31.
──────── ────────
Всё ещё семнадцать.
Когда-то давно... и поздно вечером.
Я не виделась с Нейтаном с тех самых пор, как сбежала из его дома в слезах. Я шла одна, шаркая по асфальту и совсем не спеша домой. Улицы были пустыми, пахло цветущими деревьями и гарью, а в руках я сжимала рисунок, который вырвала из рук бывшего парня.
Прошло около двух недель, которые я провела дома, ссылаясь на недомогание. Мама не заметила, что я пришла ночью, так что мне пришлось сказать, что Нейтан привёз меня рано утром — и что ему нужно ехать в другой штат к родственникам.
Мне поверили.
Я сидела за столом и рисовала в альбоме, подаренном Люком. Вырисовывала каракули, не в силах приняться за что-то более серьезное, и в голове было шумно. Мне всё казалось, что о ситуации с Нейтаном узнает вся школа, но все молчали. Никому не пришло в голову прийти ко мне и спросить: «Это правда? Правда, что ты не дала Нейту?»
Такое уже происходило, пусть и не со мной. И такого исхода я боялась. Любая бы боялась.
— Алекс! — мама затарабанила в дверь так, что я подскочила, — Алекс, к тебе пришли!
Я взглянула на настольные часы — было больше восьми вечера. Сердце сжалось от ужаса: неужели мои фантазии воплотились в реальность? Нейтан пустил слух по школе и к нам пришли из школы? Кто-то решил подшутить?
— Кто это? — я спустилась вслед за мамой.
— Пойди и посмотри. — неоднозначно улыбнулась она.
Я с непониманием осмотрелась, хватая с вешалки джинсовую куртку. Если придётся выйти на улицу, то не хочу показываться в домашней ночнушке.
— В чём дело? — я открыла дверь и не могла пошевелиться.
Вечерний воздух потоком залетел в прихожую и опалил лицо. Передо мной стоял Джошуа — коротко стриженный по-армейски, наголо бритый, но уже не в военной форме. Точнее, на нём была песочная футболка, но я отвлеклась от изучения его вида.
— Здравствуй. — сказал Джошуа, а я всё ещё стояла неподвижно.
Он обернулся, молча кивнув в сторону. В следующую секунду на пороге оказался Нейтан, и я пошатнулась, делая шаг назад.
— Пожалуйста, Алекс, закрой дверь. — спокойно попросил Джош.
Его настрою я могла лишь позавидовать.
Вид Нейтана вверг меня в шок. Разбитая бровь заклеена широким пластырем, а в носу заткнута вата, наполовину пропитанная кровью. Я захлопнула дверь так, что в ней задрожало стекло.
— Что происходит? — спросила я почти неслышно.
Спейрс отцовским жестом накрыл плечи Нейтана, немного тряхнул. От этого движения тот дёрнулся, словно боясь удара.
До меня всё дошло. Я почти заплакала, но выдержала, прикрыв рукой рот.
— Говори. — скомандовал Спейрс.
Он сказал это Нейтану, но смотрел на меня, прямо в глаза.
Господи, сколько всего в них было. Я смотрела в ответ, не в силах поверить, что он это сделал. Он избил Нейтана, привёл его ко мне...
— Алекс, я полный мудак, — сглотнул Нейтан, и его голос трещал от напряжения, — Я не должен был распускать руки и трогать тебя. Я больше никогда не подойду к тебе. И я не прошу прощения, потому что понимаю, что не заслужил этого. Если я нарушу это обещание, то...
— То...? — безразлично спросил Джош.
Меня трясло с головы и до ног, и я поспешила запахнуть куртку. Ветер трепал подол ночнушки, спутанные длинные волосы.
Джошуа выглядел злым, отчаявшимся. С каждым произнесенным Нейтаном словом он всё сильнее стискивал зубы.
Он делал это до тех пор, пока мой бывший не договорил.
— ...то я не жилец.
Я испугалась, когда руки Спейрса сжали Нейтана так сильно, что он почти рухнул на колени. Джош швырнул его в сторону, толкнул в спину, и Нейтан почти убежал в свою машину, припаркованную у соседнего дома.
Выждав, пока она тронется, я подошла к Спейрсу и остановилась так близко, что ощутила запах крема после бритья. Он смотрел неотрывно, и я видела, как сильно он зол. Он всё ещё был взбешен, и уголки его губ опустились так, словно и он был готов вот-вот сорваться.
— Можно я прикоснусь к тебе? — шепотом спросила я.
Краткий кивок. Медленный и мучительный.
Я пустила руки по его туловищу, обнимая как можно сильнее. Слёзы впитались в ткань его футболки, а всхлип заглушился в шуме ветра. Я обнимала не Люка, не передавала ему эстафету через сослуживца и друга.
Я обнимала Джошуа Аарона Спейрса, человека, спасшего меня от позора. Говорившего со мной в самый тяжелый момент, когда хотелось удавиться. Я дрожала, выплакивая всё горе, оставшееся вместе с разочарованием.
Мне не было жаль Нейтана. Я упивалась жалостью к себе. К девушке, которая не смогла увидеть в Нейтане другую сторону.
Джошуа не обнимал в ответ. Он терпеливо ждал, пока я выплесну всё, что так долго сидело.
— Всё в порядке, Алекс, — говорил он ровным, без эмоций, голосом, — Он получил по заслугам. Люк не смог приехать, так что это сделал я. Я сделал всё, что мог.
Он был горячим, а наступающая ночь казалась сказочной. Ветер притих, и я не могла поверить в реальность происходящего. Я очнулась, лишь когда увидела крапинки крови на рукаве футболки Спейрса.
Моя ладонь прошлась по его предплечью, сильному и напряжённому. Сам Джошуа кривил губы, тщательно выдерживая мои прикосновения.
— Спасибо. Спасибо, ты спас меня.
Тогда я и не могла бы подумать, что спустя десять лет между нами будет что-то неоднозначное. В тот вечер Джошуа был ключевой фигурой в моих мыслях.
После прощания я пролежала на кровати в слезах, но уже от счастья. Мне не верилось, что кто-то постоял за меня и заступился — впервые в жизни. Что Нейтан и его угрозы были в прошлом.
Что я кому-то нужна. Я по-настоящему кому-то нужна, и для этого не нужно молить о помощи — она пришла сама, нагрянула на порог.
— Алекс, всё хорошо, малышка? — спросила мама из-за двери.
— Да! — ответила я хрипло, но потом прокашлялась, — Всё отлично!
И я верила своим словам. Поступок Джошуа оставил в груди такую щемящую эмоцию, которой я ещё не могла описать словами. Мне казалось, что внутри всё трепещет и скулит. Что я выиграла в лотерею.
Но на самом деле понимала, что после этого моя жизнь не станет прежней. Что этот вечер останется в голове навсегда.
И не только в голове.
На душе стало спокойнее.
Я уснула с мыслями о Джошуа, мечтая, чтобы он обнял меня в ответ. Его руки оставались неподвижными. И это стало ответом — нет, Алекс.
Он не видит в тебе девушку.
Ты — сестра его лучшего друга, которая попала в беду. Ничего большего и быть не может. Лучше оставить это далеко и никогда к этому не возвращаться.
Мне было семнадцать. И я влюблялась в Джошуа Спейрса.