Служанка

Рассвет над Ксандрией поднялся холодный, цвета сырой стали. Двор замка гудел от лая гончих и ржания коней. Воздух был пропитан запахом мокрой хвои и азарта.
Изольда уже была в седле. На ней был охотничий костюм из алой кожи, расшитый золотом, а в руках она сжимала тяжелый хлыст. Когда Алисия вышла на крыльцо в скромном, но элегантном сером амазонке, принцесса одарила её хищной улыбкой.
— Ах, наш драгоценный секретарь! — пропела Изольда, картинно поправляя перчатку. — Раз уж ты претендуешь на место подле принца, ты должна соответствовать уровню нашей кавалерии. Я лично выбрала тебе коня. Считай это подарком в знак нашего... примирения.
Конюх, бледный как полотно, вывел из стойла Ворона. Это был огромный жеребец иссиня-черного цвета с безумным, налитым кровью глазом. Конь бил копытом о камни так, что летели искры, и двое крепких мужчин с трудом удерживали его за узду. Ворон прядал ушами и скалился, готовый в любой момент сорваться в смертоносный галоп.
— Это убийца, а не конь, — не выдержал Даниэль, подходя к Алисии. Его рука легла на эфес меча, а взгляд обещал Изольде скорую расправу. — Алисия не сядет на это животное. Конюх, приведи её кобылу!
— Неужели принц Ксандрии считает свою протеже настолько слабой? — Изольда звонко рассмеялась, глядя на собравшихся придворных. — Если она не может укротить коня, как она собирается укрощать судьбу? Или всё её величие заканчивается там, где начинаются трудности?
Алисия чувствовала, как десятки глаз впились в неё. Она знала: если она откажется, она подтвердит слова Изольды о своей ничтожности. Но если сядет — Ворон может размозжить ей голову в первом же лесу.
Она посмотрела на Даниэля. В его глазах была мольба остановиться. Затем она перевела взгляд на коня. Алисия вспомнила, как в детстве отец учил её, что животные чуют страх так же остро, как запах крови.
— Тише, мальчик, — прошептала она, делая шаг к хрипящему жеребцу.
— Алисия, нет! — Даниэль попытался перехватить её за локоть, но она мягко высвободилась.
Она подошла к самому носу Ворона. Конь взвился на дыбы, обдав её горячим дыханием, но Алисия не дрогнула. Она протянула руку и коснулась его влажной морды, шепча на ухо те самые слова, которыми её конюх когда-то успокаивал самых диких жеребцов Де'Морне.
К удивлению толпы, Ворон внезапно затих. Он фыркнул, качнул головой, но позволил Алисии взять поводья. Она легко взлетела в седло, и хотя конь под ней ходил ходуном, она держалась прямо, словно родилась в этом седле.
— Я готова, Ваше Высочество, — бросила она Изольде, чьё лицо на мгновение исказилось от разочарования. — Надеюсь, ваши собаки бегают быстрее, чем вы придумываете испытания.
Даниэль вскочил на своего жеребца, и его взгляд, полный гордости и тревоги, не отрывался от неё.
— В лес! — скомандовала Изольда, вонзая шпоры в бока своего коня.
Кавалькада сорвалась с места. Но Алисия не знала самого главного: шпион Изольды уже подпилил одну из подпруг на седле Ворона, и на крутом повороте в чаще леса её ждал не просто «бешеный нрав» коня, а неминуемое падение под копыта.
Лес встретил их гулким эхом копыт и колючими ветвями, которые хлестали по лицу. Изольда неслась впереди, задавая безумный темп, намеренно выбирая самые узкие и каменистые тропы. Алисия сжимала бока Ворона, чувствуя, как под ней перекатываются стальные мышцы жеребца. Конь шел на пределе, пена летела с его удил, пачкая её амазонку.
Даниэль держался в паре метров, не сводя с неё глаз. Он видел, как опасно кренится её седло на крутых виражах, но списывал это на дикий нрав коня.
— Выходим к оврагу! — прокричал шпион Изольды, указывая на крутой поворот, за которым тропа резко обрывалась вниз, к каменистому ручью.
Именно в этот момент, когда Ворон сделал мощный толчок задними ногами для прыжка через поваленный ствол, раздался сухой, зловещий треск. Подпиленная кожа подпруги не выдержала рывка и лопнула.
Алисия почувствовала, как земля уходит из-под ног. Седло вместе с ней начало медленно и неумолимо сползать на бок, прямо под тяжелые, бьющие в безумном ритме копыта коня. Одно неверное движение — и многотонная туша жеребца раздавит её в пыль.
— Алисия!!! — крик Даниэля разорвал лесной воздух.
Она успела лишь вскрикнуть, когда седло окончательно перевернулось. Мир превратился в круговорот веток, грязи и мелькающих подков. В последний момент Алисия успела выпустить поводья, чтобы конь не завалился вместе с ней. Она ударилась о жесткую землю, покатилась по склону оврага, чувствуя, как острые камни разрывают ткань платья и кожу.
Она остановилась у самого края ручья, оглушенная и избитая. Ворон, почувствовав свободу, пронесся мимо, едва не задев её голову копытом, и скрылся в чаще.
Изольда резко осадила своего коня на краю обрыва. На её губах играла холодная, торжествующая улыбка, которую она даже не пыталась скрыть.
— Какая жалость, — протянула принцесса, глядя вниз на неподвижное тело Алисии. — Кажется, «сокровище» Ксандрии оказалось обыкновенным браком. Даниэль, ты видишь? Она даже в седле удержаться не смогла.
Но Даниэль её не слышал. Он спрыгнул с коня еще до того, как тот полностью остановился. Не обращая внимания на крутой спуск, он буквально скатился вниз, бросаясь к Алисии.
— Алисия! Дыши, умоляю, дыши... — он подхватил её голову, его руки, всегда такие уверенные, теперь дрожали. Он лихорадочно искал пульс на её шее, закрывая её своим телом от торжествующего взгляда Изольды.
Алисия открыла глаза. Лицо было в крови, дыхание вырывалось с хрипом, но в её взгляде Даниэль увидел не страх, а ледяную ярость. Она медленно подняла руку и показала ему обрывок подпруги, который зажало в её кулаке. Срез был слишком ровным для случайного разрыва.
Даниэль медленно поднял голову. Когда он посмотрел вверх на Изольду, стоявшую на краю оврага, та впервые в жизни почувствовала настоящий, животный страх. В его глазах больше не было принца — там был палач.
Алисия перехватила его запястье, когда Даниэль уже потянулся к эфесу меча. Её пальцы, испачканные в дорожной пыли и крови, сжали его руку с неожиданной силой.
— Нет... — прошептала она, превозмогая боль в груди. — Не здесь. Не сейчас. Если ты убьешь её в этом лесу, её армия сожжет твой народ. Ты станешь убийцей гостьи, а не защитником короны. Не давай ей этой победы.
Даниэль замер. Его челюсти были сжаты так сильно, что на скулах перекатывались желваки. Он посмотрел на Изольду, стоявшую наверху — та всё еще не убирала торжествующей ухмылки, хотя в глубине её глаз уже зародилась тревога от той ауры смерти, что исходила от принца.
— Ты спасаешь её жизнь, Алисия, — прорычал он, — но ты не представляешь, чего мне стоит не сбросить её в этот овраг вслед за тобой.
Он не удостоил принцессу даже взглядом. Даниэль осторожно, словно она была сделана из тончайшего хрусталя, подхватил Алисию на руки. Её голова бессильно опустилась ему на плечо, окрашивая его мундир алой кровью.
— В замок! — скомандовал он страже таким голосом, что птицы сорвались с окрестных деревьев. — Лекаря в мои покои! Если к нашему приезду он не будет стоять у дверей — его голова слетит первой.
Он шел через чащу, не дожидаясь коня, не обращая внимания на хлещущие по лицу ветки. Для него в этот момент существовал только её прерывистый вдох и тепло её тела, которое начало стремительно остывать от шока.
Запах трав и уксуса ударил в нос, когда Даниэль ворвался в комнату. Он лично уложил Алисию на белоснежные простыни, отталкивая суетящихся помощников. Старый лекарь замка, дрожащими руками готовя мази, пытался убедить принца выйти, но тот лишь сел в изножье кровати, сжимая в кулаке окровавленный обрывок подпиленной подпруги.
— Спаси её, — только и сказал Даниэль. — Иначе этот замок станет склепом для всех нас.
Пока лекарь промывал раны Алисии, Даниэль не сводил с неё глаз. В его голове уже зрел план. Он понял Изольда не остановится .
В коридоре послышался властный стук каблуков. Изольда, ничуть не смущенная, решила «навестить» пострадавшую, чтобы убедиться в успехе своего плана.
— Какой прискорбный случай, — пропела она, входя в комнату. — Даниэль, ты слишком остро реагируешь. Лошади капризны, а девицы из павших родов — слабы. Может, стоит отправить её обратно в подвал? Там падать не так высоко.
Даниэль медленно поднялся. Он подошел к принцессе и разжал кулак, демонстрируя ей идеально ровный срез на коже подпруги.
— Ты права, Изольда, — его голос был тихим, как шелест змеи в траве. — Падать больно. Особенно когда падаешь с высоты своего самомнения. Это доказательство останется у меня. А теперь убирайся.