ГЛАВЫ 106-110
Письмо принца Хейнли было наполнено предвкушением, и он, казалось, был рад перспективе моего присутствия.
Было бы лучше, если бы у принца не было никаких ожиданий…
Как и предполагал принц Хейнли, когда я писала то письмо, я думала о том, чтобы поехать. Но с настоящей проблемой…
Что же мне делать?
Я не могла поехать на коронацию при таких обстоятельствах. Я была ошеломлена скандалом с ядом, подмешанным в еду Рашты, Совешу убежден, что виновник Кошар. Вскоре я узнала, что это действительно сделали мой брат и его друг. Мне сложно было бы покинуть страну на длительный период времени.
— Хууу…
Я подошла к письменному столу, достала бумагу и обмакнула перо в чернильницу.
— Но я рада, что принц прислал ко мне Синюю птицу еще раз.
Делегация вернется в Западное королевство с объявлением, что Великий герцог Лилтеанг будет главным представителем, но я хотела сама объяснить это принцу Хейнли.
«У меня много неотложных дел, я сожалею, что не могу совершить долгое путешествие. Я посылаю тебе свои поздравления».
Когда я писала письмо, Синяя птица начал издавать странные звуки рядом со мной. Я перестала писать и, подняв глаза, увидела, что птица заглядывает в письмо. Словно почувствовав на себе мой взгляд, он вдруг скосил глаза в сторону и принялся ковырять перья.
— ?
Казалось, он пытается притвориться, что не смотрит. Это было очень мило, но написать письмо сейчас мой главный приоритет. Я написала еще несколько строк и привязала письмо к лапке птицы. Когда я закончила, он тут же вылетел прямо в окно, как будто торопился. Я смотрела, как он на мгновение исчез в небе, потом закрыла окно и пошла в гостиную.
Поразмыслив в одиночестве до вечера, я приняла решение. Бесполезно спорить, должна ли я сказать откровенную ложь, которая будет легко обнаружена Совешу, или должна проглотить свою гордость и извиниться перед ним. Чем больше я об этом беспокоилась, тем сложнее мне становилось.
Если бы я извинилась, это был бы конец истории, если бы я солгала, мне пришлось бы держаться за ложь до конца. Я могла бы передумать, если бы подождала до завтрашнего утра, поэтому решила нанести визит в Совешу, несмотря на поздний час.
Возможно, Совешу с Раштой.
Я только сейчас поняла это, когда шла по коридору Восточного дворца, но не хотела откладывать свои извинения. К счастью, Совешу был один в своей спальне, и он сразу же впустил меня.
— Ты закончила расследование? — Спросил он меня напрямик, как только я вошла в комнату, и закрыл дверь. Он знал, зачем я здесь.
Что ж. По крайней мере, мне не пришлось поднимать эту тему.
— Да. — Я кивнула, и он поднял брови, ожидая моего ответа. Чувство раздражения нахлынуло на меня, но я заставила свои губы произнести эти слова: — Как вы и сказали…
Прежде чем я успела договорить, Совешу приложил ладонь к моим губам. Я закрыла рот. Что он делает? Я уставилась на него, и он заговорил:
— Этого достаточно.
— …Что вы имеете в виду?
— Тебе не обязательно это говорить.
— Вы хотели извинений.
— Я сказал это в припадке гнева.
— Мисс Рашта не ранена?
— Почему ты сейчас говоришь о Раште?
Ну, именно инцидент между моим братом и Раштой, заставил его требовать моих извинений в первую очередь. Но, когда я заговорила о ней, он был явно не в духе. Вместо того чтобы сказать что-то о Раште, Совешу неожиданно предупредил меня:
— Раз уж ты извинилась, запомни это. На этот раз я буду смотреть в другую сторону, чтобы защитить тебя. Но твой брат пытался убить моего ребенка, и, если что-то подобное случится в будущем, я выберу защиту своего ребенка.
— …
— Ты понимаешь?
Я не верю, что Совешу скрывает действия моего брата, чтобы защитить меня. Более правдоподобным объяснением было бы, что он хочет предотвратить крупный скандал, который разразится на публике. Я пришла сюда, чтобы извиниться за ужасную ошибку моего брата, но теперь нет необходимости даже говорить о такой истории.
— Я буду иметь это в виду.
Я ответила, как можно спокойнее, но Совешу заговорил более серьезно:
— Ты мудрый человек, поэтому я не думаю, что ты совершишь одну и ту же ошибку дважды.
***
Совешу стоял у окна и смотрел на дорожку. Он не мог видеть императрицу, но заметил тень, которая на мгновение остановилась, прежде чем направиться к Западному дворцу. Только тогда Совешу удостоверился, что она совсем ушла, закрыл окно и вышел из спальни. Он направился в соседнюю комнату к Раште.
— Мисс Рашта спит, Ваше Величество.
Новая горничная, дремавшая у стены в гостиной Рашты, вдруг выпрямилась и быстро доложила Совешу. Она была недавно назначена служанкой после того, как предыдущих изгнали.
Совешу кивнул и прошел прямо в спальню, где на большой кровати лежала Рашта. Он медленно подошел и посмотрел на нее сверху вниз. Вместо того чтобы разбудить ее, он провел рукой по ее щеке и сел рядом с кроватью. С озабоченным выражением лица он наклонился и осторожно приложил ухо к ее животу.
Это было тогда…
— Ваше Величество?
Рашта, которая, как он думал, спала, позвала его хриплым голосом.
— Я тебя разбудил?
— Хм … да. Все в порядке. Раште нравится видеть твое лицо, как только она просыпается. — Она застенчиво улыбнулась, когда Совешу поднял голову: — Ты не услышишь ни звука. Он еще даже не начал двигаться.
— Ты в порядке? Тебе где-нибудь больно?
— В последние дни у Рашты сильно билось сердце, болел живот и болела спина. Рашта думала, что это из-за беременности…но это могло быть из-за яда. Мой живот все еще немного болит, так что яд, должно быть, был очень сильным.
Пальцы Совешу замерли, он выглядел расстроенным:
— Выздоравливай скорее. Будь уверена, что это больше не повторится.
— Вы поймали преступника, Ваше Величество?
— Рано или поздно я это сделаю. Во всяком случае, я выгнал поваров и горничных, а новички будут более осторожны.
Рашта сжала руки Совешу и посмотрела на него своими большими красивыми глазами:
— Ваше Величество. Рашта думает, что знает, кто пытался убить Рашту и ребенка.
— …Как ты думаешь, кто это?
— Я не скажу, кто это. Но они, вероятно, тоже загнаны в угол.
— Ты имеешь в виду императрицу?
— Я тебе не скажу. Я не уверена.
— …
— Но Ваше Величество, независимо от того, кто преступник, мы должны защитить нашего ребенка. Во что бы то ни стало.
***
На следующий день я снова позвала маркиза Фаранг, и он быстро ответил на мой вызов.
— Ты все еще злишься?
— Я хочу попросить тебя об одолжении.
— Это что-то сложное?
— Не дай ему сделать то же самое снова.
Я хотела сказать брату, чтобы он перестал доставлять неприятности, но промолчала, так как подумала, что это прозвучит грубо.
Маркиз Фаранг опустил глаза, словно пытаясь вызвать жалость, но я знала его истинную природу. Если Кошар из тех, кто набрасывается в гневе, то маркиз Фаранг из тех, кто спокойно присоединяется. Если мой брат попросил его достать яд, маркиз сделал вид, что удивлен, прежде чем воспользоваться случаем.
— Обещай мне.
— Ваше Величество, как вы знаете, Кошар — тяжелый человек…
— Я знаю об этом. — Я говорила прямо, и маркиз Фаранг натянуто улыбнулся. Но на этот раз он не ответил: — Я же сказала тебе два дня назад. Император знает, кто виноват.
— …
— Я в этом уверена. На этот раз он отпустит его, но, если вы снова причините вред его ребенку, он не будет просто сидеть сложа руки.
Только когда я рассказал ему о предупреждении Совешу, маркиз Фаранг стал серьезным.
— Так что будьте осторожны, вы оба. Считайте, что вам повезло, что император решил не заметить. Я тоже против абортивных препаратов.— Нехватка магов…
Хейнли сел за стол и пробежал глазами отчет. Это был очень секретный документ, тайно скопированный из офиса магов, когда он был в Восточной империи.
Он задумчиво хмыкнул, поскольку был заинтересован в уменьшении числа пользователей магии. Точное число не было известно, но скорость снижения оказалась неожиданно значительной.
Маги — это столп власти в Восточной империи.
Хейнли слабо улыбнулся и закрыл отчет, когда его взгляд привлекла синяя птица, порхавшая прямо перед окном. Когда он открыл окно, синяя птица быстро приземлилась в комнате и тяжело задышала.
— Ты уже вернулся?
Хейнли улыбнулся и погладил пальцем крошечную голову птицы, затем отстегнул письмо от ноги. Птица угрюмо дернула головой, и как только Хейнли взял письмо, он отступил назад и превратился в человека.
Конечно, это был МакКенна. Хейнли видел это превращение бесчисленное количество раз и не потрудился взглянуть на него, а вместо этого сосредоточился на письме.
— Я страдал из-за этого.
— У тебя будет еще десять дней отпуска.
— Есть некоторые вещи, о которых я знаю и без вас.
Хейнли скривил губы и пробежал глазами письмо, но его улыбка вскоре угасла и сменилась мрачным выражением лица.
МакКенна уже знал содержание письма, и он смущенно отступил назад и попытался занять себя, натягивая одежду.
— МакКенна.
— Да, Ваше Высочество.
— Она не может приехать.
— Вы уверены?
— Не притворяйся передо мной невежественным.
— Я… да.
Хейнли тяжело вздохнул, сложил письмо и положил его в ящик стола:
— Не переутомляйся. Ты должен думать о своем здоровье…
Хейнли зажмурился и снова сел за стол. Он был расстроен, и ему не хотелось, чтобы кто-нибудь приставал к нему.
— Ваше … Ваше Высочество. — МакКенна, уже одетый, подошел к столу вместо того, чтобы выйти из комнаты.
— В чем дело?
Хейнли поднял голову, и МакКенна осторожно объяснил, что он слышал во время своего путешествия.
— На самом деле в Восточной империи было довольно шумно. Это вызвало настоящий переполох, в пище наложницы императора было обнаружено лекарство, вызывающее выкидыш.
Хейнли поднял брови:
— И императрица связана из-за этого?
— Это … ...
— За кулисами есть еще кое-что, о чем ты мне не рассказываешь. Что это?
— Есть одна история, которую мало кто из знати Восточной империи знает. Только это…
— ?
— По слухам, именно брат императрицы ввел эти абортивные препараты.
МакКенна неохотно добавил, что не уверен, сможет ли он рассказать эту историю. Тем временем Хейнли был в шоке.
— А как же императрица? С ней все в порядке?
— И женщина, и ребенок, которые употребляли препарат, в порядке.
— Но императрица?
— Я уверен, что с ней все в порядке, учитывая, что она его не ела.
— Дело не в этом. Как император Совешу относится к императрице?
— К тому времени, как я прибыл, все уже успокоилось, так что я не знаю.
Выражение лица Хейнли исказилось.
Он вспомнил, как император Совешу благоволил Раште на специальном банкете. Когда Хейнли оглянулся, он вспомнил лицо кого-то, кто был расстроен, и его сердце начало болеть.
— Значит, императрица не может приехать из-за этого.
— Полагаю, что да.
— Она вела себя безразлично, потому что я могу волноваться…
— Разве это не значит, что она не покажет слабость империи?
Это было довольно объективное наблюдение, но Хейнли покачал головой. Он просто сидел, и МакКенна решил уйти. Хотя Хейнли выглядел глубоко обеспокоенным, это была его личная проблема.
Но как только МакКенна собрался открыть дверь, Хейнли тихо заговорил:
— Только не так.
МакКенна снял руку с дверной ручки и медленно повернулся. Хейнли стоял с непроницаемым, но печальным выражением лица. Казалось, он твердо решил что-то предпринять:
— Оставайся там, МакКенна.
Он вытащил листок бумаги и начал быстро что-то царапать на нем. Через несколько мгновений он закончил и протянул письмо рыцарю.
— Пожалуйста, сделай для меня еще одну вещь. Передай это Элги.
— Вы хотите, чтобы я вернулся в Восточную империю?
— Ты самый быстрый.
МакКенна принял письмо с поразительной покорностью.
***
Совешу решил устроить небольшую вечеринку, чтобы подбодрить Рашту. Хотя никаких официальных приглашений не было разослано, это все еще было королевское мероприятие, и многие собрались, чтобы присутствовать. Треть гостей хотела сблизиться с наложницей императора, а другая треть воспользовалась этим как возможностью завязать связи с высшей знатью.
Императрицы не было, поэтому в центре внимания оказалась Рашта. Она смеялась и болтала с гостями, сияя, когда получала их похвалы и лесть.
Но ее улыбка исчезла, как только она увидела лицо, которое не хотела видеть.
— Эта молодая леди недавно переехала в столицу, из отдаленной сельской местности. Она очаровательная девушка, и я хотел представить ее вам, мисс Рашта.
К Раште подошел дворянин, чтобы представить ей гостью.
Это была не кто иная, как Риветти, дочь виконта Ротешу. Рашта была так ошарашена, что не заметила ни веселого смеха аристократа, ни того, что несколько дворян вокруг обменялись озорными взглядами. Именно они постоянно говорили Алану о — наложнице императора, Раште.
Хотя старые слухи были похоронены под рядом громких скандалов, некоторые дворяне все еще сомневались или были убеждены, что Рашта действительно бывшая рабыня виконта Ротешу. Некоторые даже делали ставки, решив, что если Рашта действительно рабыня виконта, то она отреагирует на Алана или Риветти.
Рашта вдруг поняла, что встреча с Риветти была спланирована намеренно. Но вместо того, чтобы рассердиться, она заставила себя изобразить веселую улыбку:
— Мы раньше не встречались.
Риветти удивленно посмотрела на него, но вскоре тоже улыбнулась в ответ. Рашта сохраняла приятное выражение лица, но ее сердце упало. Но прежде чем она успела что-то сказать Риветти…
— Простите, простите меня.
Внезапно появился Алан, взял сестру за руку и сказал, что им надо поспешить домой. Он взглянул на Рашту, но не поздоровался с ней, не говоря уже о том, будто знает ее имя.
Как будто они были совершенно незнакомы.
Алан и Риветти ушли. Возбуждение улеглось, небольшая толпа рассеялась в полном равнодушии. Зеваки, наблюдавшие за происходящим, снова ласково заговорили с Раштой, но она уже не могла наслаждаться вечеринкой, как раньше. Она чувствовала себя неуютно среди людей, которые намеренно привели Риветти, а потом сделали вид, что не имели никакого злого умысла.
Вместо того чтобы продолжать общаться с дворянами, она воспользовалась возможностью и вышла из комнаты. Но наткнулась на Алана не так уж далеко.
Увидев ее, он заколебался, потом подошел ближе:
— Отец велел мне притвориться, что я тебя не знаю, но я решил, что должен рассказать тебе об Ане.
Ан — так звали ее ребенка, эту информацию ей передал герцог Элги. Но теперь это имя было произнесено устами этого человека.
Рашта побледнела и поспешила прикрыть Алану рот рукой:
— Ты угрожаешь Раште?
Алан выглядел удивленным ее неформальным тоном, но затем угрюмо покачал головой и оттолкнул руки Рашты:
— Все совсем не так.
— Зная, что Рашта — наложница императора … поднимать эту тему. Разве это не угроза?
— Я слышал, что ты купила особняк в столице для Ана.
Глаза Рашты расширились. Единственным человеком, который знал, что она заплатила за особняк, был сам виконт Ротешу. Хотя герцог Элджи и одолжил ей деньги, он не знал, для чего она их использовала.
Эти слова, сказанные Аланом означали, что виконт Ротешу, должно быть, рассказал ему об этом… но сказал ли виконт своему сыну, что он использовал шантаж для этого?
Нет. Виконт Ротешу не захотел бы говорить своим детям, что он шантажист.
— Ну и что? — Она лишь холодно ответила ему.
— Ан здоров. Он такой красивый и очень похож на тебя.
— …И что же?
— Я подумал, что должен тебе сказать.
— А зачем тебе говорить об этом Раште?
— Ты столько всего пережила. Особенно когда ты думала, что Ан мертв.
— Ты видел, как я страдаю, но предпочел не обращать на меня внимания.
— Мне очень жаль. Я был так напуган.
— Рашта тоже была напугана.
— Я знаю, но мне было еще страшнее. Тебе нечего было терять, а мне — нет. Я не думал, что это было подходящее время оставить все и выбрать тебя…
— Я не хочу говорить о прошлом. — Рашта посмотрела на Алана с неприкрытым презрением и повторила его слова: — Раште теперь есть что терять. Ты ведь тоже через это прошел, так что ты меня понимаешь, да?
— !
— Твой отец велел тебе притвориться, что ты не знаешь Рашту. Тогда сделай это. И скажи своей грубой сестре, чтобы она вела себя прилично.
Хотя Рашта считала виконта Ротешу отвратительным существом, Алан казался ей еще более ненавистным. Эти холодные слова без колебаний слетели с ее губ.
Рашта на мгновение впилась в Алана взглядом, как будто он был насекомым, а затем прошмыгнула мимо него. Однако, несмотря на внешнюю невозмутимость, сердце ее бешено колотилось в груди. Она находила это положительно возбуждающим — поменяться ролями со своим бывшим любовником и хозяином. Но сам Алан был обеспокоен, когда она сказала, что не хочет видеть Ана.
В конце концов Рашта решила найти герцога Элги. Единственный человек, с которым она могла посоветоваться по этому поводу, был он.
Перед его комнатой никого не было, но она просто открыла дверь и вошла. Она могла показаться самонадеянной кому-то еще, но герцог Элги дал ей на это свое разрешение. Одно это придавало ей больше уверенности, чтобы доверять ему.
Как только Рашта вошла, она услышала, как герцог Элги что-то бормочет себе под нос:
— Этот ублюдок…
Рашта посмотрела в его сторону и увидела, что он читает письмо, которое держит в руке. У окна сидела синяя птица.
— Герцог?
Когда Рашта окликнула его, синяя птица вздрогнула и неожиданно улетела.
— Мисс. Ты здесь?
Герцог Элги сложил письмо и спрятал его в карман. Рашта подошла к нему с вопросом на устах:
— Что, есть плохие новости?
— О нет, не это.
— Ты сказал что-то очень грубое.
— Мне кажется, мой друг сходит с ума.
— Как это?
— Ничего особенного, мисс.
Рашта гадала, кто же такой этот сумасшедший друг, но герцог Элги, похоже, не хотел говорить об этом, и она не стала допытываться дальше. Вместо этого она рассказала ему о встрече с Аланом и Риветти и о том, что Алан сказал об Ане.
— Как я уже говорила, именно Алан бросил Рашту на произвол судьбы. Риветти — младшая сестра Алана, и она тайно преследовала меня, потому что ей не нравилось, что я была с ее братом. Они оба знают о моем ребенке, и я беспокоюсь, что будет дальше.
Получив эту информацию, герцог Элги ответил ей непринужденно, как будто ее проблема не был серьезной:
— Если виконт Ротешу велел Алану притвориться, что он тебя не знает, значит, он хочет, чтобы тот оставался на месте. Его дети, вероятно, знают об этих ограничениях.
И только когда герцог Элги произнес эти слова, Рашта почувствовала облегчение. Она думала точно так же, но, когда кто-то другой повторил ее слова, это было более обнадеживающим. — Ты только об этом хотела поговорить?
— Возможно…ты знаешь человека, который подсыпал яд в еду Рашты?
— Не думаю, что кто-нибудь знает. К счастью, ты не пострадала. Почему?
— Я понимаю.
— Но почему же?
— За несколько дней до этого … Рашта взяла на себя личное обязательство. Рашта защитит себя и своего ребенка.
— Это хорошая позиция.
— Да. Проблема в том, что как только я приняла это решение, я обнаружила, что ем яд. — Рашта покровительственно обхватила руками живот: — Боюсь, что в будущем это повторится. Есть ли какой-нибудь способ избежать этого?
— Есть два пути.
— Какие?
— Во-первых, нужно попросить помощи у императора. Не спрашивай его прямо, просто продолжайте говорить, что ты боишься. Он сделает для тебя все, что угодно.
Этот образ действий был слишком пассивным, и она уже сделала это. Рашта покачала головой:
— А как насчет другого пути?
— Иногда лучшая защита — это нападение. Прежде чем на тебя нападут, избавься от людей, которые могут напасть на тебя первыми.
Глаза Рашты расширились от его смелых слов. Этот способ был более агрессивным, но вполне правдоподобным. Она серьезно задумалась на мгновение, но вскоре нахмурилась и покачала головой:
— У врага Рашты более высокий статус, больше власти и больше богатства. Разве это возможно?
— А ты знаешь, кто твой враг?
— …
— Значит ли это, что под врагом, обладающим большей властью, ты имела в виду Ее Величество императрицу?
Рашта поколебалась, потом кивнула:
— Сначала Рашта хотела сблизиться с ней. Как сестры, конечно. Рашта ниже ее, но так как все всегда хвалили императрицу, я полагала, что она также будет относиться ко мне с любовью и вниманием.
— Ты же не думаешь, что она так себя чувствует?
— Она сделала Рашту лжецом и посмешищем перед принцем Хейнли из-за какого-то недоразумения. Она оскорбила Рашту, заставив всех думать, что я скопировала ее платье. Она дала Раште меч, чтобы посмеяться надо мной, и ничего не сделала, когда ее брат толкнул меня.
— Хм.
— Она напала на ребенка Рашты только потому, что бесплодна. Даже если Рашта не любит императрицу, что сделал ребенок?
— Правильно.
— Теперь я ненавижу императрицу. Мне страшно. — Выражение ее лица сменилось легким ужасом: — Если императрица нападет на Рашту, как она сможет защитить себя? Я не могу напасть на императрицу первой.
Герцог Элги задумчиво постучал пальцами по щеке, пристально глядя на Рашту. Через некоторое время на его лице появилась улыбка:
— Есть только один способ остановить атаку императрицы.
— Какой?
— Ты сама должна стать императрицей. (А вот теперь, фан-клуб Хатико, скажите честно, это достойный способ бороться за женщину? Отобрать все, что дорого и прикинуться хорошим парнем)
— !
— Все нормально. Тот, кто занимает должность императрицы, может меняться довольно часто.
Глаза Рашты расширились от удивления. Хотя она и жаждала все чем владеет императрица, это никогда раньше не приходило Раште в голову. Ее самой большой мечтой было просто иметь счастливую жизнь во дворце, любовь императора и дружбу императрицы, а затем иметь своих собственных детей в качестве принцев или принцесс.
Но быть самой императрицей…?
— Но рабыня не может быть императрицей. — Лицо Рашты побледнело, и она покачала головой: — Ты… ты не должен так говорить!
— Это не так уж и трудно. Как я уже сказал, тот, кто сидит в кресле императрицы, может часто меняться.
Дрожащие пальцы Рашты не сразу успокоились, и герцог Элги подозвал слугу, чтобы тот подал ей слабый алкогольный напиток. Рашта сделала несколько нервных глотков, ее рука все время дрожала.
— Неужели это может быть…
— Конечно.
— Но с происхождением Рашты … это невозможно.
— Тогда почему бы тебе не поменять, откуда ты родом?
— Поменять?
— Скажи, что твои «настоящие родители» на самом деле были дворянами, а ты потерялась в результате какого-то несчастного случая. Что-то вроде того.
— !
Герцог Элги наклонился, положив руки на колени, и заговорщически прошептал ей:
— А теперь представь себе это. Твои родители искали потерянного ребенка. А потом, когда ты стала наложницей императора и поползли слухи о твоей красоте, они пришли посмотреть на тебя.
— Это как в сказке…
— Это просто сказка. Вот почему людям они нравится, верно? — В глазах герцога Элги появился блеск: — Мисс, у тебя есть семья?
— …Нет.
— Это не имеет значения. Есть много бедных дворян, которые могут послужить тебе родителями. — Герцог Элги удовлетворенно хмыкнул: — Это может показаться слишком очевидным, если мы выберем благородную семью из Восточной империи, так что я устрою семью из своей страны.
Рашта была слишком ошеломлена, чтобы ответить, как следует.
Фальшивые родители… не преступные родители, сделавшие свою дочь рабыней, а гордые. Статус, который она считала оковами своей жизни, было так легко заменить!
В то же время она чувствовала сожаление по поводу Совешу. Она пожалела, что с самого начала не солгала и не рассказала ему о фальшивых благородных родителях. Почему она этого не сделала?
Потому что император не собирался делать Рашту императрицей, вот почему.
— Мисс. — Герцог помахал пальцем перед лицом Рашты, отвлекая ее от мыслей.
— О, мне очень жаль.
— Ты понимаешь, что я сказал?
— А я знаю…
— Это может казаться легким, но это опасно. Но я думаю, что это единственный способ защитить себя от императрицы.
— Я это сделаю.
Она говорила с решительным выражением лица, а герцог Элги прикрыл рот рукой и усмехнулся:
— Очень хорошо. Но ты должна пообещать мне одну вещь.
— Рашта отплатит тебе, когда станет императрицей!
— Нет. Дело не в этом.
— Что?
— Что бы там ни говорили, никогда не соглашайся на тест на отцовство. В противном случае все узнают, что вы не связаны с родителями по крови.
— Конечно. — Рашта улыбнулась и согласилась. Она нервно сжала пальцы, когда задала следующий вопрос: — Ну … а что будет потом? Что мне делать после того, как я изменю свое прошлое? Если я дворянка, это еще не значит, что я стану императрицей.
Герцог Элги ответил на ее вопрос своим собственным:
— Я слышал, что ты не умеешь читать. А сейчас ты умеешь читать?
Рашта покраснела и тихо ответила:
— Я умею читать простые книги. И немного умею писать.
— Продолжай учиться и бери много уроков.
Странное выражение появилось на лице Рашты, когда она услышала эти слова.
— Почему у тебя такое выражение лица? Ты ненавидишь учиться?
— Это не так… просто учеба, похоже, не является способом нападения…
— У тебя нет выбора. У императрицы Навье хорошая репутация.
— Она хорошо подготовлена.
— Подготовлена или нет, прямое нападение на нее вызовет ответную реакцию. Первое, что тебе нужно сделать, это поднять свой образ до уровня императрицы, и тогда вы сможете сражаться.
Слова герцога Элги подразумевали, что Рашта, какая она сейчас, не на одном уровне с императрицей. Она надулась, но была вынуждена признать реальность происходящего.
— Аристократы игнорируют Рашту из-за предрассудков. Прекратится ли это только потому, что я учусь?
— Конечно, нет. Вот почему ты пойдешь за простыми людьми. Заставь их думать, что ты можешь представлять их интересы.
— А …!
— Ты ведь знаешь, что половина членов Совета — простолюдины, верно? По правде говоря, рядовой законодатель — это просто почетная должность и не выполняет большой функции. Но они имеют большое значение для простых людей. Мы просто должны заставить этих законодателей поддержать тебя.
— Как?
— Императрица популярна, но у нее слишком аристократический имидж. Она родилась в престижной семье и стала принцессой еще до своего дебюта в обществе и помолвки с наследным принцем.
Рашта попыталась представить себе детство императрицы, но ей было трудно это сделать. Она понятия не имела, каково это — жить такой жизнью. В самом деле, какая разница между императрицей и ею самой? Почему императрица родилась принцессой, а она — рабыней?
Лицо Рашты потемнело, и герцог Элги внимательно посмотрел на нее:
— Как бы хорошо императрица ни обращалась с простыми людьми, они не могут не чувствовать разделяющих их стен. Копайся в трещинах. Обязательно создай себе имидж человека, способного понять и посочувствовать простолюдинам.
***
Вчера Совешу устроил небольшую вечеринку для Рашты. Я не присутствовала, так как не устраивала ее, и в любом случае это не официальное событие.
Тем не менее, я слышала, что мероприятие посетило много людей, и в Центральном дворце все еще оставалась часть вчерашнего тепла. Я легко услышала, как несколько придворных чиновников шептались о вчерашней вечеринке, но новости не казались плохими.
Рассмотрев важные вопросы, которые должны были быть решены в течение дня, я как можно скорее вернулась в Западный дворец. Когда Лора вернулась со вчерашней прогулки, я сидела в гостиной вместе со своими фрейлинами. Она протянула графине Джубел сумки, которые занимали ее руки, и быстро подошла ко мне с сияющими глазами:
— Я сделала то, что вы просили, Ваше Величество!
Это было то, чего я так долго ждала. Одно только буйное выражение лица Лоры говорило мне, что план сработал хорошо.
— Леди Алишут представила дочь виконта Ротешу «этой женщине» в присутствии целой толпы!
— Какова была ее реакция?
— Эта женщина пыталась скрыть свое выражение лица, но было уже слишком поздно. — Лора не смогла удержаться от смеха: — А дочь виконта Ротешу даже не думала о том, чтобы управлять своими собственными выражениями!
После того, как моя собственная репутация была запятнана из-за Рашты, Лора казалась легкомысленной по моей просьбе. Она взволнованно топнула ногой и смущенно улыбнулась, когда графиня Элиза бросила на нее сердитый взгляд. Однако ее кротость продлилась недолго, и она с новой силой хлопнула ладонью по дивану:
— Но как раз в тот момент, когда все стало интересно, какой-то незнакомец увел дочь виконта Ротешу.
— Незнакомец?
— Он, должно быть, сын виконта Ротешу. Да, и имя дочери — Риветти, Ваше Величество.
— Ты хорошо справилась, Лора.
Лора зарделась от такого комплимента:
— Пожалуйста, позволь мне сделать это снова.
— Что за человек эта леди Риветти?
— Она очень умная. Она еще не успела официально дебютировать в обществе. Похоже, Алишут она нравится.
— Скажи Алишут, чтобы она подружился с ней и представила мне Риветти.
— Да, Ваше Величество!
Когда Лора вышла из гостиной умыться, графиня Элиза заговорила:
— Я думала, вы не хотите связываться с этой женщиной. Вы, должно быть, передумали.
— Шанс жить в невежестве уже упущен.
Хотя попытка отравить ребенка была злым умыслом, Рашта все равно сказала, что я бесплодна, а потом соврала, что Кошар ее толкнул.
Она хотела, чтобы ее ребенок стал частью королевской семьи, и поэтому я собирался сообщить ей об этом заранее…
— Нужно провести правильную черту.
Сплетни дошли до ушей Совешу.
Поскольку это было относительно небольшое событие, слухи о том, что наложница императора встретилась с дочерью виконта Ротешу, не вызвали бури в светских кругах. Совешу услышал, что произошло, только когда послал своего секретаря быть его глазами и ушами.
Заслушав доклад графа Пирну, выражение лица Совешу стало серьезным:
— Я беспокоюсь.
— Потребуется некоторое время, чтобы слухи полностью исчезли. К счастью, лорд Алан, сын виконта Ротешу, забрал ее до того, как все стало еще серьезнее.
Граф Пирну произносил слова, призванные успокоить императора, но в них была правда. Выражение лица Совешу не изменилось:
— Дело не в этом.
— Ваше Величество?
— Дворяне слишком часто игнорируют Рашту.
Граф Пирну усмехнулся, как будто это предположение было неправдой:
— Есть дворяне, которые игнорируют простолюдинов, но все больше людей думают, что Рашта — милая и очаровательная наложница. Такая чистота редко встречается в высшем обществе.
— Неужели они считают ее слишком мягкой?
— Ваше Величество?
— Она милая и очаровательная. Хорошо для первого впечатления, но это все.
— Ах.
— Это был бы комплимент для нормального аристократа, но Рашта скоро станет матерью моего ребенка. Дворяне должны в какой-то степени уважать ее.
— Увы…да. Они бы не сыграли с ней такую шутку, если бы ее уважали.
Граф Пирну робко улыбнулся. Совешу прав, но можно ли повысить статус наложницы, которая, по слухам, бывшая рабыня? Возможно, это можно было бы сделать с Раштой, но на это уйдет много времени. К тому же…
— Ваше Величество, я должен сообщить вам еще кое-что.
— Что такое?
— Речь идет о виконте Ротешу, о котором вы уже упоминали.
Совешу заинтересовался виконтом Ротешу еще со времен инцидента с кольцом «Звезда красного пламени», и не спускал глаз с виконта во время инцидента с герцогиней Туаной. Совешу не только наблюдал за поместьем Ротешу в Римвелле и недавно купленным особняком, но и следил за всеми его передвижениями.
До сих пор не было ничего примечательного. Но граф Пирну, казалось, хотел что-то сказать.
— Скажи мне.
— В резиденцию виконта входит и выходит подозрительное количество людей.
— Это его собственные люди?
— Я так не думаю. Они спрашивают о мисс Раште.
— Они хотят знать, действительно ли она рабыня или простолюдинка?
— Да, я думаю, что это и есть цель.
Совешу нахмурился:
— Выясни, кто за этим стоит.
— Да, Ваше Величество.
Когда они закончили разговор о Раште, барон Лант, который спокойно слушал разговор двух мужчин, осторожно обратился к императору.
— Что такое?
Барон Лант шагнул ближе к Совешу:
— Мне нужно кое-что сообщить о мисс Раште. Вообще-то, мисс Рашта велела мне передать вам одну просьбу.
— Просьба?
Барон Лант был самым любимым Рашты среди секретарей Совешу. Совешу удивленно поднял брови, и барон робко ответил:
— Да. Она хочет изучить аристократический этикет, чтобы помочь ей в придворной жизни.
— Аристократический этикет?
— Я полагаю, что по той же причине, о которой упоминал граф Пирну.
Аристократы, разыгравшие ее на вечеринке, несомненно, мотивировали ее.
— Очень хорошо. Назначь ей лучшего учителя.
Совешу охотно согласился. Рашта еще даже не научилась правильно писать. Ей предстояло многому научиться, прежде чем она сможет достойно жить в качестве наложницы.
Но даже когда Совешу приказал приставить к ней учителя, в его сердце все еще пульсировала боль сожаления:
— Я боюсь, что очарование Рашты исчезнет.
— Она будет действовать только более официально, Ваше Величество.
— Даже десятилетние дети ведут себя так же, как взрослые после того, как изучили аристократический этикет. Рашта будет такой же, как и другие дворяне, без ее новых свежих качеств.
Совешу был очень мрачен, но не отказался от своих слов. Рашта не была бы такой интересной, если бы она была такой же, как все остальные, но поскольку она беременна его ребенком, ее характер нельзя игнорировать.
Совешу тяжело вздохнул и отпустил секретарей.
***
Это был день, когда делегация отправлялась праздновать коронацию Хейнли I.
Представитель миссии, Великий герцог Лилтеанг, казалось, очень рад возглавить эту поездку. Он продолжал улыбаться, слушая ободряющие слова Совешу, но, когда я произнесла свою прощальную речь, он сделал торжественное выражение лица и равнодушно смотрел вниз.
Он упорно держался за меня даже после того, как я постоянно отказывалась от его взяток. Теперь, когда он подружился с Раштой, ему больше не нужно было действовать так, чтобы ранить свою гордость. Неужели это причина холодной атмосферы между Великим герцогом Лилтеанг и мной?
Совешу стоял рядом со мной, но не потрудился заговорить со мной.
Через некоторое время я подошла к окну верхнего этажа, чтобы понаблюдать, как делегация медленно выходит из ворот внутреннего двора. Толпы людей собрались посмотреть на процессию, которая змеилась по большой дороге прочь от столицы. Мне было грустно смотреть, как лошади и экипажи постепенно исчезают вдали. Маленькая птичка тоже улетела.
Мы с Хейнли не сможем встретиться по разным причинам. Те дни давно прошли.
Я могу жить только надеждой, что мир твоего народа — это и твое благополучие. Когда процессия полностью скрылась из виду, я почувствовала беспокойство и отошла от окна. Я спускалась по ступенькам одной за другой и привела свои мысли в порядок. Когда я шла по извилистым коридорам, чтобы вернуться в Западный дворец, знакомый самоуверенный голос окликнул меня.
— Ваше Величество.
Я повернула голову и увидела герцога Элги, который выглядел небрежно в своей частично расстегнутой рубашке и помятой одежде. Он ухмыльнулся, застегнул пуговицу и подошел ко мне.
— Давно не виделись.
Он друг принца Хейнли, но мы никогда не были близки. Рашта гораздо дружелюбнее к нему, и именно поэтому я смотрела на герцога неохотно — тревожно. Я разговаривала с ним всего несколько раз, но все же … ...
— Я хотел бы время от времени навещать вас. Мне нечасто выпадает такая возможность.
— Да. Я надеюсь, что когда-нибудь будет хорошая возможность.
— Ха-ха. Вы хотите сказать, что не сейчас?
— Боюсь, что нет.
— Тогда вы не возражаете, если я немного пройдусь с вами? Только пока наши пути пересекаются.
Я изо всех сил старалась вежливо пройти мимо него, но герцог Элги намеренно не давал мне закончить разговор. Как бы мне ни было неловко, он все еще оставался герцогом Синего Боге, и я не могла открыто отказать ему:
— Очень хорошо.
Он улыбнулся моему согласию, а затем заговорил более ласково, чем прежде:
— Я думал, что Ее Величество будет в составе делегации в Западном королевстве.
— Боюсь, я слишком занята.
— Они будут очень разочарованы.
— !
Кого он имеет в виду? Неужели он говорит о Хейнли?
Когда я подняла на него глаза, герцог Элги улыбнулся и поправил мои мысли, сказав:
— Мисс Рашта.
— Что заставляет вас так думать?
— А вам не кажется, что мисс Раште нравится, когда императрица далеко?
— …
— Это слишком близко к истине?
— Это звучит так, как будто она что-то сказала.
Герцог Элги издал глубокий горловой смешок в знак согласия и продолжил идти рядом со мной:
— Что думает Ее Величество о мисс Раште?
— То же самое, что большинство императриц чувствуют к наложницам.
— Ах. — Он снова рассмеялся: — Почему вы так хорошо избегаете вопросов?
— Какой ответ, вы хотели получить?
— Нет, ничего.
Я понятия не имела, что задумал этот человек. Почему друг Рашты так приветливо относится ко мне и задает странные вопросы? Неужели он хочет, чтобы я ругала ее?
— Если вам есть что сказать мне, говорите, герцог.
Я решила быть более откровенной, и, к счастью, на этот раз он не обошел меня стороной.
— Это отвратительно — притеснять слабых, Ваше Величество.
В его словах сильный подтекст. Слабые означают Рашту. Но что он имеет в виду под этим «отвратительно»? В конце концов это уже не имеет значения:
— Я не трогала ее первой.
— Что?
— Но, если слабый человек бросается на вас с ножом, вы не можете позволить ему ударить себя просто потому, что он слаб.
— !
— Если герцог встретит слабого врага, он бросит свое оружие и спрячет кулаки?
Герцог Элги не ответил и погрузился в молчание.
Тем временем мы подошли к Западному дворцу. Я не была склонна приглашать его и дала понять, что именно здесь мы расстанемся. Герцог все еще серьезно обдумывал мои слова, но, когда наши глаза встретились, он улыбнулся.
Почему он так улыбается?
Это был странный момент для прощания.
— Вы можете ударить меня хотя бы раз?
Я была ошеломлена этой абсурдной просьбой:
— С какой стати?
Он хотел, чтобы я ударил его просто так. Это же просто смешно. Я бросила на него недоверчивый взгляд, и он пробормотал что-то себе под нос в ответ:
— Я хочу облегчить свое чувство вины.
— Чувство вины? О каком чувстве вины вы говорите?
Вместо объяснений герцог Элги указал руками в двух направлениях: одно — куда он должен идти, а другое — куда я.
— Вот мы и прогулялись вместе. Теперь нам надо идти разными путями. Надеюсь, вы благополучно вернетесь.
Была ли эта так называемая вина вызвана тем, что он встал на сторону Рашты?
Если нет…
Мне вдруг пришло в голову, что именно Хейнли пригласил сюда герцога Элги. И эти двое что-то замышляют.
Может быть, чувство вины герцога Элги вызвано их планами?