26.
──────── ────────
Иногда я сама себя спрашиваю: почему ты соврала Люку? Одному из самых близких людей в своей жизни.
В тот раз, когда он показывал мне видео с дисков, которые он записал на службе или забрал у сослуживцев, то он спросил, почему я не пью.
Я сказала, что да, дело в Нейтане, но на самом деле Люк знал искаженную историю. Он знает всё под другим углом.
Для него в тот вечер, в день рождения Нейтана, мы просто много выпили, а он бросил меня на улице, уехав с друзьями, и я не помнила, как дошла до дома — просто забыла, а пришла с синяками на ногах. Где-то упала.
После этого, по мнению Люка, знавшего только вранье, я и не пью, а запах джина теперь до тошноты раздражает.
Время тянулось медленно, а Шайя слушала музыку, занимаясь стойкой с журналами. Людей почти не было, на улице шуршал ливень, гремел гром, расстроив до ужаса.
— Никакой теперь тусовки на речке. — цокнула Шайя, заглядывая через мутное, всё в текущих разводах окно, на улицу, — Ладно, ещё успеем. Так ведь?
— Ага.
Подняв огромную коробку со старыми утилизированными журналами, я глянула на тусклый кассовый монитор. Было уже больше трёх ночи, а Джоша всё ещё не было. Может, встреча отменяется.
Я думала об Остине и о том, насколько бы моя жизнь отличалась, согласись я тогда быть с ним, но на самом деле понимала, что не выдержала бы. Он оставался прекрасным парнем, но я не видела его с собой.
Я вообще мало кого представляла за руку с собой — рядом, впритык, чтобы сплетались пальцы.
Мысли об одиночестве накатывали порывами.
На одном из форумов, в который я пролезла через старый ноутбук, я узнала, что такая не одна — есть девушки, которых вообще не привлекает мысль о постоянном поиске партнера.
Они так и остаются в переменчивом одиночестве, разменивая одного любовника на другого.
Такой, по моему мнению, была Шайя. Но её это устраивало, а я замечала, что хотела бы попытаться ещё раз. После Остина всё ушло в окончательную завязку.
— Давай помогу. — на улице, под проливным дождём, накрывшись капюшоном, всё же появился Джошуа.
Он зашёл на территорию с задней площадки, будто ждал, что я буду там. Дождь успел задеть и меня, хотя я прикрывалась рабочей огромной курткой, поэтому, отдав коробку Джошу, чтобы он швырнул её в контейнер, я сразу вернулась в помещение.
— Всё-таки приехал. — сказала я, когда Джошуа зашёл следом, снимая капюшон и проводя руками по влажным волосам.
Несколько секунд он молчал, но затем кивнул:
— Засиделся с Люком и Сьюзи.
— Всё хорошо? Они так поздно не спят?
Затем Спейрс скривил губы. Обычно Люк так делал, когда не хотел что-то говорить. Что-то достаточно неприятное, способное меня раздосадовать.
— Ну? — нетерпеливо спросила я.
— У вашей мамы сильные боли. И непрекращающиеся мигрени. Вызвали врача — говорит просто давление и сильные спазмы. Заставил пить таблетки, через пару дней на приём.
— Боже...
Волнение скакнуло в груди и моментально рухнуло. Я присела на край высокой коробки, доверху набитой пластиковыми контейнерами, а Джош прижался спиной к двери.
— Всё будет хорошо. — сказал он.
Я кивнула.
Мама часто жалуется, но обследования ничего не показывают. Говорят, что всё дело в возрасте — ей под шестьдесят, и это может играть на здоровье. Не удивительно. Когда умер папа, мы все были к этому готовы — это не стало неожиданностью, но ударило больно.
А страх за маму только сильнее разросся внутри. Я посмотрела на Джошуа, поднимаясь на ноги. Одинаковый рост позволил сразу столкнуться взглядами.
— Пойдём поговорим. — почти шёпотом попросил он.
— Я скажу Шайе, что ты приехал. За тобой комната персонала, посиди там. — я развернулась и ушла в зал, где застала её за кассой.
— Я видела машину, — хмуро выдала Шайя, — Проблемы какие-то?
— Да. Маме очень плохо. Я могу отойти?
— Конечно! Ей совсем плохо? Насколько плохо?
— Вызывали скорую.
— Да, иди. Я закрою двери на полчаса, как раз нужно пересчитать кассу. Не переживай!
Вернувшись через пустой зал обратно на склад, я несколько секунд простояла у закрытой двери, ожидая, пока уймётся волнение. Я не знала, о чём будет идти диалог. Знала причину — Люк, а дальнейшее...
Я открыла дверь, протиснулась мимо сидящего у стола Джошуа и села напротив. Комнатка была маленькой, крохотное окно у самого потолка было закрыто, но по нему стучал ливень.
Находиться в ней с Джошуа, наедине и с тусклым светом белой лампы над головой, было странно. Словно в больничной палате, но без писка аппаратов. Да и стерильностью здесь, увы, даже не пахло.
— С мамой всё будет хорошо, — констатировал он, — но я переживаю насчёт Люка.
— Так что с ним? — я положила руки на поверхность стола и двинулась ближе, на что хлипкий пластик скрипнул, — Он как-то позвал меня в комнату, видео показывал.
— В этом и проблема. Люк отказывается признавать, что ему тяжело вспоминать те времена, но упорно это делает. Говорит, что так легче, но я всё вижу. Ему не хочется возвращаться ни в реальность, сюда, ни в армию обратно — и он остается посередине.
— А доктор? У вас же должен быть военный психолог? — вздохнула я.
— Да, но Люку нет дела до мозгоправов. То, что произошло с Джереми, а потом и награждение... Он рад, что ваша мама им гордится, но сам не понимает, в чём дело. И я не знаю, как ему помочь.
— Как это ещё проявляется? Ему плохо, он с тобой делится?
— Делится. Мало, но говорит. Иногда не спит, смотрит эти диски, вспоминает, ему становится легче. У него что-то вроде... Я где-то слышал, это называют дереализацией. Я не разбираюсь в терминах, но он часто витает в облаках. Ему тяжело прививаться к новой жизни.
— А чем мы можем помочь? — я уже не особенно понимала, в чём заключается моя обязанность.
Я просто смотрела на Спейрса, наблюдала за его эмоциями и ждала, пока на лице появится облегчение.
Но его не было.
— Быть рядом. Мы не врачи и не доктора, так что нам нужно быть рядом. Но я боюсь, что может стать хуже.
— А расскажи подробнее? — попросила я, склонив голову.
Если было бы возможно, то я с радостью положила её на воображаемое плечо. Но я была одна, а Джошуа сидел напротив. Я не посмела бы его тронуть, хотя сейчас ужасно хотелось. Меня почти бросило в дрожь.
Спейрс потёр подбородок, потом откинулся на спинку стула и заговорил:
— Ему нравилось служить. Он обожал подразделение, любил наших парней, уважал старших по званию. Он видел в этом какой-то... долг, настоящий и неоплатный. Его «приютил» корпус Морских Котиков, принял кровью и потом в огромную семью. И когда с Джереми произошло то, что произошло, его это уничтожило.
— Люк был с ним так близок?
— Да. Мы втроём были редко — команду могли легко разъединить, раскидать. Но они вдвоём — завсегдатаи самых жутких перестрелок. Лучше из лучших, если хочешь.
— Так что произошло с Джереми?
— Репортёры всё сняли. Все те ужасы, все крики... «Героическое спасение». — последнюю фразу он произнёс почти цокнув.
— Ты сомневаешься в Люке? — я нахмурилась.
Досада полоснуло горло.
— Нет. В этом и дело. Это он в себе сомневается. Каждый день. Начиная с того «момента в гараже», понимаешь?
— Не особенно. Он же совсем ничего не рассказывал об этом. Вообще ничего. Кроме того раза на кухне, когда я узнала о Джереми.
— Мне нравится, что он начал чаще общаться со Сьюзи. Она хорошо на него влияет, и я хотел...
Я ждала, пока он снова заговорит, но видела, что ему тяжело даются слова. Чем дольше я с ним находилась, тем больше для себя открывала — теперь он другой. Он уже не Джошуа Спейрс, сослуживец Люка Лейна.
Сейчас он — Джош, тот парень на машине, приехавший за мной, одиннадцатилетней девчонкой.
— Я хотел позвать тебя с нами на ужин. Люк уже заикался об этом, а мы решили, куда поедем.
Продолжив смотреть на него, я нерешительно кивнула. Конечно, я поеду, однако слышать приглашение от Джошуа было непривычно. Сегодня меня многое удивляло.
— Куда?
— Итальянская кухня, приятная музыка, домашняя атмосфера. На другом конце города. Будет Люк, Сьюзи, ты и я.
Я и он...
Он улыбался, сонный, с приглаженными влажными от дождя волосами, с тяжелым, но спокойным взглядом.
— Ты задумалась? — непонимающе хмыкнул Спейрс.
— Нет. Я поеду.
Мой голос дрогнул, в этом не было никаких сомнений. Шорох куртки Джошуа перебил мой выдох, и я поднялась с места, желая выйти на улицу, чтобы подышать.
Перед тем, как я дошла до двери — всего два шага — мою руку перехватили.