ГЛАВЫ 146-150
Кошар фыркнул на бандита:
— Это такая афера?
— ТЦ … афера. Вот уж действительно!
— Значит, король хочет, чтобы я во что-то вложил деньги? Он сказал, что где-то есть хорошая перспектива?
— Вложить деньги! — Мужчина вскрикнул от ужаса и указал на символ Западного королевства на своей груди: — Ты посмотри! Это реально.
Кошар некоторое время изучал символ, потом кивнул, и на лице мужчины отразилось облегчение. Но тот факт, что символ настоящий, вовсе не означал, что Кошара волнует то, что западный король пытается его найти. Он говорил напрямик:
— Я не стану отвечать на призыв западного короля. Даже если речь идет о чем-то связанном с моей сестрой.
— Но!..
Кошар все еще не выглядел убежденным. Мужчина разочарованно хмыкнул про себя, но он понимал, что реакция Кошара вполне понятна. Сколько иностранцев последует за ним, если он скажет им, что их ищет соседний король? Возможно, если бы приглашение было сделано в более формальной манере, выглядело бы более правдоподобно. Но он должен был путешествовать быстро и тайно, его внешность была более чем сомнительной. Тем не менее, Кошар известен своими мускулами, а не мозгами, и он не ожидал, что Кошар так отреагирует…!
Кошар фыркнул и натянул поводья. В конце концов он не уехал, а выжидающе уставился на мужчину. Когда мужчина в замешательстве посмотрел на него, Кошар ответил:
— Ну и что же? Разве ты не должен вести меня?
— Что?
Этот человек не думал, что Кошар пойдет с ним, так почему же вдруг…? Он недоуменно уставился на него, но Кошар не стал утруждать себя объяснениями:
— Иди. Веди меня.
Мужчина вздрогнул и пошел вперед:
— Иди сюда.
Кошар не собирался смиренно смотреть на западного короля. Он вспомнил слухи о том, что западный король по уши влюбился в Рашту на праздновании Нового года. Когда Кошар собирал информацию, чтобы найти слабость Рашты, он услышал, что любовь Хейнли была настолько велика, что он публично спорил с императором Совешу.
Кошар не доверял королю Хейнли. Сколько бы он ни думал об этом, у западного короля нет причин звать его. Но Кошар изгнан из своей страны, и у него нет ни работы, ни прав. Поэтому он последовал за ним. Если западный король действительно вызвал его…
Он собирался убедить короля забрать Рашту.
***
Рашта уставилась на синие перья птицы. Она не знала, что это за вид, но чувствовала вокруг нее благородную ауру. Но сейчас не время восхищаться внешностью птицы.
— Мне очень жаль. — Пробормотала Рашта и потянулась к птице.
Она схватила горсть его перьев, прежде чем глубоко вздохнуть и выдернуть их. Птица завизжала и затрепетала от боли, но клетка не позволяла ей вырваться.
Рашта снова протянула руку и выдернула еще несколько перьев, а птица вскрикнула и клюнула ее в руку. Она резко отдернула руку назад.
Птица бросила на Рашту мрачный взгляд. Если она снова сунет руку в клетку, то действительно может пострадать. Рашта отстранилась, у нее уже было достаточно перьев, и она подобрала их с пола и спрятала в наволочку.
— Мне очень жаль. — Рашта еще раз извинилась перед птицей.
Несмотря на чувство вины, она была полна решимости защитить себя и своего ребенка. Хотя жестокого брата императрицы изгнали, остальные члены ее семьи остались. Помимо обещания Совешу сделать Рашту императрицей, она должна сама обеспечить свою собственную безопасность любыми средствами.
Даже если это означает, что ей придется делать ужасные вещи.
Как же меня занесло так далеко?
Все это из-за враждебности императрицы. Если бы императрица и ее брат не напали на нее первыми, Рашта была уверена, что она не сделала бы этого. (Свежо предание, но верится с трудом…)
Она села в кресло, положила руку на живот и зарыдала.
Через несколько часов небо потемнело, и когда Совешу вошел в комнату, она все еще плакала. Совешу выглядел измученным, но когда он увидел Рашту, то сразу насторожился:
— Почему ты плачешь?
Рашта указала на клетку. Брови Совешу взлетели вверх, когда он увидел недостающие перья на птице.
— Почему она в таком состоянии? Нет, зачем тебе эта птица?
— Императрица отослала птицу обратно, а Делиз взяла ее и отдала Раште.
— Почему ее перья такие?
Совешу подошел к клетке, осмотрел рану и плотно сжал губы, словно пытаясь подавить свой гнев.
— Рашта ничего не знает.
Она покачала головой, шмыгая носом. Ей было жаль, птица так пристально смотрела на нее, но она думала, что сможет отплатить ей и вырастить ее для себя.
Рашта сложила руки вместе в умоляющем жесте:
— Ваше Величество, теперь, когда императрица отправила птицу, может ли Рашта оставить ее себе?
Совешу молча уставился на птицу. Он был глубоко оскорблен тем, что его подарок был возвращен таким образом. Снова взмолилась Рашта, утирая слезы:
— Ваше Величество. Рашта хочет позаботиться о птице. Это так жалко.
Совешу оглянулся на Рашту и устало вздохнул:
— Зачем тебе птица, которую кто-то бросил? Я куплю тебе новую.
— У этого существа тоже есть жизнь. Как же ты можешь ее выбросить?
— А кто сказал, что я ее выброшу?
— А? Ты не бросишь?
— Я сам о ней позабочусь.
— Почему ты хочешь оставить птицу, которую бросила Ее Величество?
Рашта нервно взглянула на него. Его реакция не имеет никакого смысла. Она не ожидала, что он сам будет заботиться о птице. Император гордый человек, он должен был прийти в ярость оттого, что императрица изуродовала и отвергла его дар. Император не так зол, как следовало бы. Может быть, потому, что он все еще испытывает чувства к императрице? Он сказал, что собирается ее сместить. Неужели он передумал?
Если бы Рашта могла читать мысли Совешу, она бы испытала облегчение, а не тревогу. Совешу действительно разозлился. Императрица упала в обморок, потому что птица принца Хейнли умерла, но она вырвала перья у птицы, которую он подарил ей. Он хотел встретиться лицом к лицу с императрицей и спросить, что она делает. Правда, в те часы, когда императрица была без сознания, Совешу испытал такой страх, словно его погрузили в ледяную воду. Он боялся, что она снова упадет в обморок. Тем не менее, гнев, потерявший направление в его теле, снова возродился.
Не говоря ни слова, Совешу взял клетку и вышел из комнаты Рашты.
Гнев Совешу не утих и на следующий день, и он в конце концов выплеснулся на маркиза Карла.
Главный секретарь вошел в кабинет, держа в руках новый отчет «Потеря маны магов», и был удивлен, когда увидел, что Совешу скрестивший руки на груди выглядит ужасно.
— Ваше Величество? — Выражение лица Совешу было настолько ненормальным, что маркиз инстинктивно съежился: — Что же это такое? Неужели что-то случилось?
— Ничего. Ничего.
Но твое лицо…
Маркиз Карл представил свой доклад, глядя в глаза Совешу. Император взял документы одной рукой и быстро взглянул на них, но выражение его лица нисколько не улучшилось, когда он увидел характер их содержания. Маркиз Карл тайком попытался выйти из комнаты, когда Совешу окликнул его.
— Вы уже нашли свидетельство о продаже?
— Свидетельство? Ах да, рабское свидетельство Рашты…
— Ты ведь не забыл, правда?
— Я нет. — Маркиз Карл вздохнул: — Как вы знаете, мы ничего не нашли ни у императрицы, ни у ее брата.
— Так ты бросил это?
— Нет. Я вспомнил, что говорил лорд Кошар, и проверил комнаты рыцарей. — Лицо маркиза Карла потемнело: — Но его так и не нашли.
Свидетельство о продаже действительно существовало. Это подтверждено виконтом Ротешу, лордом Кошаром и компанией, которой Ротешу доверил это дело. Но Совешу еще не видел даже клочка этой бумаги! Почему он вообще решил развестись с императрицей?
Неопределенность не исчезнет пока свидетельство о продаже не будет полностью уничтожено, но его нигде не нашли, даже после того, как они обыскали все места, которые могли обыскать. Как император, он мог использовать свою власть, чтобы обыскать дом каждого гражданина Империи, но отдать такой приказ было равносильно признанию существования такого свидетельства.
— Хааа… — Совешу вздохнул и прижал пальцы к пульсирующим вискам. Он поджал губы и уставился в стену, но ничего не мог придумать: — У меня не так уж много времени. Я схожу с ума.
Ему нужно получить развод и снова жениться, прежде чем Рашта родит ребенка. Императрица не желает смиренно уступить трон. Его тревога только усилилась, когда он подсчитал, сколько времени у него осталось для осуществления своего плана. (Мдэ… Походу койка мне уже обеспечена… Я не вижу логики, в смысле — не желает уступить?! Ты у нее спросил, олень?!)
— Нам необходимо быстро найти сертификат и уничтожить его…
Маркиз Карл просто стоял и молчал. Тем временем Совешу бормотал что-то себе под нос, погруженный в свои мысли.
— Я не хотел использовать метод завязывания глаз…
— Что?
— Если я не могу избавиться от торгового сертификата, то ничего не поделаешь.
— О чем вы говорите, Ваше Величество?
— Я должен использовать метод, который предыдущие императоры часто использовали со своими наложницами.
Маркиз Карл сразу все понял:
— Вы хотите отмыть личность Рашты?!
— Да. Если появится свидетельство о продаже, то это единственный способ оспорить его. — Голос Совешу был резок от раздражения: — Приведи мне нужных людей из падшей знати. Было бы лучше, если бы они были немного старше. Не имеет значения, кто они — пара, мужчина или женщина.
Частым способом изменить статус наложницы был фиктивный брак с другим дворянином. Но, поскольку Совешу должен жениться на Раште в течение года, он не мог принять этот курс действий.
— Да, Ваше Величество.
— Как можно скорее.
Маркиз Карл поклонился и вышел из комнаты, а Совешу откинулся на спинку стула и прикрыл тяжелые веки. Он все еще злился из-за синей птицы. Бледное лицо императрицы Навье все еще маячило перед ним. Если он хотел развестись с ней…
Просто думая об этом, он чувствовал себя неловко.
***
После того, как мой гнев на Совешу, пославшего птицу, утих, мысли о МакКенне и синей птице вернулись ко мне. Поразмыслив немного, я решила пойти к герцогу Элги и спросить его самого.
Интересно, каково состояние МакКенны…
Я подошла к Южному дворцу и постучала в дверь герцога Элги. Ответа не последовало. Когда я снова постучала в дверь, прямо за моей спиной раздался голос.
— Да. — Этот голос полон смеха. Я обернулась и увидела герцога Элги, держащего в руках горсть цветов «дыхание младенца»: — А вам бы понравилось?
Я взглянула на его улыбающееся лицо, когда он протянул мне букет цветов. Но вместо того, чтобы согласиться, я задала ему вопрос:
— Все хорошо. Сэр МакКенна внутри?
Вместо ответа герцог Элги ответил собственной чепухой:
— Никто никогда не отвергал их. Теперь я чувствую себя неловко.
— …Сэр МакКенна?
Почему этот человек играет со мной? Я вздохнула и взяла цветы в надежде, что он ответит мне правильно.
— И теперь вы со вздохом принимаете цветы? Ах. Это впервые, когда я так смущен.
— Сэр МакКенна?
— Очень странный человек.
— Скажите мне.
— Совсем как нож.
Он что, шутит со мной? Я склонила голову набок, а он уставился на меня и рассмеялся. Он ответил с лукавой улыбкой:
— Вы стимулируете дух вызова, понимаете?
— …
— Так вот почему Хейнли тянет к Ее Величеству?
— МакКенны здесь нет.
Если бы он действительно был в комнате, то вышел бы оттуда, чтобы не доставлять хлопот.
Я вернула герцогу Элги цветы, вместо того чтобы еще раз обменяться с ним парой слов. Каким-то образом мои руки были полны энергии, но я старался не выражать ее. Герцог Элги держал букет цветов, но, когда я повернулась и пошла дальше, он продолжал следовать за мной и что-то бормотать.
— МакКенна не так сильно ранен, как казалось, поэтому он вернулся.
— Жаль, что вы не сказали мне об этом раньше.
Почему этот человек такой скользкий? Мне было интересно, о чем говорят герцог Элги и Рашта. Рашта, наверное, говорит: «Рашта, Рашта», а герцог Элги — все, что захочет. Будет ли их разговор как-нибудь развиваться? Я задумалась об этом.
Но у меня был еще один вопрос. Речь о причине, по которой МакКенна был здесь в первую очередь… но если он ушел, могу ли я спросить герцога Элджи вместо него?
— Я хотела бы задать вам один вопрос.
— Пожалуйста, задавайте.
— МакКенна — птица?
Если МакКенна — синяя птица, как я и ожидала, то герцог Элги тоже знает. Лора говорила, что он подобрал синюю птицу в саду. Герцог ответил мне хихиканьем.
— Что ж. Он близок к этому, но нет.
— Значит, он принадлежит к племени Птицеголовых?
Название племени звучит как ругательство, поэтому я говорила со всей серьезностью, на которую была способна. Герцог вдруг запрокинул голову и расхохотался. Это было так громко, что я смущенно огляделась. Через некоторое время его смех наконец стих.
— Что это за новое оскорбление?
— Ничего особенного.
Мне было настолько неловко, поэтому я что-то ответила и ушла.
***
После того как императрица Навье исчезла, герцог Элги улыбнулся про себя. Ему показалось забавным, как императрица произнесла — «племя Птицеголовых» с характерным для нее холодным выражением лица. Почему Хейнли привлекают люди, которые настолько просты и неинтересны? Может быть, ему нравится ее внешность?
Герцог Элги покачал головой. Он не мог поверить, что императрица настолько серьезно отнеслась к легенде. Он пробормотал себе под нос, вспоминая, как она спокойно расспрашивала его о потерянном племени:
— Она быстро соображает.
Этот день ежемесячного государственного совета. Во дворце собрались многочисленные высокопоставленные министры и члены комитета, и, хотя император Совешу обязан присутствовать, мои обязанности как императрицы были несколько иными. Мое присутствие на собрании не обязательно, и я появлялась только тогда, когда на повестке дня стояли мои собственные обязанности и дела.
Я проверила свое сегодняшнее расписание и поняла, что свободна. Но после получасового раздумья я решила присутствовать на собрании и послала сообщение, информирующее ассамблею.
Я знаю, что Совешу скоро разведется со мной, но все было тихо, и я волновалась. Возможно, он собирается объявить о разводе уже сегодня.
МакКенна вернулся к Хейнли?
Как отреагирует Хейнли? Теперь, когда все так усложнилось, он откажется от того, чтобы я стала его королевой? Или пытается найти другой способ связаться?
Я размышляла об этом, пока шла по коридору, и не успела оглянуться, как оказалась в зале, где проходила встреча. Совешу посмотрел на меня, когда я вошла, но затем отвернулся, даже не поздоровавшись.
Он только сделал вид, что сожалеет. Но показал свое истинное лицо, как только я вернула его подарок.
Вместо того чтобы приветствовать его, я села на свое место и смотрела прямо перед собой. Время от времени я чувствовала на себе его косой взгляд, но не оборачивалась. Мы полностью игнорировали друг друга во время встречи и даже во время перерыва.
Когда собрание возобновилось, атмосфера стала еще более неловкой. Первым в очереди был лорд Пальме, который упомянул о моем брате:
— После того как лорд Кошар уехал в столицу, «Вечная тысяча разбойников» поднялась снова. Они распространяют свою тиранию, и даже купцы больше не приходят в Пальме. Прошу вас, Ваше Величество, соблаговолите уничтожить бандитов.
Лорд Пальме не сказал об изгнании моего брата, но лицо Совешу сразу потемнело при упоминании о нем. Благоразумные дворяне бросали предостерегающие взгляды на лорда Пальме, но на карту была поставлена безопасность его собственной земли и народа, и он с нетерпением смотрел на императора Совешу.
— Я займусь этим делом. — Сурово ответил Совешу.
Потом к ним подошел еще один дворянин:
— Ваше Величество.
Барон Лант не был следующим на повестке дня, но он поднял руку и шагнул вперед. У меня похолодело сердце. Барон Лант секретарь Совешу. Неужели именно он начнет говорить о моем разводе?
Я крепко вцепилась в подлокотник трона. Совешу, который в обычное время отстранил бы барона за то, что тот заговорил вне очереди, спросил его:
— В чем дело?
Моя тревога пульсировала сильнее.
— Это касается родителей Рашты.
Но барон Лант заговорил о Раште, а не обо мне.
— Родители?
— Да. Есть пара, которая утверждает, что они ее родители.
Совешу заинтересованно наклонился вперед:
— Кто они такие?
Барон Лант огляделся по сторонам и заговорил:
— Они из семьи Кален.
Я знала о них все. Два поколения назад они были очень влиятельной семьей, но, когда принцы боролись за трон, они поддержали не того принца и в конечном итоге пали. Значит, Рашта принадлежит к этой семье?
— Неужели это правда?
— Я не знаю. Я должен буду проверить.
— Надеюсь, что это правда.
Как же вовремя появились благородные родители Рашты, как раз, когда Совешу собрался развестись со мной. Было сложно не разразиться циничным смехом, когда я слушала беседу Совешу и барона Лант.
Совешу дал Раште благородных родителей. В детстве он ненавидел, когда его отец, предыдущий император, делал это. Было абсурдно наблюдать, как Совешу делает то же самое.
— …
Я заметила, что уши у Совешу покраснели. Неужели мы думаем об одном и том же?
Но с другой стороны…насколько же сильно он любит Рашту, что готов разыгрывать пьесу, которая ему не нравится?
Я думала, что он будет придерживаться своих убеждений.
— Я приведу эту пару к вам позже.
Барон Лант отступил назад, и собравшиеся принялись перешептываться о таком странном повороте событий. Некоторые думали, что это трюк, устроенный Совешу, а другие решили, что это правда.
Совешу подозвал следующего человека, который был на очереди. Следующим был посол Лингалл из Синего Бохе. На его лице застыло смущенное выражение, и он все время оглядывался на барона Ланта. Его шаги замедлились, когда он приблизился к трону.
Что с ним такое?
Его необычное поведение сразу же привлекло мое внимание. Когда он наконец открыл рот, чтобы заговорить, я поняла почему.
— Я… ну, Ваше Величество император. На самом деле несколько дней назад ко мне обратилась пара из Синего Бохе и рассказала странную историю.
— Странная история?
— Ваше Величество, мисс Рашта, ваша наложница, кажется, пропавшая дочь этой пары.
— …
На мгновение выражение лица Совешу стало совершенно растерянным, как у енота, и я сжала челюсти и закусила губу. Низкий рокот смеха вырвался из уст министров. Барон Лант уставился на посла широко раскрытыми глазами, и тот, казалось, понял, что попал в затруднительное положение:
— Это… Эта пара тоже дворяне.
Я взглянула в сторону Совешу:
— У нее вероятно шесть родителей.
Я говорила достаточно тихо, чтобы только он мог слышать, и его уши покраснели.
Я снова повернула голову прямо, в то время как министры с трудом сдерживали смех. Интересно, как это случилось? Совешу нервно постучал по подлокотнику кресла:
— Одна из этих пар, должно быть, мошенники. Может быть, обе. Так или иначе, преступники не спасутся. Заприте их всех!
***
— Ну и что же? Неужели это действительно произошло?
Рашта, которая после «синей птицы» пребывала в состоянии депрессии, отправилась навестить герцога Элги. Она радостно расхохоталась, когда он рассказал ей о том, что произошло на собрании.
— Тебе не следует смеяться.
Она тут же смутилась:
— Рашта все понимает. Они обе твои?
— Нет. Я подкупил парочку из Синего Бохе.
— А, те самые, о которых ты рассказывал Раште …
— Да.
Рашта закричала:
— Спасибо! — Но вскоре она нахмурилась: — А те, что привел барон Лант, тоже мошенники?
Герцог Элги улыбнулся:
— Эту подделку купил твой любовник.
— Мой любовник? Ах!.. — Она закрыла рот обеими руками: — Его Величество!
Император сказал ей, что сделает ее императрицей, но с тех пор она не видела никаких движений. Должно быть, он готовил все это за ее спиной! Рашта была глубоко тронута тем, что герцог Элги и Совешу сделали для нее то же самое. Она улыбнулась, и розовый румянец залил ее щеки:
— Вы оба очень милые. Сделать это ради Рашты…
Герцог Элги улыбнулся, откинувшись на спинку кресла. Он почему-то выглядел довольным. Рашта склонила голову набок:
— А что теперь будет?
— У тебя не может быть четырех родителей, поэтому одна пара будет заклеймена как фальшивка.
— Какая именно?
— А какую из них ты хочешь признать настоящей?
— Та… Ту, которой люди поверят.
Уголок рта герцога Элги приподнялся, как будто ему понравился ее ответ:
— Это правильный ответ.
— А кому из них люди поверят?
— Дворяне, вероятно, думают, что пара, которую представил барон Лант фальшивка. Фальшивые родители или фиктивные браки часто используются для сокрытия личностей. Император так бы и поступил.
— Ах…
— Но появилась еще одна пара, и доверие к ним будет выше. Его Величество не мог приготовить две пары.
— Значит, Рашта скажет, что пара, которую устроил герцог Элги — это родители Рашты?
— Ну, разве ты не умная?
Герцог Элги улыбнулся ей, и она хихикнула в ответ. Теперь, когда у нее фальшивые родители, она считалась благородной леди. Герцог Элги сказал ей, что ей нужна поддержка простых людей и доверие совета, чтобы бросить вызов императрице. Но теперь Совешу поднимет ее на эту должность. Теперь все было прекрасно. Всё…
— А, мисс. Есть кое-что, что нужно иметь в виду.
— Рашта должна умилостивить министров?
— Это очень долгий путь. Это о другом.
— Что такое?
— Я имею в виду фальшивых родителей.
— Что?
— Ты должна относиться к ним как к своим настоящим родителям.
— Почему? Они ведь одалживают свое имя только за деньги, не так ли?
— Тогда люди увидят только имитацию.
— !
— Твоя цель — быть не просто наложницей, а императрицей. Наложницу с фальшивыми родителями можно не заметить, но происхождение императрицы будет тщательно изучено.
— Ах…
— Они будут относиться к тебе, как к своей давно потерянной дочери. Относись к ним так, как будто ты потеряла их драматическим образом. Так оно и должно быть.
В то самое время, когда Рашта проводила приятную встречу с герцогом Элги, Совешу был погружен в серьезные раздумья. Совешу тоже знал, что все будут считать благородную пару, привезенную бароном Лант, фальшивкой. По иронии судьбы пара из Синего Бохе казалась более надежной. История бедной аристократической девушки, которая воссоединилась со своими родителями, была гораздо интереснее, чем история наложницы, изменившей свою личность. Если все подать правильно, все сойдут с ума от этой истории.
Проблема была в том, что из-за этого инцидента Совешу превратился в посмешище. Он закрыл глаза, чтобы не чувствовать головокружение. Следование по стопам отца привело к катастрофе. Даже императрица Навье смеялась над ним.
— Ваше Величество…
Барон Лант нервно наблюдал за происходящим. Он чувствовал себя виноватым, ведь именно он нанял фальшивую пару.
Это была, мягко говоря, не его вина. Министры должны были представить пункты повестки дня на рассмотрение Государственного совета, но посол Лингалл не упомянул о родителях Рашты. Барон Лант тоже этого не сделал, но это было сделано для драматического эффекта. Он сожалел о своем поступке. Если бы он просто записал это в повестку дня… посол Лингалл, возможно, поговорил бы с ним первым. Император не был бы публично смущен.
— Все в порядке.
Совешу был далеко не в порядке, но лгал ради своего верного слуги. Но в его голосе прозвучала нотка усталости.
Совешу, чьи глаза все это время были закрыты, медленно открыл их. В них больше не было смущения, только решимость в принятии решения. Барон Лант и маркиз Карл обменялись взглядами, но они понятия не имели, о чем думает император.
— Барон Лант.
— Да, Ваше Величество.
— Та пара, которую ты привел. Где же их держат?
— Они не совсем преступники, поэтому их заперли на первом этаже западной башни. Обе пары.
Несмотря на свое название, Западная башня не была расположена на западной стороне комплекса. Первоначально она находился на Западе, но с добавлением Центрального дворца ее назначение тоже изменилось. Западная башня чаще всего использовалась для временного содержания дворян, которые находились под подозрением, но были открыты для допроса.
— Пошли туда.
Совешу поднялся со своего места, и барон Лант с маркизом Карлом последовали за ним. Но, добравшись до Западной башни, Совешу вошел один, оставив двух других позади.
Фальшивая пара, купленная бароном Лант, преклонила колени в знак смирения, когда Совешу открыл окно на двери.
— Помилуйте, Ваше Величество! Нас тоже обманули!
— Барон Лант сказал, что вы хотите, чтобы мы стали родителями Рашты!
— Мы никого не собирались обманывать!
Совешу посмотрел вниз, на плачущих аристократов. Внешность у них была не очень-то похожая -худые щеки и бледный цвет лица. Вот почему Совешу решил вести с ними свои дела. Он открыл рот, решив, что парочка последует его словам:
— Имя человека, который вас обманул…
— Это барон Лант! Барон Лант!
— Это Кошар Лилдер Троби.
— Что?
Супруги были ошеломлены словами императора. Хотя они не были тесно связаны с высшим обществом, они знали основную информацию. Кошар Лилдер Троби старший брат императрицы и наследник рода Троби.
— Нет, я ничего не понимаю…
— Думайте тщательно.
— Нет, это определенно был барон Лант.
Совешу хладнокровно постучал по решетке на окне:
— Снова подумайте.
Когда супруги поняли волю императора, они выглядели удивленными. Император пытался возложить вину на брата императрицы.
Супруги обменялись испуганными взглядами. Они были обычными порядочными людьми, и ложь означала, что брат и семья императрицы пострадают. Супруги даже любили императрицу, но, если на карту поставлена их жизнь, они поставят себя на первое место. Не важно, насколько хороша императрица, для них это ничего не значило бы, если бы они не остались в живых.
— Да… Вот именно.
— Если подумать, так оно и было.
— А как насчет его лица? — Спросил Совешу.
— Он был…
— Красивый. Совсем как императрица. — Подсказал Совешу.
— Да, так оно и было.
— А что насчет его глаз?
— Синие…
— Они зеленые. А как насчет цвета волос?
— Блондин!
— Да, у него темно-русые волосы.
Парочка схватила друг друга за дрожащие руки. Как же они вообще в это ввязались? Они всего лишь поступили как падшие аристократы. Они думали, что просто одолжат свое имя, возьмут деньги и заживут в мире. Больно и мучительно говорить неправду. Но у них много причин бояться.
— Засвидетельствуйте это публично.
— В-вы пощадите нас?
— Что Кошар предложил вам в обмен на ложь?
— Он предложил дать нам денег.
— Я дам вам в пять раз больше.
— !
— Кошар шантажировал вас, чтобы вы солгали. Если вам удастся стать родителями Рашты, он отдаст вам приказы позже. Но когда его изгнали, вы так и не узнали, что это были за приказы. Правильно?
— Да, конечно! Вот именно! Да!
Совешу оставил «фальшивых родителей» позади и, как только вернулся в свою комнату, позвал маркиза Карла.
— Принеси мне документы на развод.
Маркиз Карл был ошеломлен. Хотя Совешу уже упоминал о своем намерении развестись, маркиз не ожидал, что это произойдет так внезапно.
— Вы действительно разводитесь, Ваше Величество?
— Я этого не говорил.
Лицо Совешу застыло. Маркиз Карл вышел из комнаты с мрачным выражением лица и вернулся минут через пятнадцать с документами в руках. Это было заявление о разводе от Верховного первосвященника.
Совешу положил заявление на середину стола, обмакнул перо в чернильницу и посмотрел на бумагу. Даже сейчас Маркиз Карл горячо надеялся, что Совешу передумает.
— …
Но не было никаких изменений. Кончик пера завис над бумагой. Капля черных чернил упала на белый лист, и Совешу тут же начал писать причины развода. Он написал, что Кошар Лилдер Троби толкнул беременную Рашту, похитил виконта Ротешу и напал на него, а также как он подкупил благородную пару, чтобы та выдала себя за родителей Рашты. Совешу попытался покончить со всем этим, изгнав Кошара, но тот продолжает преследовать Рашту и ее ребенка. Совешу должен защитить слабую жизнь в чреве Рашты.
Наконец Совешу отложил ручку, закрыл глаза и поднял голову. Перед его мысленным взором возникло бледное лицо императрицы после того, как она потеряла сознание. На сердце у него было тяжело, как камень, и тревога в нем росла.
Правильный ли это выбор?
— Ваше Величество.
Голос маркиза Карла прервал его размышления, и Совешу открыл глаза. Положив бумаги о разводе в конверт, он запечатал его воском и поставил свою печать. Он быстро протянул письмо маркизу Карлу, как будто оно вот-вот взорвется. Маркиз принял его обеими руками, но, не решаясь выйти из комнаты, что-то невнятно пробормотал.
— Иди. Доставь его.
Маркиз Карл продолжал что-то бормотать после получения приказа, и Совешу бросил на него вопросительный взгляд. Маркиз собрался с духом и заговорил:
— Ваше Величество, вам действительно нужно это делать? Возможно вам стоит еще немного подумать…
— Разве я делаю это не потому, что у меня нет времени?
— Императрица еще очень молода. Является ли она бесплодной, пока не ясно.
— Несмотря на свою молодость, она за много лет так и не родила детей. — Совешу закрыл глаза с болезненным выражением лица: — Без ребенка следующим в очереди будет Великий герцог Лилтеанг. Но реальность такова, что его сын, Шейр, скорее всего, следует за ним.
— Молодой лорд Шейр…
Маркиз Карл не смог заставить себя закончить фразу.
Великий герцог Лилтеанг честолюбивый человек, но он сознавал свои собственные возможности и не проявлял особого интереса к трону. Хотя его сын Шейр прекрасный мальчик, его слабая воля заставляла его легко поддаваться влиянию. Если Шейр станет императором, он станет самым нерешительным правителем в истории, в то время как его отец будет обладать истинной властью, стоя за своим сыном. Это ситуация, которая легко могла привести к коррупции.
— Но Ваше Величество… Возможно, императрица скоро родит ребенка. Мы можем подождать еще несколько лет, и, если такового не будет, вы можете найти себе нового преемника.
— За эти годы мой первый ребенок вырастет. А что, если первенец пострадает из-за того, что его гораздо младший брат является наследником?
— …
Совешу махнул рукой.
— Все так же, по слухам. Императрица бесплодна. (Сил моих больше нет… Я хочу официально извиниться перед прекрасными и благородными животными. Даже олени не настолько тупые, как Совешу…)
Маркиз Карл поколебался, прежде чем спросить:
— Почему вы так уверены?
Он все время удивлялся, как это могло случиться. Он знал, что Совешу мечтает стать отцом, но маркиз Карл не мог понять, почему он так уверен, что императрица Навье бесплодна.
Совешу, казалось, собирался ответить на этот вопрос, но потом покачал головой:
— Доставь письмо. В любом случае мне придется поговорить с Верховным первосвященником наедине.
Даже если ты заговоришь с Верховным первосвященником, я все равно ничего не услышу.
Маркиз Карл мысленно произнес эти слова про себя, но не смог заставить себя произнести их вслух и ушел.
***
Виконт Ротешу уже несколько недель не навещал Рашту. Виконт был похищен и подвергся нападению со стороны Кошара, ему отрезали ухо и весь день держали в постели для лечения. Но как бы ни была искусна медицинская машина, ухо спасти не удалось.
— Я рад, что твоя барабанная перепонка не пострадала. Это была только внешняя плоть.
— У меня отрезано ухо, и ты думаешь, что это хорошая новость!
— Это лучше, чем получить травму барабанной перепонки.
— Было бы лучше, если бы его вообще не отрезали! Убирайся, сукин сын! Вон отсюда!
Алан сжал ребенка в объятиях, когда виконт Ротешу выругался в его адрес. Он беспокоился, что его отец, казалось, наполовину сошел с ума, а Виконт Ротешу лежал в постели, сердито пыхтя.
— Отец, разве ты не хочешь обнять его?
— Убирайся отсюда! Вон отсюда!
Алан подумал, что виконту Ротешу будет спокойнее, если он обнимет внука, но быстро вышел из комнаты, когда лицо виконта Ротешу стало багровым, как сладкий картофель. Пока Алан шел со своим плачущим ребенком, его мысли обратились к Раште.
Он хотел показать, что их малыш очень похож на нее…
Внезапно он столкнулся с Риветти, которая несла вверх по лестнице тарелку супа.
— Что ты там делал?
— Я ходил навестить отца.
— С этим комком? Оставь его в покое. От этого отцу будет только хуже.
… Этот «комок» — твой племянник.
— Мне очень жаль. Но когда я смотрю на его лицо, я не могу думать ни о чем хорошем.
— Риветти.
— Я могла бы полюбить его как племянника. Но он не похож на тебя—он выглядит так, словно Рашта себя разделила.
Риветти протиснулась мимо него с тарелкой супа. Алан вздохнул и поцеловал прелестный лобик своего малыша. Спускаясь по лестнице, он вдруг услышал крик из спальни виконта Ротешу. Сгорая от любопытства, Алан снова поднялся по лестнице и вошел в спальню отца.
— Отец?
Виконт Ротешу дрожал, глядя в газету.
— Отец? Ты в порядке? — Алан сунул ребенка в руки Риветти и подошел к отцу: — Отец? Вы в здравом уме?
— Ах ты, проклятый мальчишка! Конечно, я в здравом уме!
Убедившись, что с виконтом все в порядке, Алан снова взял ребенка на руки:
— А в чем дело? Я слышал звук удушаемой свиньи.
Виконт Ротешу швырнул газету в сына, и та безвольно упала ему на плечо. Алан взял газету, положил ее на стол и развернул одной рукой.
Что же так разозлило его отца? В газете было не так уж много интересного — перспективная пекарня под названием «Бал и Хейли», объявления о портнихах и модельерах, семейные скандалы… все было как обычно.
— А?
Алан остановился на одной части. Это была история о том, как две пары пар утверждали, что они родители наложницы-простолюдинки. Обе пары были дворянами.
— Благородные родители? — Изумленно пробормотал Алан себе под нос.
Статья явно о Раште. Благородные родители?
Виконт Ротешу яростно сбросил с себя одеяло:
— Это невозможно! Как будто у этой соплячки были благородные родители!
Алан повернулся к отцу:
— Ты знаешь, кто родители Рашты?
— Я знаю, что эти родители ненастоящие! Они же мошенники!
Тяжело дыша, виконт Ротешу вскочил с постели.
— Отец, ты еще не можешь встать!
Риветти была слишком напугана, чтобы остановить его, и виконт Ротешу громко позвал слугу.
— Принеси мою одежду! Я должен идти во дворец!
— Отец!
— Благородные родители? Это же просто смешно. Интересно, откуда взялись эти мошенники? А может быть, им заплатили за то, чтобы они стали фальшивыми родителями!
Пока у виконта Ротешу есть Ан, он может продолжать угрожать Раште. Но он не собирался делиться своей золотой жилой с другими. Он никого не подпустит к себе с киркой!
Гнев заглушил его боль. Но когда виконт Ротешу прибыл во дворец, Рашты не было в ее покоях.