Психиатрическая больница

 Ветер трепетно развивал блондинистые волосы, пока их хозяйка размеренно двигалась в сторону подруги. Алина хотела догнать Катю, за которой уже увязались близнецы. Девушка медленно шла по тропинке, невольно засматриваясь на окружающую природу. Та, в глазах девушки, словно наконец–то обрела свободу от городского смога, небоскрёбов и вечного шума, которыми наградило её человечество. Сейчас был виден простор, которым обладает каждая «постройка» природы. Окружавшие Алину деревья, пестревшие оттенками зелёного, трава, шуршащая под усилиями ветра, – всё обволакивало её, трепетно лелея. Странным было то, что всё это великолепие, оставаясь холодным, передавало то тепло, которое, казалось бы, дано только живому. Впервые девушка отпустила свои тревоги, пребывая в этом мире. Когда Алина вспомнила изначальные свои намерения, оторвавшись от любования природой, Катя была уже далеко. Блондинка, поддаваясь порыву, не стала догонять подругу. Она понимала, что это умиротворение не вечно и решила насладиться им, пока есть такая возможность. Алина знала, что такие незначительные и спонтанные решения могут писать целые истории. И она, размышляя на эту тему, отправилась обратно к беседке. Теперь девушке хотелось насладиться мирной тишиной и красотой природы.

Увидев, что удача на её стороне и белокаменные лавки пустуют, Алина невольно улыбнулась. Вокруг неё не было ни одной из заблудших душ, что могли бы помешать резко нахлынувшему умиротворению. Девушка прошла по каменной кладке, поднялась по ступеням, и словно впервые посмотрела на белые полы, стол и колонны. Теперь Алина обратила внимание и на листья, лежавшие то тут, то там по разным углам беседки, и на то, как играл белый цвет, освещённый закатом. Двинувшись вперёд, девушка провела кончиками пальцев от одного края столешницы до другого, чувствуя шероховатую поверхность. Она остановилась, и теперь стояла, опираясь на массивные перила беседки. Алина разглядывала кусты шиповника, которые по непонятным причинам раскинулись прямо у подножия беседки. Она представляла, какими были бы его ягоды, если бы не июль, который сейчас пылал оранжевыми переливами. Всё только начинало свою жизнь и листья этого крыжовника, и одуванчики, подмигивающие Алине жёлтым из сочной травяной зелени. Девушка так и продолжала изучать природу, старалась запомнить всё цвета, запахи, а в особенности свои ощущения.

Не прошло и десяти минут, как в это умиротворение начали просачиваться вопросы и мысли. Видимо беспокойство не хотело оставлять её надолго. Но на удивление мелкие, и не очень, проблемы, тихо прокрались в эту идиллию, минимально разрушая образовавшуюся свободу. Откинув подальше тысячи вопросов, возникших в голове за последние сутки, девушка оставила лишь один. Было не ясно, отчего Евгений так поступил с ней? И речь идёт об излишней жестокости, а не о необходимости, которая была у всех призраков. Ей хотелось узнать причину и, начав разбираться с этим самостоятельно поняла, что это пустая трата времени. «Невозможно залезть в голову другого человека» – подумала она. Алина твёрдо решила, что нужно просто спросить у Мальцхира напрямую. Дождаться момента, когда они останутся наедине и удовлетворить собственное любопытство. Ведь теперь, когда они стали, хоть и не друзьями, но товарищами по несчастью, девушка имела право знать. Хотя мысль о том, что ей придётся быть один на один с собственным убийцей, была не самой радужной.

«В нём ведь должно быть что–то хорошее, правда?» – странный вопрос возник в голове, словно из неоткуда, требуя немедленного ответа – «В каждом есть». Но что же хорошего в Мальцхире? Алина искала долго, буквально соскребая какие–либо, кроме негативных, эмоции из под корки сознания. Она нашла лишь заинтересованность, которую было сложно трактовать. В чём выражалась эта заинтересованность? Тот ещё вопрос. Но точёные черты лица и смоль волос составляли запоминающийся портрет. «С каких пор я так падка на внешность?», в который раз девушка иронично относилась к собственным ощущениям – «Всегда нужно видеть глубже». Например, его глаза – голубой омут, в котором плескались серые пятнышки, словно снег падал на морскую гладь. В этих глазах помимо цвета были чувства, эмоции. Алина не раз замечала их, пересекаясь взглядом, ещё до того, как их забрал этот холодный мир. И это были не только злоба или издёвка. Она различала печаль в его глазах, когда буквально пятнадцать минут назад сидела за этим столом. Короткая встреча их взглядов и девушке показалось, что этот человек беспомощен. Из–за положения, в котором все они оказались, – так считала Алина. Но всё это не умоляло того факта, что делить одиночество с Мальцхиром ей не особо хотелось. В тот момент, когда девушка подтвердила для себя и без того известные выводы, чьё–то дыхание коснулось уха. Глаза распахнулись шире, теперь смотря прямо перед собой, на линию горизонта.

– О чём задумалась, дорогая? – хрипловатый шепот над правым ухом заставил вовсе закрыть глаза. Вместе с фразой по коже прокатилось тёплое дыхание, отдавшееся мурашками по коже, которая уже успела адаптироваться к вечному холоду. Из головы будто всё улетучилось, когда чужие руки обхватили со спины. От понимания, что это тот самый Мальцхир, который чуть ли не втаптывал её в землю, пульс резко ускорился. Алина подалась вперёд, лишь бы спастись от очередного "акта агрессии" (как сказала бы её мама). Сопротивления со стороны этих тёплых рук девушка не обнаружила, но попыток не прекратила. Блондинка развернулась на пятках стоя в непозволительной близости с парнем.

– Я думал, ты замёрзла, – оправдал себя Мальцхир. Его слова звучали тихо, словно он понимал ту идиллию, которую случайно нарушил своим присутствием. Алина ничего не ответила и смотрела в серость глаз с опаской. Прежняя ненависть словно притупилась за прошедшие минут двадцать. Казавшийся нелепым страх начал отступать. Пару мгновений они так и стояли. Женя с растрёпанными волосами, немного сконфуженный, но не потерявший внутренней уверенности. И Алина, снова ищущая в глазах парня что–то кроме переливов серого цвета, чувствующая как отданное ей тепло медленно растворялось на коже, неприятно расплывающимся холодом. Тишина уже становилась натянутой и вязкой. От прежнего умиротворения остались лишь воспоминания, а сознание Алины даже не пыталось ухватиться за него. Евгений медленно огляделся: перевёл взгляд с деревьев на небо, задержался на его розовых и красных переливах. Он посмотрел в глаза девушке, чувствуя как в груди снова что–то сжимается. Обессилив, он, наконец, перестал отторгать это ощущение, которое приходило каждый раз до этого, когда они смотрели друг другу в глаза. Переставая бороться с самим собой, Мальцхир впервые поддаётся порыву, как недавно Алина.

– Тут слишком романтично, чтобы быть одной, – говорит он то, что первым пришло в голову. И понимает уже после, что эта фраза из старых любовных драм, клишированная и затёртая сценаристами до дыр.

– А ты мог бы составить компанию? – спрашивает девушка, сама не понимая, почему не отталкивает Евгения.

– Если ты не против, – прозвучало, как извинение, со стороны призрака, а их взгляды больше не пересекались. Алина снова развернулась спиной к Мальцхиру, тот счёл это за приглашение. Когда его руки снова обхватили её со спины, девушка инстинктивно качнулась вперёд, но быстро себя оборвала. «Это опрометчиво... Но если мы все не станем доверять друг другу, то не выберемся отсюда... Так что пусть...» подумала Алина, пытаясь справиться с инстинктом самосохранения, который вопил сереной. Делая над собой усилие, она невольно зажмурилась, выравнивая дыхание, замедляя пульс.

– Не бойся меня, – снова опаляя её ухо своим дыханием, попросил Евгений, – Это прозвучит странно, но сделай мне одолжение. Давай постоим вот так, я давно не чувствовал такого.

– Чего ты не чувствовал? – уточнила Алина, а Мальцхир понял, что дав себе волю всего на пару секунд уже успел сболтнуть лишнего. Отступать было некуда: её вопрос уже прозвучал, а отпускать продрогшую девушку ему не хотелось.

Десятки вариаций ответов на этот вопрос пришли Алине на ум сразу же – один хуже другого. «Главное, чтобы не то чувство, которое заставит его снова меня избивать» – мысль только пролетела в сознании, как реальность перечеркнула всё в очередной раз:

– Я сейчас отвечу, но ты можешь даже внимания не обращать, – пообещал Евгений. Девушка в который раз уловила тонкий запах табака, исходивший от парня. Она всегда находила подобные ароматы отвратительными, но сейчас так не считала. Алина решила, что этот запах часть его характера.

– У меня давно не было такого ощущения, – начал Евгений, – которое я чувствую, когда смотрю тебе в глаза или стою рядом. – Он выдохнул, утыкаясь лбом в блондинистую макушку. Алине было ясно, что следующие слова даются ему с трудом:

– В груди что–то сжимается и переворачивается или всё вместе, – парень прижал её сильнее к себе, с какой–то агрессией, но это стало лишь порывом. «Держи себя в руках, идиот» – подумал Евгений, тут же ослабляя хватку и быстро извиняясь. Молчание повисло над ними. Парень решил, что оно затянулось, когда начала накатывать головная боль из–за чувств, которые нещадно заполняли собой словно всё пространство.

– Влюблённость, – голос был чересчур хриплым, и он прочистил горло, – заинтересованность, что–то из этой оперы. Я не понимаю и не хочу понимать.

Чувствовалась эта потерянность, то, что словами парень не мог объяснить всё. Алину кольнуло изнутри, чем–то непонятным, что точно относилось к Евгению. Это было чем–то новым. Притом это не было жалостью, которую она обычно испытывала, когда ей признавались в любви. Это было абсолютно противоположным чувством. Девушка сама перестала понимать себя, но что–то отчаянно подсказывало ей, что посмотрев в глаза Мальцхиру снова, она всё поймёт.

Медленный поворот и они смотрят друг другу в глаза, видя эмоции за серыми стекляшками. Для них это казалось вечностью – на деле это были мгновения. Теперь Алина понимала, что кольнуло её где–то в глубине души. Евгений же ощутил своё влечение с новой силой, ему хотелось поцеловать ту девушку, которую он даже не знал толком. Парень понял, как сильно зависит от неё. Он нашёл объяснение своей жестокости. «Чувствам нельзя противиться» – пролетело в голове Мальцхира, когда он сделал то, чего хотел – «От них не убежать». Евгений не тратил минут и часов на размышление об этих губах, но сейчас они оказались мягкими, отчего–то сладкими и холодными.

Для Алины это стало неожиданностью то, как осторожно эти руки касались её талии и шеи. Какими оказались его губы, на удивление без едкого привкуса табака. Эти губы чувствовались, как Американа без сахара, которое любила пить девушка по утрам. Почему–то сейчас Алина не была против такого поворота событий и поддалась порыву, обвивая шею Мальцхира руками, перебирая пальцами чернильные пряди на его макушке. Девушка вспомнила свои немые рассуждения около получаса назад о том, что истории творятся после спонтанных решений – и она с Евгением тому доказательство.

Оторваться друг от друга пришлось нескоро, только когда воздух в лёгких закончился окончательно, а потребность в чужом взгляде стала выше самообладания. Они словно опьянённые стояли, смотря друг на друга. Но это были доли секунд, которые рухнули от реальности, которая обрушилась на них в самый неподходящий момент. Смех Вики и Леси, словно ведро ледяной воды отрезвил призраков. Когда друзья подошли к беседке они видели прежних Алину и Евгения. Единственным, что поменялось, были их мысли, о которых, понятие имели только парень и девушка.