Невеста дьявола

Промелькнул сентябрь, за ним незаметно пришел мокрый октябрь. Целыми днями непрерывно шли мелкие дожди, размывая землю и превращая ее в одну сплошную лужу. Тучи, затянувшие небо еще в начале сентября, не желали расходиться. С утра до вечера на улице было холодно и пасмурно. Половина учеников всей школы простудилась. Больничное крыло было забито, мадам Помфри еле справлялась с новыми больными. Ей в этом немало помогала Адель. Хотя у последней свободного времени совсем не осталось.

Строго каждый вечер она направлялась к Слизерину, который только ужесточил и график занятий, и сами занятия. Теперь, помимо основ Белой и Темной магии, он начал обучать Адель стихийной магии, заключающейся во владении четырьмя стихиями. Этот раздел колдовства увлек гриффиндорку больше всего. Ей нравилось создавать маленькие водяные шарики, потом замораживать их и снова размораживать; играть с огнем, заставляя его подчиняться движениям палочки; или выращивать из сырой земли побеги, наподобие дьявольских силков. А еще, Слизерин старался научить Адель передвигать предметы с помощью воздуха, точнее с помощью воздушных потоков. Это было чрезвычайно увлекательно, но утомительно.

После уроков в подземельях волшебница спешила в Выручай-Комнату, где она с удовольствием фехтовала и общалась с Антрагэ, призраком очень галантным и умным. Они с Адель были схожи характерами и легко находили общий язык. В обществе Антрагэ гриффиндорка чувствовала себя спокойно и уверенно, в отличие от общества Слизерина, когда нельзя было позволять себе ни малейшей слабости и всегда нужно было держать себя в руках и следить за словами.

Каждая встреча со Слизерином была для Адель своего рода маленьким испытанием, проверкой на прочность.

Ведь она не могла верить темному магу в его рассказы (а по мнению гриффиндорки, басни) о том, что он устал и решил отойти от дел. Она лишь делала вид, что верит. Горящие, хитрые искры во взгляде Слизерина говорили о том, что он хочет взять реванш, что он еще обязательно сыграет свою роль. Вот только какую?

К тому же, Адель уже успела достаточно изучить своего наставника, чтобы абсолютно точно сказать — сущность его была подлой. Он обманщик и хитрец, хотя не лишенный благородства и величия, но для него нет правды. Каждое его слово так или иначе содержит в себе капельку лжи, если, конечно, не касается магии. И он не будет просто так сидеть без дела, без цели. А гриффиндорка была уверена, что углубление ее знаний для Слизерина не так уж важно и не могло являться главной целью. Ей казалось, что маг словно чего-то выжидает. Но Адель не могла ни намекнуть, ни спросить, что нужно Салазару в действительности. Выказывать свои подозрения было слишком опасно и чревато нехорошими последствиями, в первую очередь потерей взаимопонимания и доверия. Пусть это доверие было лишь видимостью, но оно было.

Вечно Адель, чтобы усыпить бдительность Слизерина и успокоить того, использовала притворное простодушие и прямоту: легко признавала свои ошибки и говорила о своих чувствах и переживаниях. Это верно служило девочке в том, чтобы показать Слизерину, что она ему доверяет.

Правда, самым большим открытием для Адель стало обнаружение в полукруглой комнате на одном из шкафов нескольких полок с книгами, где объяснялась теория фехтования и его история. За тем же шкафом девочка нашла маленькую стойку со старыми погнутыми ржавыми шпагами. Адель знала, что Слизерин прочел здесь все книги до единой; он сам не раз говорил ей об этом. Конечно, и шпаги тут не просто так стоят. Адель не сомневалась, что значит это одно — Слизерин умеет фехтовать. Но ведь фехтование на шпагах — это магловский способ решать споры. Впрочем, Антрагэ говорил Адель, что многие волшебники не чурались изучать искусство фехтования, считая шпагу благородным оружием, а само фехтование - занимательным занятием и прекрасным способом поддержания хорошей формы.

Но девочка не торопилась сообщать о своем открытии Слизерину и спрашивать его, правильны ли выводы, которые она сделала. Не следовало магу знать, что его ученица узнала о том, что он фехтует. А то вдруг решит начать обучать ее фехтованию, и тут уж Адель не сумеет скрыть своих умений. Тогда Слизерин поймет, что гриффиндорка его обманула, не договорив кое-чего о себе, и все — пиши пропало...

Все это время гриффиндорке удавалось скрывать истинные причины, по которым она пребывает в Выручай-Комнате, и от Слизерина, и от Дьявола исключительно благодаря свойствам этой самой комнаты. Они были точно такими же, как у подземных комнат Салазара: никто не мог проникнуть туда, если комната сама не пустит. А вот от Дьявола умная комната сама огородилась, сделав в одной своей части небольшую часовенку. Князь Тьмы, который имел возможность попасть в любую точку мира, какая ему только заблагорассудиться, не мог никаким образом присутствовать рядом с освященным местом. А храмы для него и вовсе были закрыты. И когда Адель находилась в Выручай-Комнате, Дьявол почти терял с ней связь, по крайней мере она становилась очень слабой.

Перед Слизерином Адель оправдывала свое пребывание в Выручай-Комнате тем, что там она устроила себе комнату маленького средневекового замка, о которой она всегда мечтала. Несколько раз волшебница специально сводила его туда, не забыв после поблагодарить умную комнату, которая вместо фехтовального зала становилась просторной сумрачной залой с тлеющим камином, каменными стенами, старыми гобеленами, изображающими сцены жизни королей, массивной кроватью, и, конечно, с молитвенным уголком. Слизерин был вполне удовлетворен и, кажется, поверил Адель, а вот от Дьявола отделаться было труднее. Ему очень не нравилось, что волшебница разрывает с ним связь. Девочка еле сумела убедить его, что ей иногда, хотя бы пару часов, хочется отдохнуть от излишнего внимания своего жениха. Но Князь был недоволен.

Так тянулись осенние дни.

Адель беспокоило, что Дьявол стал более навязчивым, бескомпромиссным и настойчивым. Все чаще он являлся к ней во снах, все чаще волшебница, гуляя по прилежащим территориям замка, замечала огромную черную птицу с красными глазами, наблюдающую за ней. Это не могло не пугать. Но девочка и словом не смела об этом обмолвиться ни Слизерину, ни кому бы то ни было. Слишком опасная эта игра, к тому же это только ее игра. Втягивать сюда других не имело смысла — они только могут помешать Адель. А Слизерин, как полагала волшебница, и так обо всем догадывается. Между ним и Князем есть определенная связь, девочка это точно понимала. Но что связывает Дьявола со Слизерином — вот это уже более трудный вопрос.

Совсем незаметно прошел для Адель ее шестнадцатый день рождения. И самое обидное — ни одного подарка волшебница не получила. Двенадцатое октября прошло как обычный будний день. Волшебница все же расстроилась, хотя и не хотела этого признавать и уж тем более как-то показывать этого.

Никто не вспомнил о ее дне рождении, кроме сэра Николаса с Антрагэ да Слизерина с Дьяволом. Николас с Антрагэ просто поздравили, что тем не менее очень порадовало Адель. Ей несомненно было приятно внимание призраков.

Слизерин тоже холодно поздравил гриффиндорку и этим ограничился. А вот Князь пошел дальше — утром двенадцатого числа он оставил ей черную розу с огненной каймой по краям лепестков. Стоило волшебнице увидеть тонкий намек своего жениха, как настроение на весь день у нее заведомо испортилось. С другой стороны мысль о Дьяволе-романтике теперь вызывала у Адель скромное веселье.

За днем рождения гриффиндорки следовал первый общий для всех праздник в этом году — Хэллоуин. Хотя Адель совершенно не понимала его смысла. Для нее что Хэллоуин, что обычный день — все одно. Хотя волшебница с некоторой настороженностью ожидала тридцать первого октября: она прекрасно помнила, что было в прошлом году. И интуиция подсказывала ей, что в этом году Хэллоуин преподнесет Хогвартсу новые сюрпризы.

***

Адель шла по пустым коридорам ночного Хогвартса, не особо боясь быть кем-то замеченной. Еще в начале года она стащила у Локонса расписание всех ночных дежурств учителей и теперь знала, кто, где и в какое время может появиться. Она направлялась в Выручай-комнату, где, как обычно, она условилась встретиться с Антрагэ.

Когда Адель зашла в просторный светлый зал, освещенный свечами, яркие огоньки которых приумножались зеркалами, Антрагэ уже ждал ее. Он медленно прохаживался по залу, сложив руки за спину. Девочка подметила, что разные привидения  передвигаются по-разному. Например, сэр Николас и Кровавый барон плавают в воздухе, не касаясь ногами земли. А вот Антрагэ и Серая Дама, привидение Башни Когтеврана, чаще ходят как смертные люди.

— Здравствуйте, господин Д'Антрагэ, — поздоровалась, слегка склонив голову, Адель.

— А, сударыня! Рад вас снова видеть, — Антрагэ остановился посередине зала. Лицо его просияло, легкая улыбка заиграла на губах, — Адель, вы сегодня как-то плохо выглядите, — участливо заметил Антрагэ, видя помятый вид волшебницы, — Что-то произошло?

— Произошла дуэль со Слизерином, — усмехнулась Адель, подходя к стойке с рапирами и шпагами, — Ну и обычный ночной визит Князя.

Антрагэ тяжело вздохнул, сочувствуя своей маленькой подруге. Он не представлял, как эта девочка выдерживает такой напор со стороны Дьявола: она ведь еще совсем юна.

— Сударыня, что же тогда произошло на вашей дуэли с этим магом? — настаивал на своем вопросе Антрагэ.

Адель, не отрываясь от выбора шпаг, небрежно сказала:

— Пару раз благодаря Слизерину я очень удачно впечаталась в стенку. Не очень приятно, но терпимо. Не беспокойтесь, сударь, я себя прекрасно чувствую.

Выбрав шпагу для себя, гриффиндорка жестом предложила Антрагэ тоже определиться с оружием.

Призрак сразу указал Адель на свою любимую шпагу с широким, изящно изукрашенным эфесом и длинным клинком. Тогда волшебница произнесла заклятие, которое за все это время выучила как нельзя лучше, и шпага, сама взмыв в воздух, легла в прозрачную руку Антрагэ. Затем Адель взмахом палочки привычно сменила себе одежду на более удобную; теперь на ней была белая широкая рубашка, не стесняющая в движении, черные штаны с завышенной талией, в которые заправлялась рубашка, и высокие черные ботфорты на небольшом каблуке; на голове вместо привычной косы сделался пучок. Такая форма была для Адель наиболее удобной для занятий фехтованием.

— Прошу в позицию, — галантно предложил Антрагэ.

Но только фехтовальщики успели сделать каждый по паре выпадов, как в зал вплыл сэр Николас, что-то бормоча себе под нос. Он был более чем разочарован и расстроен.

— Привет, друзья, — он попытался изобразить улыбку на своем лице, но вышло неубедительно.

— Господин де Мимси, на вас лица нет, — отложив шпагу, расколдовав оружие Антрагэ и подойдя к привидению, сказала Адель.

— Да уж, Николас, вы совсем приуныли, — Антрагэ положил руку на плечо друга.

— Не удовлетворяю их требованиям, видите ли... — пробормотал сэр Николас, — Вовсе я не собирался туда вступать. Решил попробовать и только...

— Николас, объясните по-человечески, что случилось. Куда вы собрались вступать? Может, мы можем помочь? — мягко попросил Антрагэ, выразительно посмотрев на Адель.

— Конечно, господин де Мимси, расскажите, а мы, если сможем, поможем, — заверила привидение волшебница.

Тогда сэр Николас достал из-за пазухи сложенный пополам листочек, развернул его и негодующе зачитал:

Мы принимаем в Клуб охотников только тех привидений, чьи головы полностью отсечены от тела. Без этого условия нельзя участвовать в таких мероприятиях, как скачки на коне с жонглированием головой или игра в поло отрубленными головами. С величайшим сожалением должен сообщить Вам, что Вы не удовлетворяете нашим требованиям.

С наилучшими пожеланиями,

Сэр Патрик Делэйни-Подмор.

— Ну вы представляете! Сорок пять ударов! Сорок пять! У меня голова держится всего на нескольких миллиметрах кожи! — начал возмущаться Николас, —  Им полностью отсеченные головы подавай! Требованиям я их не удовлетворяю! — призрак явно был оскорблен.

— Ну что вы, господин де Мимси, — ласково проговорила Адель, надеясь успокоить взбушевавшееся привидение, — Будет вам. Право, сдался вам этот клуб безголовых.

— Действительно, Николас, — подтвердил Антрагэ, — Не расстраивайтесь.

— К тому же, — вкрадчиво начала волшебница, — я тут посчитала... у вас вроде как в этом году на Хэллоуин ровно пятьсот лет со дня смерти. Вы ведь умерли тридцать первого октября 1492 года, не так ли?

Сразу стало понятно, насколько памятливость и внимательность Адель польстили призраку: в его глазах тут же появился прежний блеск, сэр Николас приободрился и чуть приосанился, снова принимая свой гордый и изящный вид.

— Сударыня, вы вспомнили! — воскликнул он, — Я ведь как раз вас искал, чтобы пригласить на праздник по случаю юбилея со дня смерти. На Хэллоуин в подземельях я устраиваю небольшой прием. Там соберутся все мои друзья. И я почту за честь, если вы придете. Кстати, Гарри Поттер с друзьями тоже согласился прийти, — гордо заявил сэр Николас.

Адель обменялась с Антрагэ быстрым взглядом. Оба они понимали, что присутствие Антрагэ на празднике может выдать их. Кто знает, что может произойти. Сэр Николас хоть и свято хранит секрет, но лучше не искушать судьбу.

— Сэр Николас, это я почту за честь присутствовать на вашем празднике, — Адель тепло улыбнулась.

— Николас, к сожалению, я не смогу. Есть некоторые вещи, дела... там, ты ведь понимаешь... — Антрагэ, незаметно перейдя на "ты", принял загадочный вид, как бы намекая сэру Николасу на общие тайны, не доступные смертным, стараясь не обидеть своим отказом друга и придать больше важности своим "делам". Общие тайны всегда сближают и устанавливают между людьми особое доверие.

— Понимаю, Антрагэ, понимаю, — столь же загадочно произнес сэр Николас, — В таком случае, я не могу требовать твоего присутствия.

— Вы останетесь с нами? — спросила Адель, поднимая с пола свою шпагу.

— Да, пожалуй, — согласился сэр Николас и уселся в маленькое кресло в углу зала.

Антрагэ изящным жестом пригласил Адель в центр зала для продолжения разминки, которую прервал сэр Николас.

***

Большой зал был по традиции украшен парящими летучими мышами и огромными тыквами-фонарями, которые с таким трудом выращивал Хагрид. За окном тяжелыми каплями лил дождь, и беззвездное небо казалось угольно-черным. Но плохая погода на улице только придавала больше уюта праздничному замку и сияющему тысячами свеч Большому залу.

— Гарри, вот какого наргла ты согласился, а? — простонал Рон, когда он вместе с Гарри, Гермионой и Адель проходили мимо Большого зала, из которого доносился веселый смех и несмолкающие голоса учеников.

— Рон, Ник мне помог. Не мог же я ему отказать, — несколько удрученно ответил Гарри. Он уже жалел о спешно принятом приглашении.

Друзья быстро спустились в подземелья. Дальше они пошли по коридору, ведущему в тот самый зал, где устраивал прием сэр Николас. Вот уж точно попали в потусторонний мир — по стенам коридора висели массивные канделябры с черными свечами, горевшими то ли синим, то ли лиловым светом, создающие леденящую душу атмосферу.

— Добрый вечер, мои друзья, — чинно произнес на входе в зал сэр Николас, — Я так рад, что вы пришли, прошу входите, — призрак жестом пригласил друзей пройти в помещение.

Когда ребята вошли в зал, им сначала показалось, что помещение окутал молочный туман. Только приглядевшись, можно было различить отдельные полупрозрачные силуэты. Подземный зал был полон призраками — их здесь было не меньше сотни.

Гарри, Рон и Гермиона были совершенно растеряны, а вот Адель сразу нашла чем себя занять. Девочка, ловко лавируя между привидениями, сначала пробралась к Кровавому Барону, беседовавшему с какой-то худощавой дамой и низеньким мужчиной. Потом волшебница нашла себе собеседника в лице рыцаря в тяжелых латах, похожего на тех рыцарей, что стоят в разных частях Хогвартса. Затем присоединилась к беседе двух монахов. В общем, Адель явно не скучала, чего нельзя о гриффиндорской троице: ребята бродили без дела по залу, постоянно ежась от поистине могильного холода и настороженно оглядываясь.

Адель, покинув очередного призрака-рыцаря, по прозвищу Лукавый, вернулась к Гарри, Рону и Гермионе.

— Да уж, ребят, я вас чуть было с призраками не спутала, — усмехнулась волшебница, оглядывая бледных и растерянных друзей.

— К-как ты м-можешь с н-ними общат-ться? — стуча зубами, еле выговорила Гермиона, — Он-ни же т-такие ж-жуткие.

Адель пожала плечами.

— Вовсе нет. На самом деле с ними очень интересно разговаривать. Не со всеми, конечно, — девочка оглядела зал и затем указала рукой на какую-то низкую женщину с сумасшедшим взглядом белесых глаз и растрепанными волосами, стоящую в стороне ото всех, — Вот эта помешанная — Филиппа Логарньо, испанка. Она проводила серьезные исследования в области целительной магии, изучала свойства растений. А потом по обвинению в колдовстве и ереси ее замуровали в стену подвала монастыря после долгих допросов с пристрастием. Бедная женщина сошла с ума еще во время пыток. Жаль ее. А вот тот рыцарь, с которым я только что говорила, — волшебница кивнула головой в сторону рыцаря в тяжелых доспехах и шлеме с поднятым забралом, разговаривающим с каким-то легистом, — Его зовут  Бадвин фон Остельде. Очень приятный и умный чело... призрак. Он рыцарь Ливонского Ордена. За его хитрость и изворотливость его прозвали Лукавым. Он хоть и родился магом, но предпочел военную карьеру магла. Так вот, представляете, он участвовал и чудом выжил в Ледовом побоище, слышали о таком? — Адель наконец-то прервала свой монолог, до которого ее друзьям не было особо дела. Они рассеянно слушали свою подругу, в душе мечтая поскорее убраться из этого мрачного и холодного подземелья. Но Адель, кажется, не замечала невнимательности однокурсников.

Не успела гриффиндорка получить ответ, как рядом с ней возник радостный сэр Николас.

— Ну как вам, нравится? — широко улыбаясь, спросил он.

— Это просто потрясающе! — искренне воскликнула Адель.

— Очень нравится, — хором соврали Гарри, Рон и Гермиона.

— Пришли почти все, кого я пригласил, — горделиво заметил призрак, оглядывая темный зал, освещенный сумрачным пламенем синих свечей, — Я сейчас буду говорить речь.

— Удачи, господин де Мимси, — улыбнувшись, тепло сказала Адель.

Но только сэр Николас развернулся, как послышались звуки охотничьего рога. В зал влетела целая кавалькада обезглавленных призраков на конях. Все они, как один, держали свои отсеченные головы на руках. Именно первый безголовый всадник, а точнее его голова дула в рог, поднимая шум. Все гости дружно зааплодировали, когда привидение, возглавляющее процессию, спешилось с коня и ловко водрузило голову себе на шею.

Это привидение — высокий, крепко сложенный мужчина с пышной бородой — приблизилось к явно опечаленному сэру Николасу и прогрохотало:

— Ник! Какая встреча! Голова все еще висит на волоске?

— Здравствуй, Патрик, — сдавленно выговорил призрак.

— О! Гляньте, да это ж смертные! — вдруг сэр Патрик расхохотался, да так, что голова его вновь слетела с плеч. Теперь она хохотала уже на каменном полу, а к общему веселью присоединились и другие призраки.

— Очень весело, — пробубнил сэр Николас.

— Перестань, Ник! — с пола воскликнула голова сэра Патрика, — Нет, ну вы гляньте! Ник до сих пор злится, что мы не приняли его в Клуб! А ведь я могу объяснить, почему!

Сэр Патрик поднял свою голову с пола и вернул ее на законное место. Затем, словно проповедник, вещающий с амвона, обратился к присутствующим:

— Все вы знаете, что Ник-то у нас почти безголовый. Ему попался такой палач-неумеха, что даже с сорока пяти раз не смог отсечь бедовую головушку! Что, Ник, обидно-то, наверное, а?

Сэр Николас умоляюще глядел на Адель, но девочка сделала ему знак рукой, означающий, что следует подождать, пока насмешник закончит свое выступление.

— Вот теперь наш Ник и мучается, голова-то у него всего на миллиметре держится, — продолжал тем временем Патрик, — А мы принимаем в Клуб только тех, кому посчастливилось быть полностью обезглавленными. Ну ты не расстраивайся, Ник, как-нибудь в следующей жизни, — снова сэр Патрик сотрясся в приступе хохота.

— Господин де Мимси, вы серьезно намеревались вступить в этот Клуб, который возглавляет этот безголовый мужлан? — намеренно громко, так чтобы ее услышали, Адель обратилась к сэру Николасу, — Ей-Богу, зачем вам, благородному дворянину, человеку чести, вступать в это сомнительное сообщество?

— А ну-ка, барышня, что ты там сказала? — нахмурился сэр Патрик, услышав слова волшебницы. Со стороны всадников послышалось недовольное перешептывание.

— Лишь то, что я не очень понимаю назначение вашего Клуба, мессир, — небрежно откликнулась гриффиндорка, — Господин де Мимси, я бы на вашем месте не стала связываться с сэром Патриком, он, по-моему, только и умеет, что головой жонглировать да народ развлекать, — внятно произнесла девочка, чтобы ее услышали остальные гости.

— Смотрите-ка, девчонка защищает Ника. А ты не промах, Ник, раз еще можешь покорять женские сердца, — пытаясь реабилитироваться, прогрохотал Патрик. Но на этот раз ответного смеха не последовало. Гости уже с некоторым неодобрением наблюдали за безголовым призраком, которого Адель удостоила лишь презрительным взглядом.

— Защищаю? Отнюдь, мессир. Лишь констатирую факты. И тут уж не моя заслуга, что они говорят не в вашу пользу, — холодно проговорила волшебница и развернулась к сэру Николасу, — А вот еще один факт, сударь. Безголовых — тьма тьмущая. Но зато почти безголовый — один единственный во всем мире. И этим, мне кажется, можно гордиться. Знаете, когда голова неполностью отсечена от тела, это выглядит еще более устрашающе. Никогда не забуду, как испугалась Гермиона, когда вы продемонстрировали ей, что значит почти безголовый, — усмехнулась Адель, а рядом стоящая Гермиона слегка покраснела.

— Вот именно, Николас. Я целиком и полностью одобряю слова мисс Ансо, — к привидению подплыл рыцарь, по прозвищу Лукавый, — Я вам вот что хочу сказать: для меня большая честь присутствовать на вашем приеме. У вас завидная и значительная должность, говорящая лишь о вашей доблести и ответственности — не каждого могут назначить призраком Башни Гриффиндора. Вам следует этим гордиться. Вы может не ведаете, но вы известны и очень уважаемы во всей Британии. Не так ли, господа? — обратился Лукавый ко всем гостям. Отовсюду послышались одобрительные возгласы. А сэр Николас явственно смутился. Его совсем захвалили.

— Прошу меня простить, коли мои слова покажутся грубыми, но вот о вас, сэр Патрик, я, увы, ни разу не слышал, — с достоинством проговорил Лукавый.

Сэр Патрик не нашелся что ответить. Он только обводил грозным и хмурым взглядом всех гостей. Не найдя ни в ком поддержки, призрак вскочил на своего коня и, бросив свысока: "Счастливо оставаться!", исчез вместе с другими всадниками.

Чтобы разрядить напряженную атмосферу, Лукавый крикнул:

— Оркестр, музыку!

Заиграла преотвратительная, скрипяще-скулящая мелодия. Ко всем привидениям вновь вернулось бодрое настроение. Все, как это часто бывает, сразу забыли о небольшой перепалке.

В зале и так было как в морозильнике, но когда сэр Николас, не сдержавшись, обнял Адель, девочке на секунду показалось, что она превратилась в ледышку. Затем сэр Николас стал рассыпаться в благодарностях Адель и Лукавому.

— Ник, — вдруг подал голос Гарри, — Мы пойдем, наверное, уже поздно.

Ребята совсем замерзли да и неимоверно проголодались. В принципе, Адель тоже была не против покинуть затянувшийся праздник сэра Николаса, поэтому она поддержала друга:

— Господин де Мимси, время-то, действительно, позднее. Нам и впрямь пора уходить.

— Конечно, друзья мои. Я очень рад, что вы пришли. Надеюсь, вы не скучали?

— Что вы, сударь! Мне, правда, очень понравилось, — заверила сэра Николаса гриффиндорка, — Рада была познакомиться, господин фон Остельде, — обращаясь к Лукавому, произнесла Адель.

— Взаимно, мисс Ансо. Надеюсь, мы еще как-нибудь свидимся с вами, — Лукавый вежливо кивнул головой.

Сэр Николас проводил ребят до коридора, освещенного черными свечами. Там призрак распрощался с друзьями.

— Может, хотя бы к десерту успеем, — мечтательно протянул Рон.

Внезапно, когда ребята были на лестнице, Адель услышала странный холодный голос, заставляющий кровь леденеть в жилах:

— Госпожа моя... вы здесь...

Сначала волшебница подумала было, что это Дьявол. Но нет. Голос Князя был другим — более хриплым. А этот голос был плавным, шипящим. Адель показалось, что слова были произнесены на парселтанге.

Гарри споткнулся и, чтобы не упасть, оперся о каменную стену. Похоже, он тоже слышал голос.

— Хочу убить... терзать... госпожа, я убью их... разорву... — повторил все тот же голос. Только теперь Адель не сомневалась, что говорят на парселтанге. И почему-то она была уверена, что обращение "госпожа" адресовано ей. С трудом она изображала на лице испуг и непонимание.

— Гарри, что с тобой? — взволнованно спросила Гермиона, но мальчик оборвал ее. Он озирался по сторонам, силясь понять откуда исходить звук.

— Опять этот голос! Помолчите...

— Так долго... госпожа... так долго ждал...

Адель затаила дыхание, тоже судорожно соображая, что происходит и что это за голос. Она с трудом держала себя в руках и делала вид, что ничего не слышит.

— Вы слышите? Слышите? — Гарри тяжело дышал.

— Убить... мне нужно убить... — голос удалялся, поднимаясь.

Гарри вскинул голову и беспокойно огляделся. Затем рванул со всех ног вверх по лестнице, крикнув на бегу:

— Скорее!

Адель вместе с Гермионой и Роном поспешили за ним. Друзья выбежали в холл и там остановились. Шум, доносящийся из Большого зала, заглушал все остальные звуки. Тогда Гарри побежал вверх по ступенькам и остановился на втором этаже.

— Гарри, ты совсем опешил? — пытаясь отдышаться, спросил Рон.

Гарри шикнул на него, и тут снова Адель услышала шипение.

— Я чую кровь... Я чую кровь... — голос раздавался откуда-то сверху. Адель все никак не могла понять, что за чертовщина тут творится.

— Оно собирается кого-то убить! Бежим скорее!

Перепрыгивая через ступеньки, Гарри помчался на третий этаж, следуя шипящему голосу.

На третьем этаже, преодолев пару поворотов, юные волшебники увидели в противоположном конце коридора блестящую алую надпись:

Тайная комната снова открыта.

Враги наследника, трепещите

«Еще один наследник? Я почему-то даже не сомневаюсь чей наследник», — подумала Адель, разглядывая кровавую надпись.

— Что это? — тихо прошептала Гермиона, указывая на нечто странное, висящее на факеле.

Подойдя ближе, друзья с ужасом узнали кошку завхоза Филча - Миссис Норрис. Она повисла, держась хвостом за факел и раскрыв широко свои желтые глаза.

На полу коридора было налито очень много воды. Практически весь коридор был затоплен.

Пока ребята отходили от шока, Адель подошла вплотную к стене и, сделав вид, будто осматривает кошку, тихо прошипела по-змеиному:

— Где ты?

— Здесь... госпожа... госпожа... —  услышала Адель тихое шипение, удаляющееся от нее куда-то влево. Она с опаской оглянулась на Гарри, но тот, обсуждая с Роном дальнейший план действий, ничего не услышал и, кажется, друзья вообще забыли об Адель. Та незаметно отошла влево, чуть дальше от надписи.

— Где мне тебя искать?

— Туалет... госпожа... там живу...

Вдруг послышались многочисленные голоса и топот ног учащихся, возвращающихся с банкета. Шум все приближался, и через минуту ребят окружила толпа. Адель, воспользовавшись общей суматохой, незаметно юркнула за угол, покинув арену действий.

Стоило ученикам заметить надпись на стене и окаменевшую кошку, как в коридоре повисла звенящая тишина.

— Трепещите, враги наследника! — первым очнулся Драко Малфой, — Следующими будут те, в чьих жилах течет грязная кровь!

Только он успел выкрикнуть это, как сквозь толпу учеников прорвался Филч. Увидя свою ненаглядную кошку на факеле, он взбесился и принялся обвинять во всем Гарри, который был ни жив ни мертв от испуга.

— Успокойтесь, Аргус, — раздался твердый голос директора Хогвартса.

Альбус Дамблдор в сопровождении профессоров появился в коридоре. Он снял с факела кошку завхоза.

— Идите со мной, Аргус. Вы мистер Поттер, мистер Уизли и вы, мисс Грейнджер, тоже, — распорядился Дамблдор.

Не услышав фамилии Адель, Гермиона вдруг опомнилась:

— А где Адель? — тихо вопросила она, ища взглядом подругу. Но в общей тишине ее вопрос прозвучал достаточно громко.

Гарри и Рон тоже непонимающе заозирались.

— Мисс Ансо? — удивленно спросил директор.

— Ну да, она была с нами, — растерянно ответил Рон.

Дамблдор понимающе переглянулся со Снейпом. Опять неугомонная мисс Ансо преподносит им неожиданности.

По толпе прошелся шепоток, все спрашивали друг у друга, нет ли здесь Адель Ансо.

Нет. Ее здесь не было.