Невеста дьявола

Тук... Тук... Тук...

В нетерпении Бенджамин Раддоун, он же Северус Снейп, постукивал пальцами по гладкой поверхности стола. Он уже полчаса ждал Ансо в кабинете мадам Шлезвиг. Сама хозяйка приюта вальяжно сидела в кресле, держа в руках маленькую чашечку кофе. А заместитель удобно расположился в другом кожаном кресле. Снейп то и дело поглядывал на него, про себя думая, что Пожиратель Пожирателем и останется.

— Мистер Раддоун, а как у мисс Ансо успехи в школе? — спросила Шлезвиг лишь бы нарушить неудобную тишину.

— Блестящие, — резко сказал Снейп и, поняв неуместность такого тона, произнес уже мягче, — Мадам Шлезвиг, скажите, Ансо не доставляет вам проблем?

— Нет, ну что вы, — быстро выговорила Шлезвиг.

— Доставляет, конечно, — усмехнулся Орн, — Притом регулярно.

Снейп чуть прищурился. Орн сегодня странно довольный и разговорчивый.

— И как же вы с ней справляетесь? — небрежно поинтересовался зельевар. — Потому что наши учителя уже из рук выбились, пытаясь приструнить нрав этой девчонки.

Орн немного склонил голову и уголки его губ поднялись в хищной улыбке.

— У нас особые методы, — уклончиво ответил он.

Снейп хмыкнул. Особые методы. Как оригинально звучит. Может, и ему парочку раз применить к Ансо Круциатус для острастки?

После того как гриффиндорка рассказала ему о том, как Орн запугивает детей, и откуда у него взялись такие деньги, для Снейпа слова, что произносил заместитель, приобрели иной оттенок, да приют стал выглядеть иначе. Казался он теперь ему мерзким? Скорее, нет. Его, наоборот, в какой-то мере поражала находчивость Стоунсера, который в поисках денег нашел столь... нестандартный вариант.

— Но где же, наконец, эта девчонка? — прошипел Снейп, которому откровенно надоело ждать Ансо.

— Не стоит беспокоиться, сэр, — вставила Шлезвиг. — Она вот-вот должна спуститься. Мы оповестили ее о вашем приходе.

За сорок минут Снейп более десяти раз слышал эту фразу. И это начинало злить.

Внезапно за дверью послышался какой-то шум и недовольные возгласы секретаря. Дверь распахнулась, громко ударившись об стену. Орн резко встал с кресла. На пороге появилась Адель, а за ней возмущенный секретарь Уолсен. Зайдя в кабинет, волшебница бесцеремонно захлопнула дверь перед самым носом низенького рабочего.

Снейп поразился. Его взору предстала уже не девочка, а девушка. Казалось, что с тех пор как он в последний раз видел Ансо в Хогвартсе, прошло не два месяца, а лет пять. Изменения были невероятные. Безусловно, она немного изменилась физически, но Снейпа удивили преобразования, что произошли, похоже, внутри.

Обычно прохладная манера общения Адель держала людей расстоянии — теперь же, превратившись в ледяную, она просто отталкивала. От нее словно веяло холодом, жутким равнодушием. Чудилось, что волшебница сделана из камня, несгибаемая, непробиваемая: прямая спина, расправленные статно плечи, гордо и уверенно приподнятая голова и взгляд... Вот что по-настоящему стало другим. Серые, всегда блестящие глаза, теперь, казалось, сделались матовыми. Из них исчезла та искорка вечной насмешливости и легкой презрительности. Взгляд ее был не безразличным, не безучастным, не бесчувственным, не даже отчужденным — он был пустым. Неживым. Так смотреть могут только мраморные статуи со своих постаментов.

И этим взглядом девушка впилась в Орна, будто никого другого в комнате не было. Она смотрела прямо на него, не моргая, словно желая загипнотизировать. А на губах Орна блуждала колючая, едкая улыбка.

— Я надеюсь, вы хорошо провели у нас каникулы, мисс Ансо? — издевательски спросил заместитель.

Рот Адель скривился в презрительную улыбку. Но глаза остались равнодушны.

— Торжествуешь, не так ли? — с усмешкой в голосе спросила девушка, медленно подходя к мужчине, не обращая внимания ни на Снейпа, что не без удивления наблюдал за ней, ни на Шлезвиг, спокойно пьющую кофе.

— Зря, — холодно бросила Адель, замерев в шаге от мужчины. Она немного не доставала ему до плеч, а высокий пучок на голове, сплетенный из двух кос, обвитых вокруг резинки, и заколотый невзрачными шпильками, почти касался его подбородка.

— Ты выиграл партию, — ее рука скользнула по бархатной ткани пиджака, — но проиграл жизнь, — чуть поправив ворот рубашки Орна, ровно произнесла она и подняла взгляд на мужчину, губы тронула насмешливо-любезная улыбка. Снейп же решительно ничего не понимал: ни действий, ни слов волшебницы.

Орн засмеялся.

— Смейся, Орн, пока можешь. Наслаждайся жизнью, пока есть возможность. Ведь еще придет время отдавать долги, и тогда ты пожалеешь о сделанном, — Адель говорила мягко и плавно, без тени злобы в голосе.

— И не сомневаюсь, что ты будешь моим кредитором? — посмеиваясь, спросил Орн.

— Ты чертовски прав, — заметила Адель и, потянувшись, шепнула ему на ухо так, что только он смог разобрать слова. — Невеста Дьявола такого не прощает никому, даже самому Дьяволу.

Снейп не мог предположить, что сказала Адель Орну, что с его губ на мгновение сошла насмешка, уступив место беспокойству. Но потом заместитель делано рассмеялся. Адель тоже слегка улыбнулась и, сделав изящный поклон, быстрым, уверенным шагом вышла из кабинета, даже не удостоив взглядом Снейпа. Секретарь, неизменно подслушивающий все, что происходит в кабинете, не успел отскочить и сильно получил дверью по широкому носу, тихо заскулив от боли. Одарив убийственным взглядом Стива, волшебница вышла в коридор и, достав какой-то тонкий предмет, спешно спрятала его в рукав куртки.

Снейп, вежливо попрощавшись с Орном и Шлезвиг, застал девушку, когда она что-то проверяла в своей сумочке. Рядом, у стены, стоял охранник, который обычно открывал ворота этого приюта.

— Не хотите поздороваться, мисс Ансо? — недовольно спросил Снейп.

Девушка вскинула на него отсутствующий взгляд.

— Простите, сэр, — спокойно извинилась она, закрывая сумочку. — Здравствуйте.

Снейп все больше удивлялся. Она просто извинилась, не добавив к этому ни одной колкости. Определенно, должно было произойти нечто невероятное, чтобы Ансо отказалась от язвительности.

А волшебница тем временем, спрятав левую руку в карман, правой взялась за ручку полегчавшего чемодана и, пропустив вперед Стива, последовала за ним. Они медленно шли по узкому коридору. Только теперь Снейп обратил внимание на странную пустынность и тишину, что царили в здании, как будто они были здесь единственными людьми.

В полном молчании они прошли коридор и вышли на улицу. Пышные бело-серые тучки ползали по августовскому, чуть желтоватому небу. Холодный ветер и многочисленные лужи выдавали близость осени. Каменная дорожка, прямой полоской шедшая от дверей приюта до железных ворот, блестела серой, грязной водой, слабо отражающей тяжелое небо. Адель оглянулась на пустующее окно третьего этажа. Сердце на секунду больно защемило, а к горлу подступил ком, когда она не увидела за стеклом дорогих лиц. Все эти три дня, что она провела в подвале, девушка пыталась заставить себя поверить в то, что их нет. Но это было бесполезно. Ей казалось, что сейчас она выйдет, поднимется на третий этаж и упадет в объятия Лероя, услышит его взволнованный обволакивающий голос, спрашивающий все ли в порядке, а потом увидит счастливую улыбку Генри, радующуюся возвращению старшей подруги. Но этого так и не произошло. Комната 392 пустовала... В ней осталась жить только маленькая куколка в бальном платье с бездушной улыбкой. И ту Адель забрала с собой.

Стив тем временем вставил массивный ключ в замок, и тот, щелкнув, упал на мокрую землю. Охранник снял недовольно звякнувшие цепи, опутывающие ворота, и отошел в сторону. Адель не двигалась с места, смотря на безучастного Стива. Снейп, что-то пробурчав себе под нос, проковылял мимо девушки и подошел к воротам.

— Ну же, Ансо, идете вы или нет? — раздраженно спросил зельевар.

Девушка, не сводя странного, зловещего взгляда с охранника, ответила:

— Да, сейчас. Погодите минуту.

Адель подошла к Стиву и позвала его:

— Мистер Оруэлл, можно вас?

Стив перевел более осмысленный и чуть удивленный взгляд на волшебницу. Складывалось впечатление, что он не понимал, как перед ним оказалась девушка, и почему она его называет «мистером Оруэллом».

— Вы позволите? — Адель жестом попросила его склониться, чтобы она могла сообщить ему нечто, по-видимому, секретное. Стив, отчасти заинтересованный, наклонился, почти согнувшись пополам. Словно собираясь шепнуть что-то на ухо, девушка чуть приподнялась, крепко сжав правой рукой плечо охранника. Снейп успел заметить, как Адель сделала резкое движение. Стив дернулся и замер. На лице его, обращенном к зельевару, застыл мимолетный ужас, рот приоткрылся, а глаза широко распахнулись.

Адель почувствовала теплую струйку крови, потекшую по пальцам. Девушка чуть сильнее надавила на отполированную рукоятку кинжала, немного повернув его, и крепче вцепилась в плечо мужчины-призрака. Стив стал ослабевать, наваливаясь своим весом на волшебницу. Тихий последний хрип, и он окончательно лишился жизненных сил. Девушка резко отступила, и Стив, словно кукла, упал наземь. На его груди расплывалось багровое пятно.

Обескураженный Снейп стоял в смятении, потеряв дар речи и не шевелясь. До его сознания никак не хотело доходить произошедшее. Адель Ансо, еще не достигшая семнадцатилетия, только что отправила человека на Тот свет. Убила вот так просто. Наверное, ему привиделось.

Снейп взглянул на девушку. Она смотрела на Стива без каких-либо эмоций на лице. В руке волшебница держала достаточно длинный кинжал, клинок которого отливал темно-красным. Легкая улыбка тронула ее губы. Нет, ему не показалось: она действительно заколола охранника. Тело Стива медленно поглотил черный дым, явившийся из под земли. Кровь на кинжале почернела и испарилась. Шокированный Снейп и пугающе безразличная Адель смотрели на это действо, пока дым не рассеялся, и Стив не исчез. От него на земле, в луже, остался валяться одинокий ключ, что отпирал большой замок.

Что ж, теперь Ансо вполне могла бороться с Дамблдором за звание самого непредсказуемого волшебника. Зельевара ошеломил не столько тот факт, что она убила Стива, сколько то, что она сделала это с полнейшим равнодушием и хладнокровием, которому в другой ситуации можно было бы позавидовать. Таким бесчувственным, расчетливым хладнокровием, без примеси жестокости или удовольствия от содеянного, на памяти Снейпа обладал только Волан-де-Морт, правда, только в исключительных случаях. В очень исключительных случаях.

Девушка глубоко вздохнула и вернулась к своему чемодану. Снейп замер, глядя на то место, где только что стоял и после уж лежал охранник. Способность нормально, быстро думать возвращалась к нему. Зельевар перевел взгляд на Адель. Она открыла сумочку, видимо намереваясь убрать кинжал. Но не успела. Снейп, сохранявший свою реакцию и силу, даже будучи в обличье Раддоуна, резко схватил ее за руку и трансгрессировал.

Они оказались в грязном узком переулке. Снейп, мертвой хваткой державший волшебницу, встретился с ней взглядом.

— Вы соображаете, что вы сделали?! — взбеленился он. — Соображаете или нет, Ансо?! — он сильно встряхнул остающуюся хладнокровной волшебницу. — Решили последовать яркому примеру своих родителей?!

— Какое вам дело до того, что я сделала, сэр? — ледяным тоном произнесла Адель, сделав акцент на обращении, и чуть дернула рукой, пытаясь высвободить ее. — Какое вам дело, решила я последовать родительскому примеру или нет?

— Ансо, Моргана подери, вы только что убили человека!

— Вам-то что? — презрительно бросила девушка. — Только не говорите мне, что вас это волнует, и что вы заботитесь о моей детской душонке.

Снейп поджал губы. Злость нарастала в нем, а спокойное хладнокровие волшебницы только подогревало ее. Неужели ей и впрямь все равно? Неужели убить для нее человека — так просто? Ансо слишком сильно изменилась. Хотя чего еще следовало ожидать от дочки Роунов и Невесты Дьявола в одном флаконе.

— Захотелось почувствовать себя взрослой? — процедил зельевар, сверкнув глазами, — Получить адреналина? Покрасоваться перед своим женихом? О чем вы вообще думали?!

— Никак обо мне, — раздался откуда-то сбоку хриплый насмешливый голос. Снейп повернул голову и увидел черную фигуру с блестящими красными глазами. Впервые он видел Дьявола так близко. Хоть Снейп и многое повидал и человеком был закаленным, но кровь у него похолодела, когда исчадие ада бросило короткий взгляд на него. Адель прикрыла глаза и сделала глубокий вдох. Снейп почувствовал, как она напряглась. И когда девушка открыла глаза, пустоту в них заполнила полыхающая ярость. Зельевар машинально отпустил ее руку.

— Явился, князь, — тихо прошипела она, поворачиваясь к Дьяволу.

— Ну, милая, неужели еще злишься? — усмехнулся он.

Во взгляде Адель мелькнуло что-то зловещее. Она медленно приблизилась к Князю и заглянула в его глаза. А затем... Затем она, приподнявшись на мысочки, резко занесла руку и отвесила хлесткую пощечину Дьяволу. На руке у нее осталась черная копоть.

Снейпу казалось, что Ансо его уже ничем не удивит. Удивила. Внутренний голос зельевара саркастично заметил, что сейчас у него есть возможность наблюдать занимательную семейную сцену, даже ссору, необычных супругов. Поразительно. Эта девчонка сначала убила человека, а теперь дала пощечину самому Дьяволу. Ну а у кого еще хватит на такое смелости и наглости?

— Что ты себе позволяешь? — Дьявол еле сдерживал гнев.

Адель демонстративно отвернулась. Тогда Князь вмиг оказался возле нее и развернул ее к себе.

— Опять ты меня злишь, бесценная, — голос его пугал.

— Да злись ты! — крикнула волшебница, с удивительной силой оттолкнув от себя Дьявола. — Злись сколько будет угодно! Плевать мне на это с высокой колокольни!

Кажется, Князь не ожидал такого уверенного отпора. В первый раз девушка повысила голос.

— Не веди себя так безрассудно, дорогая. Не забывай, кем я являюсь, и что я могу сделать, — более миролюбиво произнес Дьявол.

— Ты уже сделал все, что мог, князь! Дальше просто некуда!

— Ошибаешься, — холодно возразил Князь.

— Ошибаюсь? Нисколько! Или опять болью меня пугать будешь? Я уже не та маленькая девочка, князь. И теперь мне уже терять нечего.

— Моя хорошая, всегда есть, что терять. Поэтому послушай совета, не выводи меня лишний раз из себя, а то...

— А то что, князь? — вызывающе спросила Адель и, не дождавшись ответа, продолжила, — Ты уже сделал все, что мог, — повторила она. — Но зачем? Чего ты добивался? Хотел сделать мне больно, хотел, чтобы я тебя возненавидела? Молодец! Можешь радоваться, ты достиг своей цели! — голос девушки сорвался, наполнившись горечью. Дьявол, совсем потеряв самообладание, схватил волшебницу за горло.

— У меня терпение не железное, — тихо прошипел он, сильнее сжимая шею Адель. Казалось, что вокруг горла обвился раскаленный обруч. Девушка усилием воли отбросила боль на второй план, стараясь забыть о ней, и тихо зашептала «Отче наш». Князь, зашипев, отпустил ее. Глаза его блестели страшной злостью. Молитв он не переносил.

— У меня тоже терпение не железное, князь, — тяжело проговорила волшебница, выравниваясь и потирая шею, на которой осталась тонкая черная полоска пыли. — Это как в сказке, знаешь? Царевна-лягушка называется. Не сжег бы Иван-царевич шкуру лягушачью, и Василиса с ним бы была. Вот и ты бы еще немножко подождал, и я бы вечно твоею была, а теперь ищи меня за тридевять земель в тридесятом царстве.

— Ты и так всегда была и будешь моею, — отрезал Дьявол.

Адель печально улыбнулась и глянула на кинжал, что все еще держала в руке.

— Может быть, я и была отдана тебе с рождения, но свою судьбу я выбираю сама. И ни Господь, ни ты, Дьявол, не сможете мешать мне в этом, — спокойно заявила девушка, занеся кинжал. Она нацелила его себе на живот.

— Не посмеешь. Не сможешь, — не очень решительно произнес Дьявол. Когда имеешь дело с Ансо, трудно разобрать блефует она или говорит серьезно. Снейп, стоявший рядом, тоже замер в нерешительности. Его вообще изумил весь этот разговор. Никогда зельевар прежде не слышал, как Адель разговаривает с Дьяволом. Оказывается, еще более дерзко, чем с самим зельеваром. Что греха таить, в какой-то степени, Снейп восхитился юной волшебницей, которая с бесстрашием говорила такие вещи тому, кого боялись во все времена. И мужчину очень интересовало, что же послужило причиной для столь серьезной ссоры. Ведь никогда он не видел Ансо в такой безумной ярости, никогда еще она не срывалась. В конце концов, что должно было заставить ее угрожать самоубийством?

— Ты так в этом уверен, князь? — спросила девушка, крепче сжимая рукоятку кинжала. Дыхание ее было ровным, а взгляд уверенным. Ничто не выдавало волнения.

— Сама же знаешь, что тебя после этого ждет, — словно пытаясь отговорить ее от этого решительного шага, медленно произнес Дьявол.

Адель только усмехнулась. Блеснул клинок, застыв в сантиметре от живота волшебницы, остановленный пепельной рукой Князя. Он сильнее сжал запястье девушки, и она разжала пальцы. Кинжал, подаренный Хагридом, со звоном упал на влажный асфальт.

Дьявол и Адель вели немой поединок, несколько минут не отрываясь смотря друг другу в глаза. Наконец волшебница тихо шепнула:

— Уходи, убирайся... Не могу тебя видеть... Уходи.

Князь, поколебавшись, отступил.

— Наш разговор еще не окончен, бесценная.

Бросив на нее последний взгляд, он испарился. Адель на миг захотелось упасть на землю и разрыдаться, как ребенок. Она устала. Очень устала. Постоянная борьба высасывала из нее все силы.

И не успела волшебница отойти от этой сцены, как она оказалась припечатана к стене сильной рукой Снейпа. Зельевару надоело гадать, что двигает этой девушкой. К тому же, ему было очень любопытно узнать, что за игру Ансо ведет с Дьяволом. Все это было проще узнать из ее мыслей. Хотя еще неизвестно — проще или нет.

— Да оставьте же меня в покое! — воскликнула Адель, чувствуя словно ее молотом бьют по голове. Снейп сумел увидеть сразу только поверхностные чувства, главным из которых была боль. Всепоглощающая боль.

А затем сам Снейп почувствовал резкую боль в ноге, заставившую его зашипеть и отпустить Ансо. Девчонка исхитрилась достаточно сильно ударить Бенджамина Раддоуна по искалеченной ноге.

— Простите, сэр, — сказала она, ловко хватая из под ног зельевара кинжал. — Но это мои мысли, и вам их знать вовсе не нужно.

Адель, плюнув на чемодан с вещами, со всей мочи бросилась прочь, надеясь добежать до «Дырявого котла» быстрее, чем Снейп придет в себя. Иначе ей обеспечено веселое времяпрепровождение, возможно, в компании с Сывороткой правды. Девушка видела состояние зельевара и понимала, что ему нужны ответы на многие вопросы, которые, несомненно, возникли у него. И он постарается добиться их всеми правдами и неправдами, по крайней мере, сейчас. Должно было пройти время, чтобы Снейп остыл и успокоился.

Адель неслась по людной улице. Прохожие смотрели на нее, как на ненормальную, некоторые посылали вслед нелестные фразы. Но вскоре уже девушка увидела потрепанные дверцы бара. Только она распахнула их, как за спиной раздался хлопок и возглас:

— Ансо, стоять! — крикнул Снейп своим голосом.

— А вы попробуйте меня остановить! — не оборачиваясь, ответила волшебница, решив, что действие Оборотного зелья закончилось. На самом же деле Снейп сознательно прекратил его, успев проклясть все и вся, а особенно Раддоуна и его хромоту. Чтобы проще и, главное, быстрее добраться до камина, девушка нагло перепрыгнула через один из столов, сбив с него свечу и посуду. Преодолев подобным образом еще пару столов и пробравшись между стульев под возмущенные возгласы посетителей бара, Адель юркнула в каминную нишу, и зеленое пламя поглотило ее. Снейп от души выругался, поняв, что Ансо он упустил, скорее всего, безвозвратно.

***

И вот глазам Адель предстала такая знакомая картина: роскошный зал, оформленный в цветах Слизерина, вереницы шкафов, расписанных причудливыми узорами, массивная, старая люстра со множеством свеч, мягкие кресла, обитые темно-зеленым, и столы черного дерева. Только вот хозяина сего места видно не было.

Девушка, стуча каблуками невысоких сапог, прошла к низкому дивану. В полукруглом зале стояла приятная прохлада. После пробежки волшебница вся взмокла и поэтому с удовольствием скинула с себя куртку. Она, оглядевшись, расстегнула пару пуговичек на блузке и присела на диван, решив подождать Слизерина. Очевидно, он уже знает, что Адель здесь и не замедлит явиться. Так и случилось. Не прошло и пяти минут, как из-за стеллажей показался Слизерин, держа в руках два толстеньких фолианта.

— Здравствуй, Адель, — в обычной, чуть насмешливой манере поздоровался он со своей ученицей, кладя книги на стол. — И какими судьбами ты решила ко мне заглянуть?

— Я... — Адель замолчала, увидев около камина две шпаги, на изящных клинках которых весело поигрывали отблески рыжего пламени. Эти шпаги явно недавно использовались. Получается, Слизерин не забывает практиковаться в фехтовании. Интересно...

— Адель, два месяца каникул так плохо на тебе сказались, что ты уже разучилась говорить? — маг, оторвавшись от фолианта, который он до того с интересом перелистывал, поднял ироничный взгляд на девушку.

— Ты все равно меня не слушаешь, — проворчала Адель.

Слизерин недовольно закрыл книгу и, поправив кафтан, сел в свое излюбленное кресло.

— Слушаю, — холодно сказал он, откидываясь на спинку. — Рассказывай, как тебя занесло ко мне в каникулярное время.

— Случайно. Ну или почти случайно, — ярость покинула Адель, позволив ей мыслить более разумно.

Слизерин хмыкнул.

— И как же вышла такая случайность?

Тогда волшебница, облизнув пересохшие губы, поведала Слизерину все от начала каникул и до того, как она оказалась здесь. Рассказала она и про предупреждение Дьявола, и про свою болезнь, и про МакКейна, и про убийство Эллантов, и про ссору с Князем, и про то, как полчаса назад она прикончила Стива. Естественно, рассказывала она без лишних подробностей, обозначая общие моменты.

По привычке поглаживая бородку, Слизерин внимательно слушал, пристально рассматривая девушку. Он тоже почувствовал эти незримые изменения, что произошли с его наследницей. И надо признать, такой она импонировала ему больше. Изредка во время всего повествования волшебницы на губах его проскальзывала еле заметная полуулыбка. Но когда Адель дошла до ссоры с Князем, Слизерин явственно напрягся и насторожился, но остался недвижим.

— Собственно, вот я и здесь, — подытожила девушка и откашлялась. Перед ней появился стакан сока. Она с удовольствием выпила его. Слизерин молчал, не сводя задумчивого взгляда с гриффиндорки.

— Я не собираюсь лезть в ваши с Князем отношения. — наконец сказал он. — Ты не маленькая, сама разберешься. Но хочу заметить одну вещь. Я вижу, ты зла на него, но тебе, напротив, следовало бы поблагодарить его за то, что он забрал с собой этих... Эллантов, пусть даже против твоей воли.

Адель непонимающе посмотрела на своего наставника. Обида всколыхнулось глубоко внутри нее. Впрочем, не стоило ждать, что Слизерин начнет жалеть и утешать ее, говоря о том, какой Дьявол плохой.

— Если ты хочешь быть недосягаемой для других, — продолжал маг, — то у тебя не должно быть привязанностей. Тому, кто поистине силен, кто желает обладать или же обладает властью, чувства только мешают. Чувства, в частности любовь — это слабости, и потому это самый беспроигрышный рычаг воздействия на людей. Ты великолепно знаешь историю и сможешь отыскать там немало примеров, где чувства погубили великих, умнейших людей... Князь освободил тебя от гибельной зависимости, убив Эллантов.

Убив Эллантов... Это словосочетание больно отдалось в душе. Рана была еще слишком свежа, и как бы Адель не пыталась игнорировать воспоминания, они все равно стояли перед ней страшным кошмаром: признание Лероя, звездная ночь, темный подвал и... Нельзя думать об этом! Только не при Слизерине.

— Не знаю, возможно, ты и прав, — устало ответила девушка. — В любом случае, я пока не могу так здраво и беспристрастно рассуждать. Я еще не совсем отошла от того, что произошло, они ведь мои друзья... — она чуть встряхнула головой, понимая, что говорить нужно иное. — На самом деле это только подтверждает твои слова. Чувства обременяют проблемами. Искоренив их, жить становится проще. Что же, ошибки учат, особенно такие неприятные ошибки.

На губах Слизерина появилась улыбка, значение которой расшифровать у волшебницы не вышло.

— Правильно, Адель. Ошибки учат, но лучше их все же не совершать, а предупреждать, — он сделал короткую паузу. — Кстати, как тебе понравилось лишать жизни?

Девушка безразлично пожала плечами.

— Да особо никак. Убила и убила, — отрывисто сказала она. — Моя месть удовлетворена. Впрочем, не совсем.

— Не совсем? — Салазар изобразил интерес.

— Конечно. Стоунсер еще не получил свое.

Слизерин холодно рассмеялся.

— В который раз убеждаюсь, что ты моя истинная наследница, — довольно произнес он и поднялся с кресла. Маг прислонился к углу малахитового камина и скрестил руки на груди, — Я так понимаю, до начала учебного года ты останешься у меня.

— Если ты не против.

— Не против, — колдун огляделся, остановив взгляд на небольшой сумке Адель и вопросительно подняв бровь. — Это все твои пожитки?

— Черти полосатые, — почти простонала волшебница. — Мой чемодан остался в том переулке, недалеко от «Дырявого котла».

— Ну это не проблема, — сухо произнес Слизерин и мгновенно исчез в пламени, ставшем зеленым.

Адель усмехнулась. Салазар Слизерин носит ей вещи. Кому расскажешь, сразу в психушку отправят. Девушка, прикрыв глаза, слабо улыбнулась непрошеным мыслям. Кстати о больницах: интересно, как там бедняга Локонс поживает? Восстановили ему память или нет?

Но Адель не успела порассуждать на эту тему, как уже вернулся Слизерин. Без чемодана. А, нет. Маг выудил из кармана крохотный чемоданчик.

— Прошу, — колдун бросил его своей ученице, и она поймала чемодан, который был размером с ноготок.

— Спасибо, Салазар, — поблагодарила Адель и осторожно добавила, — Я бы хотела прогуляться по Хогвартсу, развеяться немного.

— Исключено, — отрезал Слизерин. — Все учителя в школе, а по всему замку висят чрезмерно любопытные портреты, которые не преминут рассказать о незваной гостье. Если хочешь скрыть свое присутствие, то оставайся здесь.

Нет, такой расклад Адель не нравился. Провести полных пять дней в обществе Слизерина — это чересчур.

— Салазар, а, может, ты меня научишь заклинанию невидимости? — спросила волшебница, пристально глядя на колдуна. Он еле заметно прищурился.

— Это не такое простое заклинание, Адель. Думается, ты пока его не осилишь, — медленно протянул Слизерин.

— Ну, Салазар, пожалуйста, — попросила девушка. Маг некоторое время стоял в раздумьях, а после все-таки согласился.

— Хорошо, только пощады от меня не жди, — коварно проворчал он. Все же Слизерин был не прочь заняться обучением своей наследницы. Подчас, такие уроки доставляли ему, практически ни с кем не говорившему, удовольствие.

В течение последующих трех часов Адель мучила заклинание Невидимости. Сначала маг во всех подробностях объяснил ей теоретическую часть (в первую очередь он рассказал, какие побочные эффекты — а их было много — могут возникнуть), и только после этого перешел к практической. Сперва «подопытным» был Слизерин, дабы волшебница не навредила себе. Это было невероятно забавно, потому что у мага то исчезала одна нога, то пропадала голова вместе с шеей, то вообще — весь торс. Недовольно чертыхаясь и наставительно отчитывая Адель, колдун всякий раз возвращал себя в нормальное состояние. Наконец, когда волшебница таки смогла заставить исчезнуть всего Слизерина, он позволил ей попробовать на самой себе. Получилось не с первого раза (и даже не с десятого), но все же девушке удалось овладеть этим заклинанием в кратчайшие сроки.

— Все. Свободна, бестия, — довольный Слизерин расслабленно откинулся в кресле. — Теперь гуляй, где душе будет угодно.

— Ну прости, Салазар, — хитро улыбаясь, виновато протянула Адель. — Я честно старалась не сильно тебя покалечить.

— Естественно, — скептически произнес маг, — и именно поэтому я столько раз был похож  на безголового всадника.

— Ну тебя, — пробурчала Адель и поплелась в свою комнату. Первым делом она достала из кармана чемодан и вернула ему нормальные размеры. Затем вспомнив о куртке, девушка возвратилась в полукруглый зал, а Слизерин увлеченно рассматривал один из фолиантов. Адель не стала тревожить мага, а просто взяла с дивана свою куртку. Когда она вешала ее в платяной шкаф, из внутреннего кармана вылетела и плавно опустилась на пол, свернутая вчетверо бумажка. Адель прикусила губу и медленно нагнулась, чтобы поднять измятый листочек.

Адель от Ген­ри­ет­ты

Ког­да мы вы­рас­тем, то мы ку­пим боль­шой-пре­боль­шой кра­сивый дом и бу­дем там жить. Вы с Ле­ро­ем по­жени­тесь, и у вас бу­дет мно­го-мно­го де­ток, с ко­торы­ми я смо­гу иг­рать. Свадь­ба у вас бу­дет са­мая кра­сивая. А еще мы ку­пим бе­лую ко­шеч­ку и бе­лую со­бач­ку. С ни­ми я то­же бу­ду иг­рать. У нас с то­бой бу­дет мно­го кра­сивых плать­ев и бус, да во­об­ще мно­го вся­кой кра­сивой одеж­ды. А я то­же ког­да-ни­будь встре­чу кра­сиво­го и доб­ро­го маль­чи­ка, мы по­любим друг дру­га и то­же по­женим­ся. И ког­да у нас ро­дят­ся дет­ки, они бу­дут иг­рать с тво­ими. Каж­дый ве­чер мы бу­дем са­дить­ся вмес­те в гос­ти­ной, и ты бу­дешь чи­тать нам книж­ки. И мы бу­дем од­ной боль­шой-боль­шой семь­ей.

Под­тверждаю все вы­шена­писан­ное. Ле­рой Эл­лант.

Адель стояла несколько минут, будто во сне, и все перечитывала и перечитывала строки, выведенные нетвердой рукой девочки. Прикрыв глаза, волшебница перевернула листок и долго всматривалась в картинку, давно нарисованную Генри: кривой домишко, Лерой и Адель, держащиеся за руки, сама Генри и сердечко над всеми ними. Прелестный детский рисунок, искренний и наивный... Генри нарисовала его два года назад. Разве тогда знала она, что жизнь ее кончится, толком не начавшись? Генри мечтала, строила планы. Сколько раз они говорили о счастливом будущем. А теперь что? Ничему этому не суждено сбыться. Не будет ни дома, ни свадьбы, ни детей, ни кошечек, собачек, ни теплых вечеров за чтением книг... И побега не будет, не вернуть Генри ноги... Ее саму уже не вернуть... Все мечты в один миг стали грудою осколков.

Адель стиснула зубы. Она осталась совсем одна. От осознания того, что она не уберегла своего счастья, не смогла спасти ни Лероя, ни Генри — тех единственных, кто по-настоящему был ей дорог — хотелось волком выть на луну. Но время не повернуть. Генри и Лерой покинули Адель навсегда.

Слегка дрожащими руками девушка свернула листок и бережно спрятала его в один из учебников. Достав палочку, Адель постаралась сосредоточиться и сделать себя невидимой. Прикоснувшись к ладони, гриффиндорка почувствовала, как вязкий холод окутал ее. Открыв дверцу шкафа, на внутренней стороне которой было закреплено зеркало, она убедилась, что заклинание подействовало.

— Сразу вошла во вкус, — хмыкнул Слизерин, когда дверь якобы сама собой отворилась.

— Угу, — неопределенно раздалось откуда-то. Невидимая девушка обошла кресла, прошла сквозь проход меж шкафов, преодолела недлинный коридор и вскоре уже оказалась в комнате змей. Внушительный герб закрыл за ней проход. Не спеша Адель покинула подземелья. Она плохо отдавала себе отчет в том, куда именно идет. Ноги сами, по привычке, несли волшебницу по направлению к верхним этажам.

Пустые коридоры пугали своей безжизненностью. Даже перешептывающиеся портреты не скрашивали тишины, мрачным пологом окутавшей замок. Адель казалось, что он стал другим — холодным, неприветливым. И зачем только она сюда попала? Жила бы сейчас в Москве, ходила бы в обычную магловскую школу, продолжала заниматься фехтованием в секции... Судьба распорядилась иначе. Девушка до сих пор не забыла тот день, когда к ней явился «мужчина в черном пальто», по-другому сказать — Северус Снейп. С этого момента в ее жизни все пошло под откос, все намного усложнилось, хотя и в России у нее тоже были немалые проблемы из-за Дьявола. Но только когда она попала в Хогвартс, только когда она узнала, что является волшебницей, Князь ее принялся мучить с удвоенной силой, вообще не давая проходу.

Хогвартс для Адель (в отличии, например, от Поттера) был вовсе не местом, где все хорошо, и где есть добрый волшебник Дамблдор, который всегда всех защитит. Адель никто не защитит. Только она сама.

Замок стал для нее маленькой сценой, где ей приходилось разыгрывать одну бесконечную комедию или, быть может, трагедию перед Слизерином и Дьяволом, учениками и преподавателями. Только в Выручай-комнате вместе с Антрагэ и в приюте вместе с Генри и Лероем она могла немного расслабиться, отдохнуть от надоевшей игры. Но ни Антрагэ, ни Генри, ни Лероя рядом уже не было... Она потеряла все, что еще могла потерять. Больше ничего не осталось.

Гриффиндорка, занятая мрачными мыслями, не заметила, как оказалась уже на седьмом этаже. Полная Дама мирно посапывала на своем холсте. А не пройдет и недели, как покоя этому портрету не будет, и как будут туда-сюда бегать неугомонные гриффиндорцы. В какой-то степени Адель завидовала им, легкомысленным и беззаботным. Она тоже хотела просто жить в свое удовольствие, не задумываясь ни о судьбах мира, ни о небесном царстве, ни о подземном. Она хотела сбросить со своих плеч давящую, тяжелую ответственность.

Горько усмехнувшись своим мыслям, Адель поднялась на еще один пролет, оказавшись в коридоре седьмого этажа. Удивительно, но портреты на этом этаже можно было пересчитать по пальцам. Волшебница, опустив голову, неспешно шла в гнетущей тишине и наконец остановилась перед высокой стеной, на которой прорисовывалась внушительных размеров резная дверь. И зачем только она сюда пришла? Чтобы еще больше истерзать свою душу... то, что от нее осталось? И все же девушку тянуло к этой двери. Возможно, потому что там Дьявол ее не найдет.

Адель зашла в просторный светлый зал, богато и роскошно оформленный. Потолок украшала роспись эпохи ренессанса: на бледно-голубом фоне молодая девушка в длинных платьях, в образе ангела, летела средь воздушно-нежных облаков, держа на руках младенца. Роспись окружала, словно рамкой, позолоченная лепнина. На золоте играли отблески свеч, тающих в высоких подсвечниках. В дальнем углу помещения стоял диван и два кресла, меж них — столик, на котором отливал белизной шар на подставке. Там же был небольшой столик с иконами и распятием. В другой части зала блестели эфесы шпаг. Вдоль стен тянулась длинная, широкая зеркальная полоса, которая отражала лишь пустынный зал с бежевым паркетом.

Адель сняла с себя заклинание Невидимости. В зеркале медленно появилась голова, шея, плечи, грудь... Через минуту девушка могла увидеть всю себя в чистом зеркале. Она медленно вышла на середину одинокой залы. Шаги ее были совершенно не слышны. Казалось, она плывет по воздуху. Быть может, она уже умерла, а это ее неупокоенный дух тут шатается? Именно духом: безразличным, уставшим, опустошенным — чувствовала себя девушка. Душа ее тихо плакала, негодуя и мучаясь сомнениями. Но Адель заставляла ее молчать, не желая покоряться ей и пытаясь превратиться в каменную статую, которая равнодушна ко всему происходящему вокруг и руководствуется только доводами разума. Но девушка забывала, что, помимо дьяволовой и слизеринской крови, в ней текла еще и пуффендуйская кровь, наполненная добротой и состраданием. Сколько же в ней всего намешано...

С одной стороны, судьба сделала Адель сильнее и умнее прочих волшебников, но сыграла с ней злую шутку. Она с рождения сделала Луизу Роун доброй и ранимой, с широкой душой, но вместе с тем дала ей хитрый ум и невообразимое чувство гордости и собственного достоинства. Невесте Дьявола в прямом смысле запрещалось чувствовать, жалеть, сострадать, бояться... Но душа Адель всегда стремилась к добрым чувствам, а разум понимал, что это может погубить ее. И поэтому волшебница с трудом перекрывала воздух чувствам.

Однажды Дени Дидро мудро заметил: «Крайняя чувствительность создает посредственных актеров; средняя чувствительность дает большинство плохих актеров, и только ее отсутствие дает великих актеров»*. Волшебницу можно было сравнить с актрисой, образ которой приклеился к ней и стал частью ее самой. У Адель должна была отсутствовать чувствительность, если она хотела вести достойную игру с Дьяволом, но она у нее, к несчастью или к счастью, была, и потому приходилось подавлять ее, что было тяжело, а подчас, и мучительно. Другой бы на месте Адель, например, Волан-де-Морт, Стоунсер, Роун, не мучился бы так, а согласился бы отправиться в ад, отдав весь мир в руки Дьяволу, и жил бы припеваючи...

В зеркало напротив, прямо в отражение Адель, полетел зеленый луч, и оно с грохотом раскололось на мелкие осколки. Они полетели в разные стороны, сверкая при неверном свете свечей. Следующий зеленый луч полетел в зеркало левее, и оно тоже разбилось, рассыпая осколки по всему паркету. Последним разбилось зеркало на правой стене, добавив свои отражающие частички к другим на полу.

Волшебница выронила палочку и упала на колени, схватившись за голову. Осколки под ее ногами захрустели. В ней боролись за первенство отчаяние, боль, ненависть к себе, к Дьяволу... Совесть тоже не забывала вставить свое слово.

— За что? Ну за что? — простонала Адель, подняв глаза к потолку, украшенному искусной росписью, — Зачем ты мучаешь меня? Всю жизнь мучаешь! Что я сделала не так? Чем была неугодна тебе? Неужели нельзя мне было оставить крупицу счастья? Почему ты отдал их ему? — шепотом вопросила девушка у пустоты и, поджав губы и прикрыв глаза, запустила обе руки в волосы. Ее трясла мелкая дрожь, в душе поднималась с новой силой обида, негодование, боль.

Внезапно вывело ее из такого состояние холодное, почти невесомое прикосновение к плечу. Адель вздрогнула и подняла глаза.

— Господин Д'Антрагэ, вы? — удивленно округлила глаза девушка, увидев перед собой печального призрака прошлого. На лице его замерла грустная улыбка, глаза сочувствующе смотрели на волшебницу.

— Здравствуйте, сударыня, — поздоровался он и коротко поклонился.

Адель почувствовала стыд за то, что привидение застало ее в таком состоянии. Спешно она поднялась на ноги, убрав в чехол, подвешенный на поясе, свою палочку. И пораженная неожиданным появлением Антрагэ, она еле вымолвила пару несвязанных слов:

— Вы... Но вы же...

— Сударыня, вы удивлены моим приходом и, возможно, не рады ему. Но я должен извиниться перед вами, — призрак склонил голову. — Я был неправ.

— Отнюдь, сударь, — прервала Адель, отошедшая от первого удивления. — Вы были правы. По совести вы были правы. Просто в моем положении поступать по совести нельзя.

— К сожалению, я поздно понял это. И слишком поздно осознал, что я несправедливо обидел вас и обвинил вас в трусости. Теперь я вижу, что поступи вы по-другому, могло бы стать только хуже... — сжимая эфес шпаги, произнес Антрагэ. — Я надеюсь, вы примете мои извинения.

— Конечно, — слабо улыбнулась девушка.

— Благодарю, — Антрагэ улыбнулся в ответ. Кажется, он несколько расслабился. — Я хотел еще в прошлом году с вами поговорить, но вы не заходили, — с ноткой обиды сказал призрак. — И я, право, уже не надеялся, что вы когда-нибудь заглянете сюда.

— Но как видите, — печально усмехнулась волшебница, обводя взглядом немного порушенный зал. — Заглянула.

Адель прошла к креслу и тяжело опустилась в него. Антрагэ стоял на месте и пристально следил за девушкой. Наконец он медленно приблизился к волшебнице и мягко произнес:

— Адель, перестаньте себя казнить.

Волшебница подняла взгляд, в котором усталость смешивалась с удивлением. В белесых глазах привидения она прочитала знание о том, что произошло с ней несколько дней назад.

— Не казнить? — дрожащим голосом переспросила Адель. — Да у меня же руки теперь еще и в их крови, Антрагэ, — она впервые обратилась к призраку таким образом.

— Что значит «еще и»? — насторожилось привидение.

Волшебница опустила глаза и чуть тряхнула головой.

— Я ведь Стива убила, — не очень уверенно ответила девушка.

— Сударыня, я бы поступил точно так же, — глаза призрака блеснули свойственным ему одному огоньком. — Вы нисколько не должны сожалеть и уж тем более корить себя за такой поступок.

— А что вы чувствовали, когда убивали? — неожиданно спросила Адель, пустым взглядом смотря куда-то в сторону.

Антрагэ растерялся, но ответил искренне:

— Многое. Когда передо мной падали мои враги — наверное, радость, удовлетворение или иногда гордость. А когда я был вынужден убить... людей, которых, когда они были живы, я принимал за своих врагов, а после их смерти осознал, что эти храбрейшие люди могли бы стать моими друзьями, — он тяжело вздохнул. — Вы ведь понимаете, о чем... ком я говорю?

Девушка кивнула и прошептала:

— Келюс, Можирон...

— О, не произносите! — прервал Антрагэ. Ему до сих пор было больно вспоминать о той дуэли.**

— Значит, правда, было — Дюма не солгал? — тихо сказала Адель.

— Увы, не солгал, — так же тихо ответил Антрагэ. — Так вот, и тогда, и сейчас я кляну судьбу, что она сделала нас врагами.

Волшебница глубоко вздохнула и, переведя взгляд на привидение, медленно произнесла:

— А я убила и ничего не почувствовала. Ничего, понимаете? Ни радости, ни гордости, ни ужаса, ни раскаяния, ни сожаления, ни ненависти, ни ярости... Ни-че-го. Мне было все равно. Абсолютно все равно.

Антрагэ чуть склонил голову, слегка нахмурился.

— Сударыня, быть может, на тот момент вы просто истратили весь запас ваших чувств. Вы были опустошены, — осторожно сказал Антрагэ. Гриффиндорка еле заметно покачала головой и сказала:

— Быть может.

Воцарилась гнетущая тишина. Адель сидела, уронив голову на руку, опирающуюся на подлокотник. Антрагэ догадывался, какого свойства мысли занимают волшебницу. Успокаивать или переубеждать ее не было смысла — призрак решил, что необходимо ее отвлечь.

— Оставьте печальные думы, сударыня, — более одушевленно промолвил Антрагэ, и девушка подняла голову. — Знаете ли, моя шпага весьма долго болталась на перевязи без дела, — губы привидения тронула легкая улыбка, он протянул полупрозрачную руку. Адель не удержалась и слегка приподняла уголки рта, наиграно вложив свою руку в холодную ладонь Антрагэ.

— Да, пожалуй, господин Д'Антрагэ, ваша шпага и впрямь успела заскучать, — усмехнулась девушка и встала с кресла. Длинная шпага, оставив своих собратьев стоять в подставке, прилетела к ней в руку. Зеркала, до того почувствовавшие на себе злость Адель, сами собой восстановились. Снова заблестел зал пламенем тысячи свечей, отскавивающем от зеркал. Послышался звон стальных клинков, и Адель за дуэлью и приятными разговорами сумела забыться.