Невеста дьявола

Дорогие читатели, глава вышла длиннее, чем я рассчитывала... Много длиннее:/

Очередной весенний день встретил Адель ясным солнышком и пением птиц, доносившимся из распахнутого окна. Сегодня должен был состояться матч по квиддичу — на этот раз Гриффиндор против Пуффендуя.

Волшебница проснулась поздно и на завтрак пришла одной из последних. Когда она заходила в зал, ее чуть не сшибла с ног Гермиона, пролетевшая мимо.

Адель присела рядом с Гарри и Роном и, все еще смотря на двери Большого зала, медленно спросила:

— Господа, а что это с нашей Гермионой?

Два друга одновременно пожали плечами.

— Гарри снова услышал голос, — начал объяснять Рон. — А потом Гермиона закричала, что она что-то там поняла, и что она бежит в библиотеку. Вот.

Адель тут же вскочила с места. Мальчики непонимающе уставились на нее.

— Что она поняла, Рональд? — взволнованно спросила гриффиндорка.

— Она не сказала, — в смятении ответил Рон.

— Черт, — прошипела Адель и побежала прочь из зала. Она торопилась в библиотеку, уверенная, что если она не подоспеет вовремя, василиск убьет Гермиону.

На ходу, если поблизости никого не было, волшебница не переставая звала змея. Но все бестолку. Змей не отзывался.

Мадам Пинс, школьный библиотекарь, обругала Адель, когда та, словно вихрь, ворвалась в библиотеку. Девочка оббежала все секции, но нигде не нашла своей подруги. Не дай бог змей убьет ее, тогда Адель себе этого не простит.

У нее замерло сердце, когда, забежав за очередной шкаф в самой дальней части библиотеки, она увидела на полу два безжизненных тела и валявшееся рядом разбитое зеркало.

Адель подскочила к Гермионе, застывшей словно статуя и постаралась нащупать пульс у нее на шее. Почувствовав слабое, почти незаметное биение, волшебница облегченно выдохнула. Ту же операцию она проделала с окаменевшей ученицей Когтеврана. Адель знала ее — староста, Пенелопа Кристалл. Обе девочки были живы. Это радовало.

— Где ты? — прошипела волшебница, вставая и оглядываясь.

Внезапно большой портрет какой-то дамы в пышных платьях, висевший между шкафами, отъехал в сторону и из открывшегося прохода показалась зеленая голова змея. Адель отшатнулась. Змей, сверкая желтыми глазами, слегка приоткрыл пасть, показывая острые и длинные, как сабли, клыки, и, высовывая раздвоенный язык, прошипел:

— Госпожа, я здесь... Я хочу убить... — змей стал медленно вылезать из проема.

— Уходи, немедленно убирайся, — зашипела на него Адель, услышав стук каблуков по каменному полу — кто-то приближался к ним.

Змей, повертев головой и еще что-то прошипев, заполз обратно в тоннель, и портрет встал на свое место.

Только змей исчез, как из-за угла вышла мадам Пинс. Увидев Адель и омертвевших девочек, она громко вскрикнула, выронив книги, которые несла, и приложила ладонь ко рту.

— Мадам Пинс, я отнесу тела к мадам Помфри, а вы сообщите об этом преподавателям, — гриффиндорка мыслила намного ясней, чем шокированный библиотекарь. Женщина, убрав руку ото рта, слабо кивнула головой и громко сглотнула.

— Вот и отлично, — Адель взмахнула палочкой, и обе девочки взмыли в воздух. Мадам Пинс не шелохнулась, когда гриффиндорка прошла мимо нее. Благо, в школе никого не было, и волшебница беспрепятственно оказалась в госпитале. Два почти что мертвых тела летели за ней. Но никто не заметил этой странной процессии.

— Мерлин! — в ужасе воскликнула мадам Помфри, когда Адель зашла в Больничное крыло, — Сколько же еще!

В полном молчании гриффиндорка уложила Гермиону и Пенелопу на соседние койки.

— Они живы, мадам Помфри, — сказала девочка, когда женщина подбежала к Гермионе. Адель села на пустую койку и запустила руки в волосы. Она так больше не могла. Совесть нещадно терзала ее.

Медсестра перебегала от одной кровати к другой, суетясь над жертвами очередного нападения, а Адель совсем ушла в свои мысли, не замечая происходящего вокруг. Но тут послышались взволнованные голоса. Гриффиндорка сразу вскинула голову, словно зверек, почуявший опасность, и подбежала к кровати Гермионы. На лице она изобразила испуг.

В Больничное крыло вбежали Дамблдор, Снейп, МакГонагалл, Флитвик, Локонс, Стебль, мадам Пинс — в общем, весь преподавательский состав. Оставалось только поразиться, когда это Пинс успела всех их собрать.

МакГонагалл охнула и мигом оказалась возле Гермионы, Флитвик подскочил к своей ученице, причитая. Локонс сразу начал похваляться, что он, мол, сумел бы всех защитить и что дай ему волю, он всех чудовищ на свете перебьет, а того, что нападает на учеников, в первую очередь.

Адель, отойдя в сторону, почувствовала на себе пристальные взгляды Дамблдора и Снейпа.

— Тише, прошу вас, друзья мои, — директор жестом прекратил все разговоры, — Мадам Пинс, как вы обнаружили мисс Грейнджер и мисс Кристалл?

— Я... это не я... — запинаясь, прошептала женщина. — Я шла, чтобы книги расставить, потом мне показалось, что я услышала шипение... Вместо сорок шестого, я зашла в сорок седьмой отдел, а там... Мерлин, бедные девочки! У меня в библиотеке! — мадам Пинс прикрыла рот рукой, а на глазах у нее выступили слезы. Эта женщина, всегда такая твердая и непреклонная, сейчас готова была расплакаться. Адель, напротив, держалась по обыкновению хладнокровно и уверенно.

— Что там, Ирма? — мягко спросил Дамблдор.

— Там эта девочка, — мадам Пинс указала рукой на Адель. — И они, — шепнула она, показывая на обездвиженных волшебниц. — И еще это, — она достала из кармана мантии зеркальце.

Дамблдор взял из рук библиотекаря зеркало и передал его МакГонагалл.

— Мисс Ансо? — он пристально поглядел на гриффиндорку поверх очков.

— Она как сумасшедшая вбежала ко мне, — возмутилась мадам Пинс, словно решив сорвать свое волнение и злость на Адель. — А потом я видела, как она меж шкафов бегала! Это же кощунство! Не удивлюсь, если  это она сделала!

— Я бы попросила не обвинять меня в том, чего я не совершала, — холодно вставила Адель, сверкнув глазами.

— Вы посмотрите на нее! Она мне еще дерзит! — взвилась женщина.

— Привыкайте, — усмехнулся себе под нос Снейп.

А Адель с трудом погасила в себе внезапную злость. Совершенно ни к чему было ей распаляться. Тут нужен холодный ум.

— Великодушно прошу простить, — саркастично произнесла Адель. Мадам Пинс яростно сверлила ее взглядом, казалось, она сейчас лопнет от переполнявшего ее возмущения.

— Мисс Ансо, объясните свое поведение, — строго попросила МакГонагалл.

— Я искала Гермиону. Когда мальчики сказали, что она вместо квиддича побежала в библиотеку, я подумала, что она слишком уж уроками увлеклась, и ей следует развеяться. А торопилась я так, потому что не хотела опоздать на матч. Тем более мне бы еще пришлось ее уговаривать... Ну и я в итоге нашла ее, к сожалению, в таком виде.

Кажется, слова волшебницы убедили всех, даже Дамблдора, но не мадам Пинс. Эта женщина вбила себе в голову, что именно Адель натравила монстра на девочек.

— Мисс Ансо, вы слышали шипение? — спросил Дамблдор, слегка прищурившись. Нет, он ей не верил.

Адель на секунду задумалась, ответить ли положительно или отрицательно. По сути, мадам Пинс врать не стала бы, да и на слух женщина никогда не жаловалось. Значит, шипение ей показалось? Ну это вряд ли. Поэтому будет правильнее, если Адель поддержит школьного библиотекаря. А то странно получается, Пинс слышала, а она нет? При этом гриффиндорка была в сорок седьмой секции раньше женщины и по-любому  должна была услышать это шипение.

— Да, слышала, — медленно произнесла девочка. — Я услышала шипение уже после того как нашла Гермиону и Пенелопу. Оно словно удалялось.

— Больше вы ничего не видели и не слышали, мисс? — Дамблдор глянул на нее исподлобья.

— Нет, профессор, — не моргнув глазом солгала Адель.

Воцарилось молчание. Преподаватели опустили головы, понимая, что это почти что конец для Хогвартса. Если преступника не поймают, школу закроют.

Директор махнул рукой, и перед ним появились четыре свитка.

— Соберите всех учеников в гостиные и зачитайте им новые правила. Минерва, отмени матч.

— Альбус... — шепнула декан Гриффиндора.

— У нас нет выхода, Минерва. Я постараюсь что-нибудь придумать. А пока что все должны соблюдать строгие меры безопасности: учителя должны сопровождать учеников, а ученики должны возвращаться в свои гостиные не позже шести вечера и более не покидать их, все матчи и тренировки будут отменены, — казалось, Дамблдор был расстроен и подавлен больше всех.

Адель сразу решила, что эти правила к ней не относятся. Она так или иначе по вечерам будет спускаться к Слизерину и свободно передвигаться по школе.

— Златопуст, проводи мисс Ансо в ее гостиную, — попросил Дамблдор.

Адель, обменявшись коротким взглядом со Снейпом, покинула госпиталь. Локонс на протяжении всего пути до портрета Полной Дамы не смолкал ни на минуту: то он причитал, как ему жаль Гермиону, то распалялся и клялся, что немедленно расквитается с монстром, то уходил в рассказы о своих былых подвигах. Адель с трудом себя сдержала, чтобы не послать надоедливого профессора куда подальше и была счастлива отделаться от него.

Весь оставшийся день волшебница провела в своей спальне. Она слышала, как ее звали другие гриффиндорки, как они неумолимо и настойчиво стучались к ней. Но она не отвечала, лежа на постели и читая книгу.

Адель спустилась к Слизерину, как только часы пробили шесть. Так как выйти через дверь было невозможно, девочка спустилась через окно. Точнее, она просто выпрыгнула из окна, а у самой земли, шепнув нужное заклинание, просто остановилась и упала на еще влажную траву без вреда для себя. В замок гриффиндорка попала через один из скрытых проходов, коих знала немало. В подземельях она наткнулась на Кровавого Барона, но тот по дружбе пообещал не выдавать ее.

Слизерин был в обычном своем настроении, словно не было очередного нападения. Он пространно расспросил свою ученицу о том, как все случилось, и на этом тему Тайной комнаты закрыли. Сегодняшнее занятие ограничилось небольшой лекцией по темным искусствам и дуэлью. Кроме того, Слизерин порядка часа объяснял своей ученице новое заклинание, относящееся к стихийной магии.

Вернулась Адель в свою комнату тоже через окно с помощью мощного побега, вызванного из земли, именно тем заклятием, которому ее только что обучил Слизерин. Она ухватилась за него, и зеленый ствол, извиваясь и удлиняясь, поднял ее прямо к окну. Окна спальни Адель выходили на низкие холмы, всегда чудесно зеленеющие по весне, и потому она могла не беспокоиться, что ее кто-нибудь увидит.

Только гриффиндорка расстелила постель, как в окно постучали. Адель впустила Марло. Сова, странно ухая, слетела с подоконника и, не долетев до кровати, рухнула на пол.

— Эй, Марло, ты чего? — волшебница не на шутку обеспокоилась, когда сова перестала подавать какие-либо признаки жизни. Девочка, осторожно подняв птицу и сняв с лапки письмо от Лероя с Генри, осмотрела ее. Марло была жива, глаза ее были полуприкрыты, и видимых повреждений не было.

Адель, схватив с тумбочки свою палочку и взяв на руки сову, полностью распахнула окно и, сев на подоконник и свесив ноги, прыгнула в черноту. На землю опустилась ночь, а вместе с ней и тьма.

С легкостью приземлившись на ноги, Адель побежала к Хагриду. Только лесник мог как-то помочь Марло. А помощь ей нужна была срочная.

Еще издали волшебница заметила два одиноких желтых пятнышка — Хагрид был в своем доме.

— Ух, Хагрид, — Адель отпрянула от двери, когда в проеме появился громадный лесничий, держащий в руках арбалет, нацеленный на нее.

— Адель? Ты чего это?.. — великан, немного смутившись, опустил арбалет. — Тебе ж, ну это... Запрещено. 

— Хагрид, посмотри, пожалуйста, — девочка протянула ему сову. — Я не знаю, что произошло. Она принесла письмо и... вот.

— Ты проходи, мы чавой-нибудь придумаем, — Хагрид отошел, пропуская Адель в дом. Клык, большая собака лесничего, радостно запрыгал вокруг гостьи.

Девочка положила полуживую птицу на здоровенный стол и отошла, давая Хагриду осмотреть ее. Сова полностью умещалась в огромной ручище лесничего. Он что-то бормотал себе под нос и, кажется, был очень рассеян, пока осторожно оглядывал птицу.

— Живехонька твоя сова останется, — наконец вынес вердикт Хагрид. — Она скушала чегой-нибудь не того и все тут. Ща я дам ей зельице...

Голос у лесничего был подавленный, а в глазах не было обычного задорного блеска. Он принялся рыться в своих шкафах. И вскоре выудил какую-то засаленную флягу, заткнутую винной пробкой. Хагрид с характерным чмоканьем откупорил флягу и аккуратно влил ее содержимое в крохотный клювик совы.

— Час пройдет, и все нормуль будет, — оповестил лесничий и вздрогнул всем телом, когда в дверь раздался стук.

— Ето за мной... — еле слышно прошептал великан. — Ты спрячься куда-нить... Тебе ж нельзя...

Но вместо того чтобы найти укрытие, Адель залезла на кровать великана и осторожно заглянула в окно.

— Там Гарри и Рон, не волнуйся, — сказала она, слезая на пол.

Хагрид шумно выдохнул и, убрав арбалет, открыл дверь.

— И вы по ночам шастаете? — лесничий покачал головой, впуская друзей.

— Хагрид, мы... — начал было Гарри, но резко замолчал, увидев подругу.

— Адель?! — в один голос воскликнули друзья. Они никак не ожидали встретить здесь свою однокурсницу.

— Да. Адель, — усмехнувшись, сказала девочка. — Будто в первый раз меня видите.

Мальчики переглянулись. Они не могли понять, как волшебница смогла выйти из гостиной так, что ее никто не заметил.

— Но что ты здесь делаешь? Как ты тут оказалась? — Рон удивленно оглядывал Адель, будто и впрямь видел ее впервые.

Но не успела волшебница ответить, как вдруг в дверь снова громко постучали. Хагрид, готовящий чай, выронил из рук чашку, и та со звоном разбилась. Великан тяжело дышал.

— Ну вот... Пришли... — Хагрид побледнел.

Адель наконец догадалась о причине беспокойства Хагрида — он боялся, что его посадят как подозреваемого в Азкабан.

— Прячьтесь... Прячьтесь скорее, — сказал лесничий, доставая арбалет.

Гарри и Рон отступили в тень, кутаясь в мантию-невидимку.

— Адель, давай же, — Гарри махнул рукой подруге, чтобы она забралась к ним под мантию. Но волшебница покачала головой.

— Хагрид, — тихо обратилась она к дрожащему лесничему, положив свою крохотную ручку на его предплечье; в глазах великана, когда он опустил взгляд на девочку, стоял страх. — Не переживай, я обещаю, что мы не отдадим тебя им.

Взмахом палочки Адель притушила во всей хижине свет. Сама она отошла в дальний темный угол. Ее силуэт растворился в тени. Хагрид, вскинув арбалет, открыл дверь.

— Добрый вечер, Хагрид.

В дом зашел Дамблдор. Он был хмур и сосредоточен. За высокой фигурой директора показался еще один человек. Этот человек был невысокого роста, с короткими руками и ногами, короткие седые волосы его слегка вились. Вид у него был помятый, мутноватые голубые глаза смотрели устало.

— Директор, сэр... — прохрипел великан, бледнея еще сильнее. — Проходите. Господин министр... вы это... ну... садитесь.

Волшебники не заметили Адель.

«Так вот он какой, значит, Корнелиус Фадж», — подумала она, затаив дыхание и не шевелясь. Она не раз видела министра магии на фотографиях в газетах, и внешне он ей не нравился. Внешность его говорила о слабохарактерности и неумении постоять за себя. Его движения были каким-то суетящимися, хаотичными, во взгляде не было твердости и уверенности. Увидев Фаджа в живую, Адель совсем в нем разочаровалась. Не таким должен быть сильный руководитель.

Хагрид неуклюже указал на одно из кресел, а сам рухнул в другое. Но и министр, и Дамблдор остались стоять.

— Плохи дела, Хагрид, — голос Фаджа был слаб. — Дело зашло слишком далеко. Уже четыре нападения и шесть жертв. Министерство обязано принять меры.

— Директор... я никогда... Вы же знаете, я никогда... — Хагрид умоляюще глядел на Дамблдора. — Профессор Дамблдор, сэр... Это же не я...

— Корнелиус, я хочу заметить, что Хагрид пользуется моим полным доверием, — таким тоном директор обычно говорил с Адель — твердо и непреклонно. — Я уверяю, он не виновен.

— Хагрид уже запятнал себя в прошлом. У Министерства нет выхода. Надо что-то решать. Нужно действовать.

— Удаление Хагрида не исправит ситуации, Корнелиус, — резонно заметил Дамблдор.

Фадж, вертя в руках котелок, нервно закашлялся.

— Взгляните на случившееся с моей точки зрения, Альбус. На меня оказывают давление. Требуют действий, — Фадж оправдывался. — Если будет доказано, что Хагрид не виноват, мы привезем его обратно. И тогда, поверьте, никто больше слова худого не скажет. Но сейчас я вынужден забрать его с собой. Вынужден. Понимаете? — Фадж сделал акцент на последнем слове и умолк, чувствуя неловкость.

— И это речи министра магии?

Адель выступила из тени. Серые глаза сверкали стальным блеском, не предвещая ничего хорошего. Дамблдор и министр обернулись. Хагрид изумленно распахнул глаза.

— Вы хоть слышите себя? Ваши слова больше похожи на неумелые оправдания мальчишки, безвольные и трусливые.

Дамблдор чуть улыбнулся.

— Кто вы такая? — недоуменно произнес Фадж.

— Адель Ансо к вашим услугам, — девочка сделала изящный поклон. — Ученица второго курса факультета Гриффиндор.

— И как смеете вы так со мной разговаривать? И что вы вообще здесь делаете? — у Фаджа плохо получалось придать своему голосу строгость и твердость. Он все равно звучал неубедительно.

— Господин министр, я и с дьяволом-то смею так разговаривать...

«Вот уж точно» — хриплый голос, прозвучавший в голове Адель, был ей слишком знаком.

Внезапно откуда-то с пола с шорохом на плечо волшебницы вспорхнула большая черная птица. Горящие красные глаза оглядели каждого в доме, чуть дольше задержавшись на Дамблдоре. Птица с трудом умещалась на плече девочки. Длинные когти до крови впились в кожу, причиняя неприятную боль.

Гарри толкнул в бок Рона и чуть слышно зашептал:

— Рон, в эту птицу превратилось то существо в балахоне в лесу в прошлом году.

Мальчики испуганно переглянулись под мантией.

Дамблдор нахмурился и напрягся. Он пристально смотрел на птицу, чем-то напоминавшую феникса.

Адель, чуть повернув и приподняв голову, встретилась взглядом с Дьяволом.

«Князь, что ты здесь делаешь? — раздраженно в мыслях спросила она. — И почему сразу с собой весь ад сюда не вытащил?»

«Ад пуст. Все бесы здесь».*

«Ну конечно,— саркастично подумала Адель. — Так зачем ты пришел?»

«Хочу напомнить старику о себе, да и о том, кто ты такая», — птица резко повернула голову в сторону директора и громко вскрикнула, чуть встрепенувшись. Адель стоило немалых усилий удерживать равновесие.

«Ты выдаешь нас с головой, князь!»

«За это можешь не беспокоится. Я подправлю им память. А теперь говори, бесценная, мне нравится твой голос»

«Ты мне льстишь, князь» — усмехнулась про себя девочка. Мысленный разговор длился несколько секунд.

Бросив короткий взгляд на мрачного Дамблдора и чуть улыбнувшись, она вновь заговорила:

— Знакомьтесь, это Дьявол.

Фадж нервно рассмеялся.

— Именно из-за него я здесь. Видите ли, однажды я нашла его около леса и вылечила. С тех пор он часто навещает меня и приносит подарки: дохлых птичек, мышек. Однажды принес цветок. Видимо, он счел меня своей возлюбленной, а то и невестой, — Адель говорила непринужденно, косясь на Дамблдора. — А сегодня он прилетел ко мне с надломленным крылом. Но Хагрид, кудесник, вылечил его за пару минут, — птица склонилась, и Адель погладила ее по шершавому клюву и по черным перьям, оказавшимися на удивление мягкими. — Адски умная птица.

— И все-таки, Хагрид, — вымолвил после паузы Фадж, искоса поглядывая на птицу, буравящую его свои взглядом. — Я должен препроводить тебя в Азкабан.

При последних словах министра лесничего заколотила крупная дрожь.

— Простите мне мою дерзость, — встряла Адель. — Но вы серьезно считаете Хагрида преступником?

— Юная леди, вы забываетесь, — резко сказал Фадж. — Это не вашего ума дела. Отправляйтесь в школу! Немедленно!

— И не подумаю, — вызывающе бросила волшебница. — Взгляните на Хагрида. Неужели вы считаете его наследником Салазара Слизерина? Неужели вы полагаете, что этот добрейшей души человек мог кого-то убить. Это же нелепость. Полнейшая глупость, — презрительно сказала Адель. Сейчас ее глаза горели точно таким же огнем, как у Дьявола, пугающим и одновременно величественным. В них чувствовалась власть. Необычайная власть и сила для столь юной особы. Фадж совсем растерялся.

«От него веет страхом, — со странным наслаждением шепнул сам Дьявол. — Он боится».

«Кого? Тебя?»

«Всего. А сейчас в первую очередь нас с тобой, моя дорогая» — Дьявол явно наслаждался всеобщим смятением.

— Мисс, Хагрид в прошлом совершал...

— Я знаю, — прервала Фаджа Адель. — Около пятидесяти лет назад чудовище оставило труп девочки в туалете... — Адель незаметно постаралась дать подсказку друзьям.

Рон под мантией с силой толкнул Гарри.

— Слышал? — спросил он.

— Т-с-с, — одернул друга Гарри.

— ...И обвинили в этом Хагрида. А чудовищем, совершавшим убийства, сочли, как ни странно, паука. Но где вы видели такого паука, который смог бы человека превратить в камень? Это же абсурд.

— Корнелиус, мисс Ансо права, — спокойно заметил Дамблдор. Адель удивленно глянула на него. Чтобы директор признал ее правоту, должно было произойти нечто из ряда вон выходящее. Хотя на данный момент у Дамблдора и гриффиндорки была общая цель — вытащить из беды Хагрида, который просто сидел в кресле, боясь вставить хоть слово.

Фадж часто заморгал. Он не ожидал такого резкого отпора. Да и от кого? От второкурсницы!

— Мисс, я не знаю, откуда вам столько известно, но еще раз повторяю, это не вашего ума дела.

— Самое худшее — это глупость, постоянная в своем упрямстве, — продолжала Адель, игнорируя слова Фаджа. Дьявол на плече придавал ей удивительную уверенность. —  Лучше признать свою старую ошибку, чем продолжать гнуть неверную линию. Такая политика заведет вас в тупик. Вы сами себе яму роете. И хорошо, если просто яму, а не могилу, — усмехнулась Адель, а птица вновь вскрикнула и встрепенулась, слегка ударив крыльями девочку по лицу.

«Ты великолепна»

«Благодарю»

— Я должен арестовать Хагрида. От меня требуют действий... — промямлил, совсем растерявшись, Фадж.

— И представьте, как это будет выглядеть? Вы арестуете Хагрида, а нападения не прекратятся. Вас же обсмеют, и вы окончательно потеряете уважение магической Британии. Лучше напишите в газетах, что вы не будете арестовывать невиновных. Приведите доказательства. Это будет по меньшей мере благородно. Люди восхитятся Министерством магии Англии и его министром. Они смогут с уверенностью сказать, что он справедлив, что он никогда не посадит в Азкабан, не разобравшись в сути дела.

Адель выглядела словно змея, гипнотизирующая свою жертву. Ее голос стал плавным и обволакивающим. Дамблдор решил, что лучшей невесты Дьявол не мог себе пожелать.

— Разве у вас нет людей, способных написать статьи в газетах, подобрав нужные слова, выставив вас в лучшем свете? А если дело в доказательствах невиновности Хагрида, то я вам их с легкостью предоставлю.

— Нет, мисс! — вспылил Фадж. — Дело не только в доказательствах! Дело в том, что Попечительский совет давит на меня! Я должен посадить Хагрида, чтобы они успокоились. Вам этого не понять!

Глаза Адель грозно сверкнули. Птица на плече, слегка склонив голову, сверлила своим жутким взглядом министра магии. Волшебница сделала два шага по направлению к Фаджу, а тот отступил. Да, его пугала властность в облике, действиях и словах юной волшебницы. Она заглянула в глаза министру и прошипела:

— Так арестуйте меня. Арестовывайте, господин министр! — резче и громче воскликнула девочка, протягивая вперед руки, словно прося надеть на нее наручники. — Какая разница? Что я, что Хагрид — все одно. Вам же просто надо посадить хотя бы кого-нибудь, не так ли? Так скажите, что это я наследница Слизерина, и что это я натравливала чудовище на детей!  Вон, скажите, что эта птица и есть тот самый монстр, — и снова черная птица вскрикнула. — Я и пошипеть на змеином для убедительности могу.

Дамблдор, внимательно наблюдавший за всем происходящим, должен был признать, что волшебница действительно оказывает странное влияние на людей. Она слишком хорошо понимала и чувствовала, что и кому нужно говорить.  Ее дерзость и наглость были не результатом злости или раздражения, а результатом холодного расчета. Она удачно продумала линию поведения. Своими нападками она посеяла смятение в душе министра, сбила его с толку. Директор видел, что подобные разговоры для Адель, как и для него, словно маленькие сражения, в которых нужна тактика, в которых можно или победить, или проиграть. Но откуда в ней это понимание? Дамблдор считал, что два фактора сыграли свою роль: такой ум был дан Адель с рождения, и оформился он в ходе общения с Дьяволом. Впрочем, директор не знал о существовании еще одной персоны, сильно влияющей на характер волшебницы, — Салазара Слизерина.

— Вы и Пожирателей Смерти так ловите? — тем временем продолжала Адель. — Рисуете на руках людей черные метки и сажаете их в Азкабан? А настоящие Пожиратели пускай гуляют на свободе, верно? — волшебница вспомнила Орна, точнее Стоунсера, и Люциуса Малфоя. Северус Снейп не в счет. Адель не видела в нем настоящего Пожирателя Смерти.

Фадж открыл рот, чтобы ответить, но уже в третий раз в дверь решительно постучали.

Дамблдор открыл, и Адель тихо хмыкнула:

— Легок на помине.

Порог переступил Люциус Малфой. На губах играла довольная, надменная улыбка. Длинные светлые волосы были собраны в низкий хвост, на плечи мужчины был наброшен черный дорожный плащ.

— Фадж, вы уже здесь, — протянул Малфой. — Хорошо.

— А вам что тут надо?! — заревел Хагрид. — Вам... вы... убирайтесь из моего дома!

— Я не испытываю ни малейшей радости, находясь в этом, с позволения сказать, доме, — Малфой остановился и окинул оценивающим взглядом хижину. — Я искал директора. И мне сказали, что он здесь. А что тут делает эта девчонка? — удивленно обратился он к Дамблдору, презрительно оглядев Адель.

— О, мистер Малфой, я тоже так умею, — волшебница смерила мужчину не менее презрительным взглядом.

— Адель Ансо, кажется, — заметил Малфой. — Драко говорил мне о вас.

— Какой чести я удостоилась! — насмешливо воскликнула Адель.

Чтобы предотвратить дальнейшую перепалку, Дамблдор напомнил Малфою о цели его прихода.

— Зачем я вам потребовался, Люциус? — холодно спросил он.

— Совет Попечителей решил, что вам пора покинуть пост директора Хогвартса, — ответил Малфой, отвлекаясь от Адель и доставая свиток пергамента, перевязанный красной веревкой. — Боюсь, вы потеряли контроль. Такими темпами в школе совсем не останется полукровок. Это указ об отстранении, — Малфой протянул свиток Дамблдору. — Со всеми двенадцатью подписями.

— Отстранение Дамблдора?! — воскликнул Фадж. — Это уже слишком! Вы не можете...

— Назначение или отстранение директора — прерогатива Попечительского Совета, Фадж.

Вдруг Хагрид вскочил.

— Выкинуть Дамблдора?! Да если вы сделаете это, то у полукровок не останется шанса! Их всех переубивают! — Хагрид рассвирепел.

— Я бы посоветовал вам вести себя скромнее, милейший, — заметил Малфой. — Не стоит так кричать на дементоров в Азкабане. Им это чрезвычайно не понравится...

— Хагрид остается в школе, — необычайно твердо заявил Фадж, поймав многозначительные взгляды Дамблдора и Адель.

Малфой так и остолбенел.

— Это уже было обговорено, Фадж... — начал было он.

— Мистер Малфой, Хагрид не будет арестован, пока его вина не будет доказана, — Фадж нахмурился.

Адель могла гордиться результатами своего труда. Теперь министр, переметнувшись на другую сторону и кардинально поменяв свое мнение, схлестнулся с Малфоем.

— Но она уже доказана, — отчеканил Малфой.

— Ничего подобного. Я не исключаю, что ранее произошла ошибка, и Хагрида оклеветали.

— Фадж, вы должны отправить его в Азкабан.

— Мистер Малфой, кто из нас двоих министр магии — вы или я? — выделяя каждое слово, сказал Фадж. —  Какое право вы имеете мне говорить, что я должен делать, а что нет?

Вот это уже Адель могла считать полной победой. Фадж наконец-то вспомнил, что он министр магии.

Малфой оглядел всех надменным взглядом и ледяным тоном сказал:

— Хорошо, Фадж, мы с вами это еще обсудим, — затем обратился к Дамблдору, — Директор, я думаю, мы слишком долго тут задержались.

— Нет! — закричал Хагрид. — Я не позволю!

— Успокойся, Хагрид, — спокойно сказал Дамблдор. — Если Попечительский совет требует моего смещения, я должен подчиниться. Однако, заметьте себе, — он заговорил медленно, отчетливо, — я не уйду из Хогвартса, пока в школе останется хоть один человек, который будет мне доверять. И еще запомните: здесь, в Хогвартсе, тот, кто просил помощи, всегда ее получал.

— Превосходные слова, — протянул Малфой. — Будем надеяться, что ваш преемник сумеет навести здесь надлежащий порядок.

Он подошел к двери хижины и распахнул ее. Но прежде чем выйти, Дамблдор бросил взгляд на Адель и добродушно сказал:

— Мисс, поосторожней с птичкой.

— Глупец, — хрипло произнес Дьявол и резко вспорхнул с плеча волшебницы. Мощный взмах крыльев, и он испарился, а в хижине повис черный дым. Когда дым рассеялся, Адель увидела, что взоры Фаджа, Малфоя, Хагрида на мгновение затуманились, остекленели. Только Дамблдор смотрел все также проницательно. Взгляд голубых старческих глаз скрестился со взглядом серых глаз Адель. Лишь на секунду дом окутало оцепенение.

— Прошу вас, директор, Фадж, — наконец сказал Малфой, придя в себя.

— Мы идем, Люциус, — Фадж тоже очнулся и, получше укутавшись в мантию, покинул дом лесничего. За ним вышел и Дамблдор. Бросив последний короткий взгляд на Адель, Малфой с грохотом захлопнул дверь.

Ну все. Ни Дьявола, ни Дамблдора, ни Фаджа, ни Малфоя — спектакль можно было считать оконченным, а потому волшебница могла расслабиться и праздновать победу.

Хагрид, не успели Рон с Гарри вылезти из под мантии, сгреб в охапку Адель, заключив ее в поистине стальные объятия.

— Ты это... спасибо, Адель! Ты ж меня просто спасла! Я б... Да я ж без тебя... — бормотал нечто нечленораздельное Хагрид, горячо благодаря и не выпуская из объятий волшебницу.

— Хагрид, задушишь, — еле вымолвила Адель и слегка улыбнулась, когда великан отпустил ее. — Я же обещала, что мы никому тебя в обиду не дадим. А свои обещания я привыкла выполнять.

«Увы», — добавил противный внутренний  голос совести.

— Хагрид, а ты помнишь черную птицу? — медленно спросила Адель, но и без ответа, по непонимающему взгляду лесничего, она поняла, что Хагрид не помнит большую черную птицу с красными глазами.

— И вы тоже? — обратилась волшебница к друзьям.

Те только недоуменно помотали головами.

— Ладно, забудьте, — небрежно сказала Адель и улыбнулась. — Может, чаю заваришь?

Хагрид тут же радостно засуетился, расставляя чашки и заваривая чай, доставая откуда-то огромный пирог и печенья.

За чаем Хагрид рассказал Гарри и Рону как все было на самом деле пятьдесят лет назад. Но Адель, знающая все полностью, осведомленная о каждой мелочи, заметила, что лесничий очень многого не договорил. Ему явно было неприятно ворошить всю эту старую историю.

— Хагрид, а твой паук... Арагог, где он сейчас? — заинтересованно спросил Рон, делая вид, что с аппетитом ест пряник, который был точно камень.

Стоило заговорить о зверюшках, как Хагрид всегда слишком оживлялся. Он мог часами с восторгом говорить о магических созданиях. Странная любовь, которую никому не дано было понять.

— Так он этого, в лесу живет с женушкой. Отхватил себе знатную паучиху. У них и деток — тьма тьмущая. Эвона какие уже выросли, — Хагрид во всю ширь развел руки, показывая размер пауков. — Да что ж это я рассказываю-то! Я ж вас познакомить могу!

Рон при этих словах лесничего побледнел. Адель была известна его ненависть к паукам. Да она и сама не очень-то любила восьминогих созданий. А когда эти создания размером с лошадь... Естественно, предложение Хагрида не вызвало ни в ком из гриффиндорцев ни капли радости.

— Хагрид, мы, наверное... — неуверенно начал Гарри, взглядом моля Адель помочь ему.

— Хагрид, нам ведь лучше из школы никуда не ходить. Да и вообще — глянь на часы — уже почти два часа ночи, — волшебница сделала вид, что она зевает.

— Ох, и впрямь. Да, ребятки, давайте-ка я отведу вас в Хогвартс. И так уж заболтались мы что-то, — Хагрид встал из-за стола, и тот сильно пошатнулся, грозясь развалиться.

Подняв с пола тяжеленный арбалет, Хагрид оттолкнул от двери Клыка.

Адель спряталась к друзьям под мантию-невидимку, взяв в руки полностью ожившую Марло. Сова благодарно клюнула волшебницу в руку. До школы добрались без приключений.

Уже в своей комнате, Адель без сил рухнула на кровать. Сон завладел ей мгновенно.

***

Так быстро прошло время. И вот Адель уже сидит, свесив ноги, на парапете полюбившейся ей Астрономической башни и любуется летним розовым закатом. Догорает еще один день недавно наступившего лета. Приятный солнечный свет сочится между верхушками зеленеющих деревьев, разливается по блестящей глади озера и золотит окна Хогвартса. На голубое полотно неба словно выплеснули розовые, оранжевые, желтые краски. А потом небрежно размыли их ватками-облачками, и те впитали в себя очаровательные краски.  В такие моменты природа наполняется чарующим упоением и обволакивающим спокойствием. Давно Адель не выбиралась сюда. Давно на душе у нее не было так спокойно. Кажется, совесть устала и забросила попытки вразумить свою хозяйку. А хозяйка только этому рада.

Адель, как только она поступила в Хогвартс, совсем перестала мечтать. Она забыла о выдуманных рыцарях, о блестящих сражениях, о куртуазных дамах. А ведь раньше она очень любила мечтать. Каждый день она засыпала под звуки битв, звон мечей, песни трубадуров... Мечты уводили девочку далеко от непритягательной реальности, отвлекая ее от всего дурного.

Но с некоторых пор все очень изменилось. Жизнь Адель наполнилась самыми невероятными событиями. Ей было просто некогда мечтать.

И вот теперь волшебница снова, как в детстве, игралась со светом. Она до сих пор не понимала, как ей это удается. Маленькие голубые шарики, подсвечиваясь солнечными лучами, то выстраивали большой замок, то превращались в русалку, мерно расчесывающую свои длинные волосы, то становились маленькими птицами, порхающими с ветку на ветку. Это занятие успокаивало душу Адель.

Невольно шарики, повинуясь мыслям волшебницы, создали два портрета. Александр и Элизабет Ансо. Альберт и Вивьен Роун.

Адель слегка нахмурилась. Она не любила вспоминать своих родителей. Скучала ли она по ним? Иногда. Ей казалось, что она не имеет права скучать и любить таких людей. Такие люди не заслуживают любви. Но все равно Адель слишком часто чувствовала пустоту без них. Она ведь не знала их как Пожирателей Смерти. Она знала их как родителей, не в меру заботящихся о своей дочери. Девочка всегда думала, что такая забота проистекает от излишнего беспокойства. А если беспокоятся, значит, любят? Это и было самым больным вопросом для Адель. Она сама, несмотря ни на что, уважала и любила своих родителей как самых близких людей. А любили ли ее они?

Когда волшебница узнала, кто они такие, кто она сама такая, то в ее душе поселились сомнения и зародилось отвращение. Но ее сердце было не в состоянии так кардинально сменить любовь на ненависть. И хотя говорят, что от любви до ненависти один шаг, к Адель это не относилось. Она по своему упрямству вопреки всему всегда старалась видеть в родителях хорошее. И душа это не забыла, когда оказалось, что ничего хорошего в Роунах нет.

Душа столкнулась с разумом. Первая по старой памяти говорила, что Александр и Элизабет, пусть несколько строгие, но добрые люди, чрезмерно любящие свою дочь. Второй же упрямо твердил, что Альберт и Вивьен — бездушные убийцы, отдавшие добровольно свою дочь Волан-де-Морту и всю последующую жизнь сохранявшие ее для него; что вся ее жизнь в России — сплошной обман и ложь, и что нужно вычеркнуть все это из памяти.

Вот так и металась девочка меж двух огней...

Легкий ветерок трепал золотистые волосы, выбившиеся из косы и спадающими тонкими прядями на лицо. Адель машинально заправила одну такую прядь за ухо, хотя знала, что это бесполезно — ровно через несколько секунд эта же прядь вновь будет лезть в лицо.

Шарики света исчезли. Вместе с мыслями о родителях пришли мысли и о Дьяволе, и о Волан-де-Морте, и о Дамблдоре, и о Слизерине... И снова волшебница вернулась в реальность, нехотя отодвинув мечты на задний план.

Через пару часов ей надо будет идти к Салазару. Он обещал сегодня потренировать ее в дуэлях. А завтра она снова ни свет ни заря побежит в Больничное крыло, чтобы помогать мадам Помфри возвращать к жизни жертв нападений. Хорошо, что мандрагоры выросли крепкими и дали много сока... А ведь еще предстоят экзамены. Хотя Адель на этот счет не стоит волноваться. Она и так знает намного больше, чем ей положено по школьной программе, да и к тому же преподаватели после того как она выручила Хагрида и не побоялась выступить против министра магии, предерзостно обойдясь с ним, невольно зауважали юную гриффиндорку. Даже строгая МакГонагалл отчитала ее в своем кабинете исключительно ради видимых приличий и теперь смотрела на нее более благосклонно.

Значит, об экзаменах можно не волноваться... А как же пресловутая совесть? Ну вот. Снова мысли Адель направляются в эту сторону. Нельзя! Волшебница и так с трудом, но скрутила по рукам и ногам бушующую совесть и спрятала в самый темный угол души. О совести Невеста Дьявола и ученица Слизерина должна забыть, хочет она того или нет. Впрочем, так самой Адель было много проще. Хотя девочка знала, что недолго ее совесть будет сидеть в стороне.

Так, а что еще ей завтра нужно сделать? Больничное крыло, занятия, домашние задания, Слизерин... Ах да, еще нужно заскочить к Флитвику, он же все приглашал волшебницу на чай...

— Кого я вижу! Ансо, неужели вы решили свести счеты с жизнью и не предупредили меня об этом? — насмешливо протянул знакомый голос. Снейп как всегда вовремя.

— О, профессор! Не останавливайте меня! Я все равно это сделаю! — театрально воскликнула Адель.

— У меня и мыслях не было останавливать вас. Прошу, мисс, не тяните.

У коварной волшебницы уже появился план, как немного разыграть профессора. Девочка, крепко держась руками за парапет, нагнулась и убедилась, что прямо под ней, в паре метров, окно одного из помещений, где хранились телескопы, а рядом — широкий выступ. Она почти доставала до него ногами.

— Ну если вы просите, сэр, я не в силах отказать, — хитро сказала Адель, чуть сдвигаясь вправо и делая незаметный взмах рукой. Окно под ней распахнулось. — Прощайте и не поминайте лихом!

Сказав это, Адель осторожно спрыгнула с парапета. Снейп, совершенно не ожидавший, что гриффиндорка прыгнет, на несколько мгновений замер в оцепенении, а потом в одну секунду оказался у края площадки. Перегнувшись через перила, зельевар безуспешно пытался понять, куда делась Ансо. Он подозревал, что девчонка его провела.

А Адель, спрыгнув, приземлилась на достаточно широкий каменный выступ, удержавшись за створку окна, и быстро заскочила в это самое окно, закрыв его за собой. Волшебница оказалась в пыльном помещении среди множества самых разнообразных телескопов. Стараясь ничего не задеть, чтобы не шуметь, Адель пробралась к двери и отперла ее. Затем столь же тихо поднялась по винтовой лестнице. Она еле сдержала смешок, когда увидела Снейпа, склонившегося у края площадки.

— Профессор, — прощебетала Адель, оказавшись за спиной профессора, и тут же отскочила, догадываясь, какой будет реакция мужчины. Снейп круто развернулся, впившись взглядом в волшебницу.

— Вы в своем репертуаре, Ансо. Опять паясничаете, — усмехнулся он.

Адель ошиблась. Она думала, Снейп ей сейчас взбучку устроит, а он, кажется, вовсе и не злился.

— Ну, сэр, я не удержалась, — виновато улыбнулась гриффиндорка и, снова пройдя к парапету, нагло залезла на него. Только теперь села она спиной к пейзажу, лицом — к Снейпу.

— Вы все-таки неисправимы. Разве вам ничего не говорят правила о том, что во-первых, ученикам запрещается подниматься на Астрономическую Башню, кроме как на время занятий по астрономии, во-вторых, что вам запрещено покидать свою гостиную после шести, и в-третьих, что вам запрещается передвигаться по школе без сопровождающих? — растягивая слова, сказал Снейп.

— Ну... говорят... только я совсем их не слышу, — Адель лукаво улыбнулась и потупила взгляд.

— Может, мне помочь вам восстановить слух?

— Ой, не надо, — сказала волшебница, опасливо косясь на карман, в котором Снейп всегда держал свою палочку. — Я лучше сразу прыгну, — Адель оглянулась и посмотрела вниз. — Тут и падать-то недолго...

Снейп поднял уголки губ в легкой улыбке. Из-за множества запретов, введенных Дамблдором, он не мог оставлять учеников на отработки. И как следствие — он порядка трех месяцев не разговаривал с Ансо наедине, и, надо сказать, этих разговоров ему не хватало. Хотя зельевар упорно не хотел этого признавать. Адель странно действовала на него. Может, это из-за того, что она относилась к нему иначе? Хотя волшебница постоянно дерзила ему, препиралась, но она всегда знала, когда нужно остановиться. Ни разу в ее глазах не мелькнуло того отвращения, какое проявляли к нему другие ученики. При этом она говорила с ним не так как его слизеринцы — заискивающе, а непринужденно и легко. Общаясь с ней, Снейп позволял себе немного расслабиться.

— Ансо, вы по меньшей мере трижды нарушили правила. Как вы полагаете, скольких баллов лишится ваш факультет?

Адель состроила сосредоточенное личико и принялась рассуждать:

— За то что я поднимаюсь на Астрономическую Башню, вы обычно снимаете с меня около десяти-пятнадцати очков... Ну, пусть будет пятнадцать. За то что вышла из гостиной... Наверное, что-нибудь около двадцати, ведь это нарушение, как мне кажется, более серьезное. Ну и за то что вышла без сопровождения... Пожалуй, больше пяти вы не снимете... В итоге... хм... Сорок баллов. Но ведь вы мне сделаете небольшую скидку как постоянному клиенту? — Адель чуть склонила голову набок и улыбнулась.

— И не надейтесь, мисс, — хмыкнул Снейп. — Гриффиндор согласно вашим подсчетам лишается ровно сорока баллов.

— Ну и ладно, — буркнула волшебница, насупившись.

— Неужели вам настолько все равно на ваш факультет? — иногда Снейпа поражало подобное равнодушие со стороны Ансо.

— Абсолютно все равно, — небрежно бросила волшебница. — У меня других забот полно. К тому же, я никогда не считала Гриффиндор своим факультетом. — она слегка повела плечами. — Он мой исключительно по милости Дамбл... профессора Дамблдора, — презрение так и сквозило в ее тоне.

Снейп до сих пор не мог простить директору того, что он отправил Ансо на Гриффиндор, вместо Слизерина. Она ведь была просто идеальной слизеринкой.

Снейп облокотился о перила, с усмешкой глядя на волшебницу, словно оценивая ее.

— Зря вы так на меня смотрите, сэр, — неожиданно сказала волшебница. — Глаза выдают человека с головой, даже такого человека, как вы, профессор. И его мысли в том числе. Просто надо уметь читать язык взглядов. А для этого вовсе не нужно владение легиллименцией.

— Громкое заявление, Ансо. И слишком хвастливое.

— Хвастаться — выдавать желаемое за действительное, преувеличивая свои способности. А я нисколько не преувеличила, говоря о том, что вы преподнесли мне свои мысли на блюдечке с голубой каемочкой. По крайней мере самые поверхностные мысли. Одну мысль, точно, — уточнила Адель.

— Вот как? Подтвердите, — Снейп был явно заинтригован.

— Сэр, если я правильно скажу, о чем вы думали, вы вернете потерянные сорок баллов Гриффиндору. Пожалуйста, — учтиво добавила волшебница.

— Торгуетесь?

— Знаете, когда вы сожительствуете с Дьяволом, это невольно входит в привычку, — хмыкнула Адель. — Не в обиду, князь, — обратилась она к пустоте, на случай если Дьяволу вздумается послушать ее разговоры.

Снейп чуть сдвинул брови. Слишком просто эта девчонка общалась с Дьяволом. Его настораживало, что она была с ним на короткой ноге.

— Ну хорошо, Ансо. Поразите меня, — Снейп слегка махнул рукой.

— Сэр, вы думали, почему моим излюбленным местом стала именно Астрономическая Башня, — просто сказала Адель, надеясь, что она права.

Снейп лишь слегка вскинул брови, но в остальном остался непроницаем.

— Сорок баллов Гриффиндору, — только и сказал он, признавая за волшебницей маленькую победу. У него действительно были такие мысли, и он не видел смысла скрывать этот факт. Уговор есть уговор.

Адель не была готова к тому, что Снейп начислит баллы Гриффиндору, да еще в таком количестве, да еще ей. Волшебница думала, даже если она попадет в точку, он с этим не согласится.

— Сэр, сегодня — красный день календаря, — медленно проговорила она. — Вы впервые наградили меня факультетскими баллами.

Снейп усмехнулся.

— Когда-то это должно было случится. Хотя, признаться, я сам в шоке.

— Профессор, с моей стороны было бы нечестно не ответить на ваш вопрос, заданный мной, — лукаво улыбнулась Адель.

Зельевар бросил на нее заинтересованный взгляд и ухмыльнулся.

— На откровения потянуло, мисс...

— Наверное, — легко ответила волшебница. — Просто мне тут нравится. И думается, правда, проще. Иногда мне просто необходимо побыть в одиночестве. И только на этой башне я могу найти его. Хотя у меня есть собственная, отдельная спальня, гриффиндорцы и там умудряются достать меня. А здесь... так спокойно и... красиво, — Адель оглянулась. — Меня всегда прельщала высота. Не знаю, почему... Мы ведь жили на семнадцатом этаже, и балкон у нас был не застеклен. Я часто перед сном выходила туда просто для того, чтобы подумать. Могла просидеть там больше часа, просто вглядываясь в очертания домов. Возможно, это стало привычкой. — она не знала, зачем сейчас все это рассказывала Снейпу. Когда она в последний раз говорила просто так, для удовольствия, не задумываясь, не подбирая нужных слов, не боясь выдать себя, сболтнуть лишнего? Ей просто хотелось отвести душу.

А Снейп слушал, а то когда еще услышишь такие речи от всегда собранной и продумывающей каждое слово Ансо. Слушал, рассматривая буйно цветущие холмы поодаль от Хогвартса.

Медленно спускались сумерки... Над озером появилась почти незаметная дымка синеватого тумана. Она украдкой ползла, стелясь по земле, к границе Запретного леса, который из светящегося золотого превращался в загадочный черный. Вид с башни в самом деле открывался волшебный.

— Сэр, у вас же тоже, наверное, было любимое место в замке, когда вы были еще учеником, а не профессором?

Вопрос застал мужчину врасплох. Не потому что он не знал на него ответа. Ему просто ни разу не задавали таких вопросов — по сути своей, бесцельных и не несущих в себе серьезной информации.

— Было, — наконец произнес он. — Дуб около озера.

Адель развеяла в себе тот странный лирический морок. Украдкой глянула на Снейпа. А тот стоял, поглощенный воспоминаниями. Нет, лицо его нисколько не поменяло обычного безразличного выражения. Зато взгляд стал другим — чувствовалась в нем невесомая печаль. Казалось, Снейп забыл о присутствии Адель.

Он показался ей совершенно иным — девочка впервые подумала о нем не как о преподавателе, а как о человеке.

И поняла, что она не знает Северуса Снейпа. А ей хотелось узнать его лучше. Этот человек притягивал ее интерес.

Сразу в голове волшебницы зародилось множество вопросов. Каким было его детство? Как он оказался среди Пожирателей Смерти? Какие у него стремления? Какие желания? Чего он боится? Любил ли он когда-нибудь?

Даже приходили на ум самые банальные, простейшие вопросы. Что он предпочитает есть на завтрак? А какое вино ему нравится больше? Какие книги любит читать? В какие театры ему нравится ходить?..

Вот о чем говорил волшебнице Слизерин. Один правильный вопрос, подходящая атмосфера — и человек выдает себя с головой, даже против своей воли, раскрывается с совершенно другой стороны. Никто не в состоянии заглушить голос своей души, если его разбудить. Правда у кого-то душа спрятана так далеко и заперта на такой большой замок, что долго придется пробираться к ней и искать подходящий ключ. А у кого-то, что называется, вся душа на распашку. И в этом случае не составит труда повнимательней рассмотреть ее.

Только сейчас Адель полностью осознала слова Салазара Слизерина. Сам маг, похоже, в совершенстве научился читать в людских душах. Это заслуживало восхищения.

— Ансо, и долго вы еще стену взглядом сверлить будете? — холодный голос Снейпа вывел из дум волшебницу.

— Сейчас, только дырку просверлю, — слегка улыбнулась она.

Зельевар тяжело вздохнул, всем своим видом показывая недовольство.

— Ансо, если вы... — начал было он, но был нагло прерван Адель.

— Знаю, профессор, — сказала девочка, легко спрыгивая с парапета на каменный пол башни. — Если я не хочу лишить свой факультет еще нескольких баллов, то я должна немедленно вернуться в свою гостиную, — немного обреченно протянула она.

Снейп, пропустив ученицу вперед, пошел следом за ней. Перекидываясь короткими, ничего особо не значащими фразами и колкостями, волшебники спустились с Астрономической Башни. Когда они были у самого подножия лестницы, по замку разнесся усиленный заклинанием голос МакГонагалл:

— Всем ученикам сейчас же вернуться в свои комнаты. Всем преподавателям немедленно пройти в коридор третьего этажа.

Адель переглянулась со Снейпом. Они оба были озадачены и встревожены. У гриффиндорки от посетившего ее плохого предчувствия по спине пробежался холодок.

— Живо идите в свою спальню, Ансо, — прошипел Снейп, отчасти понимая, что это бесполезно.

— Ни за что, сэр. Тем более мне нельзя без провожатого, — не дожидаясь реакции зельевара, девочка рванула прочь. Снейп, только обреченно вздохнув и поклявшись про себя когда-нибудь отравить эту несносную девчонку, поспешил за ней.

— Мисс Ансо?! Что вы здесь делаете? — возмущенно воскликнула МакГонагалл, когда увидела Адель со Снейпом в коридоре третьего этажа. — Северус, почему...

— Минерва, — зашипел Снейп. — У меня не было возможности остановить эту наглую особу.

Адель молча стояла и рассматривала новую кровавую надпись, появившуюся под предыдущей, и чувствовала, что ее совесть выпуталась из пут и вопит о несправедливости и бесчестности.

Ее скелет навечно останется в Тайной комнате

Вскоре в коридоре появились и другие преподаватели: кто-то был откровенно испуган, кто-то растерян, кто-то собран и серьезен. Никто не обратил особого внимания на гриффиндорку, отошедшую к стене, в тень.

— Как видите, наследник Слизерина оставил очередное послание, — заговорила МакГонагалл. — Сбылись наше худшие опасения. Чудовище унесло ученицу в Тайную комнату.

— Кто на этот раз? — дрожащим голосом спросила мадам Трюк. Ноги у нее подкашивались, а руки тряслись.

— Джинни Уизли.

Адель до крови прикусила губу, всеми силами подавляя в себе жалость. Сейчас не время для этого.

— Надо отправлять учеников домой, — такого печального голоса МакГонагалл Адель никогда не слышала. — Боюсь, это конец для школы.

Вдруг из-за поворота, громко стуча каблуками чисто отполированных золотистых туфель, вышел Златопуст Локонс.

— Я опоздал, — он жизнерадостно улыбался. — Что пропустил?

— Монстр утащил девочку в Тайную комнату, Златопуст, — коварно начал Снейп. — Настал ваш момент истины.

Улыбка сползла с лица профессора защиты от темных искусств. В глазах заблестела тревога.

— М-мой м-момент? — он напоминал Квирелла.

— Конечно, Златопуст, — вмешался Флитвик. — Разве не вы все время нас уверяли, что всегда знали, где находится вход в Тайную комнату?

— Я? Уверял? Не п-припомню...

— Только вчера вы говорили, что вам известно, кто там обитает, — вставила Стебль.

— Г-говорил? Вы м-меня превратно поняли...

— Решено, Златопуст. Мы поручаем вам спасти девочку от монстра, — неожиданно твердо сказала МакГонагалл, ставя точку в этом разговоре. — Совершите еще один доблестный подвиг, о котором потом будут ходить легенды.

Локонс заозирался, словно ища поддержки. Всем открылась его истинная ничтожная сущность.

— Д-да, конечно... Я... только в офис зайду... за волшебной палочкой.

Сказав это, Локонс бесславно удалился.

— Коллеги-деканы, оповестите студентов о случившемся. Скажите, что завтра они отправятся домой. Все остальные, прошу, внимательно следите, чтобы никто не покидал своих гостиных. Для отчета я буду ждать вас через час.

МакГонагалл тяжело вздохнула и вся поникла. Преподаватели стали медленно расходиться. Адель, спрятавшись за угол, вжалась в стену, чтобы не попасться им на глаза. Она не видела, что в другом конце коридора то же сделали Гарри и Рон.

Когда шаги затихли, девочка выскользнула из-за угла, намереваясь срочно бежать к Слизерину. Но не тут-то было. Она оказалась впечтана в стену сильной рукой Снейпа, вцепившейся ей в плечо. Глаза профессора недобро горели.

— Куда-то собрались? — прошипел он, крепко удерживая волшебницу за плечо.

— Да, в гостиную, как было сказано, — тоже недовольно зашипела волшебница.

— Ансо, что вы знаете о комнате? — Снейп буравил пристальным взглядом волшебницу.

— Ровным счетом ничего, — Адель не собиралась отступать, хотя ей безумно захотелось обо всем рассказать Снейпу. Ей надоело увиливать, лгать, выкручиваться... Но выхода у нее не было.

— Прекратите из себя дуру строить, Ансо! — Снейп встряхнул волшебницу. Голос его наполнился злостью и раздражением, которые зельевар даже не пытался скрыть. — С вашей удивительной догадливостью и невыносимым любопытством вы уже давно все выяснили, — он будто видел ее насквозь.

— Благодарю за комплимент, но он излишен и несправедлив, — холодно проговорила Адель.

Зельевар еле удержался, чтобы не залепить ей оплеуху.

— Ансо, вы, будучи меньше недели знакомы с магией, раскрыли план Дамблдора. И сейчас вы пытаетесь убедить меня, что за год вы ничего не узнали о Тайной комнате. Неужели вы считаете меня последним идиотом? — ему стоило немалых усилий сдерживать себя. Снейп попытался проникнуть в разум волшебницы, но бестолку. Щиты, приобретенные Адель вместе с титулом Невесты Дьявола, да еще и ее скромные навыки в окклюменции, появившиеся благодаря постоянному общению со Слизерином, не позволили легиллементу копнуть достаточно глубоко. Все мысли о Тайной комнате Адель запрятала в самую даль своего сознания.

— Нет, — глухо ответила волшебница. Смотреть в глаза зельевару с каждой секундой становилось все труднее, так же как и держать себя в руках, не сдаваясь под его напором.

— Тогда какого Мерлина вы разыгрываете передо мной дурочку, Ансо? Вы знаете...

— Знаю, — еле слышно шепнула Адель и опустила взор.

Снейп на мгновенье опешил.

Минуту он стоял, просто всматриваясь в волшебницу, прячущую глаза. А затем заставил гриффиндорку посмотреть на себя, приподняв ее подбородок.

— Говорите, — ледяным тоном приказал он.

— Дьявол, сэр, — совсем тихо вымолвила Адель, постаравшись сказать взглядом то, чего она не могла произнести вслух. Девочка заменила Слизерина на Дьявола, ведь о втором зельевар осведомлен, а о первом — нет. Да и разве столь важно из-за кого она молчит?

Снейп остался непроницаем. Но причина, по которой Адель таилась все это время, стала ему ясна. Он и сам постоянно находился в такой ситуации, служа Волан-де-Морту. Знать и не мочь сказать, чтобы не раскрыть себя и не подвести других; иметь возможность спасти и не воспользоваться ей, чтобы не разрушить хрупкого доверия, с трудом выстраиваемого — это было не понаслышке знакомо Снейпу, бывшему Пожирателю Смерти и одновременно шпиону Дамблдора.

Снейп лишь мог догадываться, какую игру ведет Ансо с Дьяволом. Считает ли она его своим другом или врагом? Действительно ли она подчиняется ему и зависит от него? Загадок в Адель Ансо было предостаточно. И Снейпа очень интересовали разгадки. Хотя он не раз упрекал себя за такой повышенный интерес. В конце концов, спрашивал он себя, чем она отличается от других учеников? Отвечал он всегда одинаково — «ничем». Но в глубине души всегда понимал — отличается Адель ото всех многим.

— Отправляйтесь в свою гостиную. Живо, — Снейп отпустил волшебницу и отступил. Адель, распахнув от удивления глаза, не сделала и шага. Неужели Снейп понял, что она хотела сказать? Неужели не будет требовать он от нее ответа?

Слегка встряхнув головой, словно очнувшись, Адель поспешила выполнить приказ учителя, пока тот не передумал. Пулей она вылетела из коридора третьего этажа, но вместо того, чтобы подняться по мраморным лестницам наверх, волшебница поспешила вниз.

Слизерина Адель застала, когда тот нервно расхаживал по полукруглому залу, сложив руки за спину. Маг, стоило Адель зайти, резко развернулся к ней, эффектно взмахнув длинным черным плащом.

— Наконец-то, — прошипел он, сверкнув глазами.

— Развязка, да? — хмыкнула Адель, быстро идя навстречу Слизерину. Основатель коварно ухмыльнулся.

— Переоденься, — коротко бросил он.

Адель немедленно вытащила палочку и взмахнула ей. Вместо школьной мантии на ней появилась одежда, в которой она всегда была на занятиях с Антрагэ: белая рубашка с широкими рукавами, узкие черные штаны с высокой талией и черные кожаные сапоги, туго обхватывающие ногу.

Слизерин окинул довольным взглядом свою ученицу.

— Тебе к лицу, — медленно протянул он.

— Спасибо, — бросила Адель. — И что ты предполагаешь делать теперь?

— Последовать примеру твоих друзей — спуститься в Тайную комнату.

— Друзей? — не поняла Адель.

— Однокурсников, если тебе будет угодно. Поттер и Уизли, если не ошибаюсь, додумались и уже на пути к моему василиску, — пояснил Слизерин, и волшебница удивленно взглянула на него.

— Руку, — коротко приказал маг.

Адель протянула Слизерину свою ладонь, и он коснулся ее кончиком палочки. Волшебница почувствовала уже знакомое чувство вязкого холода.

— Идем, — проделав ту же процедуру над собой, Салазар направился к выходу из зала.

Волшебники быстро покинули подземелья.

— Салазар, Джинни нужна Реддлу, чтобы восстановить свои силы? — спросила Адель, когда они неслышно проходили мимо закрытых дверей Большого зала.

— Да и... — внезапно Слизерин резко остановился, схватив за запястье свою спутницу. Мимо них проплыла Серая Дама или Елена Когтевран, привидение Башни Когтеврана и дочь Кандиды Когтевран. Адель почувствовала, как Слизерин сильнее сжал ее руку, не отрывая глаз от привидения. Он провожал странным взглядом призрачную даму, пока та не прошла сквозь дубовые двери Большого зала. И только когда она исчезла, волшебники продолжили свой путь.

— Да, Адель, — тихо произнес маг, отвечая на заданный ранее гриффиндоркой вопрос. — Но у него есть еще одно желание, попытка удовлетворить которое с треском провалилась в прошлом году.

— Убить Поттера?

Губы Слизерина растянула презрительная улыбка.

— Именно. Реддл слишком зацикливается на одной цели. Целеустремленность — это похвально, но, как и всего прочего, ее должно быть в меру. Он ведь уже забыл, зачем ему убивать мальчишку: то ли из ненависти, то ли из-за пророчества. При этом он считает себя великим мастером интриг, а на самом деле все его замыслы лежат на поверхности. Ты сама в этом убедилась. Так что я только удивляюсь слепоте всех магов, и ваших учителей в том числе... Хотя люди всегда были поразительно глупы и невежественны.

— Салазар, а что это за пророчество такое?

Волшебники были уже на третьем этаже.

— Ваша учительница по прорицанию, Сивилла Трелони, кажется, однажды нагадала, что могуществу и власти Волан-де-Морта помешает мальчишка, родившийся тридцать первого числа седьмого месяца. Что-то вроде: «...один не сможет жить, пока жив другой...» Все в стиле дешевых гаданий. А он поверил во весь этот пророческий вздор и решил избавиться от мальчика... Ты ведь не выбирала на следующий год прорицания? — Слизерин кинул строгий взгляд на волшебницу, шедшую рядом с ним.

Адель поражалась тому, что Слизерин, освободившись из своей подземной тюрьмы, всего за два года разузнал почти все о Волан-де-Морте.

Они тем временем подошли к туалету Плаксы Миртл.

— Нет, я не верю в них. По-моему прорицание, экстрасенсорика, гадания — это все галиматья, не больше, — честно ответила Адель.

Волшебники зашли в туалет. Плакса Миртл парила рядом с умывальником, тихо постанывая.

— Кто здесь? — громко спросила она, когда дверь со скрипом растворилась.

Слизерин слегка повел рукой, и Миртл просто растворилась, оставив бледную дымку. Адель перевела удивленный взгляд с того места, где только что летела Миртл, на своего наставника.

— Она вновь появится через пару минут, — ответил маг на немой вопрос. —  Нам ведь не нужны свидетели.

— Откройся, — тут же прошипел на змеином Слизерин, и умывальник пришел в движение. Когда он отъехал и открыл вход в трубу, Салазар подозвал Адель. Крепко прижав ее к себе, он полетел вниз. Но их не окутал зеленый дым, как в прошлый раз. А лишь прозрачный дымок, размывающий очертания окружающих предметов. Волшебнице казалось, что она смотрит на все через мутноватое стекло.

— Мы...невидимы? — тихо спросила она.

— Да, — раздался ответ совсем рядом с ее ухом.

Адель наслаждалась этим чувством легкости, возникшем во всем теле. Когда она попросила Слизерина научить ее так же летать, он ответил, что девочка еще не готова к этому, чем очень ее разочаровал.

— На чем мы остановились? — рассеянно спросил маг, когда они, приземлившись, очутились в более широком туннеле, — Ах да, мы говорили о прорицаниях.

Волшебники медленно пошли по проходу. Под ногами хрустели кости тех, кому не повезло стать едой для василиска.

— Видишь ли, прорицания, как и астрология, не являются разделом магии, — даже сейчас Слизерин продолжал читать лекции. — В первую очередь потому, что они доступны и для понимания маглов. В Средневековье, да и после, маглы увлекались ими. Они придумали такие дисциплины, чтобы, якобы, читать книгу судьбы, чтобы предугадать будущее. Но где у астрологии логические истоки? Их нет. Кто-то однажды сказал, что если, например, Меркурий в шестом доме, то человек будет мечтателем. Но с чего он это взял? Откуда такая уверенность? Где обоснования таким заявлениям? Мы их не отыщем. То же и с прорицаниями — никто не знает, почему именно таким образом трактуют положение чаинок или капель воска. Правильность выводов подтвердить невозможно, они лишь пустые предположения. Лично я, исследуя этот вопрос, не нашел ни одной книги, ни одной достоверной записи, где было бы сказано, с чего берут начало вышесказанные предметы. Даже мой дед не знал об этом. Он никогда не верил ни в прорицания, ни в гороскопы, ни в предсказания... А посему и я не признаю эти выдумки.

Волшебники достигли входа в саму Тайную комнату. Две тонкие змейки на стене сверкали изумрудными глазами.

— Ни звука, — предупредил Слизерин.

Кивнув головой в знак согласия, Адель шепнула:

— Откройся.

Треснув пополам, стена со скрежетом отъехала в стороны.

— Какая жалость, — прошептал Слизерин. — Мы немного опоздали.

У подножия статуи сидел Гарри. Из-за его спины были видны рыжие локоны волос Джинни. Над гриффиндорцами стоял еще молодой волшебник — Том Реддл. Контуры его фигуры были расплывчаты — он был словно призрак.

И Гарри, и Реддл оглянулись на шум открывающейся двери. Реддл прищурился, но увидеть Адель и Слизерина ему было не дано. Они, неслышно ступая, приблизились к статуе Амадея Слизерина и встали около одной из колонн.

— А теперь мы можем подождать, пока Реддл будет объяснять весь свой план, который и мне, и тебе известен, мальчишке... — Слизерин не сводил глаз с Реддла. — Адель, если ты хочешь кого-то убить, никогда не раскрывай перед ним свои карты. Не трать зря времени, — добавил он.

А Реддл тем временем и впрямь объяснял непонимающему Гарри, кто открыл комнату, как он завладел разумом Джинни, как он обманывал ее... Вот в воздухе появились буквы, выстроившиеся в полное имя Тома Реддла, а вот они поменяли свои места, написав в воздухе: «Лорд Волан-де-Морт».

Даже в зеленоватом полумраке было видно, что Гарри весь затрясся от едва сдерживаемой ярости, а Реддл, надменно улыбаясь, торжествовал.

Слизерин, стоя чуть позади Адель и придерживая ее за плечо, не произнес более ни слова, вслушиваясь в разговор волшебников. Он, словно змея, казалось, ждал удобного момента, чтобы сделать выпад и смертельно укусить свою жертву.

— Адель, — тихо произнес маг, склонившись к ее уху. — Ты хочешь, чтобы Реддл умер?

Вопрос с подвохом. Да еще с каким подвохом! С подвохом, от которого зависят ее будущие отношения с наставником и с Дьяволом. Волшебница сразу поняла это. Слизерину не удалось обмануть ее небрежностью своего тона.

Адель почувствовала веяние Дьявола. Возникало ощущение, словно это он стоит за ее спиной, а не Слизерин. Хотя, быть может, он действительно был где-то рядом.

Если она ответит «да», то, получается, косвенно она хочет разорвать связь с Князем. Ведь умри Волан-де-Морт, Дьявол потеряет свою невесту. А это полностью противоречит словам волшебницы, в которых она убеждала Дьявола, что она впоследствии готова отречься от веры и добровольно стать Княгиней. Так что простой ответ «да» непременно спровоцирует нешуточный гнев Дьявола.

С другой стороны, ответь она «нет», это, во-первых, вызовет недовольство Слизерина, который явно хотел избавиться от Волан-де-Морта, а во-вторых, Слизерин, даже вопреки своим задумкам, может позволить Реддлу возродиться — такие неожиданности в его стиле. Да и к тому же, отвечать «нет» было просто глупо со стороны Адель. Она в самом деле не хотела, чтобы Волан-де-Морт вернулся. А Слизерин слишком хорошо чует ложь и может легко распознать ее.

Адель была почти уверена, что Дьявол со Слизерином сговорились, чтобы вывести ее на чистую воду. Но так просто она сдаваться не собиралась.

— Да, Салазар, — наконец твердо ответила гриффиндорка. — Магическому миру не нужны лишние проблемы. Да и ты, Салазар, был бы только рад умертвить Реддла, разве нет? В этом я тебе, даже если бы и могла, препятствовать не стала бы.  Да и для нас с князем, я полагаю, посредники совершенно излишни. Так что, от смерти Реддла мы только выиграем.

Слизерин довольно ухмыльнулся. У него не оставалось сомнений, что его наследница учуяла подвох. И, надо сказать, дала ответ она очень грамотно — не придерешься. Слизерину вновь можно было размышлять, правда то, что она сказала, или ложь. Хотя пусть князь себе над этим голову ломает. А маг вполне удовлетворен ее ответом.

Внезапно послышались звуки чудесной песни. И через мгновенье в зал влетел феникс Фоукс. Он нес в лапах какую-то бесформенную тряпку.

Бросив ткань, оказавшуюся Волшебной шляпой, на пол, птица приземлилась Гарри на плечо. Адель чуть улыбнулась, думая, что Гарри с фениксом на плече — это более добрая версия ее и Дьявола в облике птицы.

А Слизерин терпеливо ждал, пока Реддл вдоволь посмеется над «посылкой» от Дамблдора.

Наконец, призрачный юноша подошел к высоченной статуе. Вскинув руки в театральном жесте, он зашипел:

— Говори со мной, Слизерин, величайший из хогвартской четверки!

— Сейчас и поговорю, наследничек, — ядовито усмехнулся сам Слизерин, а Адель фыркнула. Получалось очень забавно.

Рот статуи зашевелился, пришел в движение, открывшись. Из него медленно показалась изумрудно-зеленая голова с блестящими желтыми глазами, а вскоре выполз и сам змей. Феникс слетел с плеча Гарри, который крепко зажмурил глаза.

— Убей его, — приказал Реддл.

Змей, качнув головой, пополз в сторону мальчика. Гарри, услышав шорох от передвижения гигантского туловища по каменному полу, побежал наобум, шарахаясь из стороны в сторону. Реддл залился смехом.

Слизерин тем времен вынул палочку и легко взмахнул ею. Вместо будничной мантии и длинного черного плаща, на нем появился его любимый зеленый кафтан с крупными чернеными пуговицами, вышитый серебром; высокие сапоги с серебряными пряжками и на небольшом каблуке;  украшенный блестящими зелеными и серебряными нитями черный плащ старого покроя, застегивающийся на плече серебряной фибулой в виде змеи. Но что больше поразило Адель в новом облике своего наставника — так это элегантная черная маска с изумрудными прожилками, полностью скрывающая лицо. Только серые глаза все так же блестели из под нее. Рот и нос были скрыты, но Адель догадывалась, что тут не обошлось без специального заклятия. И еще одна непривычная новая деталь, появившаяся в одежде колдуна, удивила волшебницу — широкополая черная шляпа, на манер мушкетерской, один край которой был чуть загнут вверх и украшен не очень пышным серым пером.

Очевидно, Слизерин решил полностью замаскироваться. Поймав удивленный взгляд своей ученицы, что с интересом рассматривала его, он счел нужным пояснить:

— Мне не следует быть узнанным.

— Но почему шляпа? — тихо спросила, слегка улыбаясь Адель. — Почему не плащ с капюшоном?

— Капюшон? Нет уж, уволь. Шляпа мне более по нраву, — просто бросил маг. Но Адель-то понимала, что в шляпе колдун выглядит куда как более великолепно. И он сам это понимал. А сейчас ему нужно было произвести должное впечатление. Капюшон для Салазара Слизерина слишком прост. А великий маг никогда не позволял себе одеваться не по статусу. К одежде он относился довольно щепетильно. Тем более у него, жившего еще в эпоху Средневековья, сохранились представления об иерархичности одежды и ее символизме.

Внезапно раздался громкий удар — Гарри упал на каменный пол. А змей неумолимо полз к нему, готовясь пронзить тело мальчика острыми клыками. Но тут оглушительно вскрикнул появившийся феникс. Он начал кружить над змеем, поднявшим голову, намереваясь выклевать тому глаза.

— Кажется, мой выход, — ухмыльнулся Слизерин. — Не давай о себе знать без моего разрешения, — холодно напутствовал он волшебницу и снял с себя заклятие невидимости.

Реддл опешил, когда палочка Поттера вылетела у него из рук. Он не сразу понял, кто его обезоружил, но когда увидел, то изумленно замер.

Следующим заклятием Слизерин отбросил в сторону Фоукса. Птица, издав странный звук, отлетела к стене и безжизненно упала на пол. Гарри приподнял голову и с замирающим сердцем сумел разглядеть поверженного Фоукса.  Змей, избавившись от надоевшего феникса, резко повернул голову в сторону мальчика, распластавшегося на полу, и зашипел:

— Убью... Разорву...

Но тут Слизерин сделал то, чего Адель никак не могла от него ожидать. Уверенным движением маг вскинул палочку, направив ее на василиска. Из палочки вырвалась мощная струя огня. Мгновенье — и змей уже весь объят огненными языками. Огонь скрыл зеленое тулово. Василиск стал похож на огромный горящий факел. Он весь извивался в агонии, плюясь от боли и неистово шипя, заглушая яростные вопли Реддла.

Гарри быстро нащупал на полу очки, вскочил и спрятался за толстую колонну, чтобы пылающий змей не задел его хвостом.

Вскоре почти погибший василиск уже без сил упал на каменный пол, конвульсивно содрогаясь и медленно догорая. От когда-то внушительного короля змей остался только черный пепел.

Слизерин спокойно убрал палочку. И развернулся к Реддлу, яростно сжимающему кулаки.

— Ты! Ты убил его! — свирепо зашипел Реддл, но после легкого взмаха руки Слизерина он умолк. Юноша беззвучно шевелил губами, сказать у него что-либо не получалось.

Слизерин, сохраняя свое хладнокровие и величественность, неспешно подошел к юноше. Каждый его шаг взметал облачко пепла. Реддлу оставалось только ненавидяще смотреть на неожиданного гостя.

— Ну, будь добр, умерь свою ярость, — протянул Слизерин сильно измененным голосом, низким и грубоватым, и вернул Реддлу возможность говорить.

— Кто ты такой? — яростно и надменно спросил Реддл. — И как ты смеешь препятствовать мне, наследнику Салазара Слизерина и продолжателю его деяний?!

Слизерин рассмеялся.

— Пародия, жалкая пародия, — презрительно вымолвил он, чуть обходя юношу. — Гордец, считающий себя непобедимым — вот ты кто, Реддл.

Реддл задыхался от ярости, потеряв дар речи. Никто прежде не смел с ним так говорить.

— Называешь себя величайшим магом всех времен, а не можешь убить мальчишку, — Слизерин высокомерно оглядывал юношу.

— Сними свою маску, трус! — вскричал Реддл. — И мы будем говорить с тобой на равных! Или ты боишься показать свое лицо Лорду Волан-де-Морту?

Слизерин вновь расхохотался. Даже находясь в столь плачевном положении, Реддл продолжал изображать из себя хозяина ситуации.

— Лорд Волан-де-Морт, — слегка насмешливо протянул Слизерин. — Какой, однако, громкий и незаслуженный титул.

— Люди боятся его произносить, — будто в оправдание произнес Реддл.

— О, достижение и впрямь достойное наследника Салазара Слизерина! — маг откровенно издевался над Реддлом. — Только вот Салазар Слизерин никогда не прятался под громкими псевдонимами. И тем не менее его имя пугало многих колдунов и ведьм.

— Ты храбр, глупый волшебник, пока я не могу сражаться. Верни мне палочку, и, клянусь, я тебя убью, — в бессилии прошипел  Реддл.

Слизерин залился стальным смехом, от которого у Адель похолодела кровь. Чуть успокоившись, маг ответил:

— Убьешь? Не думаю. Да и зачем мне с тобой сражаться? Я не привык усложнять себе жизнь, а потому... — он осмотрелся в поисках дневника. Книжка валялась на полу чуть поодаль. Заметив ее, Слизерин мгновенно призвал ее к себе.

— Думается, пора нам заканчивать это представление, — колдун крутил в руках дневник.

— Нет! Отдай его! — возопил Реддл, выдавая себя.

Но Слизерин, раскрыв дневник и направив на него палочку, шепнул что-то. Дневник засеребрился и втянул Реддла в пустые страницы. 

— Я был прав, — холодно сказал маг, с хлопком захлопнув книжку. Посмотрев в ту сторону, где стояла Адель, он протянул руку. Девочка, поняв намек, быстро подошла к своему наставнику и слегка коснулась его раскрытой ладони.

Слизерин кивнул, бросил палочку Поттера и быстро направился к выходу. Невидимая Адель последовала за ним, поглядывая на Джинни, все так же лежавшую без движения.

— Подождите! Кто вы? — Гарри выскочил из-за колонны, преграждая Слизерину дорогу. На секунду остановившись и окинув пренебрежительным взглядом мальчика, маг взмахом руки просто откинул его в сторону.

Только оказавшись вне Тайной комнаты, Слизерин остановился и попытался найти взглядом свою ученицу.

— Это было просто потрясающе! — восхищенно проговорила гриффиндорка, рассматривая дневник в руке своего наставника. — Ты... У меня слов нет, — выдохнула Адель.

— Почту за комплимент, — хмыкнул Слизерин, касаясь своей ладони палочкой, и тут же, получив возможность видеть свою ученицу, перевел на нее горящий взгляд.

— Держи, — он передал Адель дневник, другой рукой прижимая волшебницу к себе.

— Мы полетим прямо отсюда?

— Да. Я не знаю, как долго мое заклятие сумеет удержать Реддла в этой книжке. Он взаправду стал сильнее.

Сказав это, Слизерин взмыл в воздух. Пролетев туннель, они неожиданно резко остановились. Прямо перед ними возвышался каменный завал. С другой стороны доносился стук камней и тихие ругательства Рона.

— Его здесь не было, когда... — начала было Адель.

— Конечно, не было, — раздраженно произнес Слизерин. — Мы пришли сюда по другому пути.

И вновь волшебников окутала мутная дымка, и вновь во всем теле Адель появилась приятная легкость. Девочка закрыла глаза, просто наслаждаясь чувством полета. Она не заметила, как они вылетели из Тайной комнаты.

— Где... Где это мы? — тяжело спросила волшебница, чувствуя свежие порывы ветра, бьющие в лицо.

Над волшебниками раскинулось черное звездное небо, а под ними — зеленеющие холмы и высокие леса. Где-то вдали виднелись шпили башен Хогвартса, к которому они быстро приближались.

Слизерин отпустил Адель, когда они приземлились во дворе замка, окутанном сумраком.

— Не думала же ты, что я сделаю только один вход в свою комнату, — усмехнулся он. — А теперь поторопись.

Уже через пять минут волшебники вошли в полукруглый зал в подземельях замка. Слизерин скинул с себя маску и шляпу, открыв свое лицо и слегка тряхнув волосами. Потом снял заклятие невидимости и с себя, и со своей ученицы.

— Значит, это и есть крестраж, — проговорила Адель, протягивая Слизерину дневник.

— Да, — коротко ответил маг, принимая книжку из рук девочки.

— Салазар, а почему ты убил василиска? — этот вопрос давно мучил Адель.

— Потому что Поттер непременно расскажет Дамблдору о своих приключениях. И он обязательно убьет василиска. Так лучше я, породивший его, его же и убью.

— Но ты бы мог стереть память Гарри...

— Это лишнее. Мне этот змей больше не нужен. Отойди подальше, — попросил маг, кладя дневник на черненый стол. Гриффиндорка отошла к стене, не сводя глаз со своего наставника. А Слизерин вытащил палочку и принялся ходить вокруг стола, шепча что-то себе под нос и делая короткие взмахи палочкой. Дневник то начинал светиться, то сам собой сдвигался с места. Так продолжалось минут десять.

— Хитер, черт, — прошипел Слизерин, замирая на месте. — Не так уж он и безнадежен.

— Слизерин, можно?

— А? Да, иди сюда, конечно, — разрешил Слизерин, падая в кресло.

— Ты что-то узнал? — спросила Адель, подходя к столу и наклоняясь над дневником.

— К сожалению, не более того, что я уже знал. Реддл создал и другие крестражи. Но на каждый из них он наложил заклятие сокрытия, снять которое и я не в силах. И, увы, через эту часть его души я не могу добраться до других... Недооценил я своего наследничка. Но при таком раскладе, пожалуй, будет только интереснее...

— Ты хочешь его уничтожить? — спросила девочка, беря дневник со стола.

Слизерин кивнул, протягивая руку за черной книжкой. Адель отдала ее своему наставнику и немного отошла. Дневник в руке мага тут же вспыхнул черным пламенем и задрожал. Раздался жуткий вопль. Адель пришлось закрыть уши, а Слизерин все так же хладнокровно и крепко держал горящий и беснующийся дневник на вытянутой руке. Из книги по кисти и запястью колдуна потекла черная жидкость, пропитывая зеленый рукав кафтана. Дневник будто таял и вскоре исчез совсем, оставив на ладони Слизерина черную вязкую лужу.

Маг применил очищающее заклинание, и Адель с ужасом увидела, что вся ладонь Слизерина в крови, кожи будто никогда и не было, казалось, даже виднеются кости.

— Салазар, какого черта ты не мог спалить дневник на столе? — тут же возмутилась она, в одно мгновенье оказываясь рядом с креслом наставника и беря его изуродованную руку. — У тебя здесь есть бинты и...

— Успокойся, Адель, не суетись, — спокойно и даже как-то миролюбиво произнес Слизерин. Волнение гриффиндорки польстило ему. — Не забывай, что я не чувствую боли и... Да ты сама посмотри, — он кивнул на свою руку. Опустив взгляд, Адель удивленно смотрела, как кровь испаряется, и рана медленно затягивается. Через несколько секунд рука волшебника была как новая. Волшебница провела пальчиком по ладони Слизерина.

— Совсем-совсем не чувствуешь? — пораженно вымолвила она.

— Боли — нет. А твои касания чувствую.

Слизерин явно был в очень благодушном настроении. Вид у него был упоенный и чересчур довольный.

— Ты мне не говорил, — немного обижено протянула Адель.

— Вылетело из головы, — пожал плечами колдун.

— Мне бы тоже не чувствовать боли, — с оттенком зависти в голосе проговорила Адель, выпуская руку мага. На что Слизерин только хмыкнул.

— Но все же, почему ты держал его в руках, когда... уничтожал? Не проще было бы оставить его лежать на столе?

— Нет, не проще, Адель. Это просто-напросто опасно. Душа не очень-то хочет, чтобы ее убивали. Вернее будет сказать — часть души. И она может очень сильно навредить если не мне, так тебе. Держа дневник закрытым и применяя нехитрые заклинания, я не позволял Реддлу выбраться оттуда.

— Нехитрые, значит? — недоверчиво усмехнулась волшебница.

— Для меня нехитрые, — ответил Слизерин и устало откинул голову на спинку кресла, прикрыв глаза.

— Мне тебя оставить? — спросила Адель, понимая, что ее наставник хочет побыть в одиночестве.

— Да, будь добра, — Слизерин поглаживал бородку.

— Салазар, можно еще вопрос?

— Конечно.

— Я могу в случае надобности выдавать свои знания о Тайной комнате?

Слизерин чуть сдвинул брови и подозрительно посмотрел на волшебницу.

— В каком таком случае надобности?

— Видишь ли, Снейп и Дамблдор никогда мне не поверят, что я ничегошеньки не знала о комнате. Снейпу я уже сегодня сказала, что я знаю (там все так сложилось, что отрицать было просто глупо), и аргументировала свое молчание запретом Князя. А теперь, когда все кончилось, молчать просто незачем.

— Ты правильно поступила, Адель. Пусть думают, что Князь тебя прижимает, а не то, что это твое собственное решение, — спокойно сказал Слизерин. — И да, пожалуй, можешь, если понадобится, сказать о том, что тебе было известно.

— До встречи и... спасибо, — слегка улыбнулась девочка.

— Ты меня слишком часто стала благодарить, Адель, — медленно, с долей непонимания, проговорил Слизерин.

— По-моему, этого еще мало. Ты очень многое дал мне, — серьезно сказала волшебница.

— Что ж, я рад. Но не вся заслуга во мне. Ты очень хорошая ученица.

Адель немного смутилась от такой похвалы. Нечасто Салазар Слизерин баловал ее комплиментами. Хотя волшебница так и не смогла понять, какие чувства и какой истинный смысл ее наставник вложил в эту фразу.

— Спасибо, и тогда еще раз до встречи.

— До встречи, — холодно попрощался Слизерин.

***

Адель возращалась от Слизерина в свою гостиную. Она была уже на третьем этаже перед портретом Ульрика Страшного.

— Кого это в такой час тут носит? — проворчал разбуженный худощавый мужчина на холсте.

— Лютое безумство, — коротко бросила Адель пароль.

— Э, нет. Ты, гадина, постоянно меня будишь. Хватит уже по ночам тут расхаживать! Вздумала, ишь чего! Совсем совесть потеряла, дрянная девчонка! Ходит тут, ходит, людей честных будит! Я так этого не оставлю! Я Филчу все расскажу! Помяни мое слово, все расскажу!

Другие портреты, которых разбудили вопли разбушевавшегося собрата, недовольно зашикали на волшебницу.

— Открывай, иначе сожгу. И никому ты больше ничего не скажешь — хладнокровно сказала Адель и направила на картину палочку.

Угроза подействовала — портрет, ворча и бранясь, отъехал в сторону, открывая проход. Гриффиндорка юркнула в него, оказавшись в узеньком и низком коридорчике. Согнувшись в две погибели Адель стала пробираться по расчищенному ей самой же темному проходу. Когда она впервые воспользовалась этим ходом, то наружу вылезла вся в пыли и паутине. После стараний девочки здесь стало очень чисто.

Вышла она на шестом этаже из второго портрета Ульрика Страшного. Премерзкий человечек. Адель он всегда раздражал. Постоянно этот Ульрик посыпал ее отборными ругательствами. Ни одного раза нормально не пропустил. Но, благо угроза сожжения действовала неизменно.

— Вот же черт! — в сердцах ругнулась Адель, вспомнив, что вход через портрет Полной Дамы ей закрыт. Гриффиндорка вспомнила об этом, лишь когда оказалась на лестнице, ведущей прямо к портрету. За всеми этими хлопотами с дневником, Тайной комнатой, Реддлом такая мелочь вылетела у нее из головы. Теперь придется возвращаться, чтобы залезть в свою комнату через окно.

Снова оказавшись у пустого портрета, где должен быть Ульрик Страшный, Адель постучала по картине кулаком. Так она стучала, пока вредный мужичок не появился на холсте.

— Лютое безумство, — тут же сказала девочка.

— Опять ты, зараза поганая! Чего ж тебе не живется-то спокойно!

— Мне палочку достать или так пропустишь? — стараясь сохранять спокойствие, поинтересовалась Адель.

— Ну иди, иди, — недовольно пыхтя, Ульрик все же пропустил волшебницу. Ругая про себя вредный портрет, волшебница пробиралась по проходу. Вылезши на третьем этаже, она потянулась, чтобы размять затекшую спину. На картине вновь появился нарисованный колдун.

— Стерва, — пробурчал он.

— Мерзавец, — не осталась в долгу Адель.

— Так, так, так, — медленно прохрипел кто-то со стороны, и волшебницу схватили за ворот рубашки. — И кто же у нас бродит по замку в неположенное время?

«Филч... — простонала в мыслях Адель. — Ну почему мне так не везет?»

— А-а-а, — противно протянул сквиб, зажигая лампу. — Мисс Ансо...

— Вот тебе, негодяйка! Будешь, мымра, знать, как людей простых... — ликовал Ульрик Страшный.

— Да замолчи ты! — не выдержала гриффиндорка.

— Теперь тебе точно не отвертеться, — гадко ухмыльнулся Филч. — Теперь тебя точно накажут. Отчислят, да, отчислят...

Завхоз мечтал о том, какое наказание придумают Адель, на протяжении всего пути к кабинету МакГонагалл, озвучивая отрывки из своих мыслей волшебнице. А она досадовала на свое замечательное «везение». Но на этом ее «везение» не кончилось. Девочка решила, что Филч — это еще цветочки по сравнению с тем, что ее ждет дальше...  Угораздило же ее у подножия лестницы, ведущей к первому этажу, столкнуться со Снейпом, по-видимому, тоже идущему к временному директору, то есть — к МакГонагалл.

— А, профессор Снейп! — радостно воскликнул Филч, продолжая держать Адель. — Я поймал нарушителя дисциплины!

Глаза Снейпа страшно блеснули, когда он понял, что этот нарушитель не кто иной, как Адель Ансо.

— Она сначала с третьего этажа на шестой поднялась через портрет Ульрика Страшного, а потом вернулась назад. Вот тут-то я ее и поймал, сэр!

— Хорошо, Аргус, — стальным голосом сказал зельевар. — Идите, я сам с ней разберусь.

Адель невольно вздрогнула. Именно так говорил Майку Орн, когда собирался «побеседовать» с волшебницей.

— Итак, — процедил Снейп, когда Филч скрылся из виду. — мне выслушать ваши объяснения или сразу влить в вас Сыворотку правды?

— Сэр, я шла для того, чтобы рассказать, что мне известно, — уверенно соврала Адель.

— Ложь, — прошипел Снейп, щурясь, — Наглая, бессовестная ложь.

— И зачем вам Сыворотка правды? Вы и без нее справляетесь, —  парировала Адель.

— Не играйтесь с моим терпением, Ансо. Что вы делали в коридорах Хогвартса?

— Я же сказала, что шла, чтобы рассказать.

— Опять лжете! Вы не выходили из гостиной. Полная Дама обязана тотчас оповещать всех деканов Хогвартса о том, что один из учеников покинул гостиную Гриффиндора после разрешенного срока.

Вот это был прокол. Адель допустила серьезную ошибку и была уличена во лжи. Сейчас положение волшебницы конкретно ухудшилось.

— Так где же вы были, мисс Ансо? — протянул Снейп.

— А вы? — сказала первое, что пришло в голову, девочка. Времени на раздумья у нее не было. Секунда молчания тут могла много стоить.

Зельевар стиснул зубы. О, кто бы знал, как ему хочется проучить ее парочкой заклинаний из области темных искусств, которыми охотно оперировал Волан-де-Морт, когда ему нужно было вытянуть из человека информацию!

— Пара недель, — сказал он скорее самому себе. — Пара недель, и вы будете трепать нервы Стоунсеру. Я только удивляюсь, как он еще сдерживается, чтобы не проучить вас парочкой Круциатусов.

Вот он — удачный повод, чтобы переменить тему! Адель схватилась за него, словно за спасательную соломинку.

— Сэр, он сдерживается в исключительных случаях, — небрежно бросила хитрая волшебница. — А в остальных не стесняется демонстрировать мне знания Пожирателя Смерти.

— Что вы имеете ввиду? — Снейп насторожился.

— А то что все травмы и повреждения, которые я всегда случайно наношу мистеру Орну, и потерянные, опять-таки из-за меня, клиенты и, соответственно, деньги, аукаются мне в виде Непростительных, — равнодушно заметила девочка.

Вот такого Снейп не ждал. Нет, конечно, он помнил характер и пристрастия Стоунсера, но он не думал, что Пожиратель проявляет их на деле. Это раз. А два — его поразило то безразличие, с каким Адель говорила о Круциатусах. Заклятие это более чем неприятно, Снейп по собственному опыту знал это. И многие лишались рассудка всего после двух-трех Круциатусов.

— Он применял к вам Круциатус? — чуть более хрипло спросил Снейп.

— Да, профессор, — слегка удивленно ответила Адель. — И не раз. А вы чего ждали от Пожирателя Смерти? У него нет возможности просто снимать с меня с баллы. Зато есть возможность вспомнить прошлое. Хотя, надо признаться, меня чрезвычайно забавляет выводить его из себя. Он невероятно бесится, когда видит, что мне все его Непростительные до лампочки.

— Забавляет? Вас забавляет чувствовать боль? — спросил ошарашенный Снейп.

— Нет, сэр. Я же сказала, что меня забавляет злить Орна. А боль терпима... Бывает хуже, — во взгляде волшебницы мелькнула печаль. Зельевар заметил, как девочка бессознательно дотронулась до левого предплечья. Он нахмурился.

— Что значит «бывает хуже»?

Адель пожала плечами. Вечное спокойствие волшебницы подбешивало Снейпа. Она иногда казалась ему совершенно безэмоциональной. Еще ни разу он не видел, чтобы она плакала или кричала на кого-нибудь. Гриффиндорка очень хорошо умела держать себя в руках. Но должна же она хоть как-то проявлять свои чувства!

— Душевная боль всегда сильнее физической, — после паузы сказала Адель, хотя в мыслях она несколько иначе истолковала значение своего «бывает хуже».

Снейп еще раз прокрутил в голове все сказанное Адель, чтобы убедиться, что он ничего не упустил. И все-таки нашел одну неясность.

— Мисс, вы сказали «клиенты», — медленно, пытаясь скрыть свою заинтересованность, проговорил зельевар. — Что вы под этим подразумевали?

Адель окинула изумленным взглядом профессора и склонила голову набок. Снейп, правда, ничего не знает или прикидывается?

— Сэр, — протянула она. — Я поражаюсь. Неужели Дамблдор не счел нужным вас просветить? Получается, вы не знаете, какого черта Орн просиживает штаны на месте простого заместителя приюта.

— Не имею чести, — холодно бросил Снейп, а во взгляде Адель все еще читалось немалое удивление.

— Ну...как бы вам сказать... — замялась девочка.

— Так и скажите, Ансо! Прекратите мямлить и увиливать, — вспылил Снейп.

— Орн организовал из приюта бордель.

Снейпа словно обухом по голове огрели. Это отразилось на его лице, что было необычно. Но мужчина тут же взял себя в руки.

— И потерянные клиенты?..

— Это те, которых я отвадила, — закончила за него Адель.

Снейп шумно выдохнул. То есть все это время, что Ансо проводила в приюте, она могла лишиться жизни. Но почему этот факт волновал его?

— Видите, сэр, — не получив ответа профессора, произнесла девочка. — Орн ловко все устроил и нашел себе прибыльное, весьма прибыльное занятие. Вы сами могли в том убедиться. Один его костюм чего стоит.

— Почему вы не говорили?

— Кому? — горько усмехнулась Адель. — Да и зачем? Единственный, кто может изменить ситуацию, — это Дамблдор. А он и пальцем не пошевелит, чтобы помочь мне, уж поверьте, тем более он изначально знал, куда меня отправляет. Впрочем, я давно привыкла пользоваться принципом: если ты  себе не поможешь, никто тебе не поможет. Да я и не нуждаюсь в помощи.

Снейп почувствовал невольное уважение к гордой гриффиндорке. Качества, заложенные в Адель то ли Богом, то ли Дьяволом, то ли еще не столь длинной жизнью, то и дело вызывали в мастере зелий  подобное чувство.

— Профессор МакГонагалл всегда отличалась особой любовью к гриффиндорцам, мисс, — холодно заметил он.

— И что она сделает? Пожалеет меня и побежит к Дамблдору, — презрительно сказала Адель. — А тот как-нибудь да отвертится.

— Только не говорите мне, что мне следовало обо всем рассказать вам, — прежде чем Снейп успел открыть рот, заявила волшебница. — Хотя... я ведь уже рассказала, — усмехнулась девочка. — Ну и что теперь изменится? Я так или иначе на лето уеду в приют. А вы забудете об этом разговоре через пару дней, если не меньше.

Слова девочки неприятно укололи Снейпа. Но он нехотя должен был признать, что Адель права. По крайней мере в одном — она вернется в приют. Этому зельевар помешать не может. Но разговор он точно не забудет.

— Северус? Мисс Ансо и вы здесь? — это говорила МакГонагалл. Ни Снейп, ни Адель, увлеченные разговором, не услышали шагов.

Рядом с МакГонагалл стояли  содрогающаяся от рыданий миссис Уизли и совершенно убитый горем мистер Уизли. Они неопределенно кивнули, а мистер Уизли еще пробубнил что-то вроде: «Добрый вечер».

— Прошу, проходите, — МакГонагалл распахнула дверь своего кабинета. Супруги зашли в помещение. Мистер Уизли придерживал за плечи свою жену, прижимающую к лицу пестрый носовой платок.

Усадив родителей Джинни, МакГонагалл принялась суетиться, наливая чай и попутно пытаясь ободрить миссис Уизли, хотя сама готова была расплакаться. Снейп с Адель встали чуть поодаль, понимая, что не стоит вмешиваться.

— Ох, Северус, а вы-то что хотели? — спросила МакГонагалл, переводя усталый взгляд на своего коллегу и ученицу.

Видя побитый вид женщины, Снейп растерял всю свою решимость. Ранее он собирался устроить скандал насчет надоевшей ему Ансо, а теперь не мог. Такой разочарованной зельевар еще ни разу не видел обычно твердую и строгую преподавательницу, которую он помнил еще со школьных лет. Поэтому он несколько смягчил свою речь и решил ограничиться нижесказанным:

— Я хотел зайти к тебе, Минерва, но тут на меня налетел Филч с этой особой. Она опять рыскала по Хогвартсу.

МакГонагалл глубоко и печально вздохнула. Меньше всего ей дела сейчас было до нарушений дисциплины.

— Минерва... Джинни...моя маленькая девочка...она же больше никогда не увидит Хогвартса, — сквозь всхлипы проговорила миссис Уизли и снова зарыдала.

— Ну, милая, — начал успокаивать супругу Артур. — С Джинни все будет в порядке. Дамблдор что-нибудь придумает, обязательно придумает. Он все узнает...

— Он уже знает, — намеренно вставила Адель. Ее раздражал тот факт, что все вокруг считали Дамблдора наидобрейшим колдуном и боготворили его. Но она-то знает, что это не так! Она-то знает, что значит быть у него в немилости.

Все взгляды как по команде устремились на гриффиндорку.

— Как, знает? Что ты имеешь в виду, Адель? — растерялся мистер Уизли.

— Неужели вы считаете, господин Уизли, — мужчина вздрогнул от непривычного обращения, — что Альбус Дамблдор с его умом ни о чем не ведает?

Внезапно дверь распахнулась, и на пороге все увидели директора Хогвартса. Глаза Дамблдора лукаво глядели из-под очков-половинок.

— Альбус! — хором воскликнули МакГонагалл и супруги Уизли.

— Директор, — поздоровалась Адель, учтиво улыбнувшись. — Рада вас видеть.

— Взаимно, мисс Ансо, — взгляды старца и девочки скрестились. Это не ускользнуло от внимания Снейпа.

— Альбус, наша Джинни! — воскликнула миссис Уизли, вскакивая и протягивая руки к старцу. — Пожалуйста, помогите! Если вы только знаете, где она, что с ней!.. — только на это хватило сил женщины, и она вновь рухнула в кресло, заливаясь слезами.

— Ну что ты, Молли. Ну, успокойся. Я надеюсь, что с юной мисс Уизли не случится страшной беды.

— Альбус, если вы знаете...если только знаете... — бессвязно шептала миссис Уизли.

— Да что же я могу знать, дорогая Молли? Я, увы, знаю, может, чуть больше вашего.

Адель слишком громко хмыкнула и улыбнулась краем рта.

— Мисс, — укоризненно и строго произнес Дамблдор. — ситуация не располагает к смеху.

По тому, как загорелся взгляд гриффиндорки и заблестели глаза директора, Снейп понял — представление им обеспечено. Опять эти две лисицы начнут грызться между собой. Удивительно, но Дамблдор в присутствии Адель становился сам не свой. Снейп это давно подметил.

— Ситуация — нет. А ваши слова — очень даже, — спокойно сказала Адель. Перчатка брошена — дуэль начата.

— Что же смешного вы обнаружили в моих словах? — поинтересовался Дамблдор.

— То, что они слишком сильно расходятся с истиной.

— Вы упрекаете меня во лжи?

— Проще говоря, да, — невозмутимо подтвердила Адель.

— Ваша смелость заслуживает и восхищения, и порицания, мисс, — заметил Дамблдор.

— Возможно, сэр.

— И почему же вы сочли мои слова ложью? — директор чуть нахмурился.

— Потому что, директор, вы умный, очень умный волшебник и не могли не догадаться обо всем.

— Боюсь, мисс, вы несколько переоценили мой ум, — скромно сказал Дамблдор.

— Скорее я его недооценила, сэр.

Волшебники стояли, почти не шевелясь и сверля друг друга взглядами. В воздухе повисла напряженная атмосфера. Даже миссис Уизли притихла, удивленно наблюдая за волшебниками. А МакГонагалл не решалась вмешиваться.

— Вынужден заметить, что вы ошибаетесь, мисс.

— О, вряд ли, профессор, — усмехнулась Адель и глубоко вдохнула, набирая побольше воздуха в легкие. — Я не ошибусь, если скажу, что сразу после нападения на кошку завхоза и появления надписи, вы уже знали, кто это сделал. Допускаю, что вы еще не знали, как и где вообще Тайная комната. Но после следующих нападений вы все разузнали.

Дамблдор снисходительно улыбнулся.

— Не берите на себя ответственность рассуждать о знаниях других, — строгий тон его голоса расходился с добродушным выражением лица.

— Если не брать такую ответственность, директор, то всегда будешь в проигрыше, — парировала Адель.

— Красивый проигрыш достоин победы, — философски изрек Дамблдор.

— Ни один проигрыш не стоит победы, сэр, — возразила гриффиндорка.

На несколько секунд воцарилась тишина. Казалось, что маленький спор закончен. Но Дамблдор решил продлить его.

— Мисс, если бы я знал, я бы непременно предотвратил нападения. Или вы считаете обратное? — ледяным тоном, столь несвойственным ему, спросил директор.

— Да, сэр, именно так я считаю, — молчание Дамблдора побудило ее продолжить. — Вы не стали их предотвращать, как не стали в прошлом году раскрывать Квирелла.

МакГонагалл тихо ахнула. Беседа оборачивалась непредсказуемо.

А Снейп поражался тому, как в Ансо уживаются и гармонируют прямота и хитрость. Она могла ловко обвести вокруг пальца, умело соврав. А иногда, как сейчас, говорила не таясь. Возможно, это было следствием смешения в ней крови всех основателей разом. От Слизерина — хитрость, от Пуффендуй — честность. Странное сочетание.

— Вы сделали это преднамеренно, — продолжала Адель, — чтобы столкнуть Гарри и Ре... Волан-де-Морта лицом к лицу. В прошлом году вы забрали философский камень в Хогвартс, отлично зная, что, даже получив его, Волан-де-Морт не получит бессмертия. Призраки знают многое, сэр, — ответила на немой вопрос Адель и продолжила. — Вам нужно было просто заманить его в Хогвартс, а потом еще позволить Гарри с ним встретиться. И вы это сделали. Иначе зачем еще вы установили столь смехотворную защиту, с которой Волан-де-Морт мог справиться без труда. Неужели его могла задержать трехголовая собака, которую повалит одно-единственное смертоносное заклятие? Или дьявольские силки? Или летающие ключи, один из которых, нужный, он мог с легкостью достать, не садясь на метлу? Или шахматная доска, фигуры на которой он разобьет одним взмахом палочки? Или горный тролль? Соглашусь, что последняя загадка с зельями еще могла вызвать у него определенные трудности. Но неужели это достаточная защита для столь ценной вещи?

Адель остановилась, чтобы перевести дыхание. На душе у нее как-то полегчало, когда она выговорилась.

— Вот и сейчас вы повторяете то же самое. Только в этот раз Волан-де-Морт заявился в школу по своему наитию. А раз вы вернулись, я полагаю, что Гарри уже повидался с ним и вышел победителем, раз вы так спокойны.

Все удары Адель попали в точку. Дамблдор чуть хмурился. Девочка слишком часто и слишком точно разгадывала его. Это не нравилось старому волшебнику, привыкшему все держать в своих руках.

Словно в подтверждение ее слов, в комнату внезапно зашли Гарри, Рон, Джинни и... Локонс — все грязные и мокрые. Живой, но немного помятый феникс сел на плечо Дамблдора.

— Я же сказала, — тихо, с облегчением вымолвила Адель, чуть улыбнувшись. С ее сердца будто камень свалился. Слова волшебницы услышал только Снейп и только он заметил, как расслабленно опустились ее плечики.

— Джинни! — бросились к дочери мистер и миссис Уизли. МакГонагалл схватилась за сердце. Снейп переводил пронзительный взгляд со счастливого семейства и незадачливых путешественников на Адель, а потом на Дамблдора.

Миссис Уизли бросилась обнимать Гарри и Рона.

— Вы спасли ее! Спасли! Но как?

Снейп недовольно хмыкнул: опять Поттер — герой.

— Нам бы очень хотелось это узнать, — вставила МакГонагалл.

Гарри замялся.

— Это были не совсем мы...

И тут он принялся во всех красках описывать их приключения. Как они узнали, что монстр — это василиск, как они нашли вход в Тайную комнату, как спустились туда...

— Поразительно, — прошептала МакГонагалл. — Вы нашли Тайную комнату. Не забуду добавить — нарушив сотню школьных правил. Но как же вы выбрались оттуда?

И Гарри вновь принялся подробно рассказывать...

...Только к пяти часам утра Адель вернулась в свою комнату, выжатая как лимон. День выдался невероятно тяжелым. Дамблдор отпустил ее, определенно подозревая в том, что это она была тем самым таинственным колдуном, спасшим Гарри. Последний вопрос, который старец задал мальчику был: «В какой руке держал палочку этот волшебник?» Конечно, Гарри вспомнил и ответил, что в левой. После этого Дамблдор почти что не сводил глаз с гриффиндорки, которая, как и Салазар Слизерин, была левшой.

Но не только Дамблдор не верил волшебнице. В голове девочки до сих пор крутились слова Снейпа, тихо сказанные ей перед уходом: «Ансо, если вы непричастны к этому, я не Северус Снейп».

Девочка решила не идти на пир, устраиваемый прямо ночью в честь окончания всех бед. Выкинув все мысли из головы и рухнув на кровать, Адель мгновенно забылась крепким сном.

***

Последние недели прошли довольно быстро. Экзамены отменили, и все ученики были просто счастливы. Также отменили уроки защиты от темных искусств, потому что Локонс умудрился сам себя лишить памяти. Горе-профессора отправили в больницу Святого Мунго.

Дамблдор окончательно вернулся в школу. В то время как Люциуса Малфоя изгнали из Попечительского совета. Подтвердились предположения, что некоторые члены совета поставили свои подписи под приказом об отставке Дамблдора под угрозами.

Все жертвы нападений вернулись к жизни, кроме сэра Николаса. Бедное привидение до сих пор отходило. И ему ничем не могли помочь.

И к огромному сожалению Адель, ей не удалось попрощаться с сэром Николасом перед отъездом. В Выручай-комнату волшебница тоже заходить не стала. Смалодушничала. Нет, пока сэр Николас не оживет, нечего и думать о примирении с Антрагэ.

Жаркий летний день был в самом разгаре, когда Адель в одиночестве пришла на платформу, с которой отбывал Хогвартс-экспресс. Поезд уже стоял на платформе, пуская клубы черного дыма в голубое небо. Ученики всех факультетов всех курсов бегали туда-сюда по платформе, от вагона к вагону. Вся эта разномастная толпа напоминала волнующееся море.

Девочка сдала свои вещи в багажный отсек и собиралась зайти в вагон, когда ее остановил крик Хагрида:

— Адель! Ты... этого... погоди!

Добравшись до волшебницы, Хагрид смущенно спрятал глаза и сбивчиво заговорил, похоже заранее подготовленную речь:

— Адель, ты меня это... ну спасла ж вроде как. От Азкабана. А я тебя и не поблагодарил как следует...

— Перестань, — улыбнулась Адель. — Это лишнее.

— Не, не лишнее. Если бы не ты, сидеть бы мне в одной из тех камер, куковать с дементорами, — Хагрид поежился. — В общем... Вот, держи, — он выудил из кармана маленький кинжальчик. На клинок был натянут чехол из грубой кожи. Отполированная деревянная рукоять кинжала поблескивала на солнце.

— Я это... сам сделал... И там еще попросил, чтобы Флитвик парочку заклинаний наложил... Надеюсь, тебе понравится, — щеки лесничего немного порозовели.

— Мне очень нравится, — искренне заверила Хагрида девочка. — Спасибо тебе большое!

Адель обняла великана, а тот засветился от счастья.

— Ты это серьезно сам сделал? А клинок?

— Ну да. Рукоятку так выпилить несложно, а с этим... как его... клинком пришлось маленько повозиться. Ну и помагичить чуть-чуть...

Поезд дал гудок.

— Ну все, иди, а то опоздаешь, — поторопил Адель Хагрид. Девочка зашла в вагон и встала на проходе у широкого окна.

Она еще долго смотрела на машущего рукой удаляющегося Хагрида, крутя в руках его подарок, пока платформа и замок не скрылись из виду.

Адель вернулась в свое пустующее купе. Гарри, Рон, Гермиона, Джинни, Фред, Джордж — все они были в другом вагоне. Адель в их компании чувствовала себя лишней.

Уезжая из Хогвартса, юная волшебница даже не могла представить, чем обернется для нее грядущее лето.