ГЛАВЫ 141-150
— Вы хотите сказать, что императрица Навье станет королевой Западного королевства?
— Да.
— Ваше Величество … Вы ее шантажировали?
— …
— Прошу прощения. Я вовсе не хотел сказать, что вы плохой человек. Но если нет, то почему императрица согласилась стать королевой?
— Кажется, есть какая-то причина, но она не успела сказать больше, нам пришлось расстаться. — Хейнли на мгновение погрузился в молчаливые раздумья: — Возможно, император Совешу собирается с ней развестись.
— О… О, боже ты мой! — Глаза МакКенны расширились, когда он полностью осознал тот факт, что Навье и Хейнли будут женаты: — Она удивительно хорошо вам подходит.
— Удивительно?
— Императрица Навье. Обычно она безукоризненно следует правилам.
Какими бы ни были обстоятельства, это беспрецедентный случай, когда императрица одной страны сделала предложение королю другой. МакКенна не знал, может ли он описать это как предложение, но…
— Это было сделано искренне?
— Не шути так, МакКенна.
— А как насчет вас? Вы приняли предложение от всего сердца?
— Конечно.
Хейнли посмотрел на МакКенну так, словно хотел сказать — не задавай таких очевидных вопросов.
— Ну, мы собирались начать войну, использовать мисс Рашту в качестве щита и взять императрицу в заложницы… это определенно лучше, чем первоначальный план. Но это будет нелегко, Ваше Величество.
— Я все понимаю. Так много всего надо подготовить. — На лице Хейнли промелькнула беззаботная улыбка: — Но я не могу сделать императрицу королевой.
Если это шутка, то понять ее нелегко. МакКенна растерянно заморгал, а потом его глаза расширились от осознания, и он вскочил на ноги. Хейнли имел в виду не Западное королевство, а Западную империю.
— Ваше Величество, вы хотите сказать…!
— Тебе предстоит много тяжелой работы, МакКенна. (Кто бы сомневался?)
Обычно МакКенна жаловался бы в отчаянии, но сейчас он смотрел на Хейнли с глубоким счастьем и восхищением.
Жители Западного королевства испытывали легкое чувство неполноценности по отношению к Восточной империи. Хотя силы и способности каждой страны примерно равны, к Западу относились как к стране второго уровня после того, как их войска разбила армия магов. Иностранные государства следовали примеру Восточной империи, и, хотя Западное королевство никогда не было слабой страной, к нему относились именно так. Недовольство неизбежно росло.
Хейнли улыбнулся МакКенне и весело хлопнул его по спине:
— Да ладно, я все равно собирался это сделать. Разве ты не помнишь нашего обещания?
— Да … но я … я счастлив.
Хейнли еще немного поддразнил МакКенну, а затем вытащил письмо:
— Передайте это императрице Навье.
МакКенна недовольно фыркнул:
— Теперь, когда все так обернулось, конечно же мы будем обмениваться новыми письмами. Мои бедные многострадальные крылья.
Но на лице МакКенны все еще играла улыбка.
— Мне очень жаль. Но отныне нам нужно быть осторожными, так как содержание писем — это вещи, которыми не следует обмениваться в обычном порядке.
— Вы говорите так, как будто этого еще не было.
В мгновение ока МакКенна преобразился. Когда его одежда упала на землю, красивая птица с синими перьями взлетела вверх. Хейнли привязал письмо к щиколотке птицы, погладил его по голове и открыл окно.
Грудь Хейнли раздувалась от гордости. Это чувство не покидало его с тех пор, как он встретил Навье в Вирволе. Хотя он и опечален тем, что императрица не любит его, он достаточно счастлив, чтобы это скрывать. Тем временем МакКенна, ярый противник любви Хейнли к Навье, неожиданно заявил, что она ему подходит. Возможно, в его словах прозвучал легкий сарказм, но Хейнли не смог сдержать улыбки.
В дверь постучали, и секретарь попросил разрешения войти. Хейнли позвонил в колокольчик на стене, и секретарь вошел внутрь.
— Ваше Величество. Есть новости от шпиона из Восточной империи.
— Что случилось?
— Наследник семьи Троби пытался причинить вред ребенку императора и был впоследствии изгнан.
Хейнли удивленно поднял брови. Императрица Навье из семьи Троби.
— Брат императрицы изгнан?
— Да. Император Совешу послал рыцарей подтвердить отъезд.
Хейнли вскочил на ноги.
— Где он сейчас?
— Он больше не связан с императором Совешу, и шпион не последовал за ним.
Конечно, шпион не знает о безответной любви Хейнли к императрице Навье, и поэтому у него нет веских причин выслеживать Кошара.
— Найдите брата императрицы и приведите его ко мне.
— Да, Ваше Величество.
После ухода секретаря Хейнли сел на стул и скрестил ноги. Как сказал МакКенна, императрица Навье убежденная последовательница правил и условностей, так что, если она сделала такое предложение, должно было произойти что-то серьезное.
Изгнание брата Королевы как-то связано с этим?
***
Как только МакКенна получил приказ доставить письмо от Хейнли, он полетел в Восточную империю без единого дня отдыха. Он уже несколько раз летал туда-сюда и знал дорогу к спальне императрицы.
Когда МакКенна подлетел к окну, он увидел висящую на нем красную тряпку. У МакКенны на мгновение появилось дурное предчувствие, но потом он улыбнулся, вспомнив, что красный цвет символом удачи в Восточной империи.
Я думал, она ледышка. Но у нее есть неожиданно очаровательная сторона!
Должно быть, она повесила ткань, символизирующую брак с Хейнли.
Возможно, у Императрицы Навье тоже есть чувства, когда речь идет о короле Хейнли.
МакКенна бросился к окну, но тут острая боль в боку заставила его задохнуться.
Он падал все ниже и ниже.
Пока я продолжала смотреть на запись в отчете, мои глаза начали болеть, и я вернулась в свою комнату. У меня даже голова закружилась. В эти дни мои глаза непрерывно пульсировали, когда я смотрела на компактные буквы.
— Я еще не прибралась в комнате, Ваше Величество.
— Все в порядке.
Я отпустила служанку и легла на кровать. Она убирала комнату три раза в день, и комната всегда была чистой. Когда я прислонилась к кровати и прикрыла глаза, то заметила на подоконнике синие перья.
Хейнли прислал письмо?
Это напомнило мне о Синей птице, который был другом Королевы. Я подошла к окну и на коленях внимательно осмотрела его. Единственная синяя птица, которая бывала в моей комнате, был птицей Хейнли, но я его нигде не видела. Вместо этого я заметила что-то красноватое на стене под окном.
Кровь?
Моя собственная кровь, казалось, застыла, и я нерешительно протянула пальцы. Я дотронулась до красного пятна. Как только я почувствовал влажность на кончиках пальцев, я быстро отдернула руку и снова посмотрела на свои пальцы.
Это явно кровь. Она даже была еще свежей!
Нет…!
Синяя птица пострадала, когда прилетела сюда? Несколько дней назад Совешу предупредил, что любая птица, которая приблизится к моему окну, будет застрелена стрелами. Я высунула голову из окна и посмотрела вниз, но никаких тел не было видно. Это не уменьшило моего беспокойства, и я поспешила наружу, обыскивая западные дворцовые сады.
На площадке под моим окном не было ни одной птицы. Это просто совпадение? Я вернулась в свою комнату, оставила окно открытым на всякий случай и попросила Лору следить за птицами.
Но на работе я все еще не могла сосредоточиться.
— У вас усталый вид, Ваше Величество.
Даже мой заместитель посоветовал мне пойти и отдохнуть. Я приняла его совет и поспешила обратно в свою комнату после того, как закончила всю основную работу в качестве императрицы.
— Леди Лора. Были какие-нибудь птицы, которые летели сюда?
Лора отрицательно покачала головой:
— Нет. Я все это время сидела у окна, но никто не прилетал.
Может быть, я слишком остро реагирую? Лора встала и ушла, а я заняла ее место в кресле и выглянула в окно спальни. Я не видела лучников снаружи, но это ничего не значит. Я уверена, что люди Совешу прячутся, наблюдая за окрестностями.
Мой взгляд был прикован к пустому небу, и я вдруг услышала шум из гостиной. Я закрыла окно и вышла, но увидела только одного из слуг Совешу, стоявшего в гостиной рядом с тележкой для еды. На ней стояла большая круглая тарелка с серебряной крышкой. Рядом с ним стояли графиня Элиза и Лора.
— Что тут происходит?
Я повернулась к графине Элизе, но слуга быстро ответил вместо нее:
— Его Величество император приказал доставить это вам.
— Еда?
Почему так внезапно? Слуга улыбнулся и поднял крышку:
— Это…
На тарелке лежала жареная птица. Как только крышка была снята, в воздухе разнесся аромат специй.
— Ух ты! Это выглядит восхитительно!
Я услышала, как Лора радостно захлопала в ладоши. Но в голове у меня было пусто. Мои глаза видели только синие перья, украшавшие жаркое.
— …
— Ваше Величество?
Синие перья … жареная птица…
Вид темно-золотистого масла, красных и зеленых плодов никогда еще не казался таким отвратительным. Я посмотрела на пухлые ноги и тело птицы, и у меня подступила желчь ко рту.
— Фу!
— Ваше Величество!
Я зажала рот рукой, когда ко мне подбежали фрейлины. Мое зрение, казалось, побелело, и вид жареного мяса, словно закружился перед моими глазами.
Синие перья, синие перья … красная кровь под окном и синие перья…!
— Нет…ах, нет!
— Ваше Величество!
— Доктор! Позовите врача! Скорее!
Звук колокольчика, кто-то бежит, звук шагов откуда-то издалека, хлопанье дверей — все это было похоже на головокружительный танец на вечеринке…
Кто-то обнял меня и похлопал по спине, но мои чувства продолжали исчезать, как будто моя душа уже наполовину покинула мое тело.
***
Птица?
Рашта направлялась к Южному дворцу, когда заметила маленькое существо, упавшее на лужайку. Тело птицы было пронзено большой стрелой.
Здесь кто-то охотится?
Она нахмурилась. Ее учитель этикета сказал ей, что охота во дворце запрещена, и это правило распространяется на всех — рабов, простолюдинов и дворян. Она удивленно приблизилась к птице.
— Бедняжка.
Рашта не очень-то интересовалась птицами, но она впервые видела птицу с такими синими перьями.
Рашта выглядела бы очень благородно, если бы вырастила такую птицу в золотой клетке.
Как герцог Элги…
Что?
Почему она решила, что, вырастив эту птицу, будет выглядеть как аристократка? Она поняла, что уже не в первый раз видит синюю птицу. Одна была с герцогом Элги.
Эта похожа на ту птицу, что была тогда.
Рашта огляделась, сделала шаг к птице и вздрогнула, когда та открыла глаза и разразилась печальным криком. Птица была жива. Мало того, к ее ноге была привязана маленькая записка.
Это та птица, которую герцог Элги использует в качестве посыльного?
Она заколебалась, протянула руку и вытащила письмо. Если оно было для герцога Элги, его нужно доставить. Она открыла письмо и прочла, пока шла в комнату герцога.
«…Есть какой-то сложный вопрос, через который ты проходишь, мысль об этом разрывает мне сердце…
…Если ты поделишься со мной своими страданиями, МакКенна выжмет всю свою мудрость для тебя…»
Не похоже на что-то важное… но, это любовное письмо.
Его прислала подруга герцога Элги?
Рашта наклонила голову и, войдя в его комнату, передала ему письмо.
— Что это?
— Рашта подобрала его по дороге.
— Это очень интересно. — Он подумал, что она просто шутит с ним, улыбнулся и развернул письмо. Через мгновение он нахмурился и снова посмотрел на нее: — Где ты это нашла?
— Оно было привязано к синей птице.
Лицо герцога помрачнело, и Рашта убедилась, что птица действительно предназначалась ему.
— Птица?
— В нее попала стрела, и она лежала на земле…
Герцог Элги вскочил на ноги прежде, чем она успела договорить. Он выбежал из комнаты, оставив ее позади, и наконец вернулся с раненой птицей на руках. Она осторожно посмотрела на него, уверенная, что птица скоро умрет.
— Это птица герцога?
— Ах. Да, это моя птица. Спасибо.
Он положил птицу на кровать, взял с полки бутылку спиртного и вылил его на рану птицы. Птица взвизгнула и скорчилась от боли. Наконец он остановился и виновато повернулся к Раште.
— Я не могу лечить птицу, когда ты здесь. Ты можешь уйти?
— А Рашта не может помочь?
— Я могу об этом позаботиться. О. И спасибо тебе за то, что ты принесла письмо, а также твою историю. — Он помолчал немного, прежде чем продолжить: — Ты читала это письмо?
— О … Я…
— Все в порядке. Если ты найдешь упавшее письмо, прочти его в свое удовольствие. — Рашта мило улыбнулась, и герцог Элги заговорщически приложил палец к губам: — Держи содержание письма в секрете. Я не хочу, чтобы кто-то знал, что у меня такие отношения с владельцем.
Владелец? Кто же это?.. Раште стало любопытно, но она кивнула и ушла. Вернувшись в свою комнату, она позвала виконтессу Верди.
— Леди Верди. Вы случайно не знаете, кто такой МакКенна?
— МакКенна?
— Я думаю, что это кто-то, связанный с герцогом Элги.
Виконтесса Верди ответила, что не знает, но тут заговорила Ариан — новая, но опытная горничная.
— МакКенна, связанный с герцогом Элги, скорее всего, помощник Хейнли I.
— Хейнли I? Король Хейнли?
— Да. Он близкий друг герцога Элги и ближайший помощник короля Хейнли.
Рашта вспомнила, как познакомилась с принцем Хейнли, когда он гостил во дворце. Тогда был еще один мужчина с синими волосами, прилипший к Хейнли, как магнит. Неужели это он? Она вспомнила слова герцога Элги, сказанные ей ранее.
Держи содержание письма в секрете. Я не хочу, чтобы кто-то знал, что у меня такие отношения с владельцем.
Эти слова постоянно звучали в ее голове. Письмо, которое, казалось, нашептывало любовь и которым нельзя поделиться…
Рашта смущённо прикрыла рот рукой.
Я открыла глаза, увидела потолок надо мной, и на мгновение не могла понять, почему я лежу. Мой взгляд оставался устремленным вверх, и никакие другие мысли не приходили мне в голову.
За исключением чего-то очень ужасного…
Я снова закрыла глаза. Я очень устала, у меня сильно болели глаза и болел затылок. Кто-то схватил меня за руку, и я повернула голову, чтобы посмотреть, кто это.
Это был Совешу. Его глаза расширились от беспокойства, и когда наши взгляды встретились, он болезненно сжал мою руку.
— С тобой все в порядке?
При звуке его голоса в моей голове снова всплыли события прошлого.
Синяя птица, та, которую на руках держал Хейнли, та, что доставляла мне письма, та, что читала письма рядом со мной, та, что опускала голову, чтобы выпить воды из чашки…
А потом — тело жареной птицы, золотистая хрустящая кожа, приправленная соусом, красная кровь под окном!
Мой желудок скрутило, и мне снова захотелось блевать. Совешу поспешно зажал мне рот рукой и громко закричал:
— Позовите дворцового врача!
Я оттолкнула его руку и посмотрела на него так холодно, как только могла:
— Мне он не нужен.
— Ты вдруг потерял сознание. Ты стояла в каком-то оцепенении и упала!
Выслушав рассказ Совешу о событиях, я теперь понимала, почему у меня болит голова. Что-то давило мне на лоб, и я подняла кончики пальцев, чтобы найти повязку, обернутую вокруг него. Совешу снова попытался дотронуться до меня, но я оттолкнула его.
— Императрица… Навье…
— Уходи и не называй меня по имени.
— Императрица, я …
— Уйди.
Я отвернулась от него.
Он предупреждал меня, что убьет любую птицу. Но чтобы зайти настолько далеко, что поджарить ее и послать мне?
По моей коже поползли мурашки. Дело не в том, что я не ела мяса. Все по-другому, точно так же, как это бывает, когда умирает человек, которого ты не знаешь, а не тот, кого ты знала.
То же самое и с птицей. У меня нет слов, чтобы описать ужасную судьбу этой очаровательной птицы, которая оказалась жареной.
— Мне очень жаль. Ты была в таком шоке…
— Разве это не было твоей целью?
Совешу сжал губы и наконец признался:
— Это совсем другая птица. Это не та, что летела в твою комнату.
— Не ври мне.
— Это правда!
Ложь! А что насчет синих перьев на подоконнике или крови под окном?
— А как насчет перьев вокруг жаркого? Неужели это перья другой птицы?
Синие птицы заметны и символизировали опасность, поэтому их не выращивали здесь, в Императорском дворце. Как это может быть другая птица?
— Это правда, что синюю птицу подстрелили. Ее перья подобрали и использовали. Но мясо, которое тебе прислали, было не той птицей.
— Скажи мне ложь, в которой будет больше смысла.
Я снова приказала ему выйти, и Совешу встал. Но он не ушел и все время поглядывал на меня. Выражение его глаз только разозлило меня еще больше. Птица убита стрелой, я упала от шока, а Хейнли потерял птицу. Так почему же именно Совешу смотрит на меня так, словно ему больно?
Его извинения и ложь сплошной обман. Если бы он сожалел об этом, то не пытался бы психологически запугать меня! Как бы он ни ненавидел меня за то, что я переписываюсь с Хейнли, но если бы он хоть немного заботился обо мне, то не сделал бы ничего подобного. Он был бы доволен, по крайней мере, просто убив птицу!
Я сжала одеяло между кулаками, чтобы не ударить его подушкой.
— Убирайся!
Совешу наконец отвернулся и вышел из комнаты. Я повернулась на бок и натянула одеяло на голову. Горячие слезы наполнили мои глаза, и я зарыдала в простыни.
Через несколько таких часов я решила, что мне нужно рассказать об этом Хейнли. Я не могу сказать ему, что Совешу превратил птицу в жаркое, но… Но я должна дать ему знать, что его птица мертва.
Но без птицы я не смогу связаться с Хейнли.
После недолгих раздумий я решила сначала навестить герцога Элги. У нас всегда были необычные разговоры, но это не похоже на то, что мы не замечали друг на друга. Он друг Хейнли, так что знает, как с ним связаться. Я не знаю, смогу ли рассказать ему все до мельчайших подробностей, но, по крайней мере, должна была сообщить ему об этих обстоятельствах.
Я выползла из постели и вошла в гостиную. Собравшиеся там фрейлины повернули головы в мою сторону.
— Ваше Величество!
Лора заплакала от облегчения, и я почувствовала себя виноватой за то, что заставила всех вокруг волноваться.
— Ах, вы все волновались?
— Вы вдруг упали в обморок…это был такой испуг…
— Мне очень жаль. Не плачьте, леди Лора.
Я заверила придворных дам, что мое состояние не серьезное и я просто устала, а затем отправилась на поиски плаща. Дамы попытались последовать за мной на улицу, не желая оставлять меня без присмотра, но я сказала им, что со мной все в порядке, и взяла с собой сэра Артину.
— Я очень беспокоился, Ваше Величество.
— Я вела себя не лучшим образом на глазах у всех.
— Я надеюсь, Ваше Величество, что вы уделите внимание своему здоровью. В последнее время вы очень бледны.
— Не волнуйтесь. Я просто чувствовала себя … не в своей тарелке.
Сэр Артина, обычно такой молчаливый, был взволнован тем, что я упала в обморок, и мучил меня всю дорогу до Южного дворца. Я беспрерывно улыбалась, чтобы успокоить его, и наконец мы добрались до комнаты герцога Элги.
— Вы не могли бы немного подождать здесь?
— Вы встретитесь с герцогом Элджи наедине?
Сэр Артина выглядел очень обеспокоенным, но слова, которые я должна была сказать герцогу, были совершенно секретными. Я повторила свой приказ сэру Артине и подошла к двери. Я услышала слабый стон, когда стояла перед дверью комнаты.
Герцог ранен?
Этот голос был полон боли. Уже собираясь постучать в дверь, я заметила на траве синее перо. Какое-то время я молча смотрела на него, потом медленно отошла от двери и подошла к окну. Занавеска была задернута, но в ней была небольшая щель, так что я смогла заглянуть внутрь. Я наклонилась вперед и посмотрела туда, откуда доносился этот звук.
К моему удивлению, помощник Хейнли, МакКенна, лежал голым в комнате.
Почему МакКенна лежит там голый?.. Разве он не должен быть в Западном королевстве? Я понятия не имела, почему ближайший помощник и рыцарь Хейнли лежит в постели герцога Элги. Более того, он стонал так, словно ему было больно.
Через мгновение я поняла, что смотрю на него через окно, как шпион. Я уже собралась отойти от окна, чтобы постучать в дверь, но взгляд МакКенны внезапно остановился на мне. Глаза его расширились, и он поспешно натянул на себя одеяло.
— Ваше Величество? Почему вы здесь?
— Именно об этом я бы хотела спросить вас.
— А? О да, это так…
Глаза МакКенны в панике забегали по сторонам. Он открыл рот, словно собираясь что-то сказать, но тут дверь с визгом распахнулась, и в комнату просочился веселый голос герцога Элги:
— МакКенна, тебе не обязательно одеваться, тебе все равно придется все снимать.
Герцог Элги держал в руке коробку, но остановился как вкопанный, увидев меня у окна. На его лице промелькнуло удивление, затем он присвистнул и дико расхохотался:
— Нас снова поймали.
МакКенна в отчаянии воскликнул:
— Прекрати свои странные шутки с этого момента!
— Как весело! Мне нравится.
— Нет! Я имею в виду, что это шутка. Извините.
Неужели он думает, что я не знаю, что такое шутка? Именно это и есть тот случай, МакКенна внезапно извинился передо мной, вместо того чтобы протестовать против герцога Элги.
— Все в порядке. Если вы заняты, может быть, я приду попозже?
Я бы просто закрыла занавес и подыграла ему, но МакКенна продолжал протестовать:
— Пожалуйста, это недоразумение!
— …
Я не знаю, почему все стараются воспринимать меня настолько серьезно. МакКенна поспешно попытался объясниться:
— Я выполнял поручение короля Хейнли, был ранен и оказался здесь…
Его слова оборвались, и он согнулся пополам от боли.
— Сэр МакКенна? — Я почти вбежала в комнату, чтобы помочь ему: — С вами все в порядке?
Одеяло соскользнуло, обнажив повязку на его торсе. Он продолжал стонать, и я видела, что белье запятнано красными пятнами.
— Кровь…!
Мои глаза расширились от изумления, и герцог Элги быстро затащил МакКенну обратно в постель, пробормотав, чтобы он замолчал:
— Вот почему тебя называют птицеголовым.
Герцог Элги открыл принесенную им коробку. Я не могла видеть ее содержимое со своего наблюдательного пункта, но по тому, что вынимал герцог Элги, я догадалась, что это аптечка первой помощи. Но вместо того, чтобы обработать рану, он тут же повернулся ко мне:
— Вы не могли бы зайти попозже, Ваше Величество?
Я мешаю? Но рана МакКенны кажется серьезной. Сможет ли герцог Элджи справиться с этим самостоятельно?
— Может быть, мне вызвать для вас врача?
Если МакКенну обнаружат здесь, это может вызвать шум, но трудно игнорировать его рану, и его руки дрожали от боли. Но МакКенна покачал головой:
— Нет, благодарю вас. Я в порядке.
Во дворце были места, куда посетители могут приходить и уходить, но Южный дворец не одно из них. Почему МакКенна, близкий помощник иностранного короля, оказался в центре Южного дворца? Я в тревоге заломила руки.
Я не знаю, что здесь происходит, но…
Будет трудно объяснить подозрительно раненного человека, поэтому я повернулась к герцогу Элги.
— Герцог. Я хочу попросить вас об одолжении.
— Меня? — Он улыбнулся, держа в руках повязку: — Даже когда я попросил вас уйти, вы этого не сделали.
— Вы все еще друг короля Хейнли?
— Ну, это неожиданный вопрос. — Он громко расхохотался: — Почему вы вдруг об этом спрашиваете, Ваше Высочество?
— Когда увидите короля Хейнли, передайте ему, что его Синяя птица мертва.
Его смех внезапно оборвался. Он поднял брови и с любопытством посмотрел на меня:
— Синяя птица мертва?
МакКенна громко закашлялся.
— Да. И даже в будущем тоже умрет…
Я не знала, как мне закончить. Хейнли достаточно умен, чтобы понять, что именно приказал Совешу. Я не стала говорить о жареной птице, потому что это было слишком ужасно.
Я сделал два шага назад и увидел МакКенну за плечом герцога Элги. Он все еще неловко откашливался и пристально смотрел на меня.
***
— Она говорит, что тебя убьют, как только обнаружат?
После того как императрица Навье грациозно удалилась, герцог Элги снова повернулся к МакКенне.
— Полагаю, она знает, что в меня попала стрела.
— Может быть, у нее за спиной происходит что-то странное?
— …
— Она сказала это с таким мрачным видом…
Герцог Элги сделал вид, что перерезает себе горло пальцем, подражая словам императрицы — в будущем тоже умрет. Но МакКенна покачал головой:
— Она, вероятно, имела в виду, что тот, кто выпустил стрелу, будет продолжать делать это и в будущем.
— Она сказала это с откровенным видом. Как будто тебя собирались убить.
— Нет. О, почему ты продолжаешь это делать?
МакКенна вдруг застонал от боли, схватившись обеими руками за голову.
— В чем дело, птичья голова? Болит?
— Письмо, которое мне велели доставить. Я не…
— Ты имеешь в виду то невероятно сочное письмо?
— Сентиментальное! Это было очень чистое и простое письмо!
— Значит, ты все-таки прочел его.
— …
— Скажи спасибо, что я не сказал, что оно сделано из сливочного масла.
Герцог Элги подошел к кровати, на которой лежал МакКенна, и достал из аптечки марлю, пинцет и дезинфицирующее средство.
— Если ты доставишь письмо Хейнли в середине этого дела, ты в принципе признаешься 'Я — Синяя птица'.
МакКенна вздохнул. У него появилась еще одна проблема. Судя по всему, он больше не может летать туда-сюда из покоев императрицы. Он не знал, сколько еще секретных сообщений ему придется передать в будущем.
***
Я вернулась в свою комнату, но все мои мысли были заняты герцогом Элги и МакКенной. Мне было интересно, почему рыцарь здесь и почему он ранен. Мои глаза остановились на синем перышке, лежащем на моем столе. Перо взято с подоконника… и напомнило мне о синих волосах МакКенны.
Птицу Хейнли ранили, и МакКенна тоже ранен… это совпадение? Человек не может превратиться во что-то другое.
Странное совпадение расстроило меня, и на следующий день мои подозрения только усилились.
— Ваше Величество! — Примерно во время завтрака в комнату вошла Лора и вызвала переполох: — Вы искали птицу, которая вчера была ранена!
— Нашлась раненая птица?
— Да! Я слышала, как кто-то сказал, что видел герцога Элги, обнимающего раненую птицу!
Вчерашние события показались мне еще более странными после того, как я услышал рассказ Лоры. Синяя птица ранена стрелой, герцог Элги спас раненую птицу, а раненый МакКенна лежал в его комнате…
МакКенна во дворце по поручению Хейнли, и никто не знает, что он здесь…
Как только я закончила выполнять свои обязанности аудиенции, я сразу же отправилась к придворному магу, чтобы посоветоваться с ним:
— Может ли человек изменить свою форму с помощью магии?
Придворный маг странно посмотрел на меня, но ответил серьезным тоном:
— Вы имеете в виду птицу, Ваше Величество?
— Да, но это не обязательно должна быть птица. Это может быть любое животное.
Маг задумчиво скрестил руки на груди:
— Нет. Нет такого мага, для которого характерно превращение в животное.
Неужели я ошиблась в том, что МакКенна синяя птица? Но на этом маг не закончил.
— Но есть запись о «племени с птичьими головами».
— Птица … Голова?
Слышала ли я это раньше? Это название, казалось, пробудило воспоминания.
— Это не очень известная история. Записи очень старые, и я даже не уверен, что это правда.
— Ах…
— Но, если это правда, то есть утверждение, что оборотни могут быть частью этой группы.
МакКенна и оборотни … похоже, не подходят друг другу. Маг улыбнулся и махнул рукой:
— Это странное заявление. Даже если бы это было реально, они не были бы такими монстрами, как оборотни. Говорили, что племя с птичьими головами ничем не отличается от ходячих и говорящих людей, тогда как оборотни сходят с ума в полнолуние. У птичьих голов этой черты не было.
— А где сейчас члены племени?
— Исчезли. Их численность естественно уменьшалось, превратившись в легенду.
— Есть ли хоть малейший шанс, что кто-то из них остался жив?
— Возможно. И даже если и так, то они не выдадут себя. — Маг усмехнулся про себя: — Судя по тому, что они были записаны не как «Птичье племя», а скорее, как «Птичье племя во главе», у них не было хороших отношений с нормальными людьми.
Возможно ли, что МакКенна часть этого племени? А что, если Синяя птица, прилетавшая ко мне, на самом деле МакКенна? Это далеко идущий вывод, но это была моя лучшая догадка.
— Почему вы вдруг спросили, Ваше Величество?
Маг посмотрел на меня с заинтересованным взглядом. Возможно, он хотел узнать, что я нашла какие-то следы таких людей.
— Мне просто было любопытно.
Я придумала предлог и покинула лабораторию мага.
МакКенна либо птица, либо нет. Совпадение ли, что он и птица ранены одновременно? В конце концов, размышляя над этим вопросом, я сломала несколько кончиков пера.
— Ваше Величество, не следует ли вам сегодня отдохнуть?
Судебные чиновники, знавшие о моем обмороке, постоянно предлагали мне отдохнуть от работы.
— Я в полном порядке.
Я снова сменила перо.
Я должна быть счастлива, что МакКенна — та самая птица, верно?
Это означало, что Синяя птица Хейнли жива. Я была обеспокоена тем, что могла сделать что-то неприличное в его присутствии, но вскоре отбросила эту мысль. Я никогда не похлопывала его по заду, не обнимала и не целовала, не переодевалась перед ним. Только с Королевой, я…
— !
Может быть, Королева — еще один из подчиненных Хейнли?
Я в ужасе щёлкнула кончиком пера.
— Дело не в том, что она слаба, а в том, что она полна энергии.
Мои уши уловили шепот придворного чиновника, и я оторвалась от своих мыслей.
— Я устала, поэтому пойду отдыхать.
Я поспешно вышла из комнаты. Мысль о том, что Королева член клана птичьих голов, была как шипы в моем теле.
Я потом спрошу у Хейнли.
Если Королева один из подчиненных Хейнли…
Я пришла в Западный дворец, думая о всевозможных ужасных мыслях, когда увидела одного из слуг Совешу, стоящего в коридоре перед моей комнатой. Слуга держал в руках какую-то продолговатую стойку на колесиках, верх которой скрывала ткань. Мои фрейлины окружили его широко раскрытыми глазами.
— Ваше Величество императрица! — Слуга приветствовал меня, как только увидел.
— Что это?
Звук, вырвавшийся из моего рта, был не таким уверенным, как мне хотелось бы. Я все еще помнила последний «подарок», который прислал мне Совешу.
Слуга заявил с гордостью:
— Это подарок императора Ее Величеству.
— Подарок?
— Да.
Ткань, покрывавшую подставку сняли, раскрывая личность «подарка». Это была синяя птица в клетке.
Слава богу, на этот раз она живая.
Это красивый и изящный подарок, но я видела в нем только насмешку.
Неужели он хочет, чтобы я вспоминала о жареной птице каждый раз, когда вижу эту?
Независимо от того, была ли птица Хейнли действительно мертва или нет, Совешу хотел причинить мне серьезную боль. Слуга ушел, и фрейлины перенесли клетку в гостиную. Птица казалась довольно мягкой по характеру, она разумно смотрела на меня, а слезы щипали мне глаза.
Всякий раз, когда я смотрела на птицу, я вспоминала только вчерашнее потрясение. Я не могла заставить себя позаботиться о ней. Наконец я позвала графиню Элизу и попросила вернуть клетку.
***
Рашта нервничала. Прошло уже несколько дней с тех пор, как Совешу пообещал сделать ее императрицей. Она думала, что он уже уведомил императрицу о разводе, но он все еще ничего не сделал.
— О чем он только думает?..
Рашта обняла свою большую куклу и нервно зашагала по комнате. Сегодня утром ее тревога возросла еще больше, когда Совешу подготовил красивую синюю птицу в подарок императрице Навье.
Синяя птица. Элегантная синяя птица, достойная того, чтобы быть воспитанной дворянином. Как только Рашта захотела завести свою собственную птицу, Совешу решил подарить ее императрице. Она была готова взорваться в приступе гнева.
Но Рашта остановилась услышав, как что-то тащат за ее дверью. Она поставила куклу на пол и выглянула наружу. По коридору шел человек, тянувший клетку на подставке на колесиках.
— Что это?
Слуга ответил с довольно озабоченным лицом:
— Эта птица была подарена императором императрице.
— Но зачем ты притащил сюда эту птицу?
— Ее Величество просила вернуть ее обратно.
Слуга, казалось, нервничал, когда говорил, как будто боялся вернуть подарок императору.
— В это время дня Его Величества здесь нет, так что вам придется оставить птицу в коридоре. Но если птицу оставить здесь, она может простудиться.
Слуга выглядел еще более обеспокоенным. Рашта быстро вышла и протянула руку.
— Пожалуйста, отдай ее Раште. Ее доставит Делиз.
***
В то же самое время Кошар ехал по длинной дороге. Он был сильно обеспокоен. Дело не в том, что его тревожило то, что он не сможет стать преемником семьи Троби, и не в том, что его репутация резко упала. Ему не надо волноваться ни о еде, ни о ночлеге, у него много денег и драгоценностей от маркиза Фаранг и императрицы Навье. Мысли, которые занимали его разум, были совсем другими.
Как он может отомстить Совешу и Раште? Что он может сделать, чтобы его сестра могла спокойно царствовать в качестве императрицы?
В этот момент сзади его окликнул чей-то голос. Кошар натянул поводья своего коня и оглянулся.
— Лорд Кошар! Лорд Кошар!
К нему бежал человек с щетинистой бородой.
Разбойник.
Рука Кошара потянулась к мечу на поясе, но он не заметил никакого оружия у бородатого мужчины, когда тот приблизился. Мужчина остановился перед Кошаром, наклонился, чтобы перевести дыхание, и наконец заговорил:
— Слишком … слишком быстро, слишком быстро, слишком быстро…ха—ха-ха … я думал, что упустил тебя.
— Что?
— Я из Западного королевства. Меня послал Король Хейнли.
— Западное королевство?
В настоящее время Кошар находился на границе Северного Королевства. Зачем кому-то из Западного королевства приезжать сюда?
— А почему именно западный король?
— Он велел мне вернуть тебя обратно. Он хочет поговорить о твоей сестре.