Сердце не обманет [liskook]

Вертолет приземлился на освещенной факелами площадке острова Чонов.

– Ты родился на этом острове? Он принадлежит тебе? – спросила Лиса, когда Чонгук спустил ее с трапа и подхватил Тео, помогая няне сойти на землю.

– Он до сих пор принадлежит моему деду, тезке Тео. Если бы остров отошел к отцу, тот давно бы продал его, – сухо заметил Чонгук, – как продал задолго до смерти все, что попало в его руки.

– Остров назван по имени рода? – полюбопытствовала Лиса.

– Нет, мои предки использовали часть названия острова "Хон Чон", как свое имя несколько поколений назад, когда после семейного конфликта наш род распался на две ветви, – пояснил Чонгук, усаживая всех во внедорожник.

– Не терпится встретиться с твоей семьей, – соврала Лиса, считая, что должна проявить вежливость. С одной стороны, ее мучило любопытство, но с другой – у нее были определенные опасения насчет приема, который окажут ей богатые родственники Чонгука. Сама она понимала все минусы своего положения: стремительное замужество, рождение внебрачного ребенка, ее собственное происхождение – иностранка без роду и племени, да еще и без денег. Все эти обстоятельства делали ее весьма подозрительной, если не опасной персоной в глазах корейских аристократов.

– Познакомишься с ними завтра, – успокоил Чонгук.

– Разве они не ждут нас сегодня… вечером? – насторожилась Лиса.

– У нас был длинный день, а кроме того, мы не будем ночевать в главном доме. Семья познакомится с Тео утром. – Чонгук погладил сына по спине и вынул из машины, несмотря на протестующие крики. – Чем скорее он будет в постели, тем лучше. Айрин, я знаю, вы устали. Сегодня вечером вам поможет моя старая няня. Мы оставим Айрин и Тео в доме Агаты.

– Оставим… Тео? – не поверила Лиса.

– Успокойся. Мы же не бросаем его в саду на скамейке, – усмехнулся Чонгук, глядя на ее встревоженное лицо. – Мы проведем нашу брачную ночь в коттедже на берегу моря, а Тео заберем утром и сразу отправимся на встречу с семьей. Агата будет в восторге оттого, что первая на этом острове увидит моего сына.

Когда машина остановилась возле дома Агаты, Лиса оценила предусмотрительность Чонгука. Прибытие Тео вызвало радостный переполох. Бывшая няня Чонгука оказалась полной женщиной средних лет. Она бросилась горячо обнимать своего воспитанника, потом с блаженной улыбкой подхватила на руки Тео, одновременно приветствуя Айрин и обещая ей удобную постель в гостевой комнате.

Не задерживаясь, Чонгук усадил Лису в джип. Дорога начала спускаться вниз, и скоро машина остановилась возле начала узкой дорожки. Водитель, молодой стройный парень, подхватил чемоданы и пошел вперед.

– Смотри под ноги, здесь круто, – предупредил Чонгук, сильной рукой обнимая ее за плечи, когда высокие каблуки Лисы увязли в песке.

– Никогда бы не надела эти туфли, если бы знала, что мы ночуем в коттедже! – возмущенно заявила Лиса. – Я нарядилась для встречи с твоей семьей.

– Мне хотелось приготовить сюрприз.

– Тебе это определенно удалось, – засмеялась Лиса, глядя вниз на появившуюся за поворотом полоску пляжа. Солнце опускалось за горизонт, и горящие лучи заката бросали яркие блики на белый песок и темные волны прибоя.

В дальнем углу маленькой бухты Лиса увидела деревянный дом, освещенный похожими на розы фонариками.

– Ох, как красиво! – воскликнула Лиса, заметив огоньки и внутри дома, сверкавшие за высокими, от пола до потолка, окнами.

Чонгук перенес ее через порог, и Лиса потеряла одну туфлю. Чонгук сказал, что это хорошая примета, потому что ей все равно неудобно в них ходить. Он опустил смеющуюся жену на полированный деревянный пол. Вокруг нее в просторной гостиной стояли цветы и горели свечи, отбрасывая причудливые танцующие тени. Водитель поставил чемоданы в соседней комнате и ушел. Лиса босиком зашла в спальню, оценив по достоинству лаконичное оформление интерьера и широкую, удобную кровать.

– Шампанского? – предложил Чонгук.

– Может, позже. Сейчас мне больше всего хочется залезть в душ, – призналась Лиса, мечтая сбросить дизайнерское платье , которое надела для встречи с семьей Чонгука. – Помоги расстегнуть молнию.

– Если я сниму с тебя одежду, ты никогда не доберешься до душа, – предупредил он, когда она приблизилась.

Молния легко разъехалась под его пальцами, и Чонгук развел в стороны ткань, чтобы прильнуть губами к обнаженной спине.

– У тебя невероятно мягкая кожа, – пробормотал он, стягивая платье с плеч и позволяя ему скользнуть вниз. Чоннн приподнял ее над упавшей на пол одеждой.

– Кажется, в душ я попаду не скоро, – прокомментировала Лиса, когда он повернул ее лицом к себе.

– Скорее всего, не сейчас, а позже, и вместе со мной, – усмехнулся он, оглядывая загоревшимися страстью глазами ее тело в кружевном белье из зеленого шелка. – Если я вообще выпущу тебя из постели.

Лиса подавила глупый импульс спросить, не считает ли он ее слишком упитанной. Она следила за тем, чтобы вес оставался постоянным, но ее никогда не смущали данные от рождения формы. Она понимала, что бороться с природой бессмысленно и не принесет ничего, кроме разочарования. Чтобы скрыть смущение, она сказала:

– На тебе слишком много одежды. Чонгук подхватил ее на руки, жадно поцеловал и опустил на кровать.

– Душ, ужин и цивилизованное общение будут потом, я обещаю.

Лиса унеслась памятью в прошлое, когда много, много раз Чонгук прямо от порога квартиры бросался на нее с необузданной страстью. Она ценила это, принимая за доказательство искренней привязанности, о которой он никогда не говорил вслух. Тем больнее было разочарование, когда он объявил о женитьбе на Нэнси. Чонгук показал ей, насколько глупо строить предположения и чего стоит вера в мнимую защищенность. Поймав себя на тревожной мысли, Лиса опомнилась. Она отогнала непрошеные воспоминания и откинулась на подушки: в конце концов, сегодня у них брачная ночь, и Чонгук – ее законный муж. Он целиком принадлежит ей, а значит, нет оснований для беспокойства. Теперь Чонгук, она и Тео стали одной семьей, частью большого клана, который, если Бог услышит ее молитвы, не отвергнет ее, хотя бы ради Тео.

– Кто все это устроил? – Она обвела рукой изысканный декор спальни.
– Этим домом часто пользуются?

– Нет. Он довольно долго пустовал, – признался Чонгук, расстегивая пуговицы рубашки и бросая ее на пол. – Чон Ки, сестра Юнги, занимается дизайном интерьеров и согласилась, в виде личного одолжения, срочно привести коттедж в порядок. Она не была уверена, что уложится в срок, и трудилась до последней минуты. В результате закончила только сегодня, а слуги навели блеск.

– Как я люблю цветы и свечи, – мечтательно произнесла Лиса.

– Знаю… ты всегда была романтиком, – поддразнил Чонгук.

– Поскольку это твоя идея и ты обо всем позаботился, значит, ты тоже романтик, – заметила Лиса, до которой начало доходить, что Чонгук затеял обновление дома перед брачной ночью, только чтобы доставить ей удовольствие.

– Романтизм не входит в число моих достоинств, – поправил ее Чон. – Но у меня хватает ума понять, чего требуют обстоятельства, дорогая моя.

Лиса с усилием отвела глаза от рельефных мышц груди, четко обозначившихся под гладкой золотисто-смуглой кожей. Чонгук походил фигурой на античного бога, но предпочел ее, а не остался со столь же божественной Нэнси. На долю секунды эта мысль смутила Лису, и она рассердилась на себя за то, что посмела усомниться. Они с Чонгуком женаты, а Нэнси осталась в прошлом. Совершенно не догадываясь о приступах неуверенности, Чонгук скинул брюки и одним нетерпеливым движением избавился от трусов.

У Лисы пересохло во рту, а сердце бешено заколотилось. Сколько времени прошло с тех пор, как ей доводилось наблюдать возбуждающую картину обнаженного Чонгука. В тот день, когда она приняла его приглашение на обед, закончившийся сексом в его номере, он даже не разделся. Воспоминание заставило ее покраснеть.

– О чем ты подумала? – полюбопытствовал Чонгук, готовый присоединиться к ней в постели.

Лиса рассказала ему, и, к ее удивлению, он рассмеялся.

– Я не был похож на опытного соблазнителя, правда? Скорее, напоминал юнца, впервые занимающегося любовью. Но, по крайней мере, я не забыл надеть презерватив.

– Честно говоря, я тоже потеряла голову, – согласилась Лиса, лаская кончиками пальцев твердую линию подбородка. – Но тебе и сейчас не стоит забывать о безопасности. Я никак не предохраняюсь.

Чонгук привстал на локте и склонился над ней.

– Думаю, мы можем забыть об осторожности. Меня не было рядом, когда ты вынашивала и рожала Тео. Мне бы хотелось, чтобы ты снова забеременела, – сказал Чонгук. Его золотые глаза поблескивали в мерцании свечей.

«Он не мог сказать ничего более убедительного, чтобы вернуть мне уверенность», – подумала Лиса. Высказанное Чонгуком желание иметь второго ребенка застало ее врасплох. Это означало, что он рассматривает их брак серьезно, а не как пустую формальность, позволявшую закрепить за Тео наследственные права.

– Я очень набираю вес при беременности, – предупредила Лиса

– В самых нужных местах, – хрипло пробормотал Чонгук, поглаживая мягкую грудь под кружевным бюстгальтером. – Господи, как я люблю твое тело.

– Правда?

– Да я просто не могу оторваться от тебя, Лиса, – простонал Чонгук, добираясь до застежки и с наслаждением накрывая ладонями освобожденную плоть. – Никогда не мог…

Проклятый мозг не давал Лисе покоя, требуя ответа на мучивший вопрос: почему тогда он женился на Нэнси? Она поняла, что больше не в силах сдерживать себя.

– Зачем же ты выбрал в жены женщину вполовину тоньше меня?

Наступила мертвая тишина. Чонгук, который, опустив голову, нежно ласкал ее обнаженную грудь, мрачно взглянул из-под длинных черных ресниц.

– По самым нелепым причинам… Но я дорого заплатил за это, – произнес он с нескрываемым сожалением.

Лисе хотелось развить тему и узнать больше, но здравый смысл подсказывал, что она рискует омрачить брачную ночь тенью прошлых ошибок и утрат. Усилием воли она отогнала навязчивые переживания и ничего больше не спросила. Разве недостаточно того, что в словах Чонгука она услышала искреннюю боль? Какие еще нужны жертвы, чтобы удовлетворить ее уязвленное самолюбие? Разумно ли продолжать испытывать терпение Чонгука, когда он уже высказал пожелание иметь второго ребенка? Лиса решила забыть прошлое, чтобы отныне с оптимизмом смотреть в будущее.

Чонгук захватил губами тугой сосок и играл с ним, пока тот не начал покалывать. Лиса нежилась в сладкой истоме, чувствуя, как жар охватывает все тело, увлажняя самые интимные места. Ее бедра непроизвольно приподнялись, а пальцы теребили короткие темные волосы Чонгука. Еще ребенок? Весьма многообещающее заявление с его стороны! В детстве он пережил распад семьи, и Лиса не сомневалась, что Чонгук не решился бы на второго ребенка, если бы сомневался в надежности их брачного союза.

– Боюсь, что завтра наступит слишком быстро для меня, – пожаловался он, приподнимая ее колени и одним стремительным движением стаскивая с нее трусики. – Если мы будем заниматься любовью всю ночь, ты слишком устанешь еще до встречи с моей семьей.

– Теперь каждая ночь будет принадлежать тебе, если захочешь, – прошептала Лиса, когда Чонгук осторожно провел пальцем по влажной ложбинке между бедер. Она вздрогнула: каждый нерв напрягся и вибрировал в ожидании продолжения.

– Уж я не упущу ни одной возможности, – заверил Чонгук, покусывая и прихватывая губами нежную, бархатную кожу. – Мне никогда не хватало тебя, все время хотелось больше. Теперь я могу любить тебя сутками, и попробуй только отказать!

– Обещания… обещания, – пошутила обрадованная Лиса: чем больше Чонгук хотел ее, тем более уверенно она себя чувствовала. Возбуждение охватывало ее все сильнее, мысли путались, и она замолчала, извиваясь под ним во власти эротического наслаждения. Чонгук ласкал ее изощренно и умело, языком и пальцами доводя до мощного оргазма.

Расслабившись в благостном изнеможении, Лиса вскрикнула от неожиданности, когда Чонгук резким движением перевернул ее на живот.

– Что…

– Сегодня я настроен на решительные действия, дорогая, – пророкотал Чонгук, удерживая ее ягодицы, и с силой вонзил член в горячее, влажное лоно, заполнив его до предела.

Лиса испытала новый прилив возбуждения. Втайне ей льстило, когда Чонгук не мог сдержать яростную страсть. Странным образом в такие минуты, как сейчас, она чувствовала себя неотразимой. Волны эротического наслаждения сотрясали Лису, дыхание стало прерывистым, сердце бешено стучало, когда он входил в нее снова и снова с первобытной мощью. Одновременно его палец прижимал и массировал набухший клитор, туго закручивая пружину сексуального возбуждения. Наконец в глубине ее лона началась цепная реакция – быстрая цепочка конвульсивных спазмов вырвалась наружу в ярком взрыве умопомрачительного оргазма.

– Думаю, в сексе тебе нет равных, – прошептала Лиса срывающимся голосом, когда Чонгук отстранился и приготовился встать с кровати. Она схватила его за руку. Ее глаза смотрели умоляюще в мерцании свечей. – Постой, не уходи. Ненавижу, когда ты оставляешь меня.

– Что поделаешь, если я такой, – нахмурился Чонгук.

Лиса приподнялась и обвила рукой его шею.

– Но ведь можно по-другому. Ты же обнимаешь Тео.

– Это другое дело.

Лиса знала, что требует от него слишком многого, и выбрала для жалоб неудачное время, но его манера немедленно прекращать интимный контакт сразу после секса всегда обижала ее.

– Но для тебя же естественно обнять и приласкать меня, когда я расстроена, правда ведь?

– Да… но…

– Тогда представь, что я огорчена, – настаивала Лиса, обрадованная тем, что нашла идеальный способ заставить его проявить нежность.

– Что? – с недоверием переспросил Чонгук.

– После секса, – упорствовала Лиса. – Только подумай: она расстроена, надо бы обнять ее.

– Представить не могу тебя огорченной после того, как я удовлетворил тебя.

– Неужели у тебя на все есть готовый ответ? – обиделась Лиса. – Просто я стараюсь придумать стратегию, которая устроила бы нас обоих.

– Забудь о стратегии, – посоветовал Чонгук, возвращаясь в постель. Сцепив зубы, он обнял Лису и притянул к себе. – Я сам разберусь, хорошо?

– Хорошо, – удовлетворенно согласилась Лиса. Она погладила мягкие волоски на выпуклых мышцах груди, а потом игриво скользнула рукой ниже, демонстрируя преимущества другой формы близости после секса.

– Хорошо, – повторил Чонгук, но уже довольным голосом. – Очень хорошо!

Спустя час они валялись в шезлонгах на широком открытом балконе и любовались игрой последних всполохов заката на темном небе. Обилие пустых упаковок от холодного ужина указывало на то, что они с аппетитом поели. Сжимая в пальцах тонкую ножку бокала с шампанским, Лиса удовлетворенно вздохнула.

– Здесь так спокойно отдыхать под убаюкивающий шум прибоя.

– Мне с детства нравился этот звук. Родители часто привозили нас сюда и… – Голос Чонгука замер. Лиса взглянула на него, чувствуя, как напряглось его стройное тело.

– И что? – поинтересовалась она. – Как здорово, что у тебя сохранились добрые детские воспоминания.

– Мы с сестрой были еще маленькими тогда… задолго до того, как отец встретил «любовь своей жизни», – с горечью произнес Чонгук.

– Он так… считал? – Лиса не упустила представившуюся возможность глубже проникнуть в семейную историю, ведь Чонгук всегда избегал говорить о разводе родителей.

– Британская модель по имени Марианна была его любовницей, а потом «случайно» забеременела и родила мальчика. Не от моего отца, как потом выяснилось. Но он решил, что не может жить без нее.

– О! – не удержалась от восклицания Лиса, находя явное сходство с ее собственной ситуацией. По крайней мере, ей стала понятна эмоциональная отчужденность Чонгука в отношении нее.

– Мы с сестрой вернулись из пансиона на летние каникулы и попали в другую жизнь. Отец развелся с матерью и предоставил ей квартиру в Афинах. Нам тоже не нашлось места на семейном острове, как и в родительском доме, потому что мой отец – не хочется его так называть – женился на Марианне, а ей не хотелось видеть рядом его детей от прежнего брака.

Невероятная горечь его слов поразила Лису. Она представила, как Чонгук и его сестра страдали от унижения родной матери и оттого, что их лишили всего, что принадлежало им по праву.

– Почему твой дед не вмешался? Ты же сказал, что остров принадлежал ему.

– Он не мог отказаться от собственного сына и не хотел иметь врага в лице его новой жены. Теперь он сожалеет, что не помог и не поддержал нашу мать. Ему, правда, было не до нее – пришлось спасать семейный бизнес и капитал от ущерба, причиненного безрассудством его сына и капризами Марианны.

– Ты поддерживал отношения с отцом после развода?

– Нет. Мы встретились еще только один раз. Марианна очень болезненно относилась к тому, что у него есть дети от первого брака. Любовь, – печально вздохнул Чонгук, – может быть очень разрушительной. Мой отец во имя любви разрушил семью, а моя мать рано умерла, не выдержав разочарования.

Лиса молчала в задумчивости. Ей стало понятно, как Чонгук пришел к заключению о пагубности эмоций. Ребенком он видел, какими ужасными последствиями оборачивается эгоистичное чувство, называемое любовью. Его отец без сожаления бросил жену и детей ради женщины, которую хотел.

– Но разве родительская любовь разрушительна? Многие считают, что она хранит ребенка и помогает ему, – миролюбиво заметила Лиса.

– Мужчина должен выполнять свой долг по отношению к семье, не рассуждая о любви, – убежденно сказал Чонгук, крепче обнимая ее. – Мне не обязательно любить, чтобы заботиться о тебе.

У Лисы защипало в глазах. Разве он позаботился о ней, когда два года назад решил жениться на Нэнси. Впрочем, сейчас не время для грусти, решила она и положила голову на плечо Чонгука.

– Мне кажется, – после долгой паузы сказал Чонгук, поразмыслив, – я все-таки люблю Тео, но только потому, что он маленький и беззащитный. К тому же он забавный, как щенок или котенок. У меня в телефоне десяток его фотографи. Не могу дождаться, когда увижу его снова.

В этот момент Лиса позавидовала сыну, пробудившему за короткое знакомство такую привязанность со стороны Чонгука.

– Мне не терпелось увидеть и тебя… как ты, вероятно, догадалась, когда сегодня я ворвался к тебе перед свадебной церемонией, – признался Чонгук и ласково потерся подбородком о ее нежную шею. Впервые за долгое время он чувствовал полное умиротворение и удивлялся, как Лисе удается так влиять на него. – До сих пор не пойму, что на меня нашло. Просто охватило какое-то безумие.

– Я была не против, – успокоила его Лиса, поворачиваясь в его объятиях и глядя сверху вниз.

Лицо сохраняло растерянное выражение, словно, вспоминая сегодняшнее утро, он не мог поверить, что способен на необдуманный поступок.

– Представляешь, в глубине души меня мучили сомнения: боялся, что ты не придешь в церковь. Разве это не безумие?

«Он не знает, как сильно я люблю его, иначе бы не беспокоился на этот счет», – с грустью подумала Лиса. Какой бы сильной ни была обида, она никогда не бросила бы его перед алтарем.

Когда внедорожник остановился перед крыльцом, Лиса непроизвольно ахнула:

– Господи, какой огромный дом! Вилла широко раскинулась на вершине холма в окружении прекрасного тропического сада.

– Дом должен быть большим, чтобы вместить семью, когда мы все собираемся здесь. Кроме того, с момента постройки каждое новое поколение, как правило, расширяло здание.

От Лисы не укрылось непривычно сильное волнение Чонгука. Он спрыгнул с подножки автомобиля и открыл заднюю дверь, чтобы вынуть Тео из детского кресла. Айрин и Агата уже поднимались вверх по ступеням крыльца. Двери дома были распахнуты настежь.

В холле суетился дворецкий, но Чонгук только коротко кивнул вместо приветствия и устремился внутрь, точно зная, куда идти, и не желая задерживаться.

– Чонгук, – окликнула его Лиса, слегка задыхаясь от спешки, – если нас ожидает толпа людей, лучше дай мне Тео. Он может испугаться незнакомых…

Чонгук твердо сжал челюсти и, почти не останавливаясь, передал ей ребенка. Лиса привычным жестом усадила сына на бедро.

– И улыбайся, черт возьми, – велела она, озабоченная грозным выражением красивого смуглого лица. – Ничего страшного, если я не понравлюсь твоей семье. Надо дать им время…

Гостиная по размеру была под стать дому. Сквозь стеклянную дверь Лиса увидела огромное количество народа. Люди стояли, сидели, двигались по огромному залу. Семейный клан Чонгука оказался значительно больше, чем она предполагала. Когда они вошли в зал, все головы повернулись к ним. Чувствуя резкий спазм в желудке, Лиса заставила себя глубоко и ровно дышать, чтобы успокоить нервы.

– Я просил вас всех собраться сегодня здесь, чтобы представить вам свою жену, – объявил Чонгук в наступившей тишине. Его низкий ровный голос был хорошо слышен всем присутствующим. – Это Лиса. Мы поженились вчера и…

В дальнем углу зала послышался шум. Пожилой человек поднялся из кресла и громко стукнул тростью по полу. Гримаса исказила морщинистое лицо, когда, обращаясь к Чонгуку, он разразился гневной тирадой на корейском. Чонгук так же резко ответил ему на корейском, положил руку на плечо Лисы и подтолкнул ее обратно к двери.

– Мы уходим, – коротко сказал он.

– Пожалуйста, Чонгук, не уходи! – бросилась к ним изящная брюнетка. – Я Джихён, младшая сестра Чонгука. Почему он не сказал нам, что женился?

Лиса резко остановилась, перекинув тяжелого Тео на другое бедро.

– Он не сказал никому из вас? – ахнула она в изумлении.

– Нет. Обещал, что приготовил сюрприз, поэтому мы все собрались.

– Мы уходим, Лиса, – настаивал Чонгук.

Не обращая внимания на распахнутую им дверь, Лиса вернулась в зал.

– Чонгук должен был сказать. Мне в голову не пришло...

– Лиса, – прервал ее Чонгук, решительно удерживая за плечо.

– Извини, что критикую тебя перед твоей семьей, но ты обязан был предупредить их.
Неудивительно, что все в шоке, а в таком состоянии люди могут сгоряча говорить не подумав, – сказала она, глядя на разгневанного старика, как она предполагала, Теона – деда Чонгука. – Не вижу смысла сердиться и кричать друг на друга.

– Я не горячусь, – пробормотал Чонгук сквозь стиснутые зубы, в ярости оттого, что Лиса не послушалась и перечит ему перед собственной семьей.

– Пожалуй, мы можем поговорить спокойно, – проворчал старик, окидывая Лису проницательным взглядом темных, как у Чонгука, глаз. – Твоя жена права. Я был не прав.

– Он оскорбил тебя, – вмешался Чонгук.

– Ничего страшного. Я реагирую, только когда меня оскорбляют по-английски, – великодушно отмахнулась Лиса. – А по-корейски не понимаю ни слова!

– Чонгук и его сестра учились в английской школе, – вдруг сказал старик и улыбнулся. – Присядь возле меня и расскажи о себе. Мне трудно долго стоять на ногах.

Чонгук никак не мог поверить, что оказался на вторых ролях, в то время как Лиса, сопровождая деда к ближайшему ряду кресел, оживленно беседовала с ним, словно знала его с детства, а не встретила несколько минут назад.

– Прости меня, что пренебрег правилами приличия, – пробормотал Теон. – Я дед Чонгука, Чон Теон.

– Меня зовут Лиса. Просто Лиса.

– А твоего сына?

– Нашего сына, – с гордостью поправила Лиса. – Теон, ваш правнук. Мы зовем его просто Тео.

Пораженный словами Лисы, старик пригляделся к мальчику, ползущему по комнате со всей энергией малыша, долго лишенного возможности двигаться.

– Тео, – повторил он в тишине, воцарившейся в гостиной. – Так вы поженились только вчера?

– Чонгук совсем недавно узнал о существовании сына, – поспешила объяснить Лиса. – Мы не общались более двух лет…

Чонгук заскрежетал зубами.

– Совершенно не обязательно рассказывать всю историю.

– Как раз обязательно. Не хочу, чтобы кто-то решил, что у меня была связь с женатым мужчиной, – решительно заявила Лиса, возмущенная безразличием Чонгука к собственной репутации: его не беспокоило мнение окружающих, но зачем ей позорное клеймо в кругу семьи? Пусть она не любила Нэнси, но никогда не допустила бы интимных отношений с Чонгуком, даже с ее согласия.

– Мой правнук, названный в мою честь… – заинтересовался Теон, вежливо игнорируя мощную фигуру Чонгука, стоящего на страже рядом с креслом жены. – Здоровый мальчик, не из застенчивых! – одобрительно засмеялся он, когда Тео добрался до другого малыша, сидящего перед грудой игрушек, и схватил первый же яркий предмет, до которого смог дотянуться. – Что ж, расскажи теперь о себе, – предложил глава семейного клана.

– Лиса здесь не для того, чтобы давать интервью, – холодно сообщил Чонгук.

– Господи, умираю от жажды. Пожалуйста, принеси стакан воды, – попросила Лиса мужа, выразительно посмотрев на него.

Однако Чонгук было достаточно, как восточному владыке, щелкнуть пальцами, чтобы рядом возник официант в униформе.

Лиса поймала лукавый взгляд Теона, и ее губы тронула усмешка: стратегия не сработала, ей не удалось отделаться от Чонгука, охранявшего ее, как беззащитную пленницу в стане врагов. Он никогда раньше не вел себя так по отношению к ней, и Лиса с огорчением убедилась, что Чонгук не доверял никому, включая близких родственников. Чонгук походил на одинокого волка – это было шокирующим открытием. Как получилось, что он стал черствым и бесчувственным в окружении большой и любящей, как ей казалось, семьи?

Тео приполз обратно, цепляясь за колени Лисы, поднялся и ухватился за ногу отца. Чонгук неожиданно сбросил грозную маску. Строгое лицо осветила добрая улыбка. Он подхватил сына на руки и понес обратно к игрушкам.

– Давно не видел, чтобы Чонгук улыбался, – заметил Теон.

– У меня нет древней родословной и нет капитала. Я самая обычная женщина, была хозяйкой магазина, – проявила инициативу Лиса, не дожидаясь возвращения Чонгука: ему бы не понравились ее слова. – Думаю, вы должны это знать.

– Недавно, совсем недавно я осознал всю пустоту тщеславия, – выразительно пожал плечами Теон и откинулся на спинку кресла. – Но кое в чем не соглашусь с тобой. Обычной женщине не под силу завоевать Чонгука и проявить в отношении нашего клана столько терпения и здравого смысла.

На этом разговор Лисы с Теоном закончился, потому что ее окружили и начали представляться многочисленные родственники Чонгука – тети, дяди, сестры. Среди них, к удивлению Лисы, оказалась сводная сестра Чонгука. Полжизни семья надменно игнорировала ее на том основании, что она была внебрачным ребенком – «грехом молодости» отца Чонгука.

– Они неплохие люди, когда узнаешь их лучше, – сказала сорокалетняя блондинка, преподавательница колледжа. – Конечно, между ними сложные отношения, как бывает между родственниками, но будь уверена, все они, как один, преданы Чонгуку. Это он привел меня к ним. Он первый, к кому обращаются в случае кризиса. Надеюсь, ты справишься с этим, потому что Нэнси не сумела.

Из коротких замечаний и брошенных вскользь реплик у Лисы сложилось впечатление, что первую жену Чонгука в семье недолюбливали. Она ругала себя за болезненное любопытство относительно предшественницы, понимая его бессмысленность и опасаясь, что излишние подробности могут вызвать у нее обиду и ревность. Чонгук был женат на другой женщине. Лиса уговаривала себя, что должна принять этот факт и перестать думать об этом.

– Если твоя жена такова, какой предстала перед нами, то она замечательная женщина, – поделился с Чонгуком его дед.

– Когда речь идет о Лисе, мне не нужно чье-то поощрение, – надменно процедил Чонгук.

– Однако было бы очень уместно с твоей стороны прислать нам приглашение на свадьбу, – сухо заметил Теон.