиной голос Даниэля, холодный, как арктический ветер.
Шпион не успел даже вскрикнуть. Принц вскочил с кошачьей грацией, и в ту же секунду двери комнаты распахнулись. Гвардейцы Ксандрии заполнили помещение, прижимая Жана к стене стальными клинками.
Даниэль подошел к шпиону, вырвал у него из рук украденные бумаги и скомкал их.
— Ты передашь своему господину послание, — произнес он, глядя в обезумевшие глаза Жана. — Скажи графу Де'Морне, что его «ключ» больше не подходит к моим дверям. Теперь она — хозяйка этого замка.
Он обернулся к Алисии. В этот момент в комнату вбежал запыхавшийся офицер связи.
— Ваше Высочество! Посланники вернулись с границы. Мальчик... Лео Де'Морне. Он в безопасности. Он в карете у ворот замка.
Алисия охнула и закрыла лицо руками, разрыдавшись от облегчения. Даниэль подошел к ней, и на глазах у всех — гвардейцев, шпиона и слуг — обнял её, защищая от всего мира.
— Твой брат здесь, Алисия, — тихо сказал он. — А твой отец завтра узнает, что такое гнев принца, у которого пытались украсть самое дорогое.
Тяжелые створки главных ворот замка со скрипом разошлись, пропуская карету с гербом Ксандрии. Алисия бежала по каменным ступеням, не чувствуя холода ночного воздуха. За ней, набросив на плечи плащ, шел Даниэль — его присутствие за спиной было единственным, что удерживало её от того, чтобы не упасть от избытка чувств.
Дверца кареты распахнулась, и на мостовую выпрыгнул маленький взъерошенный мальчик. Его одежда была помята, лицо испачкано дорожной пылью, а в глазах застыл недетский испуг.
— Лео! — выдохнула Алисия.
— Сестренка! — мальчик бросился к ней, вцепляясь в синий шелк её нового платья так сильно, словно боялся, что она снова исчезнет. — Те люди в черном... они сказали, что папа велел меня увезти, но они привезли меня к тебе! Они не причинили мне боли, но я так боялся...
Алисия опустилась на колени прямо на камни, прижимая брата к себе. Она вдыхала запах его волос — родной запах дома, смешанный с дорожным ветром. Теперь он был здесь. Вне досягаемости холодного расчета их отца.
Лео поднял голову и увидел за спиной сестры высокую фигуру принца. Даниэль стоял, скрестив руки на груди, и внимательно наблюдал за сценой.
— Это он? — прошептал мальчик, прячась за плечо Алисии. — Тот страшный принц, которому ты служишь?
Даниэль медленно подошел и присел перед ребенком на корточки, так, чтобы их глаза оказались на одном уровне. Он протянул руку и серьезно, по-мужски, пожал маленькую ладонь Лео.
— Твоя сестра больше никому не служит, малыш, — произнес Даниэль, и в его голосе впервые прозвучала искренняя теплота. — Теперь вы оба — гости этого замка. И пока я жив, ни один Де'Морне больше не будет плакать.
Утром следующего дня замок Ксандрии гудел, как потревоженный улей. Принц не стал скрывать произошедшее. Его первый шаг был сокрушительным и публичным:
Даниэль созвал экстренный совет послов. Он предъявил им флакон с ядом и чистосердечное признание Жана (которое шпион подписал под страхом пыток).
Он официально объявил графа Де'Морне «персоной нон грата» и военным преступником, совершившим покушение на жизнь наследного принца соседней державы.
Даниэль отправил официальное письмо королю Алисии, в котором потребовал полной конфискации остатков имущества графа в пользу Алисии и Лео, угрожая немедленным вводом войск Ксандрии на границу .
— Я обещал уничтожить дом твоего отца, — сказал он, подходя к ней. — Теперь у него нет ни титула, ни денег, ни детей. Он стал никем.
Поместье Де'Морне встретило рассвет в гнетущей тишине. Граф сидел в своем некогда роскошном кабинете, где теперь не осталось даже ковров — только голые стены и тяжелое ожидание. Он покручивал в руках пустой бокал, вглядываясь в дорогу. Он ждал Жана. Он ждал вестей о том, что Алисия исполнила свой «долг», и Ксандрия теперь у него в кулаке.
Вместо одинокого всадника на горизонте показалось стальное облако.
Грохот копыт сотряс промерзшую землю. Десятки гвардейцев в черных с серебром плащах Ксандрии — личная гвардия принца Даниэля — окружили дом. За ними следовали королевские приставы родной страны Алисии.
— Именем Короля! Отворите! — прогремел голос капитана.
Дверь, которую уже некому было защищать, выбили с одного удара. Граф Де'Морне даже не встал. Он застыл, когда в кабинет вошли вооруженные люди, а за ними — чиновник с длинным свитком, скрепленным двойной печатью.
— Граф Эдуард Де'Морне? — сухо спросил пристав.
— В чем дело? Где мой гонец? — голос графа сорвался на хрип.
— Ваш гонец дает показания в подземельях Ксандрии, — отрезал капитан гвардии принца, делая шаг вперед. — А вы, сударь, обвиняетесь в государственной измене, покушении на жизнь наследного принца Даниэля  и торговле членами собственной семьи.
Пристав развернул свиток:
— По личному указу нашего Короля, подтвержденному доказательствами из Ксандрии: вы лишаетесь титула, всех прав на имущество и изгоняетесь из страны. Ваше поместье и все средства переходят в полное и единоличное владение вашей дочери, Алисии Де'Морне, и вашего сына Лео.
Граф вскочил, опрокинув стул. Его лицо пошло багровыми пятнами.
— Это невозможно! Алисия — девка, она служит на кухне! Она не могла... она не посмела бы!
— Она не на кухне, граф, — капитан усмехнулся, глядя на него с нескрываемым презрением. — И именно она просила сохранить вам жизнь, чтобы вы могли до конца своих дней гнить в нищете.
Гвардейцы грубо подхватили его под руки.
— Снимите это, — капитан сорвал с пальца графа перстень с печаткой рода. — Вы больше не Де'Морне. Вы — никто.
Его вытащили на грязный двор. Мать Алисии наблюдала за этим из окна второго этажа; в её глазах не было слёз — только облегчение человека, который наконец освободился от монстра.
Графа вышвырнули за ворота собственного поместья. Он упал в ту самую дорожную пыль, по которой когда-то увозили его дочь.