Невеста дьявола

Двадцать пятого числа Адель проснулась раньше обычного. Всю ночь волшебница ворочалась, сон долго не шел к ней. На душе было тревожно. «Я даю тебе двадцать дней — это последний срок», — только и крутились в голове девочки слова Дьявола как навязчивая мысль. С этой мыслью она проснулась, с ней же приняла душ, с ней отправилась к Эллантам.

Маленькая Генри была очень рада скорейшему выздоровлению старшей подруги. Наконец-то они вновь могли читать книжки и болтать ни о чем. Лерой же поражался тому, как скоро Адель встала на ноги. После такой серьезной болезни люди месяц проводят в постели, а она только за две недели поправилась.

Уже вчера волшебница впервые почувствовала в себе силы спуститься на завтрак, а потом и на обед, чем невероятно огорчила, а точнее просто взбесила Орна — он-то надеялся, что маленькая стерва издохнет. Теперь же этого ждать не следовало. Адель крепла день ото дня.

И сегодня она тоже пошла вместе с Лероем на завтрак. Юноша пристально следил за ней, готовый в любую минуту помочь. А волшебница все думала и думала о Князе. Она страшилась встречи с ним. Что ей сказать ему? Как повести себя?..

Съев какую-то гадость, называемую кашей и выпив теперь уже нормальной прохладной воды (Орн умел учиться на своих ошибках), Адель вернулась в свою комнату, чтобы принять необходимые лекарства. Достав одну из фляг, она сделала два глотка вязкой жидкости и поперхнулась, услышав хриплый голос.

— Ждала меня?

Адель с такой силой сжала флягу, что побелели костяшки пальцев. Спокойствие, только спокойствие. Глубокий вдох. Надо что-то сказать и не выдать своего волнения.

— Я не сомневалась, что ты придешь, — девочка, сохраняя хладнокровие, вернула флягу в тумбочку и заставила себя повернуться к Дьяволу. Он стоял прямо за ней. Слишком близко. Красные глаза впились в серые.

— Итак, моя дорогая, — протянул Дьявол.

— Что же, князь?

— Опять ты за свое, — глаза грозно блеснули. — Сегодня двадцать пятое число восьмого месяца, не так ли, милая? Отвечай!

Адель вздрогнула. Ни разу Князь не кричал на нее. Видимо, его терпение были на исходе.

— Да, сегодня двадцать пятое число восьмого месяца, — спокойно ответила Адель.

— Я тебе давал срок пятого числа количеством двадцать дней, верно?

— Да, князь.

— Превосходно. Выходит, наши вычисления совпадают. И исходя из них я могу с уверенностью объявить, что твой срок истек, и ты не будешь отрицать этого, бесценная. Потому я жду твоего ответа. Немедленно.

Адель судорожно подбирала правильные слова. Нужно отвлечь Дьявола и перехватить инициативу в свои руки. Предложить ему что-то более соблазнительное.

— Князь, я...

— Я не хочу более слышать никаких оправданий или уверток, — отрезал Дьявол. — Я и так слишком лоялен к тебе, дорогая. Другой на твоем месте уже давно молил меня о пощаде, — он сделал шаг по направлению к Адель. — Ты отречешься прямо сейчас или я заставлю тебя это сделать. Ты отрекаешься? Отвечай — да или нет?

— Князь, я бо...

— Да или нет?

— Выслу... — снова постаралась сказать волшебница.

— Да или нет? Последний раз спрашиваю.

— Я не...

— Значит, нет, — глаза Дьявола загорелись жестоким огнем. — Это был твой выбор.

Он исчез, не успела Адель и рта открыть. Нет, нет, нет! Все не так! Она ведь даже не успела отвергнуть его предложения!

— Князь! Постой! Выслушай меня! — закричала Адель в пустоту. — Князь! Вернись! Я могу поклясться, что отрекусь, князь! Отрекусь до окончания седьмого курса, слышишь? Князь! Ты же знаешь, я клятвы привыкла держать! Князь, да вернись же, чтоб тебя!

Тщетно. Будто Дьявол и не слышал ее слов. Определенно, он их слышит, но слушать не хочет.

Неужто Адель упустила шанс все поправить? Сердце ее бешено колотилось в груди. Волнение, почти что страх раздирали душу. Она принялась мерить быстрыми шагами комнату. Что теперь делать? Что Князь задумал? Весь день она провела как на иголках. Мысли, одна хуже другой, роились в голове, словно осы из растревоженного улья.

Вечером, после ужина, Адель, прочитав Генри книжку, решила побыть одна. Лерой, видя странное состояние подруги, не стал навязывать свое общество.

Девочка сначала хотела почитать книгу, но мыслями она была далеко от чернильных событий, поэтому в итоге книгу она отложила и просто стала глядеть в окно. Смотрела, как сгущаются сумерки, как медленно чернеет небо, как на нем зажигаются первые звездочки, как гаснет желтый свет в окнах приюта, как по двору бесцельно прохаживается Стив. Чудесная, безоблачная ночь придавала природе тайное очарование. Душа волшебницы немного успокаивалась. Но, увы, ей вновь не дали покоя.

Когда Адель спрыгнула с подоконника, чтобы принять лекарства, дверь распахнулась, заставив девочку резко повернуться и застыть на месте.

«Черт возьми, мне дадут нормально выпить зелье?» — в мыслях вознегодовала волшебница.

— Прошу, мистер МакКейн, и будьте с ней поосторожней, — раздался голос Орна.

В комнату шагнул неказистый мужчина. За ним мелькнул заместитель и тут же пропал, закрыв дверь. Адель смотрела на незнакомца, тяжело дыша. В ней поднималась злость, смешивающаяся с отчаянием. Сначала Дьявол, теперь этот! Такое ощущение, что Провидение просто издевается над ней.

Мужчина был молод, лет тридцати не более; волосы стрижены, что называется «под горшок». Весь он был какой-то кривой: одна нога была короче другой, лицо перекошено, косые блеклые глаза — точно горбун из Нотр-Дама. Нос его, приплюснутый, налился пунцом, щеки шли пятнами — казалось, мужчина пьян.

— Ну, милочка, ты даже лучше, чем тебя мне тут расписывали, — МакКейн, как его назвал Орн, расстегнул потрепанную куртку и кинул ее на пол.

— Только тебя мне тут еще не хватало, — прошипела девочка, придумывая, как избавиться от неожиданного посетителя.

— О, и тут мне не солгали. Остра на язычок.

— Послушай, шел бы ты подобру-поздорову.

— Э, нет, — мужчина с удивительным проворством рванул вперед и схватил Адель, повалив ее на кровать. Волшебница начала пинаться и извиваться, пытаясь сбросить с себя МакКейна. Но силы были неравные.

— Прекрати крутиться, чертовка! — мужчина всем своим весом навалился на Адель, буквально вдавливая ее в кровать, а руки сжал над головой. От него сильно веяло алкоголем. Он был мертвецки пьян.

— Плохо, сэр, вы поступаете.

Адель облегченно выдохнула, услышав голос Лероя. Он был тверд и в нем чувствовалась сдерживаемая ярость.

МакКейн оторвался от девочки и с удивлением посмотрел на юношу, каким-то чудом оказавшегося в комнате.

— Что забыл, парень? Или тоже хочешь поразвлечься? Если так, то я не против, — мужчина ухмыльнулся, все еще удерживая притихшую Адель.

— Хочу, только несколько по-иному, — ровно ответил Лерой. — Вы не могли бы встать?

Такой спокойный и вежливый тон и странная просьба сбили с толку МакКейна, который, похоже, умом не блистал.

— Зачем это еще? — недовольно спросил мужчина.

— Я хочу предложить вам более интересную позу.

— А ты, что ль, так в этом разбираешься, парень? — загоготал МакКейн, отпуская руки волшебницы и привставая. Девочка мигом залезла на кровать, подальше от кривого посетителя, совсем не понимая, что придумал ее друг.

— Имею честь, — ответил юноша, учтиво улыбнувшись.

— Имеет честь, ты смотри-ка, — гоготнул МакКейн, выпрямляясь. — Ну и?

— Извольте, — сказал Лерой, подходя к нему на расстояние вытянутой руки. Затем, прежде чем МакКейн успел что-либо сообразить, со всей силы зарядил ему кулаком по лицу. Мужчина, и так неуверенно державшийся на ногах, как подкошенный, рухнул на пол.

Адель восхищенно смотрела на своего друга. Такого она от него уж никак не ожидала.

— Как вам такая поза? — усмехнувшись, спросил Лерой. —  Если пожелаете, я еще могу добавить для закрепления результата.

МакКейн умудрился кое-как встать. Косые глаза его налились кровью, жилки на висках вздулись.

— Не стоит, Лерой, — встряла Адель. — Незачем тебе руки марать, когда я его парой слов прямиком на Тот свет отправлю, — она сверкнула глазами и зашипела на змеином языке бессмысленные слова, а перед ней возникли голубые шарики света и полетели к МакКейну, закружившись вокруг него. Мужчина стал махать руками, желая отогнать этих непонятных светлячков.

— Бесы! Ведьма! — воскликнул он, пулей вылетая из комнаты, даже куртку позабыв.

Лерой проводил его довольным и одновременно яростным взглядом и тут же оказался подле нахмуренной Адель.

— Ты в порядке? Он не успел?.. — спросил он, оглядывая волшебницу.

— Нет, — на выдохе ответила она. — Не беспокойся, все в порядке.

— Точно?

— Точно.

Адель не удержалась и уткнулась в грудь Лероя. Юноша обвил ее стан руками и принялся поглаживать по волосам. Он решил отложить вопрос о голубых светлячках на потом.

Волшебница, наверное, впервые за долгое время чувствовала нечто похожее на страх. Но не из-за этого пьяницы — она боялась гнева Дьявола, который ей предотвратить не удалось.

— Лерой, давай сбежим? — Адель чуть приподняла голову и заглянула в голубые глаза юноши. Ей казалось, что, убежав из приюта, покинув это здание, она сможет убежать от себя, от проблем, от Князя; что все изменится в лучшую сторону, жить станет проще — увы, все это лишь видимость, сладкий обман, правда, в который очень хочется верить.

— Ты сейчас серьезно? — удивился Лерой.

— Серьезно, — уверенно ответила Адель. — Давай сбежим отсюда.

На лице юноши появилась печальная улыбка. Он считал, что причиной внезапного желания подруги был МакКейн. Лерой и не предполагал, насколько серьезно говорит Адель.

— Послушай, как ты собралась бежать?

— Ну ты же сбежал.

— Я — это другое дело, — заметил Лерой. — Я был один. А как побежит Генри, а? Ты ведь понимаешь, что я ее тут не оставлю.

— Я и не предлагаю оставлять Генри. Ей не придется бежать — ты просто понесешь ее на руках, — упорствовала Адель.

Лерой искренне рассмеялся.

— Ты шутишь. И как это будет выглядеть? Орн ведь нас сразу хвать — и в подвал. Мы, конечно, можем пережить подобное, а вот рисковать Генри я не намерен.

— Лерой, прекрати, — возмутилась легкомыслием друга волшебница. — Я говорю на полном серьезе. Мы можем сбежать: и ты, и я, и Генри — и Орн нам не помешает.

Юноша нахмурился и чуть отстранился. Теперь он уже видел, что подруга настроена серьезно, и в ее словах нет ни иронии, ни шутки.

— И что же ты предлагаешь, Адель? Как ты собираешься бежать вместе с Генри? Я один-то с трудом выбрался.

Адель прикусила губу. Раз начала, надо и заканчивать. Пора узнать Лерою о ней чуть больше правды. Он имеет на это право. Да и волшебница устала его обманывать.

— Лерой, ты понимаешь, как Орн причиняет боль? — решив начать издалека, спросила она, глядя в глаза Лерою.

— Нет. Я единожды попал под его горячую руку. Тогда он достал какую-то маленькую палочку, потом красная вспышка и боль. Что это было, я не знаю.

Адель улыбнулась одними уголками губ, слезла с кровати и, порывшись в сумке, достала свою волшебную палочку. Вернувшись на кровать, она показала ее Лерою.

— Такую?

Юноша ошарашенно смотрел то на древко в руках подруги, то на саму подругу. Наконец он взял палочку и принялся крутить ее, рассматривая. Безусловно, точно такая же была у Орна.

— Что это значит? — сипло спросил он.

— А то, что я не выдумала магическую школу Хогвартс, и что и я, и Орн — волшебники. А то, что причиняло боль, — это заклятие Круциатус, одно из запрещенных заклятий, относящихся к Темной магии.

Для Лероя это известие прозвучало как гром среди ясного неба. Он сидел, уставившись непонимающим взглядом на подругу. Вопросы, один ярче другого, возникали в его голове. Он не мог решить, с чего ему начать.

— Волшебница? — хрипло выдавил он.

— Да, волшебница. И, не хвастаясь, довольно сильная для своего возраста, — спокойно сказала девочка, забирая у Лероя палочку. Видя, что юноша находится в шоковом состоянии, она продолжила объяснять:

— Ты помнишь, что я рассказывала о Хогвартсе, поэтому тебе уже довольно многое известно. Поверь, все это — чистая правда. И вне Хогвартса до достижения семнадцатилетия я, увы, не могу использовать магию, потому что иначе меня могут исключить. Хотя это вряд ли, я у них там на особом счету, — усмехнулась Адель. — Впрочем, не так уж это важно, исключат меня или нет. Вы мне важнее, — волшебница сделала паузу, давая Лерою время подумать. — Суть в том, что я знаю намного больше, чем мои однокурсники, и в состоянии противостоять Орну. Так уж вышло... Я бы, пожалуй, и раньше могла сбежать, но тогда я не была уверена в своих силах, ведь Орн, черт бы его побрал, сильный волшебник.

Лерой потер висок, осмысливая слова подруги. Он все еще сомневался, что Адель говорит правду. Ну такого же просто быть не может! Возможно, это последствия ее болезни?.. Ее сознание, быть может, помутилось, и теперь она думает, что владеет магией? Но надежда уже теплилась в душе Лероя, заставляя верить.

— Ты сомневаешься, что я искренна с тобой? — проницательно заметила Адель, ибо Лерой упорно хранил молчание. Юноша чуть кивнул головой, и тогда перед ним возникли голубые шарики света и принялись составлять различные фигуры. Лерой, расширив глаза от удивления, смотрел на это действо.

— Но как же?..

— Видишь ли, похоже, эта магия является маленьким исключением. Наверное, ее просто не могут распознать, — пожав плечами, объяснила волшебница, и шарики исчезли.

— С помощью магии я сумею нейтрализовать Орна, а кроме него, других волшебников здесь нет. С помощью магии мне не составит труда отпереть ворота, хотя можно просто снести стену, — улыбнулась Адель. — Да я все что угодно смогу сделать. Магия сможет.

— Адель, но если мы сбежим, то где мы будем жить и на что? — Лерой тоже загорелся идеей побега, но все равно находил вполне справедливые препоны. — Конечно, я могу пойти работать...

— Лерой, мне родители оставили огромнейшее состояние. Мы преспокойно сможем купить дом, как когда-то писала Генри, помнишь? — юноша, улыбнувшись, кивнул. Да, он помнил то милое письмо.

— Адель, нам не продадут дом.

— Продадут. Выпив специальное Оборотное зелье, я смогу превратиться хоть в столетнего старика.

Лерой вздохнул. У Адель на все находились ответы, пусть иногда казавшиеся ему совершенно безумными.

— Лерой, — волшебница понизила голос, — я думаю, что магия может вернуть Генри ноги. Моих знаний в колдомедицине и зельеварении, конечно, недостаточно, но я могу попросить знающих людей, и они обязательно помогут Генри.

Адель не отрывала взгляда от лукавых голубых глаз юноши, а он, кажется, просто потерял дар речи. Но его глаза, загоревшиеся радостным огнем, выдавали, что сердце его защемило счастье.

— Ты мне не лжешь? — шепнул юноша.

— Не лгу, Лерой, ни в коем случае.

Тогда юноша в порыве счастья и благодарности крепко прижал к себе волшебницу, коснувшись губами макушки. Если бы девочка знала, как он ей благодарен.

— Если это правда, если только это правда... — горячо зашептал он, прижавшись щекой к волосам подруги.

— Правда, правда, — мягко пробурчала Адель, с упоением принимая тепло от юношеского тела. Посидев так несколько минут, просто наслаждаясь моментом, девочка чуть отстранилась.

— У нас есть еще три дня до того, как я уеду, если вообще уеду. Завтра обсудим все подробнее, и я отвечу на все твои вопросы, — строго сказала Адель, когда Лерой собрался возразить, — А сегодня иди к себе, а то я боюсь, как бы Орн чего-нибудь не выкинул. Ведь этот МакКейн определенно рассказал ему о том, что случилось.

— Ты права, — расстроенно произнес юноша и странно посмотрел на подругу: то ли с благоговением, то ли с уважением.

— Ты чего?

— Ничего, — помотал головой Лерой и опустил взгляд, а на щеках появился еле заметный румянец. — Ты удивительная девушка, Адель. Я никогда не встречал никого, кто был бы хоть капельку похож на тебя. А ведь я тебя, оказывается, совсем не знаю... Но все равно... Я просто хочу сказать...

Юноша не мог поднять взгляд, чтобы посмотреть в блестящие проницательностью глаза подруги. Он глубоко вдохнул, набирая побольше воздуха в легкие, и совсем тихо произнес:

— Я, кажется, люблю тебя.

Противоречивые чувства разлились внутри Адель, а сердце заколотилось слишком быстро. Она была счастлива, что ее кто-то любит, и что этот «кто-то» — Лерой. Конечно, волшебница догадывалась о чувствах юноши, но слышать такое признание было в разы приятнее. С другой стороны, какое-то дурное предчувствие овладело ей. Девочка сама не могла понять, откуда оно взялось.

Пока она разбиралась в своих чувствах, Лерой неожиданно подался вперед и, обхватив ладонями лицо Адель, робко и быстро коснулся ее губ. Лишь на одно мгновенье волшебница ощутила невесомый поцелуй и теплое дыхание.

— Прости, я должен был украсть хотя бы один, — шепнул Лерой и тут же исчез за дверью. А ошарашенная Адель, неосознанно притронувшись пальцами к губам, пару секунд сидела на кровати. Очнувшись, она вскочила и побежала к двери, чтобы вернуть Лероя. Но, когда она уже тянула руку, чтобы открыть дверь, дорогу ей преградило взметнувшееся черное пламя. Адель с ужасом отпрянула.

— Значит, любит... Как, право, трогательно, — раздался откуда-то хриплый голос Дьявола. Сам он появиться не пожелал. — Рыцарь-герой, всегда приходящий на помощь и трепетно заботящийся, тебе более по вкусу, нежели грозный Владыка Ада, не так ли?

Адель хотела что-то сказать, но горло будто сдавили веревкой. С губ у нее вместо слов срывались хрипы.

— Поэтому ты мне отказывала, бесценная, верно? Ты испытываешь к нему взаимные чувства, — утвердил Князь. Голос его был полон холодной злости.

Волшебница, чувствуя как вязкий ужас заполняет душу, отчаянно рванула прямо к пламени. Ее отбросило назад. Ударившись о подоконник, она тихо вскрикнула. Руки ее были опалены и покрылись черной копотью. Голова закружилась, в глазах помутнело...

— Как мило вы строили план побега. Какую глупую надежду ты вселила в его сердце, сумев даже милую маленькую Генри приплести. Браво! Сыграла свою роль лучше некуда!..

На этом смысл слов стал ускользать от Адель. Прежде чем провалиться в пустоту, она услышала нечто похожее на смех и хриплые слова: «Это был твой выбор».

***

Адель проснулась, когда дверь со стуком распахнулась. В комнату ввалился Майк. Буквально стащив ничего не понимающую девочку с кровати, он, крепко прижимая ее с себе, понес куда-то.

Адель, придя в себя, с ужасом вспомнила все произошедшее накануне и принялась остервенело биться в руках человекоподобного орангутана. Она колотила его руками, ногами, вырывалась, как могла, но Майку хоть бы хны, он даже не смотрел на нее. Но Адель все равно не оставляла бессмысленных попыток вырваться.

Так они добрались до двора. Над ними сиял маленький квадрат звездного неба, окруженный каменными стенами. Чудесная ночь, свежая и такая чистая. Но небо быстро покинуло поле зрения волшебницы, когда Майк спустил ее в темный подвал. Открыв незапертую решетку, охранник грубо забросил Адель в камеру, быстро закрыл дверь и, громко топая, вышел из подвала.

Волшебница вскочила на ноги и сначала бросилась к железной ржавой решетке, потом обратно, к стене. Словно загнанный зверь, она металась по маленькому клочку земли, сдерживая рвущийся наружу страх. Отчаяние жгло ее изнутри.

Хлопнувшая дверь заставила ее замереть на месте, тяжело дыша. Адель услышала приглушенную ругань, какие-то крики. Она ахнула, когда увидела гордого Орна, а за ним Майка, сдерживающего Лероя, и Стива, несущего на руках плачущую...

— Генри, — шепнула Адель и подскочила к решетке. — Нет, пожалуйста, нет, нет...

— Отпусти его, ты! Отпусти! — кричала Генри Майку, ворочаясь на тонких руках Стива. Охранник опустил девочку на пол и помог Майку скрутить беснующегося Лероя. Встретившись на секунду взглядом с юношей, Адель увидела в его глазах отражение своих чувств: ярость, ужас, боль.

— Адель... — взгляд Лероя заполыхал. Он яростнее забился, пытаясь вырваться.

— Успокой его, — каркающе приказал Стоунсер. Лерой получил кулаком по животу, скривился, закашлялся.

— Нет, прекрати! Не трогай его! — крикнула с пола Генри, не в силах встать. На глазах у нее блестели слезы.

— Какая прелесть, — усмехнулся Стоунсер и перевел взгляд на Адель. — О, ты уже здесь, Ансо, — небрежно бросил он.

— Адель?! — воскликнула Генри, поворачивая головку. Она только сейчас заметила старшую подругу. — Адель, что происходит? Адель... — она не выдержала и заплакала.

— Генри, не бойся, — удивительно твердо ответила волшебница. Внутри же такой уверенности она не ощущала, но в решающие моменты у нее всегда появлялось поразительное хладнокровие.

Стоунсер ухмыльнулся.

— Так и знал. Спелись голубки. Защищают друг друга, — он чуть приблизился к Адель. — Здорово, Эллант, ты зарядил МакКейну. Он прибежал ко мне с совершенно перекошенной и разбитой мордой. — Стоунсер слегка развернулся. — Майк, отдай ему должок за нашего гостя.

Раздался хруст. У Лероя из сломанного носа потекла струйка крови. Генри зарыдала в голос.

— Ансо, ты мне чертовски надоела, — обратился он к Адель. — Что ж ты, маленькая стерва, никак не подохнешь?

— Радости тебе такой не доставлю, — прошипела волшебница. Стоунсер хмыкнул и продолжил:

— Я бы тебя убил, но знаешь ли, с тобой, признаться, веселей. Я ужасно скучаю по тем временам, когда я мог свободно пытать дрянных маглов, — Пожиратель прикрыл глаза, будто смакуя воспоминания. — Хорошее было время, но, к сожалению, оно прошло, оставив мне только этот приют.

Стоунсер замолчал, прищурился и вновь продолжил:

— Другие уже сообразили, что не стоит меня выводить из себя. Но ты, упрямица, постоянно нарываешься на наказания. Знаешь, мне бы доставляло большее удовольствие развлекаться с тобой, если бы ты хоть иногда кричала, честно признаюсь. Я соскучился по таким звукам. Может, сейчас ты покричишь для меня?

Он резко развернулся, и красный луч ударил в Генри. Дикий вопль разнесся по подвалу, смешиваясь с ругательствами Лероя. Генри крутилась на холодном полу, пытаясь сбросить с себя боль, крупные слезы полились на камень. Она бессвязно взывала то к Лерою, то к Адель. Волшебнице хотелось закрыть уши, лишь бы не слышать криков мучающейся Генри. Она, пытаясь собрать мысли в единое целое и сосредоточиться, судорожно думала, что ей делать. Сказать Стоунсеру, что она дочь Роунов? Показать метку? Да, да, это то, что нужно. Когда Адель уже начала закатывать рукав, Пожиратель опустил палочку и заговорил, обращаясь скорее к самому себе:

— Черт, помню, как в прошлый раз, буквально за несколько месяцев до смерти милорда, с такой же девчонкой на пару с Альбертом хотел развлечься. Но тогда эта мелкая, я даже удосужился запомнить ее имя — Сюзан, досталась только ему, — глаза Стоунсера азартно блестели, он забылся в старых чувствах. — Сволочь и эгоист, всегда брал себе самое лучшее. Фаворит чертов.

У Адель замерло сердце. Отец. Он упомянул ее отца, сомнений нет. И помянул не лучшим словом... А еще в его словах мелькнула Сюзан. Наверное, эта та самая Сюзан Голдстрейн, девочка с фотографии...

Выходит, метку показывать не стоит. Похоже, Стоунсер не очень-то любил Роуна. Оттого что Адель признается, она может только распалить ярость Пожирателя, может, он только больше захочет отыграться на дочери своих старых товарищей за все нанесенные оскорбления.

— Ну как тебе, стерва? Нравится? — каркнул Стоунсер и выпустил еще одно заклятие в Генри. Девочка снова забилась в страшной истерике, зовя брата и подругу, прося их о помощи. Голос ее срывался. Слезы оросили личико. Лерой глухо рычал, устав сопротивляться. Мучения дорогой ему сестренки резали юное сердце на части.

— Смотри, дрянь, это для тебя, — сквозь крики донеслась до слуха волшебницы насмешка Стоунсера.

Адель не могла ни слышать, ни смотреть на это. Нужно что-то делать! С трудом справившись с эмоциями, девочка заставила себя сосредоточиться и сконцентрироваться на магии. В конце концов, не зря же она волшебница! Нужно сделать так, как учил ее Слизерин, она ведь уже не раз пускала струю огня без палочки. А тут расстояние маленькое... Огонь должен достать Пожирателя. Постаравшись не думать ни о чем ином, кроме как о заклятии, Адель направила руку в сторону Стоунсера. Сконцентрировалась. Она уже чувствовала, как в ладони собирается жар... Почти...

Неведомая сила откинула ее назад. Девочка больно ударилась головой и спиной об каменную стену, в глазах на долю секунды потемнело. Но она все равно встала и попыталась еще раз. Неудачно. Она еще раз влетела в стену. Что-то или кто-то упорно мешал ей колдовать.

Крики стихли. Генри, почти не дыша, лежала без движения, совершенно обессиленная. По побледневшим щекам катились блестящие слезы. Стоунсер подошел к ней и, склонившись, что-то зашептал.

— Не смей трогать ее! — Лерой рванулся из последних сил.

Стоунсер не обратил на него никакого внимания.

— Неправда! — удивительно громко воскликнула Генри. — Адель не такая! Адель хорошая! Это ты! Все ты! — она снова зарыдала.

Адель тем временем кое-как смогла подняться на ноги. Она слышала возглас Генри, и поняла, что сделает все, лишь бы спасти маленькую Эллант.

— Орн, оставь их, — волшебница сама поражалась тому, насколько спокойно и сильно звучал ее голос; как умело ей удалось скрыть свои эмоции. — Это наше с тобой дело. Они тут не при чем.

Пожиратель распрямился и, криво ухмыльнувшись, посмотрел на Адель. А та уже придумала, чем можно попытаться заинтересовать его. Сделки заключать она умела не хуже Дьявола.

— Это я тебя бесила все это время. Ты хочешь отыграться, понимаю. Но отыгрывайся тогда на мне, — Адель подошла ближе к решетке. — Боль для меня ничего не значит. Но многое для меня значит честь, и ты знаешь об этом. Так лиши меня ее. А я готова даже ответить тебе взаимностью, не буду сопротивляться и сделаю все, что ты попросишь. И так, если захочешь, будет не один раз, я готова предоставить себя в твое распоряжение в любое время. Только при условии, что ты отпустишь их. Отпустишь вообще из приюта.

Адель было уже все равно. Она знала, что больше одного раза он не сумеет ею овладеть. Потеряв честь и девственность, волшебница тут же умрет. Ну и что? Зато Генри и Лерой останутся живы и почти здоровы, будет свободны и вне опасности, потому что Стоунсеру не будет надобности более мучить их. Смерть нисколько не пугала Адель — пугал тот факт, что такая смерть, добровольная по своей сути, будет приравнена к самоубийству. Ну и ладно. Отступать уже поздно.

— Ансо, ты предлагаешь мне поиметь тебя? Добровольно? — спросил Пожиратель, подходя ближе и, кажется заинтересовавшись.

— Грубо говоря, да, — холодно ответила Адель. — В конце концов, я буду, наверное, получше Шлезвиг, которая тебе, несомненно, надоела.

Глаза Стоунсера заблестели желанием и похотью. Он распалился былыми чувствами, вспомнив времена, когда он пребывал в рядах Пожирателей Смерти, и окончательно потерял голову, открывая себя настоящего: пошлого, низкого, жестокого. Пропал тот франт, что галантно целовал ручки дамам и любезно улыбался, предоставив место хладнокровному убийце, ничуть не уступающему в своей жестокости Роуну.

— Значит, ты готова добровольно отдаться мне взамен на их свободу? — спросил Стоунсер, прищуриваясь.

— Да.

— Адель, не смей! — подал голос Лерой. Он не вынесет, если Орн сделает это с его подругой... с его любимой.

— Не лезь, Лерой, — грубо одернула юношу Адель.

Пожиратель взмахом палочки открыл дверь и зашел в камеру.

— Сначала отпусти их, — уверенно заявила волшебница.

— Здесь распоряжаюсь я, — каркнул Стоунсер. — Сначала ты покажешь мне свое повиновение, а потом уж я их отпущу.

Сейчас Стоунсер действительно был в выигрыше, и он был хозяином ситуации. Адель ничего не могла поделать с этим. Поэтому играть придется по его правилам, и тогда у нее есть шанс на победу.

— Подойди, — приказал Стоунсер.

Адель засунула свою гордость и честь куда подальше. Если она хочет спасти Генри и Лероя, о себе ей придется забыть. Поэтому, пересилив себя, она исполнила приказ и приблизилась к мужчине, встав в шаге от него.

Стоунсер довольно улыбнулся и провел рукой по щеке волшебницы. Адель еле сдержала дрожь омерзения.

— Поцелуй меня, — отдал следующий приказ Пожиратель и чуть склонился.

Адель, сглотнув подступивший к горлу ком, сделала еще один шаг вперед и, приподнявшись, дотронулась своими губами до губ мужчины. Это было омерзительно, противно, но приходилось терпеть и делать то, что он говорит. Всего один раз, и все закончится.

Лерой, видя, как тело Орна заслонило хрупкий стан Адель, зарычал в бессилии и еще раз попытался вырваться. Ему было больно смотреть на мучения сестренки, но не менее больно было видеть, как Адель отдается этому человеку, делая из себя, по сути, наложницу. Лерой знал, какое усилие над собой должна была сделать гордая волшебница, ведь все ее существо всегда вставало против повиновения кому-либо. Это было для нее хуже смерти.

— Хорошо, — удовлетворенно произнес Стоунсер, наконец отстраняясь и отпуская волшебницу. — Все-таки умеешь слушаться, — он провел рукой по ее шее. — А теперь встань на колени.

Адель глубоко вздохнула. Она справится. Нужно лишь доиграть до конца. Волшебница опустилась перед Стоунсером на каменный пол, склонив голову. Довольно оглядев ее, Пожиратель наклонился к самому ее уху и, намотав на кулак косу, хрипло шепнул:

— Видишь? Подчиняться не так уж сложно. Ты же умеешь быть послушной, если захочешь. И такой ты мне больше нравишься, бесценная.

— Князь... — только и успела выдавить Адель.

Потянув за волосы, тем самым приподнимая ее голову, Пожиратель жадно впился в ее губы. Адель показалось, что до нее дотронулись раскаленным железом. Он отпустил ее, она отшатнулась. На нее в одно мгновенье с лица Стоунсера смотрели красные глаза Дьявола. Лишь мгновенье. А потом Пожиратель, словно забыв обо всем происходящем ранее, резко развернулся, и, не успела Адель подняться, как решетка уже захлопнулась.

— Князь! — отчаянно закричала волшебница, озираясь вокруг себя, будто пытаясь отыскать Дьявола. — Князь! Остановись! Прекрати это, прошу! Князь! Пожалуйста, остановись! Прошу тебя, не нужно! Князь! Ты же меня слышишь! Остановись!

Отрекись!.. Отрекись... Отрекись...

Гулкое эхо хриплого голоса отдавалось в голове Адель. Она, тихо застонав от бессилия, прислонилась спиной к решетке и, царапая спину о ржавое железо, осела на пол. Лерой умолк, не понимая, что происходит с подругой. Опять она зовет этого неизвестного «князя».

— Не могу отказать себе в удовольствии насладиться преинтереснейшим зрелищем, — тем временем протянул Стоунсер. — Стив, вспомни-ка свое былое. Навыки у тебя должны были остаться, — хмыкнул Пожиратель и отошел в сторону. Стив, словно призрак отделившись от стены, плавной походкой медленно приблизился к Генри.

Адель сковал холодный ужас, когда она поняла, что подразумевает Стоунсер, прося Стива вспомнить былое. Стив получил не один срок за насилия и убийства детей — это было всем известно. После лет, проведенных в тюрьме и сильно повлиявших на него, этот охранник-привидение лишился вообще малейший заинтересованности в чем бы то ни было и более не нуждался в услаждении своих грязных страстей. Но, как выразился Стоунсер, навыки остались.

Лерой, тоже осознавая весь ужас ситуации, что-то закричал, стал осыпать проклятиями Стоунсера, с новой силой пытаясь вырваться из стальной хватки Майка.

— Князь, прошу, не надо, — шепнула Адель, сжимая кулаки и впиваясь ногтями в ладони.

Отрекись!.. Отрекись... Отрекись...

Но она не могла отречься! Не могла!  Не потому, что боялась спуститься в ад, хотя, несомненно, это ее страшило, а потому, что она не могла позволить Дьяволу обрести власть. Ведь сейчас же он представлял из себя не более тени. На земле он пока владел лишь крупицей от своей настоящей силы. Но отрекись Адель, и Князь будет хозяином ее разума и тела; он обретет большую силу на земле. И использует эту силу Дьявол явно не на благо людское. Волшебнице приходилось выбирать между жизнью всего мира и жизнью двух людей, что сами стали для нее жизнью.

— Не надо, я не хочу... — услышала Адель хнычущий слабый голос Генри. — Не нужно, пожалуйста, я не хочу больше... не хочу... Лерой, скажи им... Адель...

Волшебница нашла в себе силы обернуться. Стив присел на колени возле девочки, одной рукой придерживая ее за ногу, чтобы она не могла отползти.

— Генри, Генри, смотри на меня, слышишь? Смотри, я здесь, — Генри повернула головку, а Адель спрятала все то отчаяние, что владело ею, чтобы не выдать его перед Генри.

— Не бойся, Генри, все скоро кончится, все будет хорошо...

Внезапно Адель овладела знакомая жгучая боль в районе левого предплечья и начала распространяться по всей руке. Девочка приложила все усилия, чтобы сдержать боль и остаться хладнокровной.

— Не думай о том, что происходит здесь и сейчас, Генри, — снова заговорила Адель. — Забудь о боли и страхе, думай о прекрасных сказках, что я тебе рассказывала, и о... Боге. Не сомневайся, он всем нам поможет, не оставит в беде, — это она добавила, пытаясь убедить саму себя. — Главное не бойся, ни в коем случае не бойся.

Дальше Адель была не в силах смотреть. Она отвернулась и зажмурила глаза. Слышать крики Генри было невыносимой пыткой. Хотелось забыться, умереть, лишь бы спрятаться куда-нибудь от боли, что прожигала душу и завладевала телом. Мысли путались. Все смешалось в одно: плач и мольбы Генри, крики Лероя, насмешки Стоунсера... Больно. Невыносимо больно. И Адель ничего больше не может сделать. Время повернуть не удастся, а Князь доведет начатое до конца. Он нисколько не преувеличил своего гнева, даже скорее преуменьшил. Раньше волшебница не так уж серьезно относилась к титулу Невесты Дьявола: для нее это была игра, хотя игра опасная, — теперь же она поняла всю полноту своего заблуждения. На кону стоят людские жизни. И она будет нести за них ответственность.

— Хватит, пожалуйста! — сквозь слезы воскликнула Генри. — Я больше не могу...

Сердце Адель рвалось на маленькие кусочки. Девочка уже с трудом сдерживала слезы и жар, что медленно полз от метки ко всем частям тела. По ее руке от татуировки к запястью потекла тонкая темная струйка крови, отчасти поглощаемая повязкой и тканью блузки. Больно. Слишком больно. Хотелось кричать, просить прекратить, пощадить... Но все это было бы бесполезно. Адель знала — Дьявол не отступится. Даже если она отречется. Лерой очень не вовремя признался в любви... Волшебница нутром чувствовала, что Князь ревнует ее, как обычный смертный, и в Лерое он видит соперника. Поразительно смешно и ужасно такое положение вещей.

Адель осторожно оглянулась. Стив своим телом закрывал распластанную на полу Генри. Волшебница видела лишь несколько прядей золотистых волос на темном камне подвала и резкие движения мужчины, что навис над девочкой.

Адель тут же закрыла глаза, сжала в кулачок крестик и, подняв глаза, на которых выступили первые слезы, к потолку, бессвязно зашептала:

— Боже, помоги. Прошу тебя, помоги. Ты не допустишь этого... Не можешь допустить. Она же совсем невинна. Боже... Боже, помоги, молю тебя, услышь меня... Господи, прошу тебя, молю...не оставь нас...

Внезапно крики стихли. Слышался только тихий плач. Секундная надежда, родившаяся в душе, сразу же разбилась.

— Закончи так, как заканчивал всегда, — прозвучал словно издалека каркающий голос Стоунсера.

— Убить ее? — бесцветно спросил Стив.

— Твари! Не смейте! Не трогайте ее! — закричал в отчаянии Лерой.

— Да, — непринужденно ответил Стоунсер, игнорируя юношу. — Будешь знать, Ансо, как мне дорогу переходить.

Тихий вскрик. Хруст. И истошный вопль Лероя, звоном отдавшийся в ушах Адель.

По щеке волшебницы скатилась одинокая слеза. Ее душу можно было сравнить с выжженным полем, где ни осталось ни травы, ни цветов — только голая сухая земля с парящим над ней черным дымом боли. И никогда уже поле не зацветет, никогда уже не будет все хорошо...

Лерой взвыл от боли, силы покинули его. Казалось, что он медленно сходит с ума. Генри мертва. Его любимая сестренка мертва. Это неправда. Вот же — она только что говорила. Вот только он видел, как она, улыбаясь, держа в ручке куколку, засыпала под тихий голос Адель... А теперь она, забывшись вечным сном, безжизненно лежит на полу с остекленевшими глазами и сломанной шеей. Но Генри не может быть мертва. Это ложь, обман, дурной сон.

— Пусти его, Майк, — приказал довольный собой Стоунсер. Майк разжал руки, и Лерой упал на холодный пол. Поднявшись, он бросился к Генри.

— Генри, Генри, ты не умерла, — зашептал он, легонько тряся ее за плечи. — Ты жива. Пожалуйста, посмотри на меня. Ну же, Генри, сестренка моя. Ты же не умерла... не умерла... Очнись, маленькая моя. Не уходи, пожалуйста...

Стоунсер явно наслаждался сложившийся ситуацией. Он не делал никаких попыток остановить Лероя. Адель, приказывая душе молчать, стискивая зубы и сдерживая жар и готовые политься ручьем слезы, поднялась на ноги, держась за решетку.

— Должен тебя огорчить, — с жестокой насмешкой произнес Стоунсер. — Но она не очнется. И виновата в этом твоя подруга.

Удар попал в точку. Адель знала, знала, что виновна в этом только она одна, и осознание это ножом резало душу. Это она связала мир с Дьяволом, это она ошиблась, она просчиталась и дорого заплатила.

Лерой поднял глаза на волшебницу. В них Адель прочла ненависть и отшатнулась. Да, сейчас юноша ненавидел свою подругу. Сколько раз он просил ее остановиться, не играть с Орном, не рисковать! Она не слушала и теперь Генри мертва. Из-за нее.

— Лерой... — выдавила Адель, две слезы проложили дорожки на бледных щеках. — Прости...

Волшебница, чувствуя, что потеряла все, отступила назад, в тень. Взгляд юноши окончательно добил ее. Он ее ненавидит. Единственный, кто любил, теперь ненавидит. Ну почему же она не могла умереть?.. Потому что умереть — значит сдаться. А Адель не сдавалась никогда.

Но Лерой тут же раскаялся в своей ненависти, увидев безумную боль в глазах своей боевой подруги. Она же хотела помочь. Она всегда им помогала, рискуя собой. Никогда она не желала зла им. Не она виновата, но только Орн и эти двое...

— Виноват в этом ты, Орн! Не она, а ты! Ты приказал убить ее! Ты и только ты! А я убью тебя! — воскликнул Лерой и бросился на Пожирателя, но мгновенно упал на пол в приступе боли. Адель почувствовала, как, смешиваясь с ужасом, в водовороте всех этих душевных терзаний мелькнула кроха радости — Лерой не считает ее виновной, не ненавидит.

— Хватит с меня Эллантов, — каркнул Стоунсер, применив к Лерою еще несколько раз Круциатус, и ухмыльнулся. Похоже, ему наскучило.

Адель на миг встретилась взглядом с измученным Лероем и увидела в его глазах прощение себе. Юноша слабо улыбнулся волшебнице, словно желая поддержать ее, и прикрыл глаза.

Зеленая вспышка озарила темный подвал.

Адель схватилась за прутья решетки, чтобы не упасть. «Мертв. Мертв. Мертвы», — стучало в ее голове. Лерой никогда не откроет более глаза... Волшебница больше не почувствует теплого его дыхания и рук, обнимающих и прижимающих к себе... Не посмотрит в голубые глаза, не увидит лукавую улыбку...

Больно. Жжет.

Стоунсер что-то сказал ей, но она не слышала. Смутно видела, как он подошел к лестнице и исчез, поднявшись по ней. Майк и Стив, о чем-то тихо переговариваясь, неспешно пошли за ним.

Адель осталась одна. В душе образовалась пустота. Два безжизненных тела самых дорогих и родных людей лежали перед ней. Волшебница думала, что хуже уже быть не может. Она ошибалась. Может.

— А их души останутся у меня, — раздался хриплый голос над ухом Адель, мгновенно, словно по щелчку пальцев, зажигая в ее сердце пламя ненависти. Тела Генри и Лероя окутал черный дым, а его тонкие струйки взвивались куда-то вверх. Через несколько секунд дым рассеялся, и девочка увидела перед собой лишь пустой подвал. Генри и Лерой испарились вместе с дымом.

Словно в насмешку внутренний голос прошептал: «Всех нужнее и дороже, всех доверчивей и строже в этом мире доброта...»

Хлопок двери, закрывшейся за охранниками, оборвал ту тонкую ниточку хладнокровия, что еще сдерживала волшебницу. Из глаз потекли слезы. Крик застыл глубоко в окровавленной душе, и только протяжный стон вырвался из груди. Ноги подкосились. Адель упала на пол, орошая его кровавыми слезами и стеная, словно раненый зверь.