Невеста дьявола

Как только Адель удалось скрыться незамеченной, она поспешила за шипящим голосом, который привел ее в заброшенный, а сейчас полностью затопленный, туалет для девочек. Волшебница не любила здесь бывать из-за вечно ноющего надоедливого привидения — Плаксы Миртл, которая, видимо, от какого-то нового расстройства открыла все краны и залила не только свой туалет, а еще и весь коридор.

Осторожно зайдя в помещение, Адель огляделась, моля Бога, чтобы призрачной девочки сейчас здесь не оказалось. Но Миртл, похоже, все еще оставалась на банкете сэра Николаса.

Первым делом волшебница заперла заклинанием дверь, затем закрыла все краны. Хотя воды уже натекло по щиколотку. Отблески бледных свечей причудливо отражались в разлитой воде, многократно приумножаясь. Казалось, что гриффиндорка ходит по зеркалам.

Изящным взмахом палочки Адель высушила все помещение и свои ноги. После, она на всякий случай проверила каждую кабинку, но в туалете, кроме нее, никого не было. Тогда девочка вернулась к огромному мраморному умывальнику в форме шестиугольника и спросила по-змеиному:

— И как мне тебя найти?

— Раковина, госпожа... — шипящий голос шел откуда-то из умывальника.

Нахмурившись, волшебница принялась внимательно осматривать каждую раковину. Но ничего особо подозрительного не было, пока Адель не нащупала на одном из кранов какую-то необычную выпуклость. Присмотревшись, девочка поняла, что на кране изображена змея, свернувшаяся в виде буквы "S".

«Ну как же нам без Салазара?» — усмехнулась про себя гриффиндорка, сразу сообразив, что надо делать. Этот ритуал был ей слишком хорошо знаком.

— Откройся, — уверенно приказала она, и кран, на котором была маленькая змейка, сначала ярко вспыхнул голубоватым светом, а затем весь умывальник, треснув посередине, разделился на шесть частей, и каждая из них медленно ушла в открывшиеся отверстия в полу.

— Дьявольщина! — выпалила Адель и, попятившись назад, споткнулась и упала на пол, больно приземлившись на пятую точку. Волшебница с ужасом смотрела, как из широкого туннеля, плавно уходящего под землю, показалась сначала изумрудно-зеленая огромная голова змеи, а затем из отверстия выползла и малая часть длинного змеиного тела, покрытая блестящими зелеными чешуйками. Змея зависла в нескольких метрах над полом, мерно покачиваясь и то и дело высовывая длинный раздвоенный язык. Девочка встретилась взглядом с пристальным взглядом ярко-желтых горящих глаз с узкими полосками-зрачками. В этот момент ей показалось, будто кровь в жилах застыла, а тело словно объяло холодом, и оно онемело. Но это чувство быстро прошло, и волшебница облегченно выдохнула. Адель, не отрывая опасливого взгляда от огромного змея, поднялась на ноги.

— Что ты за чудо такое? — шипя, спросила гриффиндорка.

— Я король змей... — ответил он, склонив массивную голову.

— Отлично, — пробубнила Адель, а затем громче спросила, — И где же ты, такой большой, живешь?

— Госпожа... позвольте, я покажу... — тихо прошипел змей и опустил голову на пол, словно прося волшебницу забраться на него.

— Ты хочешь, чтобы я залезла на тебя? — недоверчиво прошипела Адель. Ей не очень хотелось путешествовать на змее, но очень хотелось разобраться что к чему.

— Да...

«Черт».

Осторожно девочка приблизилась к зеленому змею. Она не совсем представляла, как ей удастся взобраться по склизкой чешуе на спину змея. Она пыталась ухватиться и так и эдак, но руки неизменно скользили по блестящей зеленой коже. Наконец, Адель смогла зацепиться за небольшой нарост на голове и, оттолкнувшись ногой от змеиной челюсти, влезть на гладкую спину.

Еще больших усилий ей требовалось, чтобы удержаться на змее, когда тот стал отползать в тоннель. Волшебница нагнулась к самому змеиному телу и мертвой хваткой вцепилась в небольшие наросты у основания головы. А он все медленно полз и полз назад. Адель видела, как померк свет, когда умывальник вновь вернулся на свое место, закрывая вход в трубу.

Змей свернул в первый же боковой канал, который в разы был меньше главного. Затем, сделав еще несколько поворотов, он вернулся в главный широкий проход, круто уходящий вниз...

Долго они так ползли. Адель не сомневалась, что они ушли на несколько километров под школу. А труба все не кончалась. Мрак вокруг царил непроглядный, но волшебница не решалась, да и не могла, достать палочку и воспользоваться заклинанием Люмос.

Вдруг змей неожиданно приостановился и прошипел:

— Осторожнее, госпожа... держитесь крепче...

Король змей двинулся вперед, а затем — резко вниз почти под прямым углом. Волшебница, крепко обхватив и руками, и ногами змеиное тело, чуть было не перелетела через голову большого пресмыкающегося, еле сумев удержаться.

Змей выполз из трубы в просторный туннель. Каменные стены были покрыты мхом и илом, с потолка капала вода, слышен был стук капель о пол, эхом отдававшихся во всем туннеле. Когда змей полз, Адель слышала странный хруст, похожий на звук ломающихся костей. Но в темноте, полностью завладевшей длинным туннелем, не видно было ни зги. Только два желтых глаза змея, будто фонари, казалось, блестят во мраке.

Вот еще один поворот, и Адель увидела перед собой тупик. На гладкой стене были вырезаны две змейки, свесившиеся из кольца и поднявшие свои головки с глазами-изумрудами.

— Впусти меня, — прошипел змей. Стена разделилась на две части, и обе части плавно отъехали в сторону.

Змей вполз в просторный зал и опустил голову, позволяя Адель спокойно слезть с него. Наконец-то девочка смогла зажечь свет на конце палочки и оглядеться.

Она только сейчас смогла увидеть своего огромного провожатого. А он был не меньше двадцати метров в длину. Это безусловно поражало. Определенно, такой змей заслуживал титул короля.

— Люмос Максима, — прошептала Адель, и из ее палочки вырвался светящийся шар. Шар взлетел вверх и ярким светом осветил все помещение. Исполинские каменные колонны, обвитые змеями, отбросили свои черные тени, разрезающие зеленоватый сумрак, окутавший комнату. Потолок ее был столь высок, что ровный свет шара не доходил до него, и верхние части колонн терялись в темноте.

В другом конце зала высилась гигантская статуя. Это был старец с длинной бородой до пола, резкими чертами лица, прищуренными глазами.

— Не думал, что ты так быстро раскроешь мой маленький секрет. Даже обидно.

Этот голос Адель был слишком знаком. В зале неслышно и незаметно, как он любил, появился сам хозяин сего места — Салазар Слизерин.

Не оборачиваясь, продолжая рассматривать комнату, волшебница немного насмешливо протянула:

— Маленький? Салазар, ты явно преуменьшаешь.

Слизерин медленно подошел к Адель. Его мантия тихо шуршала по каменному полу, неспешные шаги эхом отдавались во всем зале.

— Господин... — почтительно прошипел змей, сворачиваясь кольцом и наклоняя свою голову.

— Ну привет, мой друг, — даже как-то любовно проговорил Слизерин и погладил змея по блестящей зеленой коже.

Затем развернувшись к Адель, обратился к ней:

— Впечатляет?

— Не то слово, — девочка улыбнулась. — Это поразительно. Ты великолепный архитектор, Салазар.

— Благодарю, но это просто баловство.

Слизерин медленно прошел в глубину зала, о чем-то глубоко задумавшись.

Он вспоминал. Вспоминал свое прошлое, свои былые стремления; вспоминал, как он вместе с Годриком, Пенелопой и Кандидой строили этот замок. Он тогда в тайне от них умудрился сделать здесь просторный зал и даже поселить в нем гигантскую змею.  С тех пор прошла тысяча лет, и часто он, сидя в одиночестве в своем излюбленном кресле, уходил в думы о былом, анализировал свои ошибки, еще раз переживал сладкие победы над врагами. Все-таки воспоминания — одна из ценнейших вещей, что может быть у человека. Именно воспоминания составляют нашу жизнь. Без воспоминаний не будет прошлого, а без прошлого человек никогда не будет полноценной личностью.

— Давай присядем, — наконец покинув свои думы, предложил Слизерин. Тут же появились два кресла, а посередине стеклянный столик.

— Салазар, а кто это?  — поудобнее устроившись в кресле, спросила Адель и указала рукой на статую, — На тебя не очень-то похоже. Хотя.... небольшое сходство все же есть.

На лице Слизерина на миг появилось странное, нехарактерное для него выражение. То ли печаль, то ли сожаление — Адель не могла сказать точно, потому что еще ни разу не видела Салазара таким, и слишком мимолетно было это облачко забытых чувств, скользнувшее по лицу мага.

— Конечно, это не я. Я еще не дожил до такого возраста. Да и вряд ли когда-нибудь доживу, — мужчина усмехнулся, а затем более серьезно продолжил, — Это мой дед. Амадей Слизерин.

Удивительно, но Салазар почти не помнил своего детства, из его памяти совсем изгладились образы отца и матери. Зато прочно засел образ великого деда, который был единственным, кого по-настоящему уважал бессмертный маг.

— Это он познакомил меня с магией и очень многому научил. Великий был колдун.

Впервые Слизерин заикнулся о своих родных. До этого он ни разу не упоминал в беседах с девочкой даже своих родителей. Хотя юной волшебнице с трудом верилось в то, что Салазар Слизерин, величайший маг и волшебник, был когда-то таким же как и она сама, и что у него были родители, что он когда-то совершал шалости, как простой мальчишка. Действительно, казалось, что Салазар Слизерин всегда был таким, какой он есть сейчас, и никогда не был маленьким.

— Не в обиду, но твой дед больно напоминает Дамблдора, — протянула Адель, разглядывая статую длиннобородого старца.

С уст мужчины невольно сорвался смешок.

— А ведь, правда, чем-то похож.

После этой фразы повисло недолгое молчание. Слизерин смотрел пустым взглядом и поглаживал свою бородку, очевидно, опять уйдя в свои мысли. Адель знала, что иногда подобная отрешенность может длиться больше пяти минут, и поэтому терпеливо ждала, не отвлекая своего наставника от дум.

— Ну что ж, — волшебница вздрогнула, услышав резкий голос Слизерина. Мужчина наконец поднял на нее холодный взгляд свинцово-серых глаз и слегка сдвинул брови, — Мне следовало сказать это раньше, но... Добро пожаловать в мою Тайную комнату.

— Салазар...

Маг жестом прервал волшебницу.

— Не торопись. Я еще не закончил.

«Ты и не начинал», — про себя недовольно подумала Адель и тут же поймала на себе строгий взгляд Слизерина. Волшебница готова была поклясться, что мужчина услышал ее мысли, но вслух он их не прокомментировал, а спокойно продолжал:

— Ты знаешь, что я никогда не признавал грязнокровок. Они не являются настоящими колдунами, ибо в них нет древней магии. Проявление в них магических способностей — случайность. Они попросту не достойны изучать магию. Я их презираю, — Слизерин чуть нахмурился, уголок его губы подернулся в презрительной улыбке, — И, конечно, я не хотел, чтобы грязнокровки обучались в Хогвартсе. Я яро отстаивал свою позицию, но другие основатели меня не поддерживали и строго осуждали. Они никогда меня не понимали. Никто из них, — процедил Слизерин и, поднеся сомкнутые домиком пальцы к губам, скосил взгляд. Казалось, что он рассказывает сам себе, позабыв, что в кресле напротив сидит его юная ученица. Не глядя на Адель, он продолжал, а в глазах его плескалась неприкрытая брезгливость:

— Что ж, пусть так, решил я и скорее из вредности и обиды создал вот эту комнату. А потом поселил в ней василиска. Ты знаешь, кто это? — он исподлобья пристально посмотрел на гриффиндорку.

— Вот эта тварь? — девочка указала рукой на огромного, дремлющего змея, свернувшегося кольцом поодаль от волшебников.

— Именно. Василиска еще называют королем или царем змей. Он может прожить более тысячи лет, а выводится из куриного яйца, высиженного жабой.

— Что за глупость? — удивилась Адель. — Как жаба может высидеть куриное яйцо? Я понимаю, что возможности темной магии безграничны, но это же бред.

— Бред не бред, а тем не менее такое возможно, — просто ответил Слизерин. — Я сам в этом убедился, создавая своего василиска. Конечно, тут нужны очень глубокие познания в сфере темной магии, но, к счастью, я ими обладаю.

Вот в том, что знания Слизерина невероятно велики, Адель не приходилась сомневаться. Она искренне восхищалась своим наставником. Ведь, по сути, он прожил около полувека до того, как его заточили в подземелья Хогвартса, а стал настолько сильным магом. Даже Дамблдор, которому было уже больше ста лет, не мог сравниться по силе с Салазаром Слизерином. Хотя об истинном возрасте Слизерина знает только одна Адель. Всем остальным неведома подлинная судьба одного из основателей Хогвартса. Ни в одном из учебников нет точных дат жизни мага, ни в одном из учебников не сказано, сколько лет было Слизерину на момент основания Хогвартса. В людской памяти за тысячелетие совершенно изменился облик великого мага. Его склонны были изображать стариком, ведь в то, что Слизерину было меньше пятидесяти лет верилось с трудом. Кажется невозможным в таком, еще молодом, возрасте обладать столь обширными знаниями.

— Василиск считается одним из самых опасных магических тварей, — продолжал Слизерин, — кожа у него устойчива к заклинаниям, а потому победить его очень непросто. Укус василиска смертелен для человека. Яд его медленно убивает в течение нескольких минут. Но помимо ядовитых клыков, которыми обладают многие змеи, у василиска имеется другое, более сильное оружие, а именно — смертоносный взгляд. Он убивает мгновенно и...

— Салазар, прости, что перебиваю, — медленно проговорила Адель, не обращая внимания на недовольный взгляд наставника, — но я смотрела в глаза василиску, и как видишь, сижу здесь, перед тобой, совершенно живая и здоровая. Почему я не умерла?

— Адель, это глупый вопрос. Не забывай, что я сам создавал этого василиска. У меня была возможность немного изменить его свойства. Так что его взгляд ни для меня, ни для тебя не опасен. О том, как я это сделал — позже расскажу, — сразу предупредил вопрос гриффиндорки Слизерин. Девочка скорчила недовольное выражение лица и откинулась в кресле, приготовившись слушать дальше.

— Впервые василиска создал Герпий Злостный — один из величайших колдунов темной магии, — Слизерин совсем ушел в чтение лекции, — он жил в Древней Греции в седьмом или в шестом веке до нашей эры. В основу создания василиска легла мифологическая Медуза Горгона. Я думаю, ты знаешь, кто это такая.

Получив легкий кивок как подтверждение, колдун продолжал:

— Кроме создания василиска ему приписывается изобретение крестражей.

Адель нахмурилась, демонстративно показывая свое непонимание. Тогда Слизерин начал разъяснять своей ученице:

— Крестраж — это магический артефакт, какой бы то ни было предмет или человек. Считается, что крестражи — это единственный способ заполучить бессмертие. Я бы сказал — лишь видимость бессмертия. Человек, решивший создать крестраж, находит предмет, который и станет этим самым крестражем, затем совершает убийство в сочетании с ритуалом и помещает отколовшуюся часть души в выбранный им предмет. И в том случае если волшебника убьют, то часть души, помещенная в крестраж, продолжит существовать в качестве некой тени, призрака. И впоследствии волшебник может восстановить свои силы. Но если колдун умрет собственной смертью, то и отделенные части души тоже погибнут. То есть крестражи не дают бессмертия в чистом виде. Они только, скажем так, дают запасные жизни, отдаляя смерть создавшего их. Есть еще один, по моему мнению, самый большой и невосполнимый недостаток крестражей — их можно уничтожить. Самым простым и доступным способом является Адский огонь. Я тебя хоть сейчас могу научить его создавать и им управлять — для тебя это будет несложно.

Адель легко улыбнулась. Слизерин не смог определить, что значила эта полу-улыбка, смешанная с неулыбкой — то ли смущение и кротость, то ли гордость и высокомерие, то ли девочка просто показала, что приняла завуалированный комплимент.

— Я сам хотел создать для себя крестражи, но потом выбрал более надежный способ обрести бессмертие.

— Значит, у тебя нет крестражей?

— Они мне не нужны, —  резко произнес маг и плавно, как ранее, продолжил, — но вот что интересно: Герпий Злостный, изобретя крестражи, сам же создал оружие против них, — колдун сделал небольшую паузу, — а именно, яд василиска.

— Положительно, это забавно, — протянула Адель и опустила взгляд.

— Да, я тоже так считаю, — усмехнулся Слизерин, а затем, видя глубокую задумчивость своей ученицы, прямо спросил, — Адель, о чем ты думаешь?

Девочка подняла взгляд на мага и изрекла свои измышления, пришедшие ей в голову, пока Слизерин вел свой длинный рассказ:

— Я подумала, а ведь мог Волан-де-Морт создать крестражи. Он же, по идее, еще давно должен был умереть от собственного заклятия, отскочившего от Гарри. Но он не умер, а в прошлом году Гарри видел его собственными глазами и говорил с ним. Но он не был полноценным человеком, а скорее заразой, вселившейся в Квирелла. Тем более Лорд, как я поняла, всегда искал бессмертия. Мог же он найти его в крестражах.

— Умница, Адель, — похвалил Слизерин свою ученицу, довольный ее проницательностью, — я тоже так думаю, хотя абсолютной уверенности у меня в этом нет. Реддл в погоне за бессмертием вполне мог создать крестраж и не один, а мог придумать что-нибудь иное.

Слизерин умолк, предоставляя волшебнице возможность обдумать все, сказанное им.

— Итак, — через пару минут он вновь принялся рассказывать, — я создал Тайную комнату и поселил в ней Василиска, чтобы он убивал грязнокровок. Пока я строил комнату, я был полон энтузиазма и вдохновлен своей идеей, считая ее восхитительной, — голос мага сменился со спокойного на пренебрежительный, критический, — Но на самом деле, и теперь я это понимаю, выдумка моя — полнейший абсурд. Тогда я опустился до мелочей, а следовало бы мыслить шире. Поняв свою ошибку, я запечатал комнату в желании запечатать свою собственную мимолетную глупость. Люди ошибочно полагают, что комнату могут открыть только мои наследники. В действительности ее может открыть кто угодно, владеющий парселтангом. Другое дело, что наследники мои никак не пострадают, а вот чужаков василиск не преминет сразу же прикончить.

— Салазар, я почему-то раньше об этом как-то не задумывалась, — осторожно начала гриффиндорка, — Но как у тебя могут быть наследники? Ведь ты убил своего первенца, а больше у тебя детей быть не могло.

И впрямь Адель особо не задумывалась, как такое возможно. Подобные мысли лишь мельком проскальзывали в ее голове, но девочка не придавала им особого значения. Она вообще порой забывала, что Слизерин является ее далеким прадедом. Впервые волшебница серьезно задумалась над этим вопросом, увидев надпись на стене третьего этажа.

— О, Адель, ну это уж совсем просто, — свысока произнес Слизерин и надменно улыбнулся.

— У тебя родился не один ребенок, — тут же осенило гриффиндорку.

— Вот видишь, я же говорю, что это просто. Девушка, которую я выбрал на роль Невесты Дьявола, разродилась двумя мальчиками. Первого я отдал Дьяволу, а второго сам воспитал. Поэтому все мои наследники ведут свой род от него. И тот, что открыл Тайную комнату, тоже.

Слизерин замолчал, и зал погрузился в недолгую тишину, прерванную Адель.

— То есть это не ты открыл комнату?

— Нет, конечно, — презрительно бросил Салазар, — Я уже сказал, что это лишь ребяческая забава. Не по статусу мне заниматься такими глупостями. К тому же, ты видела надпись, что там было написано?

— Там было написано: "Тайная комната снова открыта. Враги наследника, трепещите!" — процитировала волшебница.

— Чьи враги должны трепетать? Наследника, кажется, а не основателя, — сухо произнес Слизерин.

— Прости, Салазар, — виновато проговорила девочка и опустила голову, понимая, что маг искренне оскорбился, — А кто он, твой другой наследник? — после небольшой паузы нерешительно спросила она.

— Неужели не догадываешься?

— Догадываюсь. Но не уверена в своих предположениях.

— Все равно скажи. Мне интересно до чего ты додумалась, — Слизерин, поставив локоть на подлокотник кресла, небрежно подпер подборок рукой. В серых глазах его читалась ненавязчивое любопытство.

— Волан-де-Морт? — неуверенно предположила Адель.

— Браво! — насмешливо воскликнул Слизерин. — Как ты догадалась?

— Ну ладно тебе, — пробурчала волшебница, — Откуда ж я могла знать, что он тоже твой наследник. Ты мне об этом никогда не говорил, — в голосе девочки прозвучали нотки легкой обиды, — Получается, это Волан-де-Морт открыл комнату?

— Кроме него больше некому, — серьезно проговорил мужчина, — Тем паче, что он уже один раз ее открывал, — вопросительный взгляд Адель заставил его продолжить, — Когда учился в школе. Это было около пятидесяти лет назад. Он, кстати, тогда девчонку убил — Плаксу Миртл.

— Ну ничего себе, — удивленно проговорила волшебница, — В принципе, не так уж жаль ее. Если она в виде привидения такая противная, то боюсь представить, какой она при жизни была.

Адель притворялась, специально говоря подобные циничные вещи. Чем пренебрежительнее будут ее слова, тем больше это оценит Слизерин. А ему явно нравились высокомерные и презрительные высказывания своей подопечной. Он криво ухмыльнулся, решив, что жестокость и холодность определенно была Адель к лицу.

— Но как Волан-де-Морт смог ее открыть? — девочка слегка нахмурилась, — Он же нематериален.

— Именно это я и хотел узнать, направляясь сюда. Откровенно говоря, — такое выражение, слетевшее с уст Слизерина, казалось смехотворным, — я не ожидал тебя здесь встретить. И шел я к василиску, чтобы узнать, кто его выпустил, — медленно промолвил маг, вставая с кресла и подходя к огромному, дремлющему змею. Адель осталась сидеть, внимательно наблюдая за своим наставником.

— Очнись, — тихий шипящий приказ, и змей лениво поднял свою большую голову, — Кто натравил тебя на кошку сквиба?

— Девочка... — плавно прошипел змей, высунув раздвоенный язык и сверкнув янтарными глазами.

Слизерин невольно развернулся и встретился непонимающим взглядом с не менее удивленным взглядом Адель. Маг не верил, что он мог ошибиться, у него точно нет других наследников, кроме Волан-де-Морта и Адель.

— Какая девочка? — раздраженно прошипел Слизерин.

— Я не знаю, господин... Я слышал приказ, данный мужским голосом... А потом увидел эту девочку...

— Ну и какая она?

— Я плохо ее разглядел...

Маг поджал губы и глубоко вдохнул. Такого просто не может быть. Змей подчиняется исключительно наследникам Салазара Слизерина. Он не мог исполнить приказ какой-то девчонки.

— Значит, ты говоришь, что голос, давший тебе приказ, был мужским. Так? — холодно спросил Слизерин, подавив свое раздражение.

— Да, господин... — ответил змей и склонил голову.

Слизерин, мало удовольствовавшись ответами змея, подошел к своему креслу и положил руки на его спинку, очевидно, уйдя в свои мысли.

— Салазар, — тихо начала Адель, — А что если Волан-де-Морт вселился в эту девочку, как в прошлом году он вселился в Квирелла?

Слизерин ответил не сразу.

— Вполне возможно, Адель, что так оно и есть... Я подумаю над этим. А пока что, — он выразительно посмотрел на гриффиндорку, — я полагаю, что нам пора. Слишком долго ты здесь оставалась. Твое отсутствие может вызвать подозрения.

Адель сразу же стало понятно, что маг не хочет, чтобы она узнала больше, чем ей нужно, по мнению Слизерина. Он скрывается от нее. Девочка была уверена, что Салазар вернется, чтобы подробнее расспросить змея.

Гриффиндорка встала с кресла, и оно исчезло, так же как и исчезли кресло Слизерина и стеклянный столик, оказавшийся совершенно ненужным.

В полном молчании волшебники вышли из зала. Стена, на которой были изображены две змеи, за ними закрылась, скрывая за собой просторный зал, окутанный зеленоватым сумраком, исполинскую статую, изображавшую деда Слизерина, и короля змей, свернувшегося кольцом и продолжившего свой сон.

Не успели волшебники пройти и двадцати метров, как Слизерин внезапно резко остановился.

— Адель, ты понимаешь, что об этом никто не должен знать? Я не хочу, чтобы ты хоть как-то помогала или намекала или на василиска, или на вход в комнату, или на моего наследничка тем, кто захочет выяснить что-либо про Тайную комнату, — выделяя каждое слово, строго произнес Слизерин и впился пристальным взглядом в Адель, которая и глазом не моргнув, сразу ответила:

— Честью клянусь, что ни одна живая душа от меня ни о чем не узнает.

— Вот и хорошо. А теперь дай мне руку.

Волшебница покорно протянула свою руку магу. Тот коснулся кончиком палочки ее ладони, и по телу девочки разлился вязкий холод, словно она медленно погрузилась в ледяную воду. Затем Слизерин проделал то же самое с собой.

— Что ты сделал? — спросила Адель, разглядывая свои руки и пытаясь понять, что же все-таки произошло.

Слизерин, не говоря ни слова, легко взмахнул палочкой, и перед гриффиндоркой появилась маленькое зеркальце. Но своего отражения, как и отражения своего наставника, волшебница не увидела. В зеркале был виден широкий туннель, освещенный слабым светом, шедшим не понятно откуда, и только.

— Поразительно, — неспешно вымолвила Адель, поворачивая зеркало и так и эдак, — Но почему я вижу тебя?

Слизерин только неопределенно улыбнулся, оставляя за собой эту маленькую тайну.

— А ты меня научишь такому? — волшебница с надеждой глянула на мага. Ведь способность быть невидимой могла бы дать ей уйму преимуществ.

— Научу, но не сейчас.

Внезапно Слизерин обхватил Адель за талию и крепко прижал к себе. Вот чего-чего, а этого волшебница никак не ожидала.

— Держись за меня покрепче, — скомандовал маг и прежде, чем Адель успела что-либо понять, они взмыли в воздух. Вокруг них образовалась серо-зеленая дымка. Сквозь эту дымку девочка видела, как они с невероятной быстротой преодолели туннель и влетели в трубу. У нее захватило дыхание. С трудом давалось осознание того, что они летят. Вот так просто. Волшебница уже для себя решила, что непременно, чего бы ей это ни стоило, но она заставит Слизерина научить ее летать без вспомогательных средств.

Адель зажмурилась, когда они приблизились к закрытому выходу из трубы. Казалось, что еще секунда и они врежутся в стену. Но этого не произошло.

Девочка открыла глаза, когда почувствовала под ногами твердую землю. Ей невольно пришлось опереться на Слизерина, чтобы не упасть. Маг поддержал свою ученицу, пока она вновь не обрела равновесие.

Волшебники оказались в женском туалете. Гриффиндорка еще успела увидеть, как со скрежетом умывальник встал на свое место, закрывая вход в Тайную комнату.

***

Пока Адель совершала свое маленькое путешествие в Тайную комнату, в кабинете Дамблдора обсуждалось неприятное происшествие. Допросив Гарри, Рона и Гермиону относительно странной надписи, он отпустил ребят, попросив их, если они встретят Адель, немедленно прислать ее к нему.

В кабинете остались МакГонагалл, Локонс, Снейп да совершенно разбитый Филч.

— Аргус, успокойтесь, — мягко приказал Дамблдор, — Возьмите свою кошку и отнесите ее к мадам Помфри. Пусть она осмотрит ее и, надеюсь, подтвердит мой диагноз. Вам не стоит волноваться, мы обязательно приведем ее в чувство с помощью мандрагор Помоны. Ну, ступайте.

Филч, сотрясаясь от рыданий, бережно поднял свое пушистое сокровище и вышел из кабинета директора. Дамблдор проводил его соболезнующим взглядом, а затем так же ненавязчиво выставил за дверь Локонса. Деканы Гриффиндора и Слизерина облегченно выдохнули, когда мистер Знаменитость, сохраняя на лице широкую улыбку, покинул помещение.

— Альбус, что это значит? — тихо спросила МакГонагалл. Голос ее дрожал.

— Пока, увы, не знаю, Минерва.

— Разве не понятно, — подал голос Снейп из тени, скрывавшей черты его лица, — Тайная комната снова открыта. Вот что это значит.

— Но кто ее мог открыть, Альбус? Ученикам такое не под силу... Неужели Хагрид?

Снейп усмехнулся. Вот уж точно кому не под силу, так это Хагриду. Этот великан слишком наивен и добр, чтобы совершить что-нибудь подобное. Нет, это сделал более сильный волшебник.

— Я пока ничего не могу сказать точно, Минерва. Все может быть, — загадочно протянул Дамблдор и сложил пальцы домиком, — Несомненно, это очень серьезно. Не следует закрывать на это глаза, но и паниковать не стоит, ведь нападение может более и не повториться. Может, эта была чья-то дурная шутка.

— Что мне сказать ученикам и их родителям, Альбус? От нас ведь потребуются объяснения, — МакГонагалл нахмурилась, морщины на ее лице стали более заметны.

— Скажите правду, Минерва. Скажите, что я пока не в состоянии дать определенную оценку случившемуся, — спокойно произнес Дамблдор и после паузы добавил, — Конечно, необходимо успокоить учеников. Я полагаю, Минерва, вы найдете нужные слова.

Минерва, поняв тонкий намек директора, встала с резного стула и окинула укорительным взглядом Снейпа и Дамблдора — этих двух вечных заговорщиков. Постоянно у них какие-то тайны да секреты. И вот теперь опять они что-то задумали, не иначе.

— До свидания, Альбус, — холодно попрощалась женщина и гордой походкой вышла из кабинета.

Директор и зельевар остались наедине. И последнего этот факт совсем не радовал. Очевидно, Дамблдору снова от него что-то нужно.

Попытка незаметно ретироваться была пресечена на корню. Только Снейп хотел встать, как Дамблдор жестом остановил его.

— Что ты об этом думаешь, Северус? — поинтересовался Дамблдор, переведя пронзительный взгляд на зельевара.

— Ничего хорошего, — проворчал в ответ Снейп.

— Я тебя о другом спрашиваю, Северус, — настойчиво произнес старец, сверля голубыми глазами мужчину, — У тебя есть какие-нибудь подозрения?

Снейп слегка нахмурился. В черных глазах мужчины можно было прочесть непонимание и настороженность. Он сомневался. Альбус редко спрашивал его мнения, предпочитая действовать абсолютно самостоятельно и неожиданно для других. Заинтересованность в голубых глазах старца настораживала.

— Тебе ведь и без меня прекрасно известно, — равнодушно начал зельевар, — что единственный наследник Слизерина — Волан-де-Морт.

— Но, Северус, вряд ли Волан-де-Морт мог открыть комнату, — медленно проговорил Дамблдор, а глаза его хитро блеснули из-под очков-половинок, — Как он смог это сделать?

Нет, решительно Снейп не понимал к чему клонит лукавый старик. Чего он от него-то хочет?

— Не имею ни малейшего понятия, Альбус, — наконец ответил он.

Дамблдор легко улыбнулся, поднялся со своего кресла и подошел к окну.

На улице хлестал колючий дождь. Серый полог туч уже давно укрыл собой солнце. С каждым днем природа становилась все молчаливей и грустней. Тепла, кажется, совсем не осталось. Пасмурная погода и дожди навевали грустные мысли.

— Северус, мой мальчик, — шелковисто проговорил старец и, обернувшись, тепло посмотрел на Снейпа, — мне, наверное, следовало сказать тебе ранее... — он сделал паузу, словно специально для того, чтобы зельевар сильнее напрягся, — В Хогвартсе есть еще один наследник, а вернее наследница Салазара Слизерина.

Снейп в привычном жесте изумленно вскинул бровь. Такого поворота событий он не ожидал. Значит, есть еще один человек, способный открыть Тайную комнату.

— И кто же она? — растягивая слова, равнодушно поинтересовался Снейп. Хотя подсознание ему подсказывало, что он знает ответ.

— Мисс Ансо.

Теперь зельевару стало понятно, к чему медленно, но верно шел Дамблдор во время их разговора.

— Почему-то я не удивлен, — усмехнулся Снейп.

Повисло недолгое молчание, в течение которого зельевар обдумывал слова Дамблдора.

— Альбус, — Снейп чуть прищурился, — ты ведь не хочешь сказать, что это Ансо открыла комнату?

Дамблдор не отвечал, но это было равносильно тому, если бы он дал положительный ответ. Директор стоял спиной к Снейпу, задумчиво глядя в окно и поглаживая гордо распушившегося феникса. Тогда зельевар встал и подошел к старцу.

— Альбус, Ансо, конечно... — Снейп пытался подобрать нужные слова, — при желании и самого Слизерина из могилы поднимет...

Знал бы Снейп насколько точны его слова!

— Но я не думаю, что она стала бы открывать Тайную комнату и натравливать какое-то там чудовище на кошку Филча. И с чего ты взял, что она наследница Слизерина?

Дамблдор перестал гладить своего питомца, но к декану Слизерина так и не повернулся, видимо, боясь, что Снейп может его разгадать. Зельевар был единственным, хотя не стоило забывать и про Ансо, кто достаточно изучил Дамблдора и чутко чувствовал малейшие изменения в его настроение.

— Не столь важно, как я это узнал. Важно, что она действительно является наследницей, но наследницей не только Слизерина (хотя по моему мнению его крови в ней много больше), а всех четырех основателей.

Снейп старался ничему не удивляться, но тут уж оставаться равнодушным было крайне тяжело.

— И Северус, — продолжал старец, — хочешь не хочешь, но эта девочка вполне способна открыть комнату.

— Это абсурд — отрезал Снейп, — Во-первых, она сама может не знать, кто ее далекие предки. Во-вторых, она ведь только на втором курсе. Эту комнату ведь надо было найти. Ты ее несколько лет искал и так и не нашел. Что она могла сделать за два года? Да и зачем ей вообще выпускать монстра и пугать всех маглорожденных? Она же сама по легенде маглорожденная.

Дамблдор тяжело вздохнул.

— Я не спорю с тобой, Северус, ты несомненно в чем-то прав. Но мисс Ансо чрезвычайно сообразительна, поэтому она вполне могла отыскать Тайную комнату. Может быть, не без посторонней помощи.

— Кого ты имеешь в виду? — прервал Дамблдора Снейп.

— Дьявола, Северус, Дьявола. Он мог сподвигнуть ее выпустить монстра, чтобы тот напал на кошку, а впоследствии и на учеников. Боюсь, что девочка становится слишком зависимой от него. А у нее, к сожалению, я полагаю, есть склонность к дурному. Ведь тебе лучше меня известно, какими были ее родители, — последние слова Дамблдор произнес с легким оттенком презрения.

Снейп был совершенно обескуражен и немало удивлен словам директора. Услышать от Дамблдора такие речи, прямые и откровенные - было невероятной редкостью. Обычно он все хранил в себе, говоря одними загадками, словно Сфинкс, — Снейпу всегда приходилось додумывать, что же все-таки хотел сказать лукавый старец. Но сейчас Дамблдор был будто сам не свой.

— Все равно мне в это не верится, Альбус, — медленно произнес Снейп. Хотя ему приходилось признать, что доводы директора были весомыми и не лишенными здравого смысла и логики. А тут еще и странное исчезновение Ансо. Почему она скрылась и убежала? Уж точно не потому что струсила. Снейп давно понял, что любое действие продиктовано ей холодным разумом, нежели чувствами.

— Северус, прошу, не удивляйся, — добродушно сказал Дамблдор и повернулся к мужчине. Зельевар мельком подумал, что просьба директора несколько запоздала.

— Я тебе это потому говорю, что хочу, чтобы ты повнимательней пригляделся к мисс Ансо, — старец положил иссохшую морщинистую руку на плечо Снейпа. Вот сейчас Дамблдор больше походил на самого себя: та же теплая полуулыбка и добрые искорки в голубых глазах.

— Ты хочешь, чтобы я опять следил за ней? — Снейп недовольно поморщился: такая перспектива его совсем не радовала.

— Ну что ты, Северус, — Дамблдор слегка качнул головой, — Я не собираюсь обременять тебя ненужной слежкой. Просто присмотрись к ней получше и только. Тем более тебе сделать это будет несложно, — старец хитро улыбнулся и заговорщицки глянул на Снейпа поверх очков, — Насколько я знаю, мисс Ансо горазда получать у тебя отработки.

— К моему великому огорчению, — пробурчал в ответ Снейп, отведя взгляд. Он ненавидел, когда Дамблдор так пристально смотрел на него. Зельевару казалось, что старец видит его насквозь, и он, взрослый мужчина, сразу чувствовал себя провинившимся мальчишкой. Это не могло не раздражать Грозу Подземелий.

— Ну, идем, Северус, — внезапно предложил Дамблдор, — Тебе нужно поговорить со своими учениками, а я тебя, пожалуй, провожу.

Но вместо того чтобы пройти к двери, Дамблдор подошел к своему столу и достал маленькую коробочку.

— Не хочешь мармеладку?

Все-таки Дамблдор — самый чудаковатый человек, которого Снейп когда-либо встречал. Такого второго в мире точно не сыщешь.

Зельевар, поблагодарив директора, вежливо отказался от предложенной сладости.

— А я вот не могу устоять перед этими маленькими конфетками, — словно заправский гурман, произнес Дамблдор и запустил одну конфетку в рот.

После этого, прихватив с собой металлическую коробочку с мармеладом, тихо напевая что-то себе под нос, Дамблдор вышел из своего кабинета. Снейпу лишь оставалось последовать за странноватым директором Хогвартса.

***

Адель рассталась со Слизерином в коридоре шестого этажа и направилась в Башню Гриффиндора, надеясь, что все ученики разошлись спать. Ей совершенно не хотелось сейчас отвечать на расспросы о ее внезапном исчезновении. Конечно, так или иначе ей все же придется это сделать. Но не сейчас. Сейчас она очень устала.

Но все ее надежды рухнули, когда портрет Полной Дамы отъехал в сторону и открыл проход в гостиную. Никто из гриффиндорцев даже не думал ложиться спать. Все горячо обсуждали ненавидимую кошку Филча и кровавую надпись на стене третьего этажа. Сколько различных безумных версий выдвигалось учениками, но все они были слишком далеки от истины.

Так что, стоило Адель войти в ярко-освещенную комнату, как все голоса мгновенно умолкли, и десятки взглядов уставились на нее.

Первыми к волшебнице подлетели Фред и Джордж Уизли и принялись отпускать свои обычные шуточки. Братья немного разрядили обстановку, и все гриффиндорцы дружно расхохотались:

— Адель! — Гермиона с трудом протиснулась между близнецами Уизли, — Да отойдите же вы!

«Боже, помоги», — про себя взмолилась Адель, понимая, что покоя ей не видать.

— Адель, куда же ты пропала? Мы все тебя искали! — затараторила Гермиона, но была прервана взмахом руки Адель. Гриффиндорка уже успела придумать себе более менее внятное объяснение.

— Тогда на третьем этаже мне показалось, что я видела что-то необычное. Но оказалось, что мне лишь показалось, — непринужденно усмехнулась Адель, — А потом я не стала тянуть кота за хвост и сразу пошла в библиотеку, чтобы найти что-нибудь о Тайной комнате. Но, увы, ничего не нашла.

— Но библиотека же закрыта... — недоуменно проговорила Гермиона, вопросительно глядя на подругу.

Адель загадочно улыбнулась.

— Эта не такая уж большая проблема, — подняв глаза к потолку и строя из себя агнца невинного, сказала волшебница.

— Ай-яй-яй, ну разве послушные девочки проникают нелегально в библиотеку? — Фред довольно ухмыльнулся.

— Да иди ты, — добродушно бросила гриффиндорка.

— Адель, — Гермиона дернула за руку девочку, чтобы привлечь ее внимание, — Дамблдор просил тебя зайти к нему, — серьезно сказала девочка и затем на ушко подруге прошептала, — Пароль — Разноцветный мармелад.

Адель не стала ждать второго приглашения и, быстро попрощавшись со всеми, выскользнула из гостиной.

Весь путь от гостиной и до кабинета директора Хогвартса девочка обдумывала, что ей сказать старцу и как себя вести. Вообще ее совсем не радовала перспектива общения с Дамблдором. От разговоров с ним хорошего не жди. Беседы наедине с директором в его кабинете претили волшебнице больше, чем беседы с Орном в подвале приюта. В случае с последним все было просто — этот Пожиратель Смерти был слишком предсказуем. А вот с Дамблдором нужно было держать ухо востро.

«С Богом», — подумала Адель и назвала грозной горгулье пароль. Статуя мгновенно задрожала и со скрежетом начала разворачиваться, открывая круговую лестницу. Не торопясь, девочка поднялась по каменным ступенькам и уверенно постучалась в дубовую дверь. Ответа не последовало. Тогда волшебница толкнула дверь, и та легко отворилась. Свет мгновенно зажегся, осветив все помещение. Самого Дамблдора в кабинете не было.

Адель неуверенно вошла и вздрогнула, услышав громкий крик встрепенувшегося феникса. Он пристально глядел на ночную гостью, пока та обходила кабинет, с интересом рассматривая каждую мелочь. Она подходила к полкам, осторожно дотрагивалась до забавных приборчиков. Потом не удержалась и подошла к черному шкафчику, за которым прятался Омут Памяти и провела рукой по резным дверцам. Соблазн открыть шкафчик и посмотреть некоторые воспоминания был велик, но Адель удержалась — Дамблдор мог в любой момент вернуться, а ей вовсе не хотелось быть пойманной с поличным. Поэтому она вернулась к массивному письменному столу, за которым обычно работал директор. На столе лежали какие-то бумаги, стояла богато инкрустированная чернильница, и лежало пышное перо.

Склонившись над бумагами, Адель разобрала, что это были отчеты министерству. Ничего интересного. Девочка уже собиралась было продолжить занимательный осмотр, но внезапно ее взгляд зацепился за маленький потертый уголочек, выглядывающий из-под бумаг.

Недоверчиво оглянувшись на Фоукса, волшебница потянула за уголочек и вытащила старую фотографию.

Адель мгновенно нахмурилась. С ней редко бывало такое, чтобы она была в полнейшем ступоре. Но сейчас настал именно такой момент. Сейчас она не могла сказать, жужжат ли приборчики или это звенит у нее в ушах. Сознание волшебницы упорно отказывалось верить в то, что она увидела. От нахлынувшего волнения гриффиндорка неожиданно резко перевернула фотографию и прочла:

Дорогому нашему Альбусу,

Мы скучаем, ждем и надеемся, что ты приедешь оценить наш новый дом. Уверены, он тебе понравится.

С наилучшими пожеланиями и огромной любовью,

От всех нас

Адель прикрыла глаза и глубоко вздохнула. Она уже видела эту фотографию. Давно, еще в начале прошлого года в газетной статье.

Девочка снова стала вглядываться в лица, которые ей не суждено было забыть. Ну да, вот стоит старушка Маргарет Доунс... Поразительно, память волшебницы сохранила имена... А левее ее дочь, Жанна Голдстрейн, со своим мужем, Джекобом. А ведь именно они стали теми несчастными, которых принес в жертву Дьяволу Волан-де-Морт в самом начале обряда...

Адель посетила страшная догадка. Эти люди определенно были для Дамблдора дороги. Вполне возможно, что они были связаны родственными связями. Ведь Маргарет Доунс вполне могла быть любовницей директора, и у них могли родиться дети... Маловероятно, но все же это первое, что приходит в голову. И если Волан-де-Морт прознал про то, кем приходятся эти люди Дамблдору, он не преминул посмеяться над старцем и сделать ему как можно больнее. Он ведь лучше прочих умеет отыскивать слабые места в каждом человеке. А если в убийстве принимали участие Роуны... а скорее всего так оно и было... То вполне понятна резкая нелюбовь, питаемая Дамблдором к дочери Роунов.

— Трогательно, не правда ли? — раздался из-за спины Адель хрипловатый голос.

Легок на помине.

— Привет, князь, — девочка с трудом сдерживала дрожь в голосе — ее слишком взволновало только что сделанное ею открытие, — Ты бы так опрометчиво тут не появлялся. Неизвестно, какие у Дамблдора тут системы наблюдения стоят.

Только сейчас Адель повернулась к Дьяволу и заглянула в полыхающие красным огнем глаза. Ей показалось, а может, так оно и было, но Дьявол усмехнулся. Затем слегка повел рукой, и весь кабинет покрылся черной копотью. Все замерло. Не стало слышно обычного жужжания, только раздавался тихий стук капель холодного дождя по крышам. Книги на полках почернели, все приборчики остановили свое движение, Распределяющая Шляпа из коричневой тоже стала черной. Портреты почернели в своих ранее золотистых рамках до такой степени, что разглядеть силуэт человека не представлялось возможным. Даже феникс и тот будто окаменел, покрывшись чернотой. Девочке стало жутковато.

— Не знала, что ты так умеешь, — небрежно протянула Адель, стараясь скрыть свою растерянность.

— Ну, красавица, это еще пустяк, — свысока проговорил Дьявол, — Зато теперь уж точно нам никто не помешает.

— Ты мне не объяснишь, что это такое? — волшебница помахала фотографий перед Князем.

— Да ты уже сама все поняла, бесценная, — сухо бросил Дьявол и принялся скользить по кабинету, беря то один, то другой предмет и разглядывая их, — Но если тебе нужно еще подтверждение, прошу.

Внезапно один из ящиков стола открылся, и оттуда выплыло несколько старых пергаментов. Адель взяла один и быстро прочла короткую записку:

Они пришли, Альбус. Я не знаю, успею ли я отправить, но все равно напишу.

Мы все тебя очень любили. Прости нас, пожалуйста, за все плохое, что мы когда-либо сделали. Не держи на нас зла, если что-то было не так. И ни в коем случае не грусти. Не гневайся и постарайся простить их, гнев — не лучший советчик. Спасибо тебе за все.

С любовью,

Твоя Жанна.

Но записка на этом не кончалась. К омерзению Адель там была еще приписка, сделанная рукой другого человека.

P.S. Она таки и не успела отправить тебе это милое послание. Но я, пожалуй, сделаю это за нее. Слышал бы ты как она кричала, когда я убивал ее маленькую голубку... Сюзан, кажется. Это была самая изысканная музыка для моих ушей. А какие смехотворные попытки вырваться делал этот... Джекоб. Всех нас повеселил. В общем, все прошло очень удачно и без серьезных для нас потерь.

Прости, не мог удержаться и не написать. Я бы и подробнее обо всем рассказал, но время поджимает. А потому прощаюсь, шлю горячий привет и низкий поклон,

Твой Альберт Р.

Адель издала непонятный звук — то ли тихо застонала, то ли глухо зарычала. Как же ей тяжело было видеть имя своего отца под таким мерзким посланием и понимать, что это ее родной отец принимал непосредственное участие в столь жестоком убийстве родных Дамблдора. А теперь у волшебницы не было ни малейших сомнений насчет того, кем эти люди приходились нынешнему директору Хогвартса. Она вдруг почувствовала себя виноватой перед Дамблдором, виноватой за своих родителей. На секунду ее захлестнула до этого неведомая ей ненависть.

— Боже, какие же они сволочи, — голос волшебницы опустился да шипения.

— Ну во-первых, милая, — ледяным тоном, не терпящим возражений, произнес Дьявол, до того терпеливо ждавший, пока Адель посмотрит бумаги, и поднял голову от очередной безделушки, —  не упоминай Его при мне. А во-вторых, твои родители были милейшими людьми. Знаешь, сколько душ они ко мне отправили? Мне даже и не сосчитать, — Князь незаметно следил за реакций волшебницы.

«Час от часу не легче», — хмуро подумала гриффиндорка.

Эти письма и фотографии многое объяснили Адель. Ей приоткрылась завеса их взаимоотношений с Дамблдором. По крайней мере девочка теперь понимала, на чем они строятся и могла объяснить более чем холодное отношение к ней директора Хогвартса. И волшебница признавала, что он, пожалуй, имел на это некоторое право. Она ведь была для него живым напоминанием своих родителей. Но как бы сильно не обидели Роуны Дамблдора, он же человек, умудренный годами, и должен понимать, что Адель-то тут совершенно не при чем. Но, по всей видимости, директор этого не понимал или не желал понимать. А иначе зачем ему было устраивать волшебницу в этот гадкий приют, как не для того чтобы ей жизнь сказкой не казалось. А то и еще хуже... Кто знает, может, Адель однажды не удастся отвадить какого-нибудь настырного посетителя и тогда... А Дамблдор будет здесь не при чем, и совесть его останется чиста... Нет, наверное, гриффиндорка все же зашла чересчур далеко в своих подозрениях.

Кроме того, теперь становилось ясно, почему Дамблдор лично решил убить Роунов. Даже удивительно, что он выбрал столь быструю смерть для них. Будь на месте старца Адель, они бы еще долго мучились, прежде чем отправиться на Тот свет.

— Посмотри еще вот это, — медленно проговорил Дьявол, и из общей пачки выплыл желтый пергамент.

Девочка быстро пробежала глазами недлинное письмо Дамблдору от Волан-де-Морта. Оно было приблизительно того же содержания, что и постскриптум Роуна, откровенно издевательское и уничижительное. Правда, написано оно было в более изящных, но вместе с тем резких и надменных выражениях — в красноречии Волан-де-Морту можно позавидовать.

А заканчивалось послание фразой, позабавившей Адель: "Теперь дьявол на моей стороне, старик".

— Я на его стороне, надо же! — насмешливо вымолвил Князь, оказавшись за спиной волшебницы и заглядывая в письмо поверх ее плеча, — Какая самонадеянность! Это каким глупцом надо быть, чтобы уподоблять меня слуге! И какие силы меня дернули заключить с ним сделку? Хотя, может, оно того стоило, — голос Дьявола стал на удивление плавным и шелковистым. Адель почувствовала его холодные руки на своих плечах и поежилась. Склонившись к самому ухо девочки, опаляя кожу пламенным дыханием, Князь тихо прошептал:

— Я уже устал ждать твоего ответа, бесценная. Мне это надоело.

— Князь, куда тебе торопиться? У тебя в запасе вечность. Может, тебе следует брать пример с Салазара. Он тысячу лет прождал и ни разу не жаловался...

Дьявол сильно сжал плечи волшебницы, тем самым прерывая ее.

— Прекращай шутить со мной, — своим обычным хрипловатым тоном сказал он.

— Князюшка, — взмолилась Адель, — я не шучу с тобой. Ну прости, если я оскорбила тебя, — миролюбиво произнесла она, — Просто мне тяжело вот так взять — и отправиться в ад. В конце концов, мне нужно свыкнуться с этой мыслью. А от того, что ты через день будешь напоминать мне об этом, я быстрее решение не приму, даже наоборот. Я ведь не сказала тебе решительного нет. Да и не скажу, наверное, — тихо, но так чтобы Дьявол разобрал ее слова, прошептала девочка.

Внезапно хозяин ада резко вскинул голову, будто что-то услышал. И действительно, на лестнице послышались тихие шаги.

Вновь склонившись к уху Адель и сжав ее плечи, он угрожающе прошипел:

— Пусть так. Но тебе все равно от меня никуда не деться. Я получу и твое тело, и твою душу рано или поздно. Ты моя и принадлежишь мне, хочешь ты того или нет.

Только успел он сказать это, как дверь распахнулась, и в кабинете появился сам Дамблдор в своей любимой бордовой мантии, украшенной золотыми звездами. Адель изумленно оглядела кабинет. Когда черная копоть успела исчезнуть? Когда успело возобновиться привычное жужжание и позвякивание? Когда Фоукс успел ожить? В конце концов, когда фотография и бумаги успели вернуться в ящик стола? Кабинет директора Хогвартса стал точно таким же, каким был до появления в нем адского царя.

Разговор с Дамблдором прошел на удивление спокойно. Старец был непривычно добродушен и благосклонен к гриффиндорке. А вот Адель было поначалу тяжело смотреть в голубые глаза старого мага после того, что она узнала. Но не прошло и пяти минут, как волшебница немедленно взяла себя в руки. Она была не из тех, кто может долго предаваться голосу смущения или же стыда. А Дамблдор продолжал, с легкой улыбкой на губах, расспрашивать ее о том, как она провела вечер после банкета сэра Николаса.

Почему она посчитала нужным покинуть своих друзей, когда они наткнулись на надпись? Оказывается, волшебница просто не хотела привлекать излишнего внимания к своей столь скромной персоне. Что ж, вполне разумно. А где она была после этого происшествия? Почему сразу не вернулась в гостиную? Ей лишь захотелось удовлетворить свое любопытство и узнать что же такое есть эта Тайная комната, поэтому она поспешила в библиотеку...

Сколько Адель не пыталась, она не смогла разглядеть хоть в одном вопросе старца подвоха. Это не могло не обеспокоить.

Дамблдор отпустил волшебницу меньше, чем через двадцать минут. При этом даже предложил ей конфетки, чего еще ни разу не бывало.

Весь обратный путь от кабинета до своей комнаты гриффиндорка ломала голову над тем, что произошло сегодня с директором. Но все мысли мгновенно испарились из ее головки, когда она села, а затем легла, даже не раздевшись, на мягкую кровать; Морфей немедля забрал ее в свое царство.