ГЛАВЫ 116-120
Несколько дней назад я пообещала Риветти и еще нескольким молодым женщинам, что скоро устрою чаепитие. Я разослала приглашения всем присутствующим в тот день в честь моего обещания. Обычно в это время года я устраиваю чаепитие для всех окрестных дворян, так что присутствие Риветти не давало Совешу повода для гнева. Рашта не принадлежала к знати, поэтому ее я не пригласила.
В день чаепития Риветти слегка поддразнивали за то, что она оделась так, словно собиралась на бал, но в целом она хорошо ладила с другими аристократами. Атмосфера вечеринки была яркой и приятной во всем.
Когда вечеринка закончилась и большинство дворян ушли, я предложила Риветти прогуляться со мной.
— П-правда?
Голос Риветти задрожал, и она поспешно присоединилась ко мне с радостным вскриком. Мы шли по набережной, начинающейся в Западном дворце и ведущей к Серебряному саду. Я не стала расспрашивать ее ни о Раште, ни о поместье Римвелл. Если виконт Ротешу заранее предупредил Риветти, я не стану заставлять их беспокоиться.
— Я … у меня есть ваш портрет, Ваше Величество.
— Мой портрет? Неужели?
— Да. Я … я купила его.
— Они продают такие вещи?
— Они очень популярны. Я их все сортирую по типу.
— Если вы купили их по типу, значит, их больше, чем один?
— Ну что ж … ...
— Пять?
— …
— Десять?
— … — Ее щеки порозовели, а на глаза навернулись слезы смущения: — Т-тридцать.
— У вас действительно тридцать моих портретов?
Риветти кивнула и покраснела до кончиков ушей:
— Я не чудачка.
— А я так и не думала.
Плечи Риветти облегченно расслабились, и она захихикала. Но она все еще выглядела так, словно сожалела о своем неловком признании.
— Вы в слезах, потому что считаете себя странной?
— Я…да. Хорошо.
— Слезы все еще есть. Вы уверены, что с вами все в порядке?
— Да… просто я не думаю, что портрет такой же замечательный, как императрица.
Когда мы шли по тропинке, я увидела, как из Южного дворца вышла Рашта. Рядом с ней стоял герцог Элги. Она была недалеко, и наши глаза встретились.
Хорошее настроение Риветти испортилось, как только она увидела Рашту. Риветти заметила, что я смотрю на нее, и поспешно сменила выражение лица на более приятное, но я уже заметила враждебность в ее глазах. Она прекрасно выживет в высшем обществе.
Рашта и герцог Элги подошли к нам обеим. — Я не ожидал увидеть вас снова, Ваше Величество.
Герцог Элги сверкнул улыбкой, а затем посмотрел на Риветти рядом со мной. Она вздрогнула под его острым взглядом и наклонилась ближе ко мне.
— Кто эта милая молодая леди рядом с Вами, Ваше Величество?
Герцог Элги посмотрел на меня с сияющей улыбкой. Это не было похоже на комплимент, сделанный с добрыми намерениями.
Тем временем Рашта с нескрываемым неудовольствием смотрела на Риветти. Я уже собиралась представить Риветти как «дочь виконта Ротешу», но, увидев лицо Рашты, передумала. Я вспомнила, как наложница хотела называть меня раньше.
— Она новая молодая леди здесь. — Я нарочно похвалила Риветти, а потом одарила ее своей самой милой, самой нежной улыбкой: — Она мне так нравится, что я хочу, чтобы она была моей младшей сестрой.
Риветти свирепо смотрела на Рашту, но потом вздрогнула и покраснела, когда я назвала ее своей сестрой.
— Ваше Величество… — Риветти заговорила в изумленном восхищении. Моя улыбка стала еще ярче.
— Если это не слишком обременительно, ты когда-нибудь назовешь меня своей сестрой?
Глаза Риветти расширились, все мысли о Раште были полностью ею забыты. Реакция Риветти действительно милая. Я поправила ее накидку и погладила по плечу демонстрируя близкие отношения.
Хотя мои действия были на намеренными, Рашта выглядела гораздо более уязвленной, чем я ожидала. Я была поражена этим.
Отношения между Раштой и Риветти могут оказаться гораздо хуже, чем я думала…
***
В тот же вечер Рашта пожаловалась Совешу, что на ее чаепитие никто не пришел, кроме герцога Элги, а все остальные дворяне отправились на прием к императрице.
— Тебе следовало подождать еще денек.
Совешу это показалось странным, но он сочувственно обнял Рашту.
— Рашта не знала, что никто не придет.
— Если бы кто-то получил приглашение и от вас, и от императрицы, он, конечно, пошел бы на прием к императрице.
— Не думаю, что она пригласила всех аристократов.
Рашта надула губы. Хотя герцог Элги сказал ей, что никто не придет, она предполагала, что по крайней мере один или два дворянина, не получившие приглашения от императрицы, должны были прийти. Но даже те, кто не был приглашен императрицей, не пришли на ее вечеринку. По словам герцога Элги, они не хотели, чтобы у них возник конфликт с императрицей. И все же раны, оставленные на сердце Рашты, никуда не делись.
А потом появилась Риветти. Как могла императрица обращаться с этой ненавистной и жалкой Риветти, как с милой младшей сестренкой?..
— Не беспокойся об этом слишком сильно. Герцог Элги стоит десяти человек.
— Императрица очень ненавидит Рашту?
— Императрица…это как дерево.
— Что?
— Она равнодушна к собственным чувствам, не говоря уже о чувствах других людей.
Разочарованный неудачей с абортивными препаратами, а также продолжающимися неприятностями Навье, Кошар был полон решимости самостоятельно добыть информацию о Раште.
Навье сказала: «Даже если ты уберешь Рашту, император приведет новую наложницу». Ну и что с того? Их тоже нужно убрать. А если снова появится другая наложница? Ударь их еще раз. У всех императоров есть наложницы, но какое это имеет значение? Императоры не женаты на них.
Было бы легче, если бы ее муж не был императором.
Кошар не сводил глаз с затылка виконта Ротешу, пока следовал за ним. После нескольких дней расследования Кошар узнал, что виконт Ротешу помогает Раште. На самом деле виконт даже не скрывал этого, утверждая, что, поскольку его ошибка причинила Раште неприятности, он хотел отплатить ей…
Не получится.
В этот момент виконт Ротешу вошел в бар. Кошар подождал некоторое время снаружи, прежде чем войти.
В баре царили оживление и суматоха. Большинство его завсегдатаев были простолюдинами, но поскольку это было старинное заведение, некоторые дворяне посещали его.
Виконт Ротешу сидел за столом, явно наслаждаясь атмосферой. Напротив него сидели два приятеля. Стол перед ними был пуст, как будто их еще не обслужили.
Кошар попытался найти место поблизости, но его не оказалось, и он был вынужден занять столик на втором этаже. Он не мог разобрать голоса виконта, но смотрел на него сверху вниз со своего нового наблюдательного пункта.
— Что бы вы хотели заказать, сэр?
Рядом с ним появился официант, на вид не старше шестнадцати лет. Кошар указал на стол виконта Ротешу.
— То же самое, что и у них.
Официант посмотрел туда, куда указывал Кошар.
— Будет лучше, если ты посидишь с ними и побеседуешь.
Кошер сунул официанту маленький драгоценный камень, и глаза официанта расширились, прежде чем он спрятал маленькое сокровище. Иногда он получал чаевые серебряными монетами, а один раз — золотыми, но это впервые, когда он получил такую большую плату.
— Подождите. Я скоро принесу ваш заказ.
Официант склонил голову и поспешил на первый этаж. Пока Кошар наблюдал, он мог видеть официанта, который бродил вокруг компании Ротешу и обслуживал их.
Кошар наконец расслабился и откинулся на спинку стула. Он начал прислушиваться к разговорам окружающих его посетителей.
Но как только он это услышал, то больше не смог расслабиться.
— Значит, Ее Величество императрица?..
— Да. Наложница императора устроила чаепитие, и императрица специально устроила его в тот же день.
— Поразительно. Я не могу в это поверить. Значит, императрица издевается над ней?
— Ну, на прием к наложнице никто не пришел.
— Наложница — это всего лишь наложница. Такие вещи тоже случаются.
— Конечно. Но наложница — такая же простолюдинка, как и мы. Может быть, из-за этого они смотрят на нее свысока.
— Да. Дворяне мучают и игнорируют ее.
— Я видел наложницу на балу. Она настоящая милашка.
— Я тоже это слышал. Все аристократы вели себя снисходительно, и она единственная, кто ладит с простыми людьми.
— Даже не видя этого своими глазами, я вижу, как с ней обращаются во дворце.
— Я на ее стороне.
— Да, императрица как раз из таких людей.
Хотя его слух улавливал разговоры здесь и там, было ясно, что люди говорят об императоре, императрице и наложнице.
Кошар изучал различных людей, которые болтали. Примерно половина из них выглядела подозрительно. Некоторые говорили так, как будто знают намерения императрицы, и ловко распространяли слухи, что она задира. Но начали распространяться и еще более неприятные слухи.
— Император бесхребетный, а императрица — жестокая женщина.
— Если у тебя есть наложница, ты должен защищать ее должным образом.
— Как могла такая простолюдинка, как Рашта, стать наложницей? Должно быть, император принудил ее к этому.
— Возможно. Императрица этого не знает и только мучает Рашту … Тц!
Поначалу Кошар заподозрил, что они посланы людьми императора, но, похоже, это было не так, так как они унижали даже императора.
Это она?
Кошар сжал кулаки.
***
После чаепития прошло четыре дня. Маркиз Фаранг пришел рассказать мне о сплетнях, ходивших в последнее время.
— Эти слух распространились по округе… — Это была не приятная история, чтобы услышать. Он сочувственно посмотрел мне в глаза, отхлебнул кофе, потом поставил чашку и признался: — Кошар слышал.
— Мой брат…
Как, должно быть, ему тяжело слышать такую клевету на свою младшую сестру. У меня болело сердце.
Маркиз Фаранг неуверенно продолжил:
— Не сердитесь так, Ваше Величество. Кошар слышал эти слухи, но ничего не сделал.
— … Я не сержусь. Мне грустно.
— А?
— Правда.
Маркиз озадаченно посмотрел на меня, а потом осторожно заговорил:
— Вы хотите, чтобы я что-нибудь сделал? Я могу сделать так, чтобы Рашта выглядела как злая женщина.
— Это меня просто уничтожит.
— Как так?
— Некоторые поверят словам нашей стороны, но некоторые поверят словам Рашты. Если так будет продолжаться и дальше, то позже возникнет мысль, что «обе они одинаковы», и императорская семья станет посмешищем.
Маркиз вздрогнул и проворчал:
— Но вы же не станете играть ей на руку.
— Люди будут смотреть на дела, а не на слова.
— И ваши действия говорят сами за себя. Но, Ваше Величество, люди не верят в совершенство. Будут ли они всегда восхищаться вами, если вы поступите правильно? Нет. Хотя народ любит героев, что им понравится еще больше — это павший герой.
— Маркиз Фаранг. «Эта женщина» может манипулировать общественным мнением в своих интересах, но я не могу. Я — императрица, и я должна думать о своей стране и своем народе.
Я не знала, кто стоит за этой новой волной слухов — Рашта, герцог Элги или виконт Ротешу. Сама я подозревала герцога Элги. Но, кто бы это ни сделал, все трое были глупцами.
— Будь я в роли злодея или Рашты, в конце концов император будет считаться бесхребетным человеком, который слишком легко прогибается под других. Это заденет его достоинство. Плохое общественное мнение затрудняет управление государством.
— Неужели вы так заботитесь о Его Величестве?
— Это долгосрочная перспектива.
Буду ли я блистать, если Совешу станет некомпетентным императором? Нет. Если его уберут, я стану свергнутой императрицей. Каким бы ужасным он ни был, я должна заботиться о нем, пока он на троне. Даже если это причиняет мне боль прямо сейчас. Кроме того…
— Не спускай глаз с герцога Элги.
— Вы имеете в виду этого повесу?
— Да.
Уже достаточно проблем, то что Рашта манипулирует общественным мнением ради своих личных амбиций, но…
Это просто опасно, если в этом замешан герцог Элги. Он иностранец, которого не интересует сила Восточной империи.
Сам герцог Элги сказал, что принц Хейнли вызвал его сюда и что-то замышляет. Нет ничего плохого в том, чтобы быть осторожной.
***
В то же время.
Король Хейнли I был недавно коронованным монархом Западного королевства. Люди танцевали под веселую музыку, в то время как иностранные делегаты бросали заинтересованные взгляды на этого молодого, неженатого короля.
Хейнли улыбался и сделал все возможное, чтобы расслабиться, пока принимал и благодарил своих гостей. Он слышал возбужденную болтовню толпы, но улыбка, скользнувшая по его губам, была резкой.
Его настроение стало еще больше выраженным, когда он увидел Великого герцога Лилтеанг, посланника Восточной империи. Хейнли был удручен, когда узнал, что императрица не приедет на его коронацию, но он не показал своего разочарования Великому герцогу Лилтеанг.
Герцог был в восторге от гостеприимства Хейнли и весело смеялся во время их разговора. Но, когда Великий герцог Лилтеанг поднял тему потенциальной королевы, Хейнли не мог не быть задет.
— Вы все еще не нашли королеву. Это из-за мисс Рашты?
— … Почему вы так думаете?
— Ха-ха-ха-ха. Так думает вся знать в моей стране.
Герцог Лилтеанг громко рассмеялся, по-видимому, все еще веря, что Хейнли влюблен в Рашту. МакКенна, стоявший позади Хейнли, чуть не прищелкнул языком от неодобрения.
Хейнли тем временем продолжал натянуто улыбаться — подвиг, который можно было счесть впечатляющим. Но, когда Великий герцог оскорбил императрицу Навье, чтобы похвалить Рашту, МакКенна был так потрясен, что у него отвисла челюсть.
— С тех пор как наложница забеременела, императрица обращается с Раштой, как с мусором. Если бы вы увидели, как императрица Навье изводит мисс Рашту, Ваше Величество, ваше сердце было бы разбито.
МакКенна уже собирался заткнуть Хейнли уши, когда король неожиданно ответил.
— Правда?
Хейнли не пытался прояснить возникшее недоразумение. Глаза МакКенны стали огромными, как диски. Что случилось с Хейнли? МакКенна не смог понять ход его мыслей.
Великий герцог Лилтеанг просто улыбнулся, и даже после того, как ушел, он оставался в заблуждении и невежественным.
— Даже если вы не говорите правду о том, кто вам нравится, почему вы не прояснили это недоразумение?
МакКенна задал этот вопрос Хейнли, как только они остались вдвоем. Замешательство рыцаря достигло предела, и Хейнли усмехнулся, расстегивая пуговицы на пиджаке.
— Кто бы это мог быть?
— В первую очередь…я. Потому что тогда я не был бы так смущен.
— Кроме этого?
— Ну, в отдаленном будущем это было бы хорошо для Великого герцога Лилтеанг. В вашем присутствии он говорил бы меньше глупостей.
Хейнли расстегнул пуговицы на пиджаке и отбросил его в сторону. Тем временем МакКенна взял его одежду и аккуратно сложил, ожидая ответа Хейнли. Хейнли — король, МакКенна же родился вне брака, но в нем все еще текла королевская кровь. Но он привык делать это сам, так как они часто выезжали за пределы дворца.
— Я обдумал твой совет.
— И что же?
— Почему я не избавился от этого недоразумения? Потому, что я следовал твоему совету.
— … Когда это я такое говорил?
— Никто не станет приветствовать королеву, которая принесла им войну.
— Д…да. Я так и сказал.
МакКенна в замешательстве уставился на Хейнли. Какое это имеет отношение к тому, что он не прояснил недоразумение с Великим герцогом Лилтеанг? Хейнли улыбнулся, сидя на кровати в одних штанах.
— Мы собираемся воевать, не так ли?
— Да.
— Это не та война, на которую я решился из-за Королевы. По крайней мере, не она спусковой крючок.
— Она и не была спусковым крючком.
Все с точностью до наоборот. Когда МакКенна был в Восточной империи, он думал, что Хейнли откажется от войны из-за императрицы Навье. Несмотря на то что Хейнли каждый день корпел над картами и юридическими книгами, он уже несколько месяцев посылал императрице секретные письма. Но МакКенна в конце концов ошибся.
— Если появится история о том, как я люблю Королеву, люди будут думать о ней в связи с войной. Они возненавидят ее как причину.
— Ну, я, полагаю.
— Я не хочу впутывать Королеву таким образом. Ты был прав. Я оставлю это кому-нибудь другому.
Глаза МакКенны забегали:
— Вы правы, но … в вас что-то изменилось?
— Ты умный, МакКенна.
— Вас слишком легко понять, Ваше Величество.
— МакКенна?
— …Да.
— Я поставлю на нее щит, чтобы она была защищена от клеветнических языков.
МакКенна на мгновение остолбенел. Он понимал, что имел в виду Хейнли, но не мог не волноваться. Хейнли уже давно готовился к войне с Восточной империей. В разгар этого события он встретился с императрицей Навье и влюбился в нее. Страстно.
МакКенна не знал, что Хейнли собирается делать дальше, но не думал, что ему удастся склонить императрицу на свою сторону. Сможет ли эта гордая женщина смириться с тем, что ее противник — еще и ее друг?
— МакКенна. После того, как я сокрушу Восточную империю, я собираюсь полностью заполнить рты людей, которые оскорбили Королеву камнями.
— Камнями…
— После этого я зашью их и заставлю встать на колени и пресмыкаться перед ней. (А у Навье спросил, надо ли ей это?)
Хейнли злобно улыбнулся, и МакКенна щелкнул языком:
— Очень хорошо, Ваше Величество. Но … разве вы не должны беспокоиться, примет ли императрица Навье короля страны, который напал на нее?
— А я должен?
— Да. Любовь и дружба будут разрушены первыми…
— …
— Вы не смогли завоевать ее сердце, как принц страны. Как вы собираетесь завоевать ее сердце как вражеский король?
— Птицы танцуют, когда ухаживают друг за другом, МакКенна. Мы — птицы.
— Брачный танец…
— Ты не думаешь, что это сработает?
Хейнли был так серьезен, что МакКенна не понял, шутит он или говорит серьезно. МакКенна отвел взгляд и солгал:
— Это сработает. Хороший танец.
***
Весна медленно пробуждала пейзаж. Дни были не такими холодными, хотя ветер все еще кусал за кончик носа.
Я читала книгу у открытого окна. Я почти дочитала все книги, которые подарил мне Великий князь Капмен, и эта была одной из трех оставшихся. И все же жаль, что с Руибт не удалось заключить торгового соглашения. Если бы все сложилось удачно, быть центром торговли между двумя континентами могло бы принести большие выгоды. …
Делегация скоро вернется с коронации.
Я хотел услышать прямо из уст Великого герцога Лилтеанг, что Хейнли благополучно взошел на трон.
Я посмотрела на зеленые листья, которые только начали появляться из ветвей снаружи, и потянувшись и схватилась за ручку окна. Весна принесла тепло, но было еще слишком холодно, чтобы долго держать окна открытыми.
Но прежде чем полностью закрыть окно, я увидела летящую в мою сторону Синюю птицу. Птица сделала круг вокруг окна, затем влетела внутрь и приземлилась на подоконник.
— Друг королевы!
Это была другая птица, которую вырастил принц Хейнли. Я закричала от радости при его появлении, и птица прыгнула ко мне. Закрыв окно и принеся ему миску с водой, я заметила цепочку с кольцом на шее птицы.
А это еще зачем?
Мне это показалось странным, но я не прикоснулась к кольцу и просто открыла письмо с птичьей ноги. Ответ на мой вопрос был написан внутри.
«… Кольцо — это подарок тебе, королева…
…Я хочу, чтобы ты была моей королевой…
…Ты слишком высоко поднял мои стандарты…
…Мне жаль, что ты не смогла приехать. Хейнли грустит.»
Послание было коротким и немного детским, но все равно милым. Я знала, что Хейнли заслуживает большего уважения, потому что он король, но не смогла удержаться от смешка. И последнее, что он написал — это было от третьего лица, как Рашта?
Я схватилась за живот и засмеялась, а Синяя птица смотрел на меня без всякого удовольствия.
— Твой хозяин действительно забавный человек.
Синий поднял свои густые брови и снова недовольно посмотрел на письмо. Затем он поклонился, и я легко сняла цепочку с его шеи. Сняв кольцо с цепочки, я надела ее обратно на птицу и внимательно изучила кольцо.
На кольце был выгравирован герб Западного королевства. Оно было слишком мало для моего второго пальца, но идеально подошло, когда я надела его на четвертый палец. Я снова сняла кольцо, нашла шкатулку с драгоценностями, чтобы положить его в нее, и села за стол с какой-то бумагой.
Я чувствовала себя счастливее, чем была в течение длительного времени. Мои чувства были подавлены слишком долго. Я хотела, чтобы принц Хейнли—нет, Хейнли — испытал то же счастье, что и я. Я была уверена, что он занят смертью брата, коронацией и многими новыми обязанностями, но я хотела, чтобы он на мгновение забыл о своих проблемах и рассмеялся.
— …
Но у меня это плохо получалось. Как бы я ни ломала голову, мне никак не удавалось подобрать нужные слова, чтобы вызвать хотя бы легкий смешок.
В конце концов, я просто дала ему свой искренний совет.
«Есть много мудрых и разумных женщин. Ты найдешь себе хорошую королеву…»
Но после перечитывания ответ показался мне слишком формальным. Это больше похоже на письмо от императрицы соседней страны, а не друга — письмо, которое можно было просто отправить с делегацией.
— Так не пойдет, верно?
Я посмотрела на Синюю птицу, и он перестал совать нос в мою кофейную чашку и чирикнул.
Я сделала паузу на мгновение, затем попыталась написать что-то более личное ниже.
«…Я устраиваю бал дебютанток.»
Все порядке. Это больше похоже на спокойный разговор.
— Как тебе это нравится? Звучит более дружелюбно?
Я подняла письмо показывая птице, и он подпрыгнул и просмотрел письмо.
— Звучит как обмен мнениями между друзьями, верно?
Синяя птица закрыл клюв и медленно кивнул.
— Рашта не может выбрать.
Рашта недовольно проворчала что-то и положила на стол альбом с эскизами.
— Эта одежда тоже очень красивая. Почему все такие талантливые?
Был почти день бала дебютанток, а она все еще не выбрала платье для Риветти. Виконт Ротешу потребовал его через два дня, но Раште было трудно выбрать.
— Платье не может быть красивым, но и Рашта не может выглядеть небрежной…
Она пролистала еще один альбом. Но портные, приехавшие к Раште, славились своими работами, а бал дебютанток известен своей красотой и великолепием. Трудно было найти что-то, что не было бы красивым.
— Или мне просто выбрать что-то безопасное, что каждый может носить?
Это было бы зрелище — увидеть людей в одинаковых платьях вместе.
Похожее платье?
Рашту осенила внезапная мысль. Она вспомнила, какой переполох поднялся, когда она и императрица надели одно и то же платье, и в ее голове начал формироваться план.
А что, если я одену Риветти в ту же одежду, что и себя?
Тогда люди начнут болтать. В прошлый раз они сдерживали себя из-за высокого статуса императрицы, но Риветти уязвима. Рашта светская звезда, а Риветти — всего лишь выходец из небольшого поместья. Если их платья будут одинаковыми, то именно Риветти обвинят в копировании. Ни она, ни виконт Ротешу не смогут сказать, что они шантажом вынудили Рашту подарить им платье.
Уголки рта Рашты приподнялись, и она позвала служанку:
— У тебя есть платье, которое я выбрала?
— Да, мисс Рашта.
— Закажи еще одно, поменьше. Вот эти измерения.
Рашта протянула ей листок бумаги с размерами тела Риветти, который ей дал виконт Ротешу. Горничная не знала, что Рашту шантажируют, и была удивлена, узнав, что Рашта выбирает платье дебютантки.
— Вы собираетесь подарить кому-то еще такое же платье?
— Да. Она не знает, что выбрать для себя.
— Но … разве не будет заметно, что платья одинаковые?
— Но как ни крути, платье у Рашты самое красивое. Я не хочу дарить ей что-то менее красивое.
— Мисс Рашта…почему вы такая милая?
Горничная глубоко вздохнула.
Легкая улыбка озарила губы Рашты, совсем как у императрицы.
***
Это был день бала дебютанток. Бал был не так великолепен, как на Новый год, но сама атмосфера была оживленной с множеством новых лиц, формально входящих в общество. Созерцание всех этих роскошных и ярких нарядов само по себе стало источником развлечения.
— Отныне я буду только так одеваться на всех балах.
— Но количество кружев и драгоценностей, несомненно, уменьшится через год или два.
Даже мои фрейлины хихикали между собой и показывая на разных гостей. Настроение было более легким, чем обычно, так как император Совешу оказался слишком занят, чтобы присутствовать.
— Леди Риветти вон там.
Теперь, когда они были знакомы, Лора радостно указала на Риветти. Юная леди смешалась с другими недавно дебютировавшими молодыми людьми. С ее короткими вьющимися волосами и в желтом платье она была так же мила, как цыпленок. Я небрежно помахала ей, ее глаза расширились, и она покраснела.
— Вы ей очень нравитесь, Ваше Величество.
Графиня Элиза говорила с теплой улыбкой. Я кивнула, несмотря на чувство вины за то, что проверила биографию молодой леди, которая восхищалась мной.
Заиграла музыка, и гости начали объединяться в пары, чтобы потанцевать. Я наблюдала за залом, пока песня плыла в воздухе. Большинство присутствующих на балу дебютантки, их родственники и знакомые, а также люди из светских кругов, которые хотели посмотреть на свежие новые лица. Герцог Элги, известный как светский человек и бабник, не пришел. Дебютантки, вероятно, были слишком молоды для него.
Но удивительно было то, что Рашты тоже нигде не было видно.
Она не пришла из-за Риветти?
Я откусила маленький кусочек пирога, который принес мне слуга, наслаждаясь вкусом сладких взбитых сливок и арахиса на языке.
Занятая десертом, я услышала, как в комнате нарастает гул разговоров. Я подняла глаза и увидела опоздавшую Рашту. Платье, которое было на ней…
Мой взгляд снова метнулся к Риветти. На ней было то же платье, что и на Раште. Риветти блаженно танцевал с молодым человеком, не ведая, что происходит.
— Опять это… — Лора стиснула зубы: — На этот раз эта женщина выставляет Риветти подражателем!
Только после того, как музыка смолкла, Риветти заметила платье Рашты. Глаза Риветти расширились. Ее лицо покраснело от стыда, когда она услышала, как гости сплетничают друг с другом. Я чувствовал себя ужасно за нее. Несмотря на удивленный взгляд Рашты, я знала, что это было сделано намеренно.
Риветти, казалось, вот-вот расплачется, а дворяне продолжали таращиться на нее и перешептываться. Не в силах больше смотреть, я встала и подошла к ней, а гости расступились с удивлением на лицах. Я сняла плащ и накинула его на плечи Риветти, и она уставилась на меня большими глазами.
— Я полагаю, что такие платья сейчас в моде. Поможет ли это сделать его немного другим?
Я улыбнулась ей, и глаза Риветти округлились еще больше. Она выдохнула с облегчением и восхищением, а я похлопала ее по плечу и подвела к столу, за которым сидела.
Я снова посмотрела на Рашту. О чем она только думала, снова надев то же самое платье? Интересно, что творится в голове у этой женщины?
Удивительно, но Рашта не смотрела на Риветти. Вместо этого она смотрела на меня и что-то деловито записывала в маленькую записную книжку.
Некоторые из учителей, которых Совешу назначил Раште, когда-то были моими собственными.
— Ни за что! — Лицо графини Элизы побелело от гнева, когда она услышала эту новость. Тем временем я расслабляла ноги в ванне с теплой водой.
— Что случилось?
Графиня Элиза старалась успокоиться, а я тем временем расспрашивала другого помощника.
Рашта ничего не знала о придворном этикете, поэтому ей понадобились уроки, но я не ожидала, что у нее будет такое же образование, как и у меня. Неужели она действительно пытается скопировать мое образование? Кроме того, сколько у нее на самом деле учителей?
— Это не обучение кронпринцессы, а то же самое образование, которое вы получили, когда были еще под началом герцога Троби.
Ах…вот оно что. Когда я была принцессой, мое обучение пересекалось с занятиями Совешу, и я предположила, что те же, кто учил наследного принца и принцессу, будут учить и Рашту. Но…
— У нее должно быть больше, чем один или два учителя.
Это очевидный факт. Помощник кивнул:
— У нее есть уроки придворного этикета, танцев, философии жизни, живописи, фортепиано и так далее. Все от основных уроков молодых аристократов.
— Понимаю.
Я просигналила, чтобы помощник ушел. Он вышел из комнаты, а я удобно откинулась на спинку стула.
— Почему эта женщина преследует вас, Ваше Величество? — На лице графини Элизы отразился холодный гнев: — Сначала она копирует ваше платье, потом ваше образование.
Я пробормотала в ответ:
— Она хочет быть похожей на меня еще больше.
— Вы так думаете?
Я кивнула головой. В обществе нет ничего необычного в том, чтобы следовать образовательной системе любимого образца для подражания. Преподаватели получали повышение статуса, когда их ученики продолжали расти в социальной значимости. Система образования, по которой воспитывали герцогиню Туаной и меня, стала известной именно таким образом.
Если бы Рашта была обычной аристократкой, я бы сочла милым то, что она пошла по моим стопам. Но именно она отобрала моего мужа. Чувство тревоги и недовольства скрутило меня изнутри. Я чувствовала то же, что и графиня Элиза, когда услышала эту новость…
Я вспомнила особый банкет во время празднования Нового года, когда Рашта подражала моим действиям и голосу, когда я приветствовала посланцев. Вчера я видела, как она что-то записывала в блокнот.
Как далеко она зайдет, в своем подражании мне?
В этот момент я уже не чувствовала тепла воды. Я закончила принимать ванночку для ног и позвала сэра Артину.
— Как продвигается расследование? — Как только он появился, я спросила о виконте Ротешу и Риветти.
— Пока ничего важного нет. — Сэр Артина ответил приглушенным голосом, и я кивнула, показывая, что он может идти.
Мысль о том, что Рашта копирует меня, нависла надо мной, как туча. Я понимала, что не могу ожидать каких-либо результатов от расследования всего за день или два, и даже если будет раскрыта огромная тайна, я еще не решила, как ею воспользоваться.
— Ну … Ваше Величество.
Вместо того, чтобы уйти, сэр Артина нерешительно заговорил. Я с любопытством взглянула на него, а он подошел ко мне и снова понизил голос:
— Там нет ничего важного, что можно было бы раскрыть, но есть одна вещь.
— В чем дело?
— Довольно много горничных и слуг, которых уволили, когда они работали на виконта Ротешу.
Как и сказал сэр Артина, это вовсе не обязательно убийственная информация. Было много дворян, чей суровый и требовательный характер приводил к высокой текучести домашней прислуги.
— Понимаю.
Я осторожно кивнула и не позволила себе разочароваться в слабой информации сэра Артины. Но на этом он не остановился:
— Я беседовал с теми, кого уволил виконт Ротешу, и услышала историю от одной из служанок. — Он еще больше понизил голос: — В особняке есть секретная зона, куда никто, кроме членов семьи и главного дворецкого, не может войти.
— Секретная зона?..
В разговор вмешалась графиня Элиза:
— Но Ваше Величество, сэр Артина. У многих аристократов есть тайные уголки в домах.
Я согласилась с графиней Элизой. Дворяне часто создавали тайные комнаты или помещения, чтобы прятать сокровища или фамильные ценности. Сэр Артина тоже кивнул в знак согласия:
— Да, именно поэтому я не доложил сразу.
— Понятно…
— Но есть еще одна странная вещь.
— В чем дело?
— У виконта Ротешу есть маленький ребенок, но никто никогда не видел его лица. Его держат только в секретной зоне.
Итак, речь идет не о сокровищах или фамильных реликвиях…а о человеке. Ребенок? — Как интересно.
Я слышала, что виконт Ротешу привез ребенка, еще когда он только переехал в особняк. Это тот же самый ребенок? Я попыталась сделать еще несколько выводов: возможно, ребенок принадлежит одному из его неженатых детей, или племяннику, или какому-то другому дальнему родственнику. Это возбудило мое любопытство.
Что, если этот ребенок — не просто секрет виконта Ротешу?
— …
Я что, слишком много об этом думаю?
***
Прошло четыре дня после бала дебютанток, и виконт Ротешу наконец узнал о событиях, которые там произошли. Риветти старалась не говорить об этом, но в конце концов она не смогла сдержать свой гнев:
— Я просто сидела неподвижно, а Рашта выставила меня дурой! Она узнала, в каком платье я буду, и нарочно надела то же самое! Как ей это удалось?
Не зная, что ее платье выбрала Рашта, Риветти решила, что Рашта каким-то образом заполучила информацию о ней. Лицо виконта Ротешу побагровело, он не сказал дочери, что шантажом заставил Рашту подарить ей платье.
На следующий день виконт Ротешу встретился с Раштой:
— Я же просил тебя подарить моей дочери платье для бала дебютанток, а не выставлять ее на посмешище!
Перед лицом гнева виконта Ротешу Рашта просто сидела на стуле, изучая свой маленький блокнот.
— Рашта!
Когда он закричал на нее, она перевернула блокнот вверх ногами и наклонила голову:
— Что?
При виде этого виконт Ротешу пришел в ярость:
— Ты разыграла шутку только из-за платья. Ты не выйдешь из этого веселой.
— Кто дал тебе бесплатное платье, когда у тебя его не было?
— Что?! — Виконт Ротешу отшатнулся от удивления, когда она заговорила спокойным тоном. Странно, что Рашта старалась сохранить выражение своего лица, когда он спорил с ней: — Это тебе не подходит.
— Мне это не подходит?
— Ты выглядишь так, словно надела маску.
— Правда? — Рашта снова склонила голову набок, глядя холодно и отстраненно. Она уставилась на него, повысив голос, чтобы упрекнуть: — Спорь с твоей дочерью, а не Раштой. Ты должен держать своего ребенка в узде.
— Как ты думаешь, кто здесь главный?
У виконта Ротешу от изумления отвисла челюсть. Это было, как если бы это Рашта, не Риветти, прошла дебют. Прошло всего несколько дней с тех пор, как он в последний раз видел Рашту, так как же она могла так сильно изменить свою манеру речи?
Рашта снова посмотрела на свой блокнот, который положила на колени. Она положила его на стол и, прежде чем продолжить, скривилась:
— У Риветти длинный язык. Неужели ты действительно позволишь ей быть рядом с императрицей? Что, если она скажет что-то, чего не должна говорить?
— Она не болтлива.
— Ты слишком ослеплен, чтобы видеть недостатки своего ребенка.
— Ты вообще не хочешь видеть своего ребенка, не говоря уже о его недостатках.
Рашта вздрогнула от обвинения виконта Ротешу. Виконт был рад, что маска Рашты наконец-то немного сползла. Он предпочел бы иметь дело с ней такой, а не напористой, как раньше.
Но щит Рашты вернулся к ней, как иголки к ежу.
— Не угрожай Раште.
— Тебя никто не заставляет делать то, чего ты боишься.
— …Виконт. Разве ты не говорил, что если упадешь ты, то упаду и я?
— И что?
— То же самое и наоборот. Если я упаду, то буду не одна.
Виконт Ротешу резко расхохотался. Он все еще смотрел на бывшую рабыню сверху вниз и не принимал всерьез ее угрозы.
— И что же?
Рашта холодно посмотрела на него, подперев рукой подбородок. Другой рукой она коснулась своего живота, который с каждым днем понемногу увеличивался.
— Даже если прошлое раскроется и Рашта потеряет благосклонность, у Рашты все равно будет ребенок с кровью Его Величества. Император все еще принимает Рашту, даже если она рабыня, поэтому он может даже принять прошлое. (О, так чего боимся? Вперед на разговоры по душам)
— !
— Но не ты. Помни.