4 курс. Глава 8
Утро первого задания выдалось пасмурным и хмурым. С небес тянулись тяжёлые тучи, будто само небо предчувствовало — сегодня прольётся чья-то кровь.
Кейт стояла возле шатра чемпионов, одетая в чёрную плотную мантию с зелёной окантовкой. В её кулаке — тонкая, но прочная волшебная палочка. Дыхание выровнено. Руки больше не дрожат.
Она была готова.
— Ты уверена, что хочешь это сделать? — шепнул Драко, стоя чуть в стороне. Его серые глаза, обычно надменные, теперь были наполнены тревогой. — Я бы забрал тебя отсюда хоть сейчас. Мне плевать на правила.
Кейт слабо усмехнулась и подошла ближе.
— Не смей. Я выиграю. А потом… мы с тобой сбежим с этого проклятого поля и будем смеяться, как будто это было просто задание по трансфигурации.
Он наклонился, прижал её ко лбу.
— Только вернись ко мне, Кейт. Без геройства. Просто… живой.
На поле собрался весь Хогвартс. Трибуны гудели — ученики, преподаватели, гости из Шармбатона и Дурмстранга. Над аренной площадью, обнесённой зачарованными преградами, летали охотники из отряда контроля за магическими существами. В центре арены — огромные загоны, где удерживали существ, которых лучше бы не тревожить.
Три чемпиона уже выступили.
Виктор Крам был быстрым, точным.
Флёр заворожила дракона чарами.
Седрик отвлёк его и забрал яйцо.
Теперь была очередь Кейт.
Она шагнула в центр арены — и гул голосов стих. Кубок дал ей Венгерскую хвосторогую — одного из самых злобных и непредсказуемых. Её сердце забилось быстрее.
Хищное существо уже ждало. Глаза — янтарные, как расплавленное золото, чешуя — чёрная, как ночь. Он выдохнул огонь, обжигая воздух.
Кейт взмахнула палочкой.
— Protego Maxima! — заклинание отразило первый язычок пламени. Она пошла по дуге, обходя дракона, ищущая слабое место.
С трибун раздался вскрик Гермионы, а рядом с ней Рон едва не вскакивал на ноги. Драко же не издал ни звука — стиснув кулаки, он следил за каждым её движением.
Дракон снова взревел и взмыл в воздух.
Кейт резко отскочила назад, выкрикнула:
— Glacius! — поток льда окатил крыло, на миг сбив чудище с траектории. Этого хватило, чтобы она метнулась к выступу, где среди камней сияло золотое яйцо.
Но дракон взвыл и опустился прямо перед ней. Челюсти раскрылись, пламя уже сорвалось с губ...
— Expelliarmus! — её заклинание не сбило его, но чуть сбило огонь.
— Confringo! — грохот — и рядом с драконом взорвался кусок земли. Это его отвлекло.
Кейт прыгнула — прямо к яйцу, схватила его, упала на бок и резко кувырком ушла с линии атаки. В воздухе повис запах пепла, жжёной ткани и крови — её рукав загорелся, и часть плеча оказалась обожжена.
Но она встала.
С яйцом в руке.
Живая.
И трибуны взорвались.
Она не помнила, как выбралась с поля. Как вокруг неё замелькали медики. Как профессор Макгонагалл бросалась заклинаниями заживления.
Она только увидела, как сквозь толпу к ней прорвался Драко, отбросив в сторону одного из авроров. Он упал на колени рядом и схватил её ладонь.
— Ты... идиотка, — выдохнул он, голос хрипел. — Ты могла погибнуть. Ты могла…
Она дёрнулась, вцепилась в его мантию и прошептала:
— Но я выжила. Ради тебя.
Он прижался к её виску, обнял.
— И пусть хоть сам Волан-де-морт воскреснет, я тебя никому не отдам, Кейт Поттер.
Позже, в больничном крыле, когда всё было уже позади, Кейт лежала на койке с перевязанным плечом и с золотым яйцом у изголовья.
Рядом на стуле полуспал Драко, сжав её пальцы в своей руке.
Она закрыла глаза, зная, что впереди ещё два задания.
Но сейчас… она просто была счастлива.