2 курс. Глава 8
Темнота и паника окутали замок, когда по коридорам распространилась весть: миссис Норрис окаменела. Студенты шептались, преподаватели суетились, а Филч, с выпученными глазами и дрожащими руками, почти потерял способность говорить. Надпись на стене словно продолжала светиться в ночи: «Тайная комната открыта. Берегитесь, враги наследника!»
Макгонагалл увела всех учеников обратно в спальни, но разговоры не утихали до самого утра. В гостиной Слизерина, где огонь в камине потрескивал особенно зловеще, Кейт Поттер сидела в кресле, глядя в пустоту. Драко Малфой, сидевший чуть поодаль с Крэббом и Гойлом, краем глаза посматривал на неё, но стоило ей повернуться, как тут же отворачивался.
— Что, Поттер, боишься, что теперь начнут охотиться на грязнокровок? — не удержался он и бросил в её сторону язвительное замечание.
Кейт резко подняла взгляд:
— Боишься, Малфой, что тебя примут за чудовище?
Крэбб и Гойл захихикали, но Драко не ответил. Он уже жалел, что ляпнул лишнего. Что-то в её голосе, в выражении глаз, в жёсткости челюсти — задело его странным образом. Он не мог понять, почему эта девчонка вызывает в нём такое противоречивое раздражение и… непонятное волнение.
На следующий день урок трансфигурации начался с задержкой: Макгонагалл вошла в класс поздно, бледная и серьёзная. Все обсуждали происшествие. На столах учеников из Гриффиндора и Пуффендуя лежали раскрытые газеты. Заголовки кричали: «Нападение в Хогвартсе!», «Опасность для грязнокровок?»
На следующем уроке зельеварения Снейп был мрачен как никогда.
— И вот, мисс Поттер, — сказал он, останавливаясь возле её котла, — вам, конечно, стоит быть особенно осторожной. Мы же не хотим, чтобы с вами случилось что-то неприятное, ведь вы такая… примечательная фигура.
Кейт почувствовала, как её лицо вспыхнуло от злости. Малфой, сидевший за соседним столом, насмешливо выгнул бровь. Но, в отличие от прошлого года, она промолчала. Просто опустила взгляд в зелье и не проронила ни слова. Это было даже хуже — её молчание раздражало Драко больше, чем язвительные реплики.
К ноябрю атмосфера в школе становилась всё напряжённее. Никто не знал, кто открыл Тайную комнату. Ходили слухи, что это сам Гарри Поттер. Некоторые — особенно слизеринцы — с подозрением смотрели и на Кейт. Но большинство молчали: она была на Слизерине, да, но не была похожа на остальных. Умела говорить, спорить, бороться. И, в отличие от Малфоя, не унижала других без причины.
На одном из уроков по Защите от тёмных искусств Златопуст Локонс, сияя, как всегда, провозгласил:
— Сегодня мы разберём нападения монстров! Конечно, никто не сравнится с моим поединком с банши в Уэст-Йорке...
— Этот тип хуже Квирелла, — пробормотала Кейт в сторону. Малфой, к своему ужасу, усмехнулся. Ему не нравилось, что она может быть остроумной. Или… может, нравилось?
Ещё через неделю профессор Бинс на лекции по истории магии неохотно рассказал о легенде о Тайной комнате. Кейт слушала внимательно, задумчиво крутя перо. Малфой сидел позади, изредка поднимая взгляд от своих записей к её спине. Ему не нравилось, что её волосы сегодня были заплетены — так он не мог видеть, как они мягко рассыпались по её плечам. Он вздохнул. Чёрт побери.
Наступило 31 октября, и Слизерин с радостью готовился к Хэллоуину. В этот вечер проходил пир, и Кейт, на удивление, не спорила с Драко ни разу. Лишь один раз, проходя мимо него, задержалась на секунду, будто что-то собираясь сказать — но передумала.
А потом случилось второе нападение.
Джастин Финч-Флетчли был найден окаменевшим в коридоре, а рядом — Призрак Почти Безголовый Ник. Опять надпись. Опять паника. Опять подозрения.
После этого Хогвартс стал другим. Тёмным. Напряжённым. Даже у Локонса иссяк энтузиазм. Уроки стали короче, коридоры — пустыми. Кейт чаще сидела одна. Драко делал вид, что его это не волнует. Но когда однажды увидел, как она стоит в библиотеке, обнимая Гарри за плечи — хотя, чёрт возьми, это был её брат — стиснул зубы так, что заскрипели.
Он ничего не понимал. И ненавидел это чувство.
Тайная комната снова открыта. Но кто в ней ключ, и кому суждено её запереть снова — никто ещё не знал.