Служанка

Две недели замок Ксандрии жил в зловещей, придавленной тишине. Гнев принца ощущался физически: стражники замирали, когда он проходил мимо, а слуги боялись даже шепота. Пока лекари боролись за жизнь Алисии, Даниэль превратился в ледяную машину войны и закона.
Днем принц не покидал залы совета. Он лично допрашивал шпионов Изольды, подписывал указы о конфискации земель предателей и вел бесконечные переговоры с северными послами. Его лицо осунулось, глаза ввалились, а на губах застыла жесткая складка. Он выжигал остатки влияния семьи Де'Морне и выстраивал новые границы королевства так, чтобы больше ни одна живая душа не могла угрожать его дому.
— Ваше Высочество, вам нужно поспать, — осмелился сказать верховный маршал на десятые сутки.
— Я посплю, когда она откроет глаза, — отрезал Даниэль, не отрываясь от карты.
Но каждую ночь, когда государственные дела брали короткую передышку, Даниэль приходил в лечебные покои. Он входил бесшумно, пахнущий порохом, чернилами и холодным ночным ветром.
Алисия почти всё время находилась в забытьи. Её лихорадило; бледная, почти прозрачная кожа казалась еще белее на фоне угольно-черных волос, рассыпавшихся по подушке. Спина её была плотно забинтована, и лекари по нескольку раз в день меняли повязки, пропитанные горькими мазями.
Даниэль садился в кресло у кровати, осторожно брал её тонкую, горячую от жара руку в свои ладони и просто сидел часами.
— Возвращайся ко мне, — шептал он в пустоту комнаты. — Я очистил этот замок для тебя. Я разорвал все цепи. Осталась только одна — та, что держит тебя в этом сне.
Иногда в бреду Алисия начинала метаться, вскрикивая и пытаясь закрыться руками от невидимой плети. В такие моменты Даниэль прижимал её к своей груди, баюкая, как ребенка, и шептал клятвы мести тем, кто причинил ей боль. Он видел каждый шрам, каждую полосу на её теле, и каждый раз его сердце покрывалось новой коркой льда.
На исходе второй недели, когда первые лучи солнца коснулись тяжелых штор, Алисия впервые вздохнула ровно и глубоко. Жар отступил. Она медленно приоткрыла глаза, щурясь от света.
В кресле, уронив голову на руки, спал Даниэль. Он не снимал мундира, а его рука всё так же крепко сжимала её пальцы, даже во сне. Алисия едва заметно пошевелила рукой, и он мгновенно вскинулся, его взгляд прояснился за долю секунды.
— Алисия?.. — голос его сорвался.
Она слабо улыбнулась, хотя каждое движение причиняло боль.
— Ты... выглядишь ужасно, мой принц. Тебе бы... умыться.
Даниэль издал звук, похожий на всхлип и смех одновременно. Он припал губами к её ладони, закрывая глаза.
— Ты вернулась. Теперь мне плевать на всё остальное. Весь мир может подождать.
На следующий день.
Солнце заливало покои мягким золотом, когда Алисия впервые смогла самостоятельно сесть в постели. Боль в спине еще напоминала о себе тупой тянущей нитью, но лихорадка ушла, оставив после себя кристальную ясность мыслей.
Даниэль вошел без стука. На нем больше не было тяжелых доспехов или запыленного плаща — только простая белая рубашка, расстегнутая у ворота. Он нес небольшой поднос, который поставил на столик с такой осторожностью, словно боялся спугнуть тишину.
— Лекарь сказал, тебе нужно укреплять силы, — произнес он, присаживаясь на край кровати. Его пальцы коснулись её щеки, проверяя температуру. — Ты напугала меня сильнее, чем целая армия на границе, Алисия.
Она перехватила его руку и прижала к своему лицу, вдыхая знакомый запах сандала.
— Я слышала твой голос в темноте, — прошептала она. — Ты звал меня. Это единственное, что не давало мне уйти слишком далеко.
Даниэль опустил голову, его плечи на мгновение дрогнули.
— Пока ты спала, я перевернул этот мир, чтобы он стал достоин тебя. Изольда в кандалах отправлена на север. Твой отец... — он запнулся, глядя ей в глаза. — Он пытался бежать, но мои люди перехватили его. Он лишен всего. Я ждал твоего пробуждения, чтобы решить: хочешь ли ты видеть его на эшафоте или в вечном изгнании?
Алисия замолчала, глядя в окно на шпили замка. Раньше она бы содрогнулась от мысли о казни отца, но шрамы на её спине выжгли остатки милосердия.
— Изгнание для него будет хуже смерти, — твердо ответила она. — Пусть живет в нищете и знает, что его дочь, которую он продал за гроши, теперь владеет его судьбой. Это будет моей истинной победой.
Даниэль кивнул, принимая её волю как закон. Он взял чашку с бульоном и начал медленно, бережно кормить её с ложечки — тот самый принц, которого боялся весь континент, сейчас был послушен каждому её вздоху.
— Лео прислал письмо, — добавил он с тенью улыбки. — Он лучший в фехтовании. Пишет, что когда вырастет, станет твоим первым рыцарем. Он не знает о том, что случилось... я сказал, что ты приболела из-за смены климата.
— Спасибо, — Алисия прислонилась лбом к его плечу. — Спасибо за него. И за то, что не отпустил мою руку в ту ночь на заднем дворе.
Даниэль отставил чашку и крепко, но невероятно нежно обнял её, стараясь не задеть бинты.
— Больше никакой боли, Алисия.
Как только шрамы на спине Алисии начали затягиваться, а Изольда исчезла в северных туманах, в игру вступили те, кто десятилетиями плел паутину в тени трона — Совет Старейшин Ксандрии.
Для старых лордов Алисия была не «героиней», а опасным прецедентом. Бывшая служанка, дочь иностранного предателя, занявшая место в сердце принца — это была угроза их власти.
Алисия впервые вышла к завтраку в малую столовую. На ней было платье цвета грозового неба, скрывающее бинты, но её походка всё еще была осторожной. Даниэль задерживался на смотре войск, и она оказалась один на один с вдовствующей герцогиней Морт, главой придворных дам и дальней родственницей Даниэля.
— Вы выглядите... окрепшей, деточка, — произнесла герцогиня, изящно разрезая персик серебряным ножом. — Но загар простолюдинки и эти ужасные слухи о заднем дворе... Боюсь, Ксандрия — консервативная страна. Народ любит легенды, но поклоняется только чистой крови.
— Моя кровь достаточно чиста, чтобы выжить там, где другие ломаются, — спокойно ответила Алисия, пригубив чай.
— О, несомненно. Но достаточно ли она чиста, чтобы занимать место в сердце принца? — герцогиня подняла глаза, в которых блеснул холодный расчет. — Совет вчера обсуждал «Закон о чистоте престола». Согласно ему, принц не может сочетаться браком с женщиной, чей отец лишен титула за измену.
Алисия замерла. Это был удар под дых. Даниэль мог разорвать помолвку с Изольдой, но он не мог в одиночку изменить древние законы страны, не рискуя гражданской войной.
Слова герцогини Морт упали в душу Алисии, как холодные капли яда, отравляя всё то светлое, что они с Даниэлем строили эти недели. Она стояла у окна, обнимая себя за плечи, и смотрела на суровые башни Ксандрии. Глянцевый мир сказки, в который она почти поверила, начал трещать по швам.
«Кто я? — думала она, закусывая губу до боли. — Бывшая служанка со шрамами на спине. Дочь человека, чье имя вычеркнуто из летописей. Я — обуза для его короны».
Ей казалось, что её любовь тянет Даниэля на дно. Если он пойдет против Совета, он может потерять трон. Если он выберет её, страна погрузится в хаос.
Когда Даниэль вошел в комнату — всё еще в пыльных сапогах после смотра, с сияющими глазами, полными нежности — она не бросилась к нему, как обычно. Она стояла неподвижно, бледная и отстраненная.
— Алисия? Что случилось? Лекарь сказал, тебе стало лучше, — он подошел ближе, пытаясь коснуться её лица, но она едва заметно отстранилась.
— Даниэль... — её голос дрожал. — Герцогиня Морт была здесь. Она права. Твои лорды никогда не склонят головы перед той, кто чистила их камины. Твоя кровь — золото, моя — пепел. Может быть... нам стоило остановиться в ту ночь, когда ты спас меня из подвала? Ты мог бы просто дать мне денег и отправить к Лео. Ты бы правил спокойно, а я... я бы просто жила.
Даниэль замер. Его лицо за секунду превратилось в маску из застывшего камня. Он медленно убрал руку, но его взгляд буквально пригвоздил её к месту.
— Ты действительно думаешь, — его голос стал пугающе низким, — что после всего, через что мы прошли... после того, как я вырывал тебя из лап смерти и предательства... я позволю каким-то старым интриганам решать, кого мне любить?
— Это не просто интриганы, это твоя страна! — вскрикнула она, и слезы наконец брызнули из её глаз. — Я не хочу быть причиной твоей погибели! Я не хочу, чтобы тебя презирали из-за меня!
Даниэль резко шагнул вперед, сокращая расстояние, и сжал её плечи — не больно, но властно.
— Посмотри на меня, Алисия Де'Морне. Ты — единственная причина, по которой этот трон вообще имеет для меня смысл. Без тебя этот замок — просто груда камней. Если Совет хочет войны — они её получат. Но ты никогда, слышишь, никогда больше не смей говорить, что ты «никто». Ты — моя совесть и моя сила.
Он прижал её лоб к своему, и она почувствовала, как бешено колотится его сердце.
— Завтра они предложат тебе Испытание в склепе. Они думают, что это ловушка для тебя. Но они не знают, что я уже подготовил свой ответ. Мы пройдем через это вместе, или я сожгу этот Совет дотла.
Алисия всхлипнула, чувствуя, как его уверенность постепенно вытесняет её страх.