30.
──────── ────────
Когда я присела на своё место, то первым делом столкнулась глазами со Спейрсом. Он не скрыл ничего — ни настойчивости, ни заинтересованности.
Я ощутила, как по плечам пошли мурашки. Опустив голову, подметила, как выпирают ключицы. Платье держится на тонких лямках. Стало почти жарко. Будто в меня залили лаву.
— Где Люк? — спросила я негромко.
— Ушёл за выпивкой. — ровно ответил Джошуа.
Сьюзи будто специально, — я была уверена, — убежала в уборную. Шум веселящейся семьи через несколько столов почти заглушал громкое сердцебиение.
— Ты прекрасно выглядишь. — снова заговорил Спейрс.
Меня снова дёрнуло. Снова пропущенная ступенька, и я вишу в воздухе — почти хватаясь рукой за обивку дивана.
Он не ждёт ответа, а просто наблюдает. Невозмутимо, почти проверяя. С терпением, достойным похвалы — как полицейский, запросивший удостоверение.
— Это старое платье. — почему-то говорю я.
— И что?
Действительно. И что?
— Просто платье.
— Дело не в платье. — отвечает Джошуа, отворачиваясь и рассматривая зал в поисках Люка.
То же самое делаю и я, хотя на самом деле мне хочется рассыпаться. Состояние пограничное.
Я краснею от его комплимента, мне безумно приятно слышать такое от мужчины спустя долгое время одиночества. Тем более от Спейрса — того, кто постоянно был на расстоянии. На дистанции, которая была так непреодолима.
Но я никогда не хотела её переступать, до этого момента.
Или же это произошло раньше?
Когда? Ещё в детстве? Нет. Он был лишь другом Люка, имени которого я не помнила до шестнадцатилетия. Или которое старательно прятала.
Когда Люк возвращается, то я уже натягиваю улыбку. Сьюзи приходит попозже, но протягивает мне стакан с водой.
Я впервые за десять лет задумываюсь о выпивке. О том, чтобы попробовать что-нибудь алкогольное. В последний раз это желание возникло в восемнадцать — но тогда я его подавила. Сейчас — не хочу.
Только бы вспомнить, каково это — убегать от реальности.
— Можно? — спрашиваю я негромко, наклоняясь к Сьюзи и кивая на второй стакан с «мохито».
Это невежливо, но жажда выше всего. Та радостно кивает — теперь у неё есть компания. Выпивать с двумя мужчинами без подруги — так себе затея.
— Конечно! Не спрашивай даже!
Люк с Джошем говорят о своём «деле» — охранной компании. Где-то далеко звучит музыка, шумят чьи-то малолетние детки, бегая туда-обратно между столами.
Просто попробовать...
Я беру стакан и аккуратно касаюсь губами. Он ледяной, весь покрытый дымкой конденсата. Капли стекают по пальцам, и я делаю глоток.
Алкоголь почти не ощущается, он где-то совсем вдали, на кончике языка. Тепло становится позже.
Открыв глаза, я снова замечаю пристальный взгляд Спейрса, который всё ещё слушает Люка. Облизнувшись, я делаю ещё несколько глотков. Сьюзи тихо хихикает, и я радуюсь, почти как ребёнок.
Сейчас всё по-другому, и меня очень быстро бросает в непривычное расслабленное состояние. Мне становится лучше, так что Сьюзи оставляет этот стакан мне.
— И как тебе? — Люк с любовью осматривает меня, — Мы тут все пьющие.
— Неплохо. Почти не чувствуется. — я пожимаю плечами.
Брат улавливает момент, когда взгляд Спейрса скользит по мне и возвращается к нему. Теперь Люк всё понимает, но мне не нравится эмоция, мельком отразившаяся на его лице.
— Может местами поменяемся? Хочу посидеть со Сьюзи.
Я молчу, но мысленно вспоминаю, как однажды зарядила брату по голове пластиковой куклой. Тогда он посмеялся, сказав, что сил у меня не хватает даже для того, чтобы оставить лёгкий синяк.
Сейчас же я не знала, чего хочу больше: ударить его куклой по голове или же посильнее ущипнуть. На большее бы меня и не хватило — он бывший спецназовец.
Я остаюсь на месте, а Сьюзи, вальяжно проведя рукой, — недвусмысленно, — по моей спине, садится рядом с Люком. Джошуа занимает её место.
— Какие новости? — спрашиваю я, игнорируя перестановку на нашей воображаемой шахматной доске.
Взгляд брата всё ещё остается полным забавного, но уже интерактивного скепсиса. Он уклончиво разводит руками.
— Нам одобрили регистрацию компании. Осталось найти место, которое можно будет арендовать. Камеры вам в супермаркет доустановим завтра.
— Шикарно. — сказала я, всё ещё держа в руке стакан, но чувствуя, как моего голого плеча касается плечо Джоша.
Ему удобно, но пальцы лежат на коленке, отбивая по ней ритм. Я ловлю себя на мысли, что не стоит пялиться на его ноги. Люк отпивает заказанный виски, а Сьюзи тщательно перемешивает в огромной тарелке пасту с томатами.
Я забыла, что нам уже принесли блюда, я даже не заметила, как пришла и ушла официантка. Сейчас она уже кружила возле столика многодетной семьи.
— Алекс, ты не хочешь уволиться из магазина? — спросила Сьюзи почти смущенно.
— Не планировала... а что?
— Ну, нам нужен упаковщик. На почту.
— Ох, нет, я не хочу работать с бумагами.
— А с поставщиками и докладными работаешь? — усмехнулся Люк.
— Это другое. И мы делим обязанности с Мэттом и Шайей.
— С Мэттом, который хочет тебя убрать? — теперь брат поджал губы, ожидая моей реакции. Остальные замолчали, а я непонимающе нахмурилась.
Убрать? О чём он говорит?
— Мы отлично сработались с Шайей. Ему не к чему меня «убирать», Люк. Утром всё было отлично. Я увидела Мэтта только краем глаза, но он промолчал.
Я пыталась вспомнить, говорила ли об этом Шайя, но поняла, что нет. Не говорила. Люк всё ещё молчал, и я дёрнулась, отставляя стакан с выпивкой. Меня почти затошнило.
— Алекс, Сьюзи не просто так спрашивает. Я заходил сегодня в «12/7», и Мэттью отвёл меня поговорить. Он не захотел сообщать об этом тебе в лоб.
Осознание шло медленно, так что я не спешила реагировать. Я сидела ровно, но грудь поднималась чаще, вдохи стали реже. Подступала тошнота, но уже с удвоенной силой.
— Мы собрались поужинать или обсудить мои проблемы с работой? — наконец-то спросила я.
Джошуа поднялся с места, и я готова была поклясться, что он выругался: тихо, но выругался. Он прошёл в другую часть зала и завернул за угол.
— Прости, я придурок. — Люк поспешил оправдаться, — Я почему-то думал, что ты обрадуешься, что больше не нужно таскать спайки с «колой» и страдать от всяких пьяных мудаков.
Его можно было понять, но и меня — тоже. Я вспылила, но он не виноват в том, что Мэттью — сын владельца. По его просьбе многое могло измениться.
— Всё хорошо. Я отойду, умоюсь.
Я прошла в ту же сторону, где совсем недавно скрылся из виду Джошуа. Думая о нём, я невольно вспоминала отрывки прошлой, подростковой жизни.
Пьяного Нейтана, лезущего под резинку трусов, противное пьяное дыхание возле уха, злобные оскорбления. Затем Нейтан сменился Мэттью, который счёл, что сходить со мной в кино и попробовать затащить в постель — лучшая идея.
Я не была неприкосновенной. Не выглядела крепостью, неприступной и непокорной. Я хотела быть любимой, ощущать себя желанной. Чтобы на меня смотрели с той же теплотой, с которой Люк одаривает взглядом красавицу Сьюзи.
В уборной я не расплакалась. Слёз не было, да и портить вечер не хотелось. Я умылась ледяной водой, несколько раз шлёпнув себя по лицу и не задев макияжа. В кабинках никого не было, так что я смогла выпустить пар.
— Мать твою...
Вместо того чтобы думать об увольнении, об идее Сьюзан о подработке на почте, я думала лишь о себе и своей личной жизни. Сомнения накатывали комом, затягивали в муки выбора, но я уже всё о себе знала.
Я вышла из туалета, вытирая влажные руки комком салфеток, швырнув его в урну.
В коридоре меня встретил Спейрс.
— Алекс. — позвал он, когда я прошла мимо, словно не видя его фигуру и даже не замечая пристального взгляда, хотя знала.
Я знала, что уже осознаю свои чувства. Я знала, к чему они приведут рано или поздно. Я знала это ещё с того момента, когда в последний раз виделась с Джошуа десять лет назад.
Останавливаться было ошибкой. И я её допустила.
Я повернулась, глядя на Джошуа и замечая, как от облегчения его брови расслабились. Он сделал шаг навстречу, но оставался таким же собранным. Он был полностью трезв.
— Ты же не хочешь позлорадствовать? — почему-то спросила я. От сказанного челюсть Спейрса дрогнула, будто его укололи.
— Серьёзно?
— Ты уже назвал меня официанткой.
— Извини за это. У меня был тяжелый период, и я вёл себя по-скотски. Я насолил даже Люку.
— Тебя бросила девушка, а я попалась под горячую руку? — я сама не верила тому, что говорю, но эмоции было некуда деть. Можно ли считать, что теперь мы квиты?
Спейрс был красив. Впервые в жизни я признаю это открыто — и вот в такой ситуации. Мы оба напряженные, озлобленные, и я замечаю, насколько он привлекателен. Я вспоминаю фильм «Красота по-американски», который он назвал любимым, и у меня дрожат колени.
Он ответил не сразу.
— Вот кем ты меня считаешь? Чудно.