ГЛАВЫ 71-75
Мы с Совешу продолжали спорить, и я махнула рукой, когда мне надоела его болтовня. Мне больше не хотелось разговаривать. То же самое можно было сказать и о Совешу, который с кислым выражением лица позвал проходившего мимо слугу принести еще вина.
— Не хочешь ли выпить, императрица?
— Я в порядке. Я буду торт.
— Ты будешь набирать вес.
— Это лучше, чем напиваться на людях, не так ли?
— Я не собираюсь напиваться. Но если ты будешь есть в это время дня, то растолстеешь.
— Даже если я немного прибавлю в весе, у меня под рукой есть портной.
Совешу усмехнулся в свое вино, когда я положила кусок пирога в рот.
В этот момент в зале снова заиграла музыка, и все на танцполе сменили партнеров. Совешу и я выполняли неинтересную работу просто сидеть здесь за столом, но мы должны были соблюдать формальные приличия. Я сорвала клубнику с куска торта и положила ее в рот, а Совешу со скучающим видом огляделся по сторонам.
Внезапно его взгляд остановился. Я проследила за направлением его взгляда и увидела, что Рашта смеется и разговаривает с кем — то в углу. Я не могла разглядеть, кто это был, так как они были скрыты толпой — нет, теперь я могла их видеть. Это был герцог Туаной, улыбающийся так, словно наслаждался беседой с Раштой.
Совешу будет ревновать?
Я бросила взгляд в сторону, но Совешу уже отвернулся и протянул слуге пустой бокал из — под вина.
Он не ревнует?
Хотя он продолжал поглядывать на них время от времени, он казался в значительной степени невозмутимым. Разве это нормально, что его возлюбленная улыбается и разговаривает с другими мужчинами? Неужели он не ревнует?
…
Да. Он доверял ей.
Я отрицательно покачала головой. И вообще, что такого важного в реакции Совешу? Это между ними. Было бы странно, если бы меня поймали, наблюдающую за ними, поэтому я снова откусила кусочек пирога.
— Королева. — Окликнул меня знакомый голос.
Я подняла голову и увидела приближающегося ко мне человека в сверкающей золотой маске. Я сразу поняла, кто он такой, по имени, которым он обратился ко мне.
— Принц Хейнли.
Он улыбнулся под маской:
— Можно мне посидеть с вами? Я не очень хорошо танцую.
— Почему? Вы очень хорошо танцевали.
Мы с принцем Хейнли повернулись к Совешу, который смотрел на принца и держал в руке бокал с вином.
— Ваше Величество, как поживаете?
Принц Хейнли поздоровался с ним запоздалой улыбкой, но выражение лица Совешу оставалось холодным. О… да. Они же чуть не подрались из — за Рашты. Ненависть Совешу к принцу Хейнли была вызвана не ревностью, а оскорблением.
Торт вдруг показался мне несвежим. Я отложила вилку и протянула тарелку слуге.
***
Как только я вернулась во дворец, я приказала своему помощнику выяснить, кто передал информацию о моем платье. Но, получив мой приказ, он скептически посмотрел на меня. Это вообще возможно? То, что я носила, не было конфиденциальным, и некоторые знатные дамы заранее запрашивали такую информацию, чтобы платья не пересекались. Как и ожидалось, через три дня помощник мог точно указать, что любой может оказаться виновником.
— Многие леди и джентльмены спрашивали, и было слишком много людей, которым ответили, Ваше Величество.
— Понятно…
Был уже вечер. Лора, уехавшая на день рождения леди Алишут, вернулась раньше, чем ожидалось:
— Ваше Величество, графиня, вы слышали?! Это шокирующая новость! — Лора ворвалась в комнату, и графиня Элиза нахмурилась.
— Лора, я же просила тебя не бегать перед Ее Величеством.
— Нет времени на манеры, графиня!
— Время есть всегда.
— Это срочно! Как это может быть хорошим временем для манер?
Лора бросилась ко мне и рухнула рядом, чтобы перевести дыхание. Она была здоровой женщиной и, должно быть, бежала сюда издалека. Графиня Элиза была слишком переполнена любопытством, чтобы придираться к ней, вместо этого она предпочла сесть рядом с ней, в то время как другие фрейлины прервали свою шахматную партию. Лаура глубоко вздохнула, когда все столпились вокруг нее:
— Речь идет о герцогине Туаной.
— Лора, если ты говоришь о лорде Мэриане или герцоге Элги, то ты на шаг позади.
— Это не та история, графиня Джубел.
Лора выглядела оскорбленной, поскольку обе эти истории уже были широко распространены. Если быть точным, то одна из них была оживлена старым скандалом, а другая — когда герцогу Элги влепили пощечину.
— Ну и что?
— Герцог Туаной сказал герцогине, что разведется с ней.
— Что?
Дамы в изумлении прикрыли рты руками. Я тоже была потрясена и отложила книгу в сторону. Почему герцог Туаной?
— Это из — за слухов о лорде Мэриан?
На вопрос графини Элизы, Лора кивнула.
— Да. Я слышал, как он кричал — «Это сын моего брата»? и что он не может не быть подозрительным.
— Но он никогда не говорил этого раньше, так почему же он упоминает об этом сейчас?
Одна из фрейлин изобразила улыбку, а графиня Джубел прищелкнула языком.
— Вскоре после того, как лорд Мэриан вошел в церковь, герцогиня Туаной посетила храм по просьбе бывшего герцога. До этого у них были близкие отношения. С точки зрения нынешнего герцога Туаной, он бы заподозрил неладное, если бы услышал подобные слухи. Продолжай, Лора.
Лора посмотрела попеременно то на одну, то на другую и продолжила:
— И ему не понравилось, что герцогиня подралась с другой женщиной. Он не был уверен, было ли это потому, что между ней и герцогом Элги что — то было.
— О, это уже слишком.
— Герцог, должно быть, расстроен тем, что Церковь не разрешает проводить тесты на отцовство.
— Когда-то давно уже ходили разговоры. Кто — то сказал бывшему герцогу — «возможно ли, что ребенок сын лорда Мэриана? Он ответил — «Разве он все еще не мой внук»?
Фрейлины заговорили все вместе. Тесты на отцовство, когда — то считались безошибочными, вплоть до дела Румпеля тридцать пять лет назад. Женщина пошла в церковь, чтобы узнать, кто отец ее ребенка, но у отца был брат — близнец. Изучив результаты, священник пришел к выводу, что оба мужчины были отцами ребенка, и это открыло лазейку в тестах на отцовство. Но, даже если и был какой — то изъян, эти особые обстоятельства были так редки…
— Вообще — то это довольно странно. Герцог Туаной сказала, что они зачали ребенка до свадьбы, но с тех пор, как они поженились, герцогиня не забеременела.
— Возможно, герцог Туаной слишком горд, чтобы признать свое бесплодие.
Предполагаемый роман лорда Мэриана и герцогини Туаной произошел, когда я была еще совсем меленькой, чтобы не имела ни малейшего представления о происходящем в то время. Почему это вспомнили сейчас, после того как это было похоронено в течение десяти лет?
— Это как — то связано с мисс Раштой?
Фрейлины перестали болтать и повернулись ко мне. Они не знали, почему вдруг всплыло имя Рашты, и, честно говоря, у меня не было доказательств. Но Рашта недавно спросила меня о герцогине Туаной, и вскоре после этого разразился скандал … не слишком ли слабая связь?
— Что сказала герцогиня Туаной, леди Лора?
— Она сказала, что никогда не разведется. Дело может даже дойти до суда.
Фрейлины заговорили о возможности победы герцогини в суде.
***
Мне показалось, что время для этой ситуации необычно, поэтому я попросила фрейлин выяснить, почему герцог Туаной внезапно поднял эту проблему. Я подозревала, что Рашта, должно быть, раздула тревожный ум герцога, но это само по себе не было поводом для наказания, если только она активно не манипулировала информацией.
Но это не помешает мне узнать.
Если Рашта виновата в этом, то с ней нельзя обращаться как с наивной рабыней, ставшей наложницей. Она обладает способностью влиять на общество и манипулировать общественным мнением, и нужно остерегаться таких врагов.
Но через четыре дня после известия о намерении герцога Туаной развестись произошло нечто более шокирующее.
— Императрица! Рашту зарезал виконт Лангдель!
Виконт Лангдель молодой человек, влюбленный в герцогиню Туаной. Когда его выбрали партнером герцогини на новогоднем балу, он сиял так, словно весь мир был в его руках. И этот же молодой человек ударил Рашту ножом…
— Он, вероятно, думал, что это мисс Рашта распустила слухи о герцогине Туаной.
Фрейлина, которая принесла эту новость, выглядела удивленной:
— Откуда вы знаете?
— Расскажи мне детали.
— Сначала все шло хорошо. Это Рашта впустила его в свою комнату. Я не знаю почему.
Рашта, должно быть, впустила его, потому что знала, что он влюблен в герцогиню. Она наблюдала за всеми мужчинами, собиравшимися вокруг герцогини на праздновании Нового года.
— Не знаю, могу ли я это сказать, но … — Фрейлина начала что-то бормотать извиняющимся тоном, но потом замахала руками, словно, не обращая на это внимания, и снова заговорила: — Герцог Элги пинком выбил дверь, сказав, что почувствовал запах крови, и, к счастью, ударил … нет, он остановил виконта Лангдель. Виконта схватили на месте.
— Герцог Элги? Он вернулся?
— Да, но это не самое главное, Ваше Величество. Когда виконта Лангдель поймали, он продолжал кричать, что Рашта погубила герцогиню Туаной… — Фрейлина взглянула на меня: — Вот почему я была удивлена, когда вы вдруг упомянули герцогиню Туаной, Ваше Величество. Там действительно что — то есть?
Хотя мы оба подошли к этому вопросу исходя из разных ситуаций, мы пришли к одному и тому же выводу.
— Как поживает мисс Рашта?
***
— Как она там?
Доктор прощупал пульс Рашты. Ее лицо было бледным и потным, она издала тихий стон, но ответа от дворцового врача не последовало.
— Как она там? — Повторил Совешу, глядя на повязки, обернутые вокруг живота Рашты. Она выглядела ужасно. Доктор вздохнул и уставился на Совешу, словно призывая его замолчать: — Просто скажи мне!
Голос Совешу перешел в крик, и доктор закрыл глаза:
— Ваше Величество, пожалуйста, помолчите немного. Я не могу сосредоточиться.
Совешу отступил и принялся расхаживать по комнате, скрестив руки на груди, его снедала тревога. Он чувствовал, что сходит с ума. Врач уже сказал, что травма не опасна для жизни после первого осмотра, так что же он делает сейчас?
Через несколько шагов он оказался лицом к лицу с герцогом Элги, стоявшим неподалеку. Герцог приветствовал его легкой улыбкой, и Совешу хлопнул его по плечу:
— Спасибо тебе. Ты спас Рашту.
Он так волновался, что забыл о существовании герцога.
— Это просто удача.
— Да…
Совешу кивнул и снова принялся расхаживать по комнате, не обращая внимания на то, что герцог Элги внимательно наблюдает за ним.
— …
Герцог Элги склонил голову набок. Он спас Рашту, но Совешу не вспомнил о том, что поздно вечером в комнату его наложницы пришел еще один мужчина. Герцог Элги был поражен, увидев, что император отнесся к этому так хладнокровно.
Он удивлен или…
Его размышления были прерваны голосом дворцового врача:
— Что это такое? Как странно!
Герцог Элги перевел взгляд с Совешу на доктора, который отпустил запястье Рашты и вместо этого ощупывал ее живот.
— Ты можешь вот так прижимать рану? — Совешу огрызнулся на доктора, но тот лишь улыбнулся.
— Не в этой части. И я не тороплюсь, Ваше Величество.
Совешу уже собирался сделать ему еще одно предупреждение, когда доктор вскрикнул и повернулся к Совешу:
— Поздравляю, Ваше Величество!
— Поздравляю? Поздравляю с чем?
— Мисс Рашта беременна!
Мужчины в комнате замерли.
— Ребенок…? — Совешу с удивлением посмотрел на живот Рашты. Он показался ему плоским: — Ребенок?
— Полагаю, мисс Рашта забеременела сразу после того, как вы спасли ее из леса, Ваше Величество. В комнате воцарилось ошеломленное молчание. Совешу прикрыл рот рукой:
— Младенец…
***
Готовясь к работе, я смотрела в зеркало, а графиня Элиза с серьезным лицом расчесывала мои волосы. Она заметила, что я смотрю на нее, и неловко улыбнулась, но выражение ее лица оставалось напряженным.
— Все в порядке, графиня Элиза?
Она ответила со вздохом:
— По правде говоря … есть много вещей, о которых стоит беспокоиться.
Я не могла помочь, но согласилась. Произошел целый поток инцидентов — герцогиня Туаной в процессе развода, а виконт Лангдель в отместку ранил Рашту…
Лора теребила плюмаж на моей шляпе, когда заговорила:
— Что будет с виконтом Лангдель?
Она казалась обеспокоенной, поскольку виконт был ее знакомым. Ранить наложницу императора было явным преступлением, и виконт в настоящее время находился в тюрьме.
— Не волнуйся. Я узнаю больше.
— Не могу поверить, что это сделал виконт Лангдель. В это невозможно поверить.
Фрейлина открыла рот, чтобы утешить Лору, но прежде чем она успела это сделать, в комнату вошла другая фрейлина:
— Ваше Величество. Император здесь.
— В это время?
Было еще раннее утро. Совешу пришел лично, а не прислал кого — нибудь? Я с недоумением посмотрела на фрейлин.
— Впустите его.
Несмотря на досаду, у меня не было выбора, и фрейлина, издав одобрительный звук, поспешно вышла. Я отвернулась от зеркала и посмотрела в сторону двери, а через несколько мгновений в мою комнату вошел Совешу. Я задумалась, какие слова утешения я должна ему сказать. К моему удивлению, он не выглядел расстроенным. Вместо гнева или печали, на его лице была едва уловимая радость.
— Ваше Величество?
Травмы Рашты менее серьезны, чем ожидалось? И все же это еще не повод для радости.
— С мисс Раштой все в порядке?
Ответ, который он мне дал, ошеломил меня.
— Рашта беременна.
Какое — то мгновение я не могла осмыслить услышанное. Кто беременный? Рашта?
— …Я не могу вас поздравить.
Честные слова невольно слетели с моих губ. Совешу посмотрел на меня критическим взглядом, но это правда. Я не могу праздновать это с ним.
— Может, его и не признают частью императорской семьи, но это все равно мой первый ребенок.
— Я знаю.
Мое сердце бешено колотилось в груди, но его лицо казалось странно холодным. Возможно, мое лицо тоже было таким же холодным.
— Ты не обязана меня поздравлять. Но, начиная со следующего месяца, я надеюсь, что ты увеличишь пособие так же, как и любой другой наложнице, у которой есть дети.
— Конечно.
Я бы сделал это в любом случае и без его напоминаний.
— Рашта еще не проснулась, но ее раны не опасны для жизни.
Я не ответила на информацию, которую дал мне Совешу, я не сводила глаз с дивана. Я пересчитывала цветы и листья на узоре. Совешу тяжело вздохнул и, не оглядываясь, вышел из комнаты. Даже после того, как он ушел, я просто стояла в оцепенении.
Должно быть, я оставалась так некоторое время, пока не заметила фигуру, сидящую на подоконнике. Королева сидел на окне с открытым клювом. Окно не было закрыто, так что он, скорее всего, он сидел и ждал, когда я его замечу. Он прилетел во время разговора?
В любом случае, мне повезло. Когда я приблизилась, Королева влетел в мои объятия, и я крепко прижала его тело и зарылась лицом в его перья. Королева обвил меня своими большими крыльями, как только мог. Я слышала, как громко бьется его маленькое сердечко.
— Спасибо тебе… мне гораздо лучше, когда кто — то обнимает.
Это объятие было лучше тысячи слов.
Новость распространилась в считанные часы. Все украдкой поглядывали на меня в Центральном дворце и поспешно успокаивались, когда я проходила мимо. Как только пришло время обеда, я отослала чиновников. Несмотря на то, что мне удавалось сохранять спокойствие в течение дня, мои лицевые мышцы были утомлены.
Что мне делать, когда у Рашты родится ребенок? Я вспомнила, как предыдущая императрица относилась к незаконнорожденным детям императора. С большинством из них она обращалась вполне справедливо, но к детям наложниц, которых особенно не любила, относилась холодно.
— …
Это будет нелегко. Люди с симпатией относятся к маленьким детям, а Рашта и Совешу так красивы, что их ребенок, несомненно, будет прекрасен, как фея. Если я буду холодна к такому драгоценному ребенку, который к тому же первый ребенок императора, моя репутация будет разрушена. Все будут смотреть на меня и шептать за спиной — «Что с ней такое?» К тому же, если я не хочу, чтобы у этого ребенка появились глупые идеи, я должна родить своего ребенка, пока разница в возрасте не стала слишком большой.
Войдя в свою комнату, я упала в кресло и глубоко вздохнула. Как будто окружающий воздух пытался раздавить меня.
— Ваше Величество.
Мои руки потирали виски, я подняла голову и увидела графиню Элизу рядом со мной.
— В чем дело?
— Здесь принц Хейнли. Он, кажется, очень спешил увидеться с вами…
— Принц Хейнли?
Я поднялась со стула. Почему он здесь?
С тех пор как принц Хейнли стал моим тайным другом, он не навещал меня, предпочитая обмениваться обычными приветствиями и любезностями, когда мы встречались на улице. Я навестила его только один раз, когда беспокоилась о Королеве. Если он пришел лично, значит, дело срочное.
— Приведите его сюда.
Обеспокоенная, я быстро пошла в гостиную. Мне не нужно было переодеваться, так как я еще не успела снять свой официальный костюм. В тот самый момент, когда я вышла в гостиную, вошел принц Хейнли.
— Не желаете ли чаю, Ваше Величество?
— Да, благодарю Вас, графиня.
Как только графиня Элиза закрыла за собой дверь, принц Хейнли подошел ко мне и поднял руки вверх.
— Я давно хотел тебя утешить. Можно я тебя обниму, как друга? — Я смотрела на него, а принц Хейнли ободряюще посмотрел на меня: — Друзья обнимают друг друга для поддержки.
О… вот для чего он здесь. Он прибежал сюда, чтобы подбодрить меня. Чувство облегчения затопило тело.
— Хорошо.
Как только я шагнула к нему, он крепко обнял меня.
Я не могла не заметить, какие крепкие и широкие его плечи. Я слегка наклонилась вперед, вдыхая знакомый запах. Это всегда запах Королевы. Королева пахнет как принц или принц как Королева?
Хотя объятия Королевы были успокаивающими, тело принца Хейнли намного больше. Я почувствовала себя в безопасности оказавшись в его объятиях. «Все в порядке», — казалось, говорило его тело, между знакомым ароматом и незнакомыми руками сумятица в моем сознании наконец улеглась. Даже звук его сердцебиения давал мне ощущение безопасности. Это было здорово, громко и быстро.
— Я действительно…
— ?
— Должно быть, я и впрямь мерзкий тип, Королева.
— О чем ты говоришь?
— Я пришел, чтобы утешить тебя, потому что боялся, что ты расстроена. Но в то же время у меня появились плохие мысли.
— Плохие мысли?
О чем он говорит? Я в замешательстве отвела глаза и отступила назад, а принц Хейнли опустил руки. Его лицо покраснело, когда он слегка отстранился:
— Я был слишком близко к тебе? Я обеспокоенно посмотрела на него, и он неуверенно произнес:
— А? — У него покраснели уши, и он замахал руками: — У меня не было плохих мыслей на этот счет, Королева. Ни в коем случае. Я не из тех людей, которые так волнуются.
— …
Взволнован…?
Я уставилась на него.
— Я схожу с ума. — Принц Хейнли закрыл глаза обеими руками, словно хотел, чтобы земля поглотила его: — Ты даже не спросила меня. Я сам в это вляпался, не так ли?
— …Немного.
В его голосе слышалось отчаянье и мои губы непроизвольно изогнулись:
— Я просто улыбаюсь. Человеческие эмоции сложны.
— Что ж, я рад, что мое смущение заставило тебя улыбнуться.
Принц вздохнул и усмехнулся. В этот момент вернулась графиня Элиза с чаем. Она поставила поднос на стол и поспешила выйти, чтобы снова не мешать нам.
Я протянула ему чашку, и он осторожно принял ее. Я чувствовала, как дрожит его рука, когда наши пальцы соприкоснулись. Его взгляд был опущен вниз, когда я посмотрела на него, но он медленно поднял глаза, открывая фиолетовые радужки из — под мягких золотых ресниц. Это было захватывающе:
— Если бы принц Хейнли был женщиной…
— Хм?
— Император влюбился бы в тебя. У тебя потрясающие глаза.
— Какой странный способ сделать комплимент. — Он пристально посмотрел на меня, потом расхохотавшись поднес чашку к губам: — Если бы я был женщиной, то стал бы фрейлиной Королевы.
— Моей фрейлиной?
— Мы могли бы провести вместе весь день.
— Ты хочешь быть моей фрейлиной?
— Не то. Сосредоточься на той части, которая идет после этого, Королева.
Снова раздался смех. Услышав новость о ребенке, я была счастлива найти утешение у принца Хейнли, хотя знала, что это временный эффект и меня снова будет тошнить после его ухода. Я уже собиралась перевести разговор на птицу Королеву, но в дверь снова постучала графиня Элиза:
— Ваше Величество, здесь герцогиня Туаной.
Герцогиня Туаной?
— Приведите ее сюда.
Что она делает здесь в такое время? У меня хорошие отношения с герцогиней, но не припомню случая, чтобы знатные дамы приходили ко мне вечером без приглашения, если только они не были моими фрейлинами. Я была так же удивлена, так как знала, что она загружена своими проблемами. Есть ли что — то что я могу сделать для нее?
Когда герцогиня Туаной вошла, ее глаза были мокрыми.
— Я ухожу, Королева.
Принц Хейнли понял, что ему не следует участвовать в этом разговоре, поэтому он кивнул герцогине и ушел. Я взял герцогиню за руку и усадил на диван:
— Что случилось? Ты в порядке?
Спина герцогини Туаной как обычно прямая, осанка грациозна, но выглядела она более измученной, чем обычно. Как только она села на диван, она взяла обе мои руки в свои. Я ждала, пока она заговорит, вместо того чтобы расспрашивать ее, и наконец герцогине удалось выдавить слова комом застрявшие в горле:
— Ваше Величество, мне так стыдно просить вас об этом, но… пожалуйста, спасите виконта Лангдель.
— Говорите медленно, герцогиня.
Я сжала ее руку и заговорила успокаивающим голосом. Герцогиня посмотрела на меня широко раскрытыми глазами, полными боли:
— Его не будут судить, Ваше Величество.
— Никакого суда?
— Дело виконта не пойдет к главному судье.
Главный судья был одним из защитников герцогини. Если он тайно рассказал об этом герцогине, то, скорее всего, это правда.
— Почему? Это потому, что мисс Рашта беременна?
Герцогиня прикусила губу и кивнула:
— Да. Я полагаю, что император обвинит виконта Лангдель не в покушении на убийство этой женщины, а в близкой смерти королевского ребенка.
В этом случае казнь бесспорный исход для виконта Лангдель. Совешу захочет, чтобы это произошло в любом случае. Если дело попадет к главному судье, Совешу будет волноваться, что скажет виконт Лангдель на открытом суде.
— Я слышала, что после того, как он ударил ножом ту женщину, он кричал…
— Да.
— Виконт Лангдель… — Герцогиня глубоко вздохнула и серьезно посмотрела на меня: — Виконт Лангдель порядочный молодой человек. Он не сделал бы этого без причины.
— …
— Я знаю. Даже если бы у него была причина, он не должен был кого — то убивать. Но по крайней мере попытайтесь устроить ему суд. Он сможет попытаться защитить себя…!
Слеза вырвалась из глаз герцогини Туаной и скатилась по щеке. Должно быть, это очень больно, когда человек, защищающий твою честь, теперь находится под угрозой казни. В прошлом брат герцога Туаной покончил с собой из — за своей любви к герцогине Туаной. Она никогда не позволяла себе показать это, но тот инцидент, возможно, был болезненным для нее.
— Я и сама подумывала с ним поговорить.
Я погладила ее по спине и подождала, пока она немного успокоится, а герцогиня Туаной подняла на меня округлившиеся глаза:
— А вы сможете?
Я утвердительно кивнула:
— У меня тоже есть свои подозрения.
— Вы имеете в виду…?
— Я подозреваю, что мисс Рашта пытается дискредитировать вас.
— Значит, слухи правдивы?
— Я сама все выясню.
Герцогиня Туаной сжала кулаки.
— Сейчас император отсутствует. Я не думаю, что он отправит виконта Лангдель на суд, но не волнуйтесь, я навещу виконта.
— Спасибо. Благодарю вас, Ваше Величество.
Герцогиня глубоко вздохнула. Я дала ей свой носовой платок, но она просто взяла его в руку и не вытерла слезы. После долгой паузы она сложила его и спросила:
— Могу ли я получить это?
Почему платок?
— Да.
Несмотря на свое недоумение, я согласилась. Герцогиня спрятала платок и тяжело вздохнула. Ее следующие слова дали мне некоторое разъяснение.
— Как бы там ни было, виконт Лангдель … когда — нибудь я отплачу вам за этот добрый поступок.
— Добрый? Не говорите так. Этого недостаточно, чтобы называть добротой.
— Вы протянули мне руку в самое трудное время. Это и есть доброта. — Герцогиня пристально посмотрела на меня: — Можно я вас хотя бы раз обниму?
Я кивнула, и она слегка наклонилась и обняла меня, поглаживая мою спину, словно утешая. Затем она отстранилась. Я вопросительно посмотрела на нее, но она лишь улыбнулась и встала.
Ничего не объясняя, герцогиня Туаной грациозно поклонилась и вышла из комнаты.
***
На следующий день.
Я послала одного из своих рыцарей проверить состояние виконта Лангдель. Рыцарь вернулся раньше, чем ожидалось, незадолго до полудня.
— Допрос виконта Лангдель закончился, и император принял решение, Ваше Величество.
— Какое?
— Он будет приговорен к смертной казни.
Неужели это действительно случится…
— Спасибо, что дали мне знать.
Я вышла из кабинета и направилась прямиком в тюрьму, где содержался виконт Лангдель. Стражники удивились, увидев меня, но не стали препятствовать мне войти. Совешу должно быть не приказывал им препятствовать.
На первом этаже тюрьмы шесть комнат в которых содержались дворяне, пять из них пустовали. Я подошла к единственной камере, которая была занята. Хотя там и были решетки, сама камера была обставлена как обычная нормальная комната.
Виконт Лангдель сидел, обхватив голову руками, и слабо поднял ее, услышав мои приближающиеся шаги. Его глаза расширились от удивления, он попытался встать, но пошатнулся и наткнулся о решетку. Когда мои глаза привыкли к темноте, я заметила, что его лицо в синяках, а из разбитых губ сочилась кровь.
— Простите, Ваше Величество. Я должен поклониться, но мои ноги не слушаются.
— Все в порядке. Вам не нужно кланяться.
Я вспомнила, каким счастливым он выглядел, как ребенок, когда его выбрала герцогиня на новогоднем балу. Теперь он был в темной тюремной камере, избитый и сломленный человек.
Но почему он улыбается?
Вскоре на мой вопрос был дан ответ.
— Сейчас все говорят о том, что эта женщина сделала с герцогиней? — Пробормотал виконт Лангдель разбитыми губами.
— !
— Я закричал. Все знают, я громко кричал.
— …
— Это было глупо, если подумать. Я должен был подтвердить информацию, которую нашел, вместо того, чтобы сначала навестить эту женщину. Я слишком спешил покончить с этим…
Так вот почему он кричал на Рашту, когда его удерживал герцог Элги.
Виконт Лангдель слабо прислонился к стене с самодовольной улыбкой на лице. После минутного раздумья я сказала ему правду:
— Никто об этом не говорит. Дело похоронено.
Виконт Лангдель удивленно отстранился, широко раскрыв глаза:
— Похоронено? То, что сделала эта женщина, похоронено?
— Это было забыто, когда выяснилось, что Рашта беременна.
— Тогда…хааа. Беременна? Беременная. Этого не может быть.
Виконт Лангдель вцепился пальцами в волосы, словно хотел вырвать их. На его лице все еще играла улыбка. Его не было, когда все узнали о беременности Рашты, и Совешу, похоже, тоже не упоминал об этом.
— Виконт. Вас казнят без суда и следствия.
Виконт Лангдель стиснул зубы, словно он и этого не знал. Он обхватил голову руками, издал болезненный звук и начал что — то бессвязно бормотать. Я наклонилась к нему, но он был слишком взволнован, чтобы заметить меня:
— Виконт. Посмотри на меня.
Услышав мой голос, он повернулся ко мне, но глаза его были невидящими. Я привлекла его внимание, ударив пальцами по прутьям решетки:
— Виконт. Посмотри на меня.
Его глаза наконец сфокусировались на мне.
— Я бы не сказала вам этого, если бы вы собирались умереть.
— !
— Вы понимаете, что я имею в виду?
— Есть способ спасти меня?
— Так и есть.
— Как…?
Как только он задал этот вопрос, он сам на него ответил:
— Вы собираетесь предоставить мне одну из ваших трех привилегий неприкосновенности?
— Это очень похоже.
— Но Ваше Величество… Император обвиняет меня втом, что я чуть не убил члена королевской семьи. Иммунитет не может бытьиспользован для преступлений против императорского двора.
— Это моя проблема.
— !
— Все, что вам нужно сделать, это рассказать мне, что именно произошло.
— …Я уже
говорил об этом императору, но безрезультатно. — Виконт Лангдель слабо приподняла уголки своего рта: — Он накажет меня, какие бы доказательства я ни предъявил. Для него эта женщина важнее, чем герцогиня.
Я снова постучала по железным прутьям:
— Сначала расскажи мне все.
— …
— Следуя слухам о герцогине, я оказался вдеревне неподалеку от церкви, где лорд Мэриан покончил с собой.
Должно быть, он был полон решимости выследить источник сплетен до конца.
— Они говорили о герцогине и лорде Мэриан в баре. Я проследил историю до людей, которые первыми рассказали эти слухи.
Выражение его лица перекосило.
— Они все говорили одно и то же. Аристократка, одетая в определенную одежду, выглядела определенным образом и в определенное время посещала кого — то. Это было странно. Все говорили одно и то же, хотя истинная правда иногда может измениться, когда она проходит через уста нескольких людей. Кроме того, разве это не случилось давным — давно?
— Согласна.
— Я намеренно поймал их в ловушку и задал один и тот же вопрос каждому отдельно. Как и ожидалось, как только они отошли от подготовленного ответа, они не смогли сопоставить свои рассказы.
Должно быть, кто — то дал им денег, чтобы разжечь слухи.
— Но этого было недостаточно, чтобы понять, кто это сделал. Я даже не думал, что эта женщина была виновницей в то время.
Его глаза яростно сверкнули.
— Поэтому я принес фотографии тех, кто недавно был активен в обществе, и попросил людей указать пальцем на того, кто им платил. Я попросил их выбрать фотографии отдельно, предполагая, что все они будут покрывать одного и того же человека. И был только один снимок, который не выбрали ни разу.
Рашта не должна была быть среди опознаваемых, она все это время находилась во дворце.
— Это был Виконт Ротешу.
Виконт Лангдель, казалось, был не в силах подавить свою ненависть.
— Именно эта женщина поручила ему распространять эти слухи.
— Почему вы решили, что это Рашта?
— Виконту Ротешу даже не было места в обществе, пока он не связался с этой женщиной. Сначала он оскорбляет ее, потом расхваливает. И бедный лорд начинает тратить кучу денег.
— Вы что — нибудь говорили об этом императору?
— Да. Это не сработало.
— Вы сами расследовали это дело? У вас есть какие-нибудь отчеты?
— Да, есть.
— Где же они?
— Мой рабочий стол… просто внутри ящика.
Помолчав, я вышла на улицу и позвала сэра Артина:
— Отправляйтесь в особняк виконта Лангдель и найдите отчет о расследовании. Он в ящике стола в его кабинете. Немедленно.
После того, как сэр Артина ушел, я вернулась к камере виконта Лангдель. Он вопросительно посмотрел на меня:
— Зачем вам этот отчет?
— Я думаю, что смогу использовать его, чтобы спасти вас.
Сначала он, казалось, не до конца понял мои слова, но потом его глаза наполнились слезами:
— Спасибо вам.
— Герцогиня Туаной была той, кто просил меня спасти вас.
На его лице промелькнуло удивление, прежде чем он заплакал:
— Как она там?
— …
— Разве она не расстроена из — за меня?
Виконт, казалось, искренне любил герцогиню. Выглядя еще более несчастным, чем прежде, он уткнулся лбом в колено. Любить женщину, даже когда на карту поставлена его жизнь…
Его действия против Рашты далеки от рыцарских, но его чувства к герцогине Туаной сильны.
— Вы не совсем невинны.
Виконт Лангдель оторвал голову от колена и посмотрел на меня.
— Я могу превратить ваше наказание в изгнание.
— Вы хотите сказать …
— Да.
— !
— Скажите мне, если вам нужно что — нибудь упаковать. Я сообщу вашему дворецкому.
***
Вернувшись в свою комнату, я записала список вещей, которые просил виконт Лангдель. Затем я вызвала придворную даму, близко знакоую с герцогиней Туаной, и приказала ей отправиться в особняк виконта Лангдель и передать дворецкому мою записку. Немного позже, когда фрейлина ушла, вернулся сэр Артина:
— Пока я собирал документы, я видел дворцовых следователей верхом на лошадях.
— Вы случайно не столкнулись с ними?
— Я на всякий случай держался подальше.
Совешу постарается похоронить результаты расследования Лангдель.
— Молодец.
Я взяла у сэра Артины отчет и бегло просмотрела его. Все было так, как сказал виконт, за исключением одной части.
Виконт Ротешу получил от Рашты Звезду Красного пламени и продал ее аукционному дому?
Виконт Лангдель сослался на кольцо как доказательство того, что виконт Ротешу был связан с Раштой…
Откуда он узнал?
Кольцо с красным камнем. Немногие знали, что оно принадлежит императору, еще меньше — что он отдал его Раште. Даже я не знала, пока Совешу не спросил меня о кольце Цветок пустыни. Но как Виконт Лангдель узнал об этом?
Нет, сейчас это не важно.
Сейчас мне предстояло разобраться с судьбой виконта Лангдель. Я убрала отчет в потайной ящик стола и направилась в Центральный дворец. Я пошла в кабинет Совешу вместо своего собственного. Он изучал свои бумаги с задумчивым выражением лица, когда удивленно посмотрел на меня:
— Императрица? Что случилось?
Совешу, похоже, еще не знал о моем визите к виконту Лангдель.
— Что ж…
— Что происходит?
— Речь идет о виконте Лангдель.
— …Императрица не должна вмешиваться.
— Смените наказание с казни на изгнание.
— Я же сказал, не вмешивайся. — Совешу говорил твердым тоном и махал рукой, как будто разговор его раздражал: — Если ты здесь для того, чтобы поговорить об этом, уходи.
— Ваше Величество.
— У меня сейчас много причин расстраиваться, но Рашта беременна. Виконт Лангдель, возможно, и не собирался этого делать, но он чуть не убил моего ребенка.
— Разве не имеет значения, почему он это сделал?
— Нет. Его причины не имеют значения для меня, только то, что мой ребенок почти умер. — Он указал пальцем на дверь: — Так что, если ты здесь для того, чтобы спорить, убирайся.
— Тогда, полагаю, мне придется самой заняться результатами расследования виконта Лангдель.
Я повернулась и сделала несколько шагов к двери, когда Совешу остановил меня:
— Подожди. Что значит, сама займешься результатами расследования?
— Причина, по которой он ударил ножом мисс Рашту. Дело о ложных слухах о герцогине Туаной.
— Что?
— Инцидент, не связан с близкой смертью вашего ребенка.