ГЛАВЫ 96-100
Лицо Рашты озарилось радостью, когда она открыла подарок:
— О Боже мой! Благодарю вас, Ваше Величество! Как красиво!
— Вам нравится?
— Да! Это действительно великолепно.
Рашта несколько раз повернула меч, восхищенно глядя на украшенную драгоценными камнями рукоять и тонко выгравированные узоры на лезвии.
— Иметь такой красивый меч…
Она не могла удержаться от улыбки и одобрительных восклицаний. Она явно не понимала смысла подарка…
— Я рада, что вам понравилось. — Я не сочла нужным объяснять ей это и повернулся к ней спиной.
— Ну … Ваше Величество. — Окликнула меня Рашта.
Я оглянулась на нее, и она положила меч на диван и подошла ко мне, сложив руки на животе. Что она делает? Она стояла передо мной, нежно поглаживая живот:
— Большое спасибо, что пришли. Я так счастлива. Рашта очень хочет подружиться с Ее Величеством…
Ее прелестного голоса, невинных манер и теплого взгляда было достаточно, чтобы восполнить недостаток придворного этикета в глазах других дворян. Однако ее обаяние не произвело на меня впечатления.
Вместо ответа я отвернулась. В этот день я не была женщиной чести. Я хотел провести несколько минут, приветствуя своих друзей, а затем удалиться к себе, но Рашта, казалось, хотела сказать больше:
— Ваше Величество, это… это ничего, если я попрошу тебя об одолжении?
Я равнодушно посмотрел на нее:
— Какого рода одолжение?
Рашта сложила руки вместе и посмотрела на меня своими большими темными глазами:
— Надеюсь, ты благословишь моего ребенка.
Многие люди часто приходили ко мне, чтобы благословить своего ребенка, и просьба Рашты не была необычной. Но…
— Я вынуждена отклонить вашу просьбу.
На этот раз я не хотела этого делать. Я не думаю, что мои благословения окажут какое-то существенное влияние, а даже если и окажут, я просто не хотела благословлять ребенка Рашты.
Глаза Рашты расширились, как будто она не ожидала, что я откажусь на публике, выглядя как избитый щенок.
— Будет ли счастлив ребенок, получивший мое благословение?
Лицо Рашты покраснело.
— Но, если вы все еще хотите этого, я сделаю это.
Рашта покраснела до ушей и опустила глаза. Жалкое зрелище, казалось, побудило Совешу к действиям, он сердито посмотрел на меня и тихонько зашипел:
— Это действительно необходимо? — Некоторые люди обернулись на звук, и Совешу оглядевшись и понизил голос еще больше: — Тебе обязательно ставить меня в неловкое положение перед всеми этими людьми?
— Я не хотела вас смущать.
— Ты благословляешь младенцев почти каждый день. Неужели тебе так трудно сделать это еще раз?
— Иногда слова тяжелее тысячи золотых монет.
— Ты понимаешь, что говоришь?
— Я знаю. Я уверена, что вы не хотели слышать это в такое время.
Совешу смерил меня каменным взглядом, и дворяне вокруг нас посмотрели на него с еще большим любопытством. Я заговорила голосом чуть громче шепота:
— Если вы не хотите драмы, перестаньте выдавать ее за драму.
Совешу сохранял бесстрастное выражение лица и отвернулся, как будто был сыт по горло. Когда Совешу встал рядом с Раштой, она посмотрела на него широко раскрытыми глазами и потерла руки о живот. Я не могла видеть выражение лица Совешу, потому что он стоял ко мне спиной, но было очевидно, что они находятся в своем собственном мире.
Я больше не хотела здесь находиться, поэтому отвернулась, но потом передумала. Я повернулась и подошла к дивану, а Совешу пристально смотрел на меня — что ты собираешься делать? — это было четко написано у него на лице.
Я прошла между ними и заговорила с Раштой:
— Вы все еще хотите моего благословения? Если вы действительно этого хотите, я сделаю это.
Я обратилась к Раште, а затем посмотрела на Совешу. Хотя он и хотел, чтобы я дала благословение, Совешу не выглядел счастливым, как будто подозревал, что я спрятала нож в рукаве или юбке. Но я не прятала ножи в одежде. Я спрятала их на языке.
Рашта широко улыбнулась и кивнула. Она снова провела рукой по животу. Я говорила медленно, глядя на живот, который все еще не показывал никаких признаков округлости.
— Дорогой ребенок. Будь подобен мечу, который я подарила тебе. Великолепным и красивым.
Рашта улыбалась. Неужели она действительно думала, что я обругаю ее? Рашта весело взглянула на Совешу:
— Императрица благословила нашего ребенка!
Несмотря на восторг Рашты, Совешу уставился на меня с подозрением. Мне было интересно, что он скажет. Он не отвел взгляда, но молча обхватил руками плечи Рашты.
***
Рашта откинулась на спинку дивана, нежно поглаживая живот. Она клала руку на живот всякий раз, когда хотела поговорить со своим ребенком.
Детка, посмотри на них. Все эти гордые дворяне пришли сюда, чтобы увидеть тебя.
Детка, посмотри на них. Те люди, которые презирают тебя за то, что ты раб, теперь предлагают тебе золото и серебро.
Детка, посмотри на них. Они все ниже тебя.
Этот опыт отличался от того, когда Рашта получала внимание как наложница Совешу. Она чувствовала себя счастливой, вынашивая ребенка императора и получая любовь народа. Ее статус когда-то зависел от прихотей Совешу, но теперь она была матерью его первенца, и никто не мог этого изменить. Даже императрица, которая обращалась с ней как с невидимкой, сделала ей подарок и благословила ребенка!
Рашта улыбнулась, поглаживая красивый клинок, подаренный императрицей Навье. Когда ее ребенок подрастет, она хотела, чтобы им восхищались, и чтобы этот меч висел у него на поясе, как доказательство того, что ребенок любим императрицей. В конце концов, императрица может быть бесплодной, а может и нет.
Если я смогу убрать виконта Ротешу…
Виконт был единственной черной тучей в ее будущем и будущем ее семьи. До сих пор она не видела его здесь…
Но как только эта мысль пришла ей в голову, она увидела лицо, от которого у нее замерло сердце.
Это не виконт Ротешу. Но этого человека ей хотелось избегать еще больше.
Мужчина с зелеными глазами и темно-каштановыми волосами был Алан Римвелл. Известный своими мягкими манерами, он также сын виконта Ротешу и бывший любовник Рашты.
Она уставилась на него в ответ. Шок от его появления пришел слишком поздно, когда она поняла, что не просыпается.
Как? Почему он здесь? Виконт Ротешу сказал, что привезет его в столицу, но…
Рашта побледнела, как простыня, и обеими руками обхватила свой живот.
Если Алан скажет хоть одно неверное слово…
Алан не двинулся с места и просто смотрел на Рашту, как на каменную статую. Хотя он и не был так напуган, как она, но выглядел так, словно был на грани слез.
— Мисс? — Герцог Элги окликнул ее, и она поспешно сменила выражение лица и повернулась к нему с улыбкой.
— Когда ты приехал?
Вместо ответа герцог Элги повернул голову в ту сторону, куда она смотрела:
— За кем ты следила?
Рашта в тревоге схватила герцога Элги за рукав, и он обернулся, чтобы посмотреть на тонкую, покрытую шрамами руку, сжимавшую его.
— Ничего. Я просто задумалась.
Рашта придумала какую-то историю и быстро опустила руку. Герцог Элги оглянулся в ту сторону, куда она смотрела, но Алан уже ушел.
Рашта облегченно вздохнула про себя. Она не знала, как поступит Алан, хотя, по словам виконта Ротешу, его сын не откроет правду.
— Это были плохие мысли?
Герцог Элги оперся одной рукой о диван, на котором сидела Рашта. Он был похож на волка, и дамы, стоявшие поблизости, падали в обморок. Герцог Элги не стал избегать внимания светских львиц, а наоборот, придал своей позе еще больше привлекательности. Рашта рассмеялась над его бравадой:
— Не совсем так.
— Ты не очень хорошо выглядела.
— Нисколько. — Рашта мило наклонила голову и поднесла меч к нему: — Посмотри на это.
Герцог Элги сел рядом с Раштой, и окружающие дворяне начали гудеть. Герцог известный как бабник, теперь сидел рядом с наложницей императора. Но ни герцог Элги, ни Рашта не обратили внимания на реакцию окружающих.
— Это подарок?
— Да. Императрица дала его Раште.
— Императрица?
— Это подарок для ребенка.
Рашта улыбнулась еще шире, чтобы избавиться от беспокойства по поводу Алана.
— Можно посмотреть?
— Конечно.
Рашта передала ему подарок, и герцог Элги наполовину вытащил меч из ножен. Улыбка мелькнула на его лице, когда он внимательно осмотрел рукоять и клинок.
— Как тебе это нравится?
Герцог удовлетворенно кивнул:
— Это очень хороший меч.
Рашта сияла от гордости, но чувствовала, что с герцогом Элджи что-то не так.
— В чем дело? Что-то странное в этом мече?
— Ничего странного, но…
— ?
— Императрица сказала что-нибудь особенное, когда передавала тебе его?
— Она благословила моего ребенка быть таким же красивым, как меч.
Улыбка засияла на лице герцога Элджи. Рашта с любопытством посмотрела на него, и он объяснил:
— Мисс. Этот меч действительно очень дорогой, но он чисто декоративный.
— Декоративный…?
— Он не имеет практического применения в качестве оружия. Его нельзя использовать даже на дуэли, не говоря уже о войне.
Герцог Элги посмотрел в сторону императрицы. Она была окружена своими приближенными и тоже наблюдала за герцогом. Он продолжал говорить с Раштой, не сводя глаз с императрицы:
— Дать тебе этот меч — значит жить в великолепии и красоте, но и не работать.
— Это… это…!
— Ну, это тоже благословение.
Герцог Элги бормотал себе под нос что, мечтал бы о том, чтобы жить без работы, но Рашта пребывала в состоянии шока. Эти слова были неприятны сами по себе, но ей было еще более стыдно, что она хвалила этот дар перед всеми остальными. Дворяне умны, поэтому они должны были понять намек императрицы. Рашта была единственной, кто не знал. Как нелепо она выглядела, получив подарок, который был подарен в насмешку!
— Императрица … оскорбила меня…
Рашта крепко сжала губы, и глаза ее наполнились слезами. Она была жалкой. В конце концов слезы потекли по ее щекам, и Совешу бросился к ней:
— Что случилось, Рашта? Что случилось? — Совешу впился взглядом в герцога Элги, но герцог грациозно поклонился и отошел от дивана: — Рашта, почему ты плачешь в такой счастливый день?
Совешу проигнорировал поклон герцога и сделал все возможное, чтобы успокоить Рашту, но, несмотря на его усилия, она не могла перестать плакать. Она уже была напугана, когда увидела Алана раньше, и не могла заставить себя заговорить.
Совешу потрепал Рашту по плечу и снова посмотрел на дворян, ожидая объяснений. Они быстро подошли и доложили о разговоре между герцогом Элги и Раштой. Ее плечи задрожали еще сильнее, и Совешу вздохнул:
— У герцога Элги небрежный язык.
— Герцог только помог Раште не выглядеть глупо, Ваше Величество.
— Не плачь. Сегодня ты-женщина чести.
— Но … но мне так грустно.
Ее плечи вздымались от рыданий, и она смотрела на Совешу своими темными, как драгоценные камни, глазами:
— Почему ты мне не сказал? Ты ведь знал, что имела в виду императрица, не так ли?
— …
Вместо того, чтобы дать ей ответ, Совешу похлопал ее по плечу. Его невысказанный ответ был ясен как день. Рашта еще раз убедилась, что герцог Элги гораздо надежнее. Она была права в своем решении доверить другого ребенка герцогу, а не Совешу.
Глядя на ее дрожащие губы и ресницы, Совешу снова вздохнул:
— Я не думал, что ты сможешь справиться с этим, Рашта.
Рашта прикрыла живот руками и склонила голову:
— Мне страшно.
— Ты боишься?
Рашта заговорила тоненьким голоском:
— Императрица смотрит на меня и ребенка свысока на глазах у всех. Если она уже так откровенна, что, если императрица будет преследовать принца или принцессу позже?..
Все, чего она хотела — это утешения и обещания, что Совешу защитит их ребенка. Поскольку императрица поступила так резко, она ожидала, что Совешу примет ее сторону.
Но, Совешу был еще более удивлен, чем все остальное. Рашта назвала ребенка принцем или принцессой.
Совешу был не единственным. Вельможи, прислушивавшиеся к разговору, заметно напряглись и переглянулись.
Рашта, казалось, не замечала волнения, которое вызвали ее слова. Она опустила голову и уставилась в пол, но вовсе не обмолвка заставила ее помрачнеть.
Совешу бросил молчаливый упрек виконтессе Верди, стоявшей неподалеку. Но она только покачала головой. Ей даже не удавалось просто беседовать с Раштой каждый день, не говоря уже о том, чтобы поговорить с ней по душам. У виконтессы Верди не было возможности сказать Раште, что ее ребенок не может быть членом королевской семьи, но даже если бы она это и сделала, ее сочли бы провоцирующей Рашту.
Так обстояло дело с фрейлиной. Но у Совешу не было такого оправдания.
Не желая больше иметь дело с этим перед дворянами, Совешу попытался поднять Рашту с дивана.
— Рашта, встань.
Рашта пришла в себя и посмотрела на Совешу полными слез глазами:
— Ваше величество…
— Давай вернемся.
— О, Рашта в порядке, Ваше Величество. Я справлюсь с этим.
— Пошли отсюда.
— Я не хочу убегать, Ваше Величество. Рашта может преодолеть это.
Совешу поймали в ловушку. Первое, чему учились молодые дворяне, вступая в свет — это проглатывать гордыню и отступать. Они могли быть на вершине иерархии в своих домах и поместьях, но, когда они входили в высшее общество, их бросали в обстановку, где всегда найдется тот, кто будет богаче, влиятельнее и могущественнее. То же самое можно было сказать и о потомстве герцога, и только императорская семья была исключением в этой пищевой цепочке.
Но Рашта ничего не знала об аристократии, и в результате она упрямо пыталась сохранить свою гордость, поставив Совешу в затруднительном положении.
Совешу шел впереди нее, твердым взглядом показывая, что она должна следовать за ним. Только тогда она поняла, что он не собирается ублажать ее. Казалось, он хотел сказать ей что-то такое, чего не мог сказать публично.
Рашта поспешно последовала за Совешу.
***
— … Зачем ему это делать?
Пока я бормотала себе под нос, Лора с любопытством посмотрела на меня, а потом повернула голову в ту сторону, куда смотрела я. Герцог Элги сидел рядом с Раштой на диване, наклонившись к ней и что-то рассказывая.
— Поразительно. Они могут сидеть так близко друг к другу? — Лора прищелкнула языком.
Как она и заметила, расстояния между герцогом Элги и Раштой почти не существовало. Лора была не единственной; дворяне бросали любопытные взгляды на пару, сидевшую на диване. Совешу бросил взгляд на герцога Элги и Рашту, но снова повернулся к своему главному секретарю и продолжил разговор.
— Герцог Элги должен следить за своими ногами, если он продолжит общаться с ней. — Тихо проворчала Лора и повернулась к подруге, не желая больше смотреть на них.
Почти одновременно герцог Элги бросил на меня взгляд и слегка улыбнулся, когда наши глаза встретились. Это была дружеская улыбка, но она меня не обманула. Они разговаривали, прикасаясь к подарку, который я дала Раште.
Герцог Элги что-то сказал, и улыбающееся лицо Рашты быстро помрачнело. Я не знала, что именно он ей сказал, но его слова определенно вызвали у нее реакцию.
Этот человек снова улыбнулся мне? Нелепо. Впрочем, он может улыбаться сколько угодно.
Я мягко улыбнулась в ответ.
Герцог Элги на мгновение вздрогнул, но вскоре снова заулыбался и повернул голову.
***
Совешу отвел Рашту в свою спальню, чтобы спокойно объяснить ей несколько вещей:
— Рашта. Твой ребенок не может быть принцем или принцессой.
— Что? — Рашта удивленно уставилась на него: — О чем ты говоришь? Почему?
— Дети наложниц не получают этого титула.
— Что? — Она продолжала смотреть на него с недоумением: — Но ведь это дети императора, не так ли? Разве не все дети императоров считаются членами королевской семьи?
— Этот титул только у детей императрицы.
— Ч-что? Даже выслушав его объяснение, она все еще не могла понять его. Ребенок императора не может считаться принцем или принцессой?
— Тогда как же вы называете моих детей? Разве они не часть императорской семьи?
Совешу чувствовал себя разорванным. Ему нравилось потчевать Рашту историями о дворянах и императорской семье, но на этот раз он ничего не мог сделать, не говоря уже о том, чтобы сказать ей, что ее дети могут попытаться причинить вред детям императрицы.
— Дети станут высшей знатью. Они не будут королевской семьей, но с ними будут хорошо обращаться.
Несмотря на все его усилия, Рашта заплакала:
— Это неправильно, Ваше Величество.
— Рашта.
— Мой ребенок и ребенок императрицы получат твою кровь. Она стала императрицей только через брак, а императрица — это не император. Почему только дети императрицы считаются королевскими особами? — Рашта продолжала упрямо цепляться за него.
— Таков закон.
— Это глупый закон. Ты можешь изменить его.
— Рашта.
— Император — это закон. Ты можешь делать все, что захочешь.
Совешу пришлось углубиться в пространные объяснения причин и истории закона, но Рашта осталась невозмутимой:
— Мой ребенок лишен своего права из-за другого ребенка, который не родился и может никогда не родиться. Рашта никогда этого не поймет. Это не имеет смысла.
В конце концов, Совешу пришлось подвести черту:
— Даже если ты этого не понимаешь, это закон, который написан Великой церковью, и даже император не может изменить его сам. Так что впредь не говори о принцах и принцессах в присутствии других. Ты понимаешь?
— Ваше Величество… — Она задохнулась от шока: — Ребенок Вашего Величества …
— Я буду любить их и дам им огромное богатство и власть. Даже если их не назовут принцем или принцессой, все будут знать, что это мой ребенок. Все, чего у них не будет — это законная преемственность, так что нет причин разочаровываться. Хорошо?
— …
Рашта сжала губы и ничего не ответила. Она отвернулась от него, и Совешу вздохнул:
— Если императрица бесплодна и не может иметь детей, тогда это совсем другая история.
— …Как?
— Возможно, ребенок будет усыновлен императрицей, и тогда он будет признан королевской особой.
Совешу не мог долго оставаться с ней и должен был вернуться на банкет. (А по дороге споткнулся, сломал себе ноги и откусил свой болтливый язык) Когда он ушел, Рашта забилась в угол, обняв ноги и уткнувшись лбом в колени.
Она родит ребенка от императора, но он не будет считаться членом королевской семьи. Это слишком несправедливо. И все потому, что она не императрица.
Рашта разрыдалась. Сэндри, служанка, которая ждала и подслушала их разговор, подошла, чтобы успокоить ее:
— Не плачьте, мисс Рашта.
Сэндри заменила Черил, которую уволили с должности горничной после скандала с принцем Хейнли.
— Но слезы все равно текут. — Грустно сказала Рашта, вытирая глаза рукавом: — Рашта —простолюдинка, и я благодарна Его Величеству за то, что он меня любит. Но ребенок… Это дитя Его Величества. Ты бы расстроилась, если с твоим ребенком не будут обращаться как с своим собственным?
— Мисс Рашта…
— Даже если у императрицы будет ребенок, он будет младше моего. С ее ребенком будут обращаться как с принцем или принцессой, а моему ребенку будет грустно жить под ним…
— Не волнуйся слишком сильно, Рашта. Прошло много лет с тех пор, как императрица стала взрослой, а она до сих пор не подарила императору ребенка. (Молодец олень, звание император — сплетник тобой честно заслужено!)
— Но ведь у Рашты будет ребенок, верно?
— Ну, это доказывает, что с императором все в порядке, так что весьма вероятно, что императрица бесплодна. Как сказал Император, ребенок Рашты в конечном итоге может быть усыновлен императрицей.
В то время как горничная утешала Рашту, Алан плакал от изумления, увидев свою бывшую любовницу.
Он слышал о наложнице императора по имени Рашта на светском рауте после того, как приехал в столицу, но в то время он и не думал, что она была той, кого он знал. Теперь она находилась в другом месте, да и рабыня не могла встретиться с императором. Он присутствовал на вечеринке, где услышал о сходстве цвета волос и глаз. Когда он узнал, что наложница императора действительно его бывшая любовница, сердце его дрогнуло:
— Отец, ты знал?
Как только Алану удалось собраться с мыслями, он вернулся в особняк, чтобы поговорить с виконтом Ротешу. Алан застал отца осматривающим интерьер особняка, заложив руки за спину. Когда сын задал ему этот вопрос, он пробормотал — о чем ты говоришь? но его глаза не отрывались от великолепной фрески.
— Наложница императора Рашта — та самая Рашта, которую мы знаем.
Виконт Ротешу нахмурился и повернулся к сыну. Он увидел дрожащие губы Алана и нетерпеливо щелкнул языком:
— Ты был во Дворце на банкете? Когда я заметил, что приглашение исчезло, я подумал, что это, должно быть, Риветти.
Виконт Ротешу ничуть не удивился, узнав, что Рашта — наложница императора. Глаза Алана расширились:
— Ты знал?
Алан думал, что отец будет потрясен не меньше его, но вид у того был совершенно беззаботный. Виконт Ротешу одной рукой погладил бороду, а другой указал на кушетку:
— Сядь. — Когда Алан занял указанное ему место, виконт Ротешу продолжил: — По правде говоря, мы смогли переехать в столицу, благодаря Раште.
— Что? — Алан ошеломленно посмотрел на отца: — Почему Рашта? Ах, это потому, что…
Должно быть, ее потрясло известие о том, что ее сын выжил. Алан кивнул, соглашаясь со своим выводом, но виконт сказал сурово:
— Я не могу сообщить тебе подробности.
— Что? Почему?
— Веди себя так, будто ты ее не знаешь.
— Но, отец. Если Рашта в безопасности, ты должен рассказать мне о ней все.
Алан попытался было возразить, но виконт Ротешу отмахнулся:
— Как ты, возможно, слышал, император глубоко влюблен в Рашту.
— !
— Это значит, что если твою связь с Раштой обнаружат, то могут предъявить обвинение. Ты понимаешь?
— …
— Так что следи за своим языком. Притворись, что совсем не знаешь Рашту.
— Но отец …
— Отец обо всем позаботится.
***
На следующий день после вечеринки меня навестили мой брат и его друг маркиз Фаранг.
— Пойдем прогуляемся, Навье?
Я была на взводе, ожидая, что мой брат в любой момент может вызвать инцидент, но он на удивление оставался спокойным на протяжении всей нашей прогулки. Хотя мы шли по дворцовой тропе уже больше получаса, он ни словом не обмолвился ни о Раште, ни о ее ребенке.
— Хорошо ли ты отдохнул дома? Приятно вернуться через долгое время, не так ли?
— Очень комфортно. Но было бы лучше, если бы ты тоже была там.
— Я навещу тебя, когда смогу.
— Нет нужды, я здесь, чтобы навестить тебя.
— Неужели? Ах. А маркиз Фаранг? Как ты поживаешь?
— Твой брат терзает меня все больше и больше.
Мой брат прищурился, услышав ответ маркиза Фаранг. Но маркиз ехидно ухмыльнулся и продолжал изображать страдания из-за моего брата.
— Вы прекрасно ладите.
— У Кошара сплошные недостатки, но ему повезло с хорошими друзьями. Такими как я, или вы, Ваше Величество.
Глядя на них, я вспомнила детство и улыбнулась. Это было так давно. Было приятно видеть его таким же откровенным даже после того, как мы выросли.
Как только мы вышли на тропинку, ведущую к Восточному дворцу, я заметила Рашту, прислонившуюся к каменной стене. Мои шаги остановились, и мой брат спросил меня, что случилось.
У меня было два решения, как справиться с этим: одна часть меня хотела продолжать идти, в то время как другая хотела повернуть и пойти другим путем. Если я выберу второе, то буду чувствовать, что избегаю Рашты, и моя гордость будет задета. Но я чувствовала себя неуютно, не зная, что предпримет мой брат, если увидит ее.
Но прежде чем я успела принять решение, Рашта удивленно посмотрела на нас и подошла ближе. Вначале мой брат не понял кто она. Он, вероятно, думал о ней как о злодее, который мучил его сестру, но стоит справедливости ради сказать, что в данный момент она выглядела так же прекрасно, как фея.
— Ваше Величество, Рашта хочет вам что-то сказать.
Только после того, как Рашта назвала свое имя, выражение лица моего брата стало ужасным. Рашта посмотрела на Кошара и подняла брови, возможно, удивляясь тому, что мы с братом так похожи. Но вместо того, чтобы поприветствовать его лично, она продолжила:
— Я слышала, что это очень плохо, что вы дали Раште меч, Ваше Величество.
Я вздохнула, но не из-за ее слов, а из-за ситуации. Мне не хотелось спорить с Раштой в присутствии брата и маркиза Фаранг, но и не хотелось сдаваться из-за ее обвинений. Если я это сделаю, мой брат разозлится еще больше, и окружающие подумают, что влияние Рашты больше, чем было на самом деле.
— Это неплохой подарок для того, кто не алчен, не так ли?
Я ответила леденящим душу голосом, но Рашта твердо ответила:
— Нет. Жаден кто-то или нет, это плохо. А вы издевались над Раштой перед всеми.
Несмотря на ясный голос, она выглядела несчастной. Она остановилась, глубоко вздохнула и положила руку на грудь:
— Но Рашта решила смириться с оскорблением Вашего Величества. Даже если вы продолжаете смеяться, презирать и игнорировать Рашту, Рашта будет терпеть.
— Ты стыдишься правды? Ты, должно быть, очень высокого мнения о себе.
— Рашта — женщина, которую любит император. Если Рашта не ценит себя, это грубо по отношению к Его Величеству.
— Твоя ценность существует только тогда, когда ты любима императором?
— ! — Меланхолическое выражение появилось на лице Рашты: — Что бы вы ни говорили, Рашта все вынесет. Ради будущих детей Рашта не хочет воевать с императрицей…
— Что ты имеешь в виду?
Неужели она думает, что я причиню вред ее будущим детям? Неприятное чувство начало подниматься во мне, но слова Рашты ошеломили меня еще больше:
— Мне сказал император. Императрица, скорее всего, бесплодна, поэтому она будет мачехой детей Рашты.
— Что?
Я удивленно рассмеялась. Я попросила ее повторить в ошеломленном удивлении, но как только я закончила, кто-то другой вышел вперед.
— Что ты только что сказала?
Это был мой брат. Его лицо похоже на мое, но он выглядел ужасно, когда хмурился. Он воин, закаленный в боях на границе, и атмосфера вокруг него мгновенно менялась, когда он злился.
— Ваше Величество…
Рашта нерешительно отступила назад, удивленная аурой Кошара. Когда мой брат угрожающе приблизился к ней, она отшатнулась еще дальше.
— О!
Она упала на ягодицы, вытянув руку, чтобы защитить живот. Я быстро подошла к брату и схватила его за рукав:
— Прекрати!
Почти в то же время маркиз Фаранг схватил Кошара за руку и потащил за собой:
— Отпусти ситуацию. Не вмешивайся.
В этот момент Рашта испуганно подняла голову и резко вскрикнула:
— Ааааа! Мой живот! — Она ползала по земле с видом агонии.
— Почему ты притворяешься, что тебе больно? — Кошар, казалось, был готов взорваться.
Рашта все еще держалась за живот, и когда я увидела эту картину, мое сердце упало на пол, и мне показалось, что на голову плеснули ледяной водой.
Толпа начала собираться, маркиз Фаранг пытался оттащить моего брата.
— У меня болит живот! Ааааа, у меня болит живот! — Рашта продолжала кричать.
Кое-кто в толпе знал о дурной славе моего брата. Несколько человек бросились в Центральный дворец за помощью, а другие подошли к Раште, чтобы осмотреть ее состояние. Стражники вместе с маркизом Фаранг пытались сдержать ярость моего брата.
— Ты там! Ты смеешь говорить, что Навье бесплодна, и ждешь, что она будет растить твоих детей! Я отрежу тебе язык! — Кошар продолжал кричать, даже когда его оттеснили назад.
Глаза Рашты испуганно задрожали. Это правда, что она сказала эти слова, но было трудно опровергнуть его, когда он так кричал, поэтому она не сказала ни слова в ответ. Кошар тяжело дышал, и стражникам с маркизом Фаранг наконец удалось увести его.
Рашта подняла на меня глаза и жалобно всхлипнула. Я заметила, что ее лоб покрылся холодным потом, значит, она не притворяется больной.
Казалось, она что-то бормочет мне, словно просит о помощи. Я не знала, чего она ждет. Скоро придут советники. Вокруг было много чиновников, и охранники могли помочь ей или отнести ее. Я ничего не могла для нее сделать.
Я еще мгновение смотрела на нее, потом повернулась и пошла искать брата.
***
— Рашта в порядке?
Дворцовый врач изучал Рашту с серьезным выражением лица, и Совешу испытывал нетерпение. Рашта посмотрела на доктора мокрыми от слез глазами:
— Маленький. С ребенком все в порядке?
Совешу в отчаянии прищелкнул языком:
— С ребенком что-то не так?
— Ребенок — это самое важное для Рашты.
— Ты важнее, чем не рожденный ребенок.
— Но Рашта…
— Стоп. Не волнуйся.
Он вытер полотенцем холодный пот с ее лба и взглянул на доктора. Это был сигнал быстро ответить. Доктор отступил на шаг и мрачно сказал:
— Мисс Рашту нужно стабилизировать, Ваше Величество.
— Ты хочешь сказать, что она ранена? — Резко ответил Совешу.
— Дело не в этом. — Дворцовый доктор сложил руки вместе, словно извиняясь: — Вы должны быть очень осторожны на ранних стадиях беременности, а она физически не сильна. Постарайтесь избегать подобных ситуаций в будущем, иначе у нее может случиться выкидыш.
Как только доктор ушел, Совешу сердито пнул диван. По щекам Рашты текли слезы, когда она вцепилась в одеяло. Совешу закрыл глаза и сделал глубокий вдох, прежде чем спокойно заговорить:
— Рашта. Следи за своими словами перед Кошаром. Он человек, который быстро приходит в ярость. Я наложу на него запретительный ордер, но не знаю, что он сделает, когда я отвернусь.
Рашта удивленно посмотрела на него:
— Следить за моими словами?
— Я слышал от окружающих, что ты плохо отзывались об императрице, а именно о ее бесплодии.
— А-а, нет, Ваше Величество!
Она энергично замотала головой, но вспомнила, как Кошар дико выкрикивал ей свои обвинения перед толпой. Было так много свидетелей, и Совешу, похоже, не поверил ей. Она поперхнулась:
— Это неправда…
Тогда ей следовало бы возразить Кошару, но в тот момент у нее так болел живот, что она не могла ничего объяснить. Теперь ей было ясно, что люди сразу же поверили словам Кошара. Она сочла это несправедливым, но вместо того, чтобы отрицать, разрыдалась:
— Императрица сначала сказала Раште, что она ничего не стоит!
Но Совешу неожиданно защитил Навье:
— Императрица — это та, кто управляет своим имиджем до крайности.
Рашта покраснела от его ответа. Вместо того чтобы встать на сторону Рашты, Совешу поверил Навье. Ее охватило чувство беспокойства. При такой скорости она, казалось, упала сама после того, как излила оскорбления в адрес императрицы.
Это правда, что я упала сама. Но если такой страшный человек приближается к тебе, ты не можешь не удивиться и не упасть.
Она прикусила нижнюю губу. Это из-за стресса? Ее живот снова начал болеть.
Боль нескольких часов назад всплыла в ее памяти, как и холодный взгляд императрицы в то время. Императрица смотрела на нее сверху вниз, когда она просила о помощи…
— Рашта.
Совешу попытался успокоить ее, но она все еще не могла заставить себя заговорить. Она была несчастна. Она не собака, которая может дать выход своему гневу, когда ее ругают. Что, если Совешу все неправильно поймет и решив, что она плохая женщина, бросит ее? Положение наложницы не стабильное, ее можно выгнать или пренебречь ею, если Совешу начнет ее недолюбливать.
Как наложниц предыдущих императоров.
Что будет, если ее выгонят из императорского дворца? Сколько денег даст ей Совешу на содержание ребенка? Или, может быть, ее ребенка заберут, и ее саму выгонят.
И это не единственная ее проблема. Брат императрицы или виконт Ротешу могут попытаться найти ее и убить.
Сердце Рашты похолодело. Ее уже однажды бросили, ребенка украли, и она чуть не умерла. Она не хотела, чтобы ее снова постигла та же участь.
Только не так.
Императрица, может быть, и достойная фигура, но она хладнокровна. Ее брат жесток и груб. Дворяне относились к ней как к милой новинке, но они легко могли отвернуться от нее. И хотя она любила Совешу, она не могла доверять и зависеть от него. Рашта скоро поняла, что она единственная, кто может защитить себя и своего ребенка.
Как только она закончила думать, то заговорила тихим голосом:
— Рашта ничего не говорила императрице о бесплодии. Даже если слова Рашты были неправильно поняты … Рашта носит ребенка императора. Я не заслуживаю, чтобы меня толкали.
Совешу нахмурился:
— Кошар толкнул тебя?
— Да. Он не давил сильно, но он толкнул меня.
Взгляд Совешу внезапно стал стальным:
— Этот человек…
Совешу был проинформирован о последствиях инцидента, но никто не знал причину падения Рашты. К тому времени, когда собралась толпа, она уже была на земле, а маркиз Фаранг и Навье пытались остановить Кошара, так что никто не знал точной последовательности событий.
Но Кошар толкнул Рашту? Если бы Рашта сказала, что это сделал Навье, Совешу не поверил бы ей. Но Кошар был именно тем человеком, который способен на такое.
— Пока отдохни немного.
Он накрыл дрожащее тело Рашты одеялом и вышел из комнаты. Но его спокойствие длилось всего несколько шагов, и когда он вернулся в свою комнату, то вызвал к себе своего главного секретаря, маркиза Карла:
— Маркиз Карл, проследите, что вы полностью запретили Кошару Лилдер Троби входить в Императорский дворец до дальнейших распоряжений.
— Что? Судебный запрет…?
— Отстранения недостаточно.
— Но, Ваше Величество, лорд Кошар — брат императрицы и преемник герцога Троби.
— Вот почему я зашел так далеко. Однако он был полон решимости и толкнул Рашту.
— Лорд Кошар толкнул мисс Рашту?
— По ее словам.
В словах Совешу прозвучала нехарактерная нотка сомнения.
Маркиз Карл вспомнил, что Совешу сохранил отчет виконта Лангдель, вместо того чтобы выбросить его.