Невеста дьявола

Адель проснулась, когда только первые солнечные лучи коснулись стен замка и заглянули в маленькое окошко одной из башен. Золотой лучик проскользнул в комнату, пробежал по лицу волшебницы и заиграл на позолоте алого балдахина. Тучи разошлись, освободили голубое небо. День обещал был солнечным, теплым и ясным. Свежий осенний воздух задувал в комнату из приоткрытого окна и легонько трепал волосы девушки, что сидела на кровати и пыталась унять дрожь. Одеяло было скинуто на пол, простынь сбита. Все указывало на то, что во сне Адель металась по постели. Девушку пробил холодный пот, дыхание было рваным и резким, она запустила одну руку в волосы и закрыла глаза, пытаясь выкинуть из головы непрошеные образы и заглушить голоса. Первую часть ночи волшебница ворочалась, занятая самыми разнообразными мыслями, а вторую часть она провела в беспокойном сне, отдавшем ее во власть кошмарам, которые, несомненно, насылал Дьявол. Даже не столько кошмары, сколько кошмарные воспоминания прошлого, и далекого, и совсем недавнего. В последние дни девушке совсем не удавалось хорошенько выспаться из-за страшных видений.

Наконец Адель пришла в себя. Она выровняла дыхание и, бросив ненавистный взгляд на черную метку, которую она обычно прятала не только под одеждой, но и под повязкой, спустила ноги с кровати. Проклиная Князя, девушка прошла в ванную, где холодная вода немного ободрила ее и прояснила мысли.

До завтрака еще было много времени, читать книги Адель предпочитала перед сном, да и после ухищрений Дьявола не до книг было. После недолгих размышлений волшебница решила пойти побегать, чтобы развеяться. Погода была чудесна и располагала к кроссу. Она нашла футболку, велосипедки и кроссовки, потрепанные, увы, но еще вполне пригодные к использованию. Подумав, что хорошо было бы прикупить новую спортивную одежду, девушка надела что было и отправилась на улицу. Все девочки, кроме Гермионы, которая уже корпела над какими-то конспектами, еще спали, когда гриффиндорка проходила через их спальню. Но мисс Всезнайка, видимо, специально игнорировала однокурсницу, что эту самую однокурсницу только радовало.

Когда волшебница вышла из Хогвартса, на душе как-то полегчало, будто она вырвалась из мрачной клетки. Легкость и умиротворенность укутали ее в свою прозрачную шаль. Осеннее солнце не грело, но радовало. В лицо ударяли порывы свежего ветра, несшего с собой запах влажной листвы. На травинках блестели капельки росы, вбирающие в себя голубизну небес.

Адель засекла на изящных, маленьких наручных часах, которые она приобрела совсем недавно, время и выпустила из кольца черного ворона. Девушка могла побегать полчаса. И она поспешила начать это приятное занятие.

Первым делом Адель побежала в лес, мимо озера, ровная гладь которого напоминала большое зеркало, обрамленное зеленой рамой полей, лугов, холмов и лесов. А в лесу густой полог листьев и ветвей создавал приятный полумрак и успокаивающую атмосферу. Сквозь него пробивались одинокие лучи, узкими полосками падая на траву. С той тропинки, по которой бежала девушка, было видно, как блестит гладь озера. Но вскоре тропинка свернула в сторону, и озеро пропало из виду. Деревья окружили со всех сторон, Адель углубилась в лес. Все мысли выветрились из ее головы. Она не думала ни о чем, а для хитрой гриффиндорки — это было блаженство. Проблемы ушли на второй план, ей казалось, что сейчас все в мире прекрасно. Она отрешилась от всего, и ни прошлое, ни настоящее не омрачали мыслей. К сожалению, такое состояние длиться долго не могло.

Глянув на часы и поняв, что, увы, следовало бы возвращаться назад, Адель остановилась на небольшой полянке, чтобы перевести дух. Опустившись на широкий корень одного из деревьев, она запрокинула голову и прикрыла глаза. Шорох листьев и веток, шуршание маленьких зверьков в траве, звонкое пение птиц закрадывались в сердце и успокаивали его.

Внезапно, кроме звуков природы, Адель услышала резкий хруст, как будто сломалась ветка. Девушка насторожилась, но не подала виду и продолжила расслабленно сидеть. И снова хруст. Определенно, кто-то не очень умело подкрадывался к волшебнице со спины. Она незаметно вытащила палочку из бархатного чехла, висящего на поясе и поудобнее взялась за древко. Волшебница напрягла слух, в каждую секунду готовая отразить заклятие. Но секунды тянулись как часы, и ничего не происходило. Наблюдающий, похоже, притаился. Адель решила, что он ожидает каких-то действий от нее, и медленно поднялась с корня. И тогда тут же раздался хруст веток, зашуршали листья. Девушка среагировала мгновенно. Она развернулась, и красный луч вырвался из ее палочки, попав в одно из деревьев, около ствола которого виднелся силуэт человека.

Он стоял в самой густой тени, куда не проникал ни один луч солнца. Адель не смогла разглядеть черты лица, но по силуэту предположила, что это старец, высокий, худощавый, иссушенный временем, его седая борода доходила до земли. Старца можно было спутать с Дамблдором. Но у Дамблдора осанка была другой: менее величественной и гордой. Волшебница замерла, готовясь отразить нападение. Но, похоже, старец не собирался нападать, а просто наблюдал. Девушка стояла, не решаясь приблизиться и сказать что-то, рассматривала его. Он, кажется, тоже просто вглядывался в Адель.

— Так и будем стоять? — крикнула гриффиндорка. — Или поговорим?

Ответа она не получила. Старец исчез, и волшебница не сразу поняла, куда. Только через пару секунд девушка увидела в листве деревьев удаляющееся черную или коричневую маленькую птицу. Но когда она попала в полоску света, то гриффиндорка поняла, что это, черт возьми, не птица, а летучая мышь, и довольно крупная! Адель послала в нее еще одно заклятие, но скорее для успокоения своей совести.

«Мрак! — мысленно закричала она. — Мрак!»

Минута, две, и на предплечье Адель опустился черный ворон.

— Звали, госпожа? — каркнул он.

— Немедленно попытайся разыскать неподалеку одну летучую мышку. И если сможешь, поймай ее. Если увидишь в округе старца, возвращайся и приведи меня к нему, — уверенно отдала приказания Адель.

— Слушаюсь, госпожа, — каркнул ворон и слетел с ее руки. Сердце девушки колотилось быстрее, чем во время пробежки. Она готова была поклясться, что знает этого старца, видела где-то его, но память упорно не желала воскрешать где, когда и при каких обстоятельствах.

«Великолепно. Такое утро испортить», — со злостью подумала Адель и несильно пнула корень, на котором сидела ранее. Незнакомец спугнул все очарование и спокойствие, что на короткий срок успело завладеть волшебницей.

Она посмотрела на часы. Нужно было возвращаться. Мрак, если что, сможет найти ее. Адель размяла ноги и побежала теперь уже по короткой дороге, напрямик к замку. Умиротворение сменили беспокойство и возмущение. У девушки не было даже предположений, кто бы мог следить за ней. Безусловно, ответ на этот вопрос знает Князь, но к нему Адель обращаться не собиралась, даже несмотря на то, что осознание того, что она знает этого человека, но не может вспомнить, неприятно грызло душу и разум. Принципы и у нее имелись.

Наконец порядком уставшая гриффиндорка достигла окраины леса. И каково было ее удивление, когда она услышала хлопанье крыльев и вроде бы орлиные крики. Девушка приостановилась и осторожно, скрываясь за деревьями, стала идти на звук. Одного потрясения, очевидно, было мало.

Она стояла как вкопанная и рассматривала поразительных животных — не то лошадей, не то птиц, гуляющих в просторном загоне. Тулово у этих зверей было лошадиное, как и задние лапы, а голова, покрытая перьями, и передние лапы — орлиные. Кроме того, у них имелись крылья.

Рядом с загоном возился Хагрид, по всей видимости кормя этих необычных зверей. Адель не очень уверенно приблизилась к нему и позвала. Великан обернулся и, широко улыбнувшись, помахал рукой, подзывая гриффиндорку.

— Эй, Адель! С добрым утречком! Иди сюда скорей!

Адель, приказав себе на время выбросить все мысли о странном старце из головы, приблизилась к загону с волшебными тварями. Они провожали ее настороженными взглядами.

— Ты гляди, какие красавцы! Гиппогрифы!  — гордо воскликнул Хагрид и кинул тварям тушку какого-то мертвого зверя. Один из гиппогрифов поймал ее на лету и проглотил, довольно фыркнув.

— Я вам сегодня их на уроке покажу, — проговорил лесничий, бросая еще одному гиппогрифу лакомство.

У Адель чуть было не слетел с уст вопрос о том, когда у них урок, но она только закусила губу. Это надо же — она опять не знает своего расписания! Третий год подряд! Похоже, наравне с отработками в первый учебный день у Снейпа незнание расписания стало традицией.

— А ты чавой-то тут делаешь в такую рань-то? — спохватился Хагрид.

— Да вот... Бегала, — рассеянно ответила волшебница. Она загляделась на вороного гиппогрифа, перья его отливали синевой. Он слегка помахивал хвостом и взрывал копытами влажную землю. Вороной стоял в стороне от своих собратьев и казался отчего-то печальным. Но эта печаль была величавой, возвышенной, непостижимой. Адель почувствовала от него веяние чего-то знакомого, до боли родного.

— Тиар, — пробасил Хагрид, проследив за взглядом Адель, и покачал головой. — Другие его не принимают. Да, вроде, он и сам-то не очень хочет... ну это... общаться.

Адель глубоко задумалась. Тиар, будто заметив пристальный взгляд, повернул и чуть склонил голову, и волшебница увидела его выразительные глаза, сверкающие будто два аметиста. Они, казалось, смотрели насквозь. Жуткий, завораживающий взгляд, пробирающий до мозга костей.

— А что мы будем делать с ними на уроке, а, профессор? — натянуто улыбнулась девушка, с трудом оторвав взгляд от Тиара.

— Дык, мы это... попробуем познакомиться, — Хагрид, кажется, смутился.

— Почему только попробуем?

— Да ведь... — великан улыбнулся и любовно поглядел на гиппогрифов. — Там ведь церемонию блюсти нужно. Они ведь зверюшки величавые. Любят, когда проявляют уважение. Чтобы он тебя подпустил, нужно сначала поклониться. И ждать. Коли он тебе в ответ поклонится, то можно подойти.

— Интересно. Они и впрямь заслуживают уважения, — теперь Адель чувствовала на себе немигающий взгляд Тиара, но делала вид, что не замечает его.

— Скажи, Хагрид, а можно мне будет познакомиться с Тиаром? — после непродолжительной паузы нерешительно спросила волшебница. Хагрид, кажется, растерялся.

— Э... Да тут... Он просто очень своенравный и я... В общем, вряд ли, — запинаясь, ответил лесничий. Гриффиндорка видела, что Хагрид очень волнуется перед первым уроком. И, конечно, он хочет, чтобы занятие прошло безупречно.

— А можно сделать это сейчас? — быстро нашлась девушка. Если у лесничего и были какие-то сомнения, то Адель была уверена, что найдет с гиппогрифом общий язык. Хагрид задумался: с одной стороны, ему хотелось, так сказать, провести репетицию перед занятием; с другой — он боялся, что не получится, и что это весьма опасно из-за крутого нрава Тиара. Когда лесничий усердно размышлял, из леса показался черный ворон. Издав характерный крик, он приземлился на плечо волшебницы.

«Не нашел, да?», — мысленно спросила Адель, увидев как Мрак понуро опустил голову.

— Нет, госпожа. Простите, — каркнул он. А Хагрид тем временем, похоже, принял решение в пользу волшебницы. Крикнув: «Погоди минутку!», — он отправился отвязывать вороного гиппогрифа.

«Ничего. Лети», — девушка дернула плечом, и ворон слетел с него. Он быстро растворился меж густых ветвей Запретного леса.

Хагрид уже закрепил толстый металлический ошейник на шею Тиара, который даже не думал сопротивляться. Он в нетерпении или в неудовольствии встряхнул головой и весьма послушно последовал за лесничем, который весело понукал его. Хагрид вывел гиппогрифа из загона и привязал цепь к кольцу, закрепленному на высоком шесте. Вблизи Тиар показался Адель еще более крупным и мощным. Крылья были поразительно огромны, глаза — глубоки, гладкий клюв — остр, а когти — длинны. Он смотрел печально и настороженно, но вместе с тем высокомерно. Волшебнице казалось, что Тиар отражает ее собственную сущность: снаружи — уверенность, а внутри — тоска.

— Ты осторожнее, — заговорил Хагрид. — Смотри ему в глаза и старайся не моргать.

Ну это Адель делала на протяжении последних десяти минут. Она вновь встретилась взглядом с Тиаром и, не ожидая повеления Хагрида, по наитию, изящно поклонилась, согнувшись пополам. Гиппогриф с минуту стоял, не шевелясь и вглядываясь в глаза девушки. А после, к величайшей радости Хагрида, согнул переднюю лапу и наклонил голову, отвечая на приветствие.

— Молодчина, Адель! Погладь его, не бойся! — возликовал лесничий. Волшебница слегка улыбнулась и приблизилась к Тиару, который не отрывал от нее пристального взгляда блестящих глаз. Когда Адель осторожно и немного ласково дотронулась до холодного шершавого клюва, он склонил голову и зажмурился.

Девушка нахмурилась. Чувствовалось, что этот зверь был отчего-то несчастен.

Где-то вдалеке раздался звон колокола. Адель тихо ругнулась. Она не знает расписания, одета не пойми во что, не завтракала, а урок начнется через десять минут. Потрясающе. Лучше некуда.

— Хагрид, я побегу, а то мне сейчас такой нагоняй будет, — разочарованно пробурчала гриффиндорка.

— Конечно, иди скорее, — кивнул великан.

— До встречи, Тиар, — бросила она и попросила лесничего: — Ты приведи его, ладно?

— Агась, обязательно! — заверил он и помахал рукой волшебнице, которая со скоростью света рванула к замку.

***

Первым уроком у Адель были Древние руны. Волшебница вообще считала этот предмет интересным, но только в связке или с Темной магией, или с древними текстами. Слизерин пару раз затрагивал эту тему, и не более. Батшеда Бабблинг — преподавательница Древних рун совсем не впечатлила гриффиндорку: она просто не могла привить интерес к изучаемому предмету. В ее сухой подаче Древние руны были не более, чем письменностью.

Вторым уроком была Трансфигурация. МакГонагалл намеренно игнорировала Адель, как игнорирует Снейп на своих уроках Грейнджер. Впрочем, волшебницу это отнюдь не расстраивало. Она могла втихаря спокойно почитать книгу, которую Слизерин любезно ей одолжил. Правда, если МакГонагалл заметит, что это вовсе не учебник, а «Великие колдуны Черной магии и их деяния», то не сносить Адель головы. К счастью, все обошлось, и, когда прозвенел звонок, гриффиндорка спрятала книгу и учебники в сумку. Рядом неразлучная троица обсуждала Прорицания. Слушая их, Адель понимала, что не зря она отказалась от этого бестолкового предмета.

— Мисс Ансо, задержитесь, — неожиданно для волшебницы прозвучал строгий голос МакГонагалл. Остальные гриффиндорцы, заинтересованно поглядывая на однокурсницу, быстро покинули класс.

— Мисс Ансо, — сказала женщина, когда дверь за последним учеником закрылась, — позвольте спросить, на какой факультет вас отправила Распределяющая Шляпа?

Волшебница недоуменно посмотрела на своего декана.

— Я полагаю, вам не хуже меня известно, что она отправила меня на Гриффиндор, — удивленно ответила девушка.

— Вот как. А у меня складывается впечатления, будто вы учитесь на Слизерине, — МакГонагалл хмурилась. Волшебница поняла, к чему клонит женщина. Она усмехнулась, подумав, что было бы с МакГонагалл, узнай она, что ее гриффиндорка берет дополнительные занятия у Салазара Слизерина. Инфаркт бы хватил, точно.

— Профессор МакГонагалл, эта беседа ни к чему хорошему не приведет. Позвольте мне удалиться, — вежливо сказала Адель и взяла сумку.

— Я бы хотела отнять еще одну минуту вашего драгоценного времени, мисс, — по всей видимости, МакГонагалл приняла сдержанность девушки за надменность.

«Ерничать — это вообще-то привилегия Снейпа», — подумалось волшебнице. Она развернулась и взглянула в глаза декану.

— Вы учитесь на Гриффиндоре, — отчеканила МакГонагалл, — так соизвольте помогать вашему факультету, а не подавать поводы профессору Снейпу лишать Гриффиндор баллов.

— Мне бы себе помочь, — пробубнила Адель и громче добавила: — Хорошо, я поняла, профессор. До свидания.

Волшебница поспешила уйти из класса, прежде чем МакГонагалл окончательно рассердится.

***

После обеда Адель вместе с Гермионой, которая все-таки умерила свой гнев и уже вовсю жаловалась подруге на Сивиллу Трелони, шла на первый урок по уходу за магическими существами. Гриффиндорка усердно поддакивала возмущенной Грейнджер, чем несказанно радовала ее. Неподалеку шли Гарри и Рон, оба мрачные и молчаливые. А сзади доносился хохот слизеринцев, язвительные шуточки и злые насмешки Малфоя.

Взволнованный Хагрид ожидал учеников возле своей хижины. Можно было только удивиться, как ему не жарко в своем полушубке — ведь солнце нещадно припекало, и многие ребята сняли школьные мантии. Лесничий повел учеников к загону, где ранее паслись гиппогрифы, а сейчас никого не было.

— Прошу всех встать у изгороди! — распорядился Хагрид. — Чтобы всем хорошо было видно! Есть? Отлично! А теперь откройте книжки.

— Что? — подал голос Малфой. — И как мы должны их открывать?

Все вытащили свои чудовищные книги. Адель тоже вынула свою, но в отличие от книг других, ее учебник лежал в руке смирно.

— А что... э-э-э... Никто не знает как открывать? — голос Хагрида дрогнул.

— Ее нужно погладить по корешку, так ведь? — спокойно сказала Адель. Остальные ребята уставились на нее, как на сумасшедшую. Но волшебница не специально искала, как усмирить книгу, а совершенно случайно обнаружила эту хитрость.

— Молодец, Адель! — вдохновлено воскликнул лесничий, радуясь, что не все так плохо. — А, да... Десять баллов Гриффиндору.

— Хороша шутка, рекомендовать книгу, готовую оттяпать руку, — возмутился Малфой.

— Жаль, что тебе она не успела оттяпать руку, Малфой, — с обычным хладнокровием и пренебрежительностью, даже не смотря на слизеринца, произнесла Адель.

Малфой что-то прошипел в ответ. Впрочем, гриффиндорка его не слушала. В мысли снова вернулся старик, которого она встретила сегодня в лесу; снова появилось неприятное, тягучее чувство, что она его знает, но не помнит...

Хагрид тем временем вывел из лесу гиппогрифов разных мастей. Звери разошлись по загону. Тиар резко выделялся среди других сородичей. Он, отделившись от других, отошел в дальний угол загона.

Лесничий принялся разъяснять, как себя нужно вести с этими величественными животными. Малфой не забывал вставлять нелестные замечания.

Когда дело дошло до предложения познакомиться с одним из гиппогрифов, все попятились назад, и только Гарри решился попробовать.

— Профессор, извините, можно? — спросила Адель, пока Хагрид выбирал для Гарри подходящего гиппогрифа.

— А? — лесничий, кажется не сразу сообразил, что девушка обращается к нему.

— Профессор, могу я пройти к Тиару? — гриффиндорка сделала акцент на обращении, что вызвало ядовитое шипение Малфоя.

— Э-э-э... Да, конечно. Только осторожней, — кивнул Хагрид и открыл калитку, впуская Гарри и Адель в загон. Волшебница, ободряюще улыбнувшись однокурснику, прошла вдоль изгороди, избегая других гиппогрифов, что недобро косились на нее.

Тиар обернулся и смерил девушку высокомерным взглядом, когда та оказалась в нескольких метрах от него. Адель, уважительно посмотрев на зверя, сделала легкий поклон. Гиппогриф тут же ответил на поклон, тем самым позволяя волшебнице приблизиться, что она и сделала.

— Здравствуй, — шепнула Адель, погладив животное. Тиар склонил голову, будто прося девушку погладить не только клюв. Тогда она провела рукой по шее, покрытой жесткими перьями. Так они и замерли: Адель — в задумчивости поглаживая Тиара; а гиппогриф — наслаждаясь приятной лаской.

Внезапно Тиар резко вскинул голову, напрягшись, и посмотрел за спину волшебницы, когда раздались шумные аплодисменты. Адель чуть обернулась и поняла, что Гарри успешно прокатился на гиппогрифе. Остальные ребята, видя успех гриффиндорца, тоже захотели прокатиться на чудо-звере и гурьбой протиснулись в загон.

Тиар неприязненно сверкнул глазами и забил копытом.

— Ну отчего ты такой грустный и нелюдимый, точнее незвериный? — усмехнулась Адель и провела по холке Тиара. Он мотнул головой и будто бы нахмурился. Аметистовые глаза наполнила неизъяснимая печаль.

— Ты же меня понимаешь, — утвердила девушка. — Так что не отнекивайся. Ответь.

Тогда Тиар, бросив на нее хмурый взгляд, расправил одно крыло. Адель не заметила сразу, что оно было слегка надломлено и несколько искривлено.

— Ты не можешь летать, — изумленно произнесла волшебница. Тиар отвернулся, видимо не желая продолжать общение. Гриффиндорка еще несколько секунд смотрела на вороного гиппогрифа, заглушая в себе жалость, а после обвела взглядом загон. Она насторожилась, увидев Малфоя, который отвешивал поклон гиппогрифу, что прокатил Гарри, а рядом с юным аристократом его закадычных друзей — Крэбба и Гойла. Появилось предчувствие, что добром затея слизеринцев не кончится. Их хлебом не корми — дай сорвать урок Хагриду.

— Это же так легко, — сказал Малфой так, чтобы все услышали, — Если уж такие звери подчиняются грязнокровкам... Ты просто глупая, уродливая скотина. И совсем не опасная.

Никто не успел понять, что произошло. Оскорбленный гиппогриф поднялся на дыбы, поляну озарила вспышка, а затем был слышен звук удара и приглушенный стон. Хагрид бросился к разъяренному зверю и с трудом усмирил его. Малфой в полубессознательном состоянии лежал около дерева, куда его отбросило заклятием.

— Упс. Кажется, немного переборщила, — в мертвой тишине хмыкнула Адель и, убрав палочку, подошла к слизеринцу.

— Ты! Ты хотела меня убить! Гадкая грязнокровка! О! Я умираю! — закричал Малфой и схватился за руку. К нему тут же бросилась Пенси Паркинсон и запричитала, будто ее ненаглядный с минуты на минуту должен испустить дух. Все остальные тоже столпились вокруг слизеринца.

— Умолкни, умник, — бросила Адель, склоняясь над Малфоем и осматривая его. — Если бы я хотела тебя убить, то ты бы уже был мертв.

Толпу учеников своими огромными ручищами раздвинул побледневший Хагрид. От волнения он не мог вымолвить ни слова. Поэтому Адель сама поспешила успокоить дрожащего лесничего и спокойно произнесла:

— К моему огромному сожалению, сей юноша жить будет. Только, похоже, рука сломана и, возможно, несильный вывих стопы.

Девушка потянулась, чтобы осмотреть руку, которую стенающий Малфой прижимал к груди, но слизеринец, округлив глаза, завопил:

— Уберите ее от меня! Отец этого так не оставит! Тебя исключат, а тебя уволят!

Хагрид побледнел. Ребята растерялись. Рон побагровел от ярости, рядом стоящая Гермиона придержала его за руку. Гарри сжал кулаки.

— Надейся, — Адель брезгливо скривилась и распрямилась. Она окинула слизеринца презрительным взглядом и вынесла вердикт: — Поистине, ты заслуживаешь титула короля трусов.

У Малфоя от возмущения перехватило дыхание.

— Сэр, нужно отнести его в Больничное крыло, — обратилась девушка к Хагриду, больше не глядя на корчащегося Малфоя.

— Нет, не смейте трогать меня! — крикнул слизеринец и принялся отбиваться, отталкивая Хагрида.

— Надоел со своими капризами. Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому, — сказала Адель и, более не церемонясь, оглушила слизеринца. Его сокурсники громко завозмущались, а по рядам гриффиндорцев прошел ободрительный шепот.

Хагрид подхватил Малфоя на руки и побежал к замку. Адель еле поспевала за ним. Остальные ученики стали неспешно возвращаться в Хогвартс, обсуждая первый урок по уходу за магическими существами.

***

В шесть часов вечера Адель сидела в глубоком кресле и теребила уголок учебника, напряженно о чем-то размышляя, когда портрет снаружи отъехал и впустил в гостиную декана Гриффиндора. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что ярость МакГонагалл хотя и утихла, но не до конца.

— Где Ансо? — только и спросила она, обведя холодным взглядом помещение. Адель прикрыла глаза и громко захлопнула книгу. Положив ее на столик, она встала и невозмутимо произнесла:

— Я здесь, профессор.

— За мной, — скомандовала МакГонагалл, и гриффиндорка, провожаемая взглядами однокурсников, покинула гостиную.

В полном молчании они шли по Хогвартсу по направлению к Больничному крылу. Вся школа уже знала о неподобающем отношении Ансо к главному аристократу Хогвартса, и портреты в том числе. Они шептались: кто злорадно, кто сочувственно, кто восхищенно. До волшебников доносились их реплики. Адель, следуя за МакГонагалл, чувствовала ее напряжение и видела, как она каждый раз напрягает плечи и спину при слишком громком замечании какого-нибудь портрета. Кажется, женщина с трудом сдерживалась, чтобы не обернуться и не задать хорошую трепку девушке.

— Уверен, Гриффиндор в этом году не получит Кубка школы, — шепнул портрет какого-то дворянина своему соседу. Это окончательно подорвало хладнокровие МакГонагалл. Остановившись, она повернулась к волшебнице. Адель была готова к грядущей буре.

— Мисс, разве сегодня не было у нас разговора? — резко спросила МакГонагалл.

— Был, — подтвердила гриффиндорка.

— Разве я вас не просила?

— Просили.

— Тогда почему...

Адель прервала женщину и раздраженно прошипела:

— Вы считаете, я должна была позволить гиппогрифу прикончить его? Лучше он от моего заклятия получит пару травм, но останется цел, чем зверь своими когтями вырвет из него душу.

— Что? — удивилась МакГонагалл. — Но вы сказали...

— Я помню, что я сказала, — холодно произнесла гриффиндорка, — и не отказываюсь от своих слов. Более того, я и сейчас скажу то же самое. Днем, там, в Больничном крыле, был Дамблдор. Простите. Профессор Дамблдор. А сейчас, как я предполагаю, будет Малфой-старший, — увидев, как от неподдельного изумления расширились глаза женщины, волшебница хмыкнула и продолжила: — Если я сейчас при Малфое скажу, что спасла его дурака-сына от гиппогрифа, то всех собак повесят на Хагрида и его зверюшек. Не сомневаюсь, что Малфой тут же заявит, что Хагрид — никудышный учитель, подвергающий детей опасности, и потребует его увольнения. А теперь посудите сами, что важнее — баллы, которые потом можно восстановить, или должность, о которой Хагрид мечтал, наверное, всю жизнь?

Закончив говорить, Адель уверенно и нетерпеливо зашагала дальше по коридору, к госпиталю. МакГонагалл несколько секунд стояла, потеряв дар речи, и удивленно глядела вслед ученице. Она никак не ожидала такого демарша от Ансо; она не ожидала от нее такого гриффиндорского благородства.

Адель была права: в Больничном крыле ее ждал Люциус Малфой. В руке он держал свою лакированную трость, в которой пряталась волшебная палочка, и постукивал ею по полу. Малфой о чем-то тихо переговаривался с по обыкновению равнодушным Снейпом. Мадам Помфри возилась около Люпина, сидящего на стуле в дальней части лазарета, перевязывая преподавателю руку. Когда Адель зашла, Малфой и Снейп замолчали и впились в нее взглядами, медсестра коротко посмотрела на нее и вернулась к своему занятию, а Люпин продолжал заинтересованно смотреть на гриффиндорку.

— Добрый вечер, мистер Малфой, — спокойно поздоровалась волшебница, — профессор Снейп, профессор Люпин, — она слегка кивнула головой в знак приветствия, на что зельевар никак не отреагировал, а Люпин приветливо улыбнулся. На Малфоя-младшего, лежащего на одной из коек, волшебница даже не взглянула.

— Мисс Ансо, — протянул Люциус; это, пожалуй, можно было расценить как приветствие.

— Да, мистер Малфой, — в тон мужчине, растягивая слова, произнесла Адель.

— Мне стало известно, что вы напали на моего сына, — он надменно поглядел на девушку. Всем своим видом Малфой выказывал пренебрежение. Это и смешило, и раздражало гриффиндорку. Но внешне она оставалась хладнокровна.

— Напала? Ну можно и так сказать, — безразлично пожала плечами она.

— Мне хотелось бы услышать ваши объяснения, прежде чем вы вылетите из школы, — потребовал Малфой-старший.

— Мистер Малфой! — возмутилась МакГонагалл, вошедшая вслед за ученицей и теперь стоявшая возле окна. — Я бы попросила вас воздержаться от столь смелых заявлений.

Краем глаза Адель увидела, что Драко торжествует. Победная улыбка расплылась на его лице. Волшебница, не сумев сдержать насмешки в голосе, сказала:

— Оставьте, профессор МакГонагалл, — гриффиндорка хитро улыбнулась. — Я уверена, что у мистера Малфоя есть основания для таких, как вы выразились, смелых заявлений. Может, я действительно вылечу из школы. В конце концов, почему бы и нет? — с полнейшим равнодушием сказала она, кинув короткий взгляд на Снейпа, который со скептицизмом следил за разговором, понимая, что все это пустая трата времени. Малфой заведомо проиграл. Этот хитрый лис от Ансо ничего не добьется. Зельевар не сомневался, что девушка обведет его старинного друга вокруг пальца.

— Вы просите объяснений, — продолжала девушка, — ну что ж, извольте. Только я начну с самого начала, чтобы описать ситуацию предельно ясно. Итак, мы пришли на урок по уходу за магическими существами. Профессор четко объяснил правила поведения и безопасности при взаимодействии с гиппогрифами, в частности, он несколько раз повторил, что эти существа не терпят оскорблений. Оставим вопрос о том, слушал ли Драко эти объяснения или нет, пока в стороне. Значит, после того как профессор закончил объяснения, он предложил нам самим попробовать познакомиться с гиппогрифами, что мы и сделали.

— Мисс... — начал было Малфой, который на протяжении последних минут недовольно постукивал тростью, но был прерван Адель:

— Не перебивайте, мистер Малфой. Сами требовали объяснений. Так слушайте. Итак, я познакомилась со своим гиппогрифом и стала наблюдать за другими ребятами. Я видела, как Драко кланяется и гладит гиппогрифа, доставшегося ему в пару. Теперь стоит упомянуть о том, что Драко чрезвычайно действовал мне на нервы своими банальными выпадами и оскорблениями. А после того как Драко познакомился с гиппогрифом, он сказал, привожу дословно: «Это же так легко. Если уж такие звери подчиняются грязнокровкам... Ты просто глупая, уродливая скотина. И совсем не опасная».

— Не было этого! Ты лжешь! — подал голос Малфой-младший и жалобно заскулил якобы от боли.

— Повторюсь, профессор нас предупреждал, что с гиппогрифами нужно вести себя почтительно, — невозмутимо продолжала волшебница, — и тем не менее, Драко оскорбил сие благородное создание. Но хуже то, что вместе с этим он оскорбил меня. Право, мне надоело терпеть все те гадости, что он постоянно выливает на меня и других учеников. Скрывать не буду, мне хотелось хорошенько проучить его. Вот и решила воспользоваться удачным моментом. Экспеллиармус в более сильной форме, и вуаля! — гриффиндорка развела руками. — Моя жажда мести удовлетворена. Вот, в общем-то, и все. Остается добавить, что Драко сам нарвался.

— Вот видишь, отец! — завопил с койки Малфой. — Я говорил, говорил, что она...

— Замолчи, — оборвал сына Люциус. Трудно было сказать, нервничает ли он или раздражен. Спокойная уверенность девушки, кажется, выбила его из колеи. Очевидно, он ожидал увидеть мнущуюся и нерешительную ученицу, а вместо этого уперся в непробиваемую стену хладнокровия.

— И у вас хватает смелости не скрывать ваших намерений? — чеканя каждое слово с характерной презрительной интонацией, вымолвил наконец Малфой-старший.

— А зачем скрывать, мистер Малфой? Вы отнюдь не глупы и, несомненно, сразу все поймете... — Адель усмехнулась и медленно добавила: —  М-да, удивительно, что у такого человека, как вы, такой сын, как он, — она бросила высокомерный взгляд на Малфоя-младшего, и тот чуть ли не затрясся от возмущения.

— Врете и не краснеете, Ансо, — совсем тихо прошипел Снейп, до того не отрывавший взгляда от гриффиндорки. Он лучше других знал Ансо и понимал, что если она льстит Малфою, да еще так утонченно, то ей от него, наверное, что-то нужно. Просто так из уст этой особы таких слов не услышишь, тем более в адрес Малфоев.

— Полагаю, я могу быть свободна? — прервала гнетущую тишину Адель, обратившись к МакГонагалл. Но заместо профессора ответил Малфой-старший:

— Вы извинитесь перед Драко и потом можете катиться на все четыре стороны.

Это было слишком. Во-первых, Малфой предложил Ансо действие, которое было чрезвычайно унизительно для нее, и на которое она не пойдет ни при каких условиях. И во-вторых, Малфой очень некрасиво послал ее. Снейп знал, честь Адель такого стерпеть не могла.

Посмотрев на Малфоя-старшего как на сумасшедшего и окинув уничижительным взглядом Малфоя-младшего, девушка с откровенным издевательством и неприкрытым презрением насмешливо и холодно произнесла:

— Для начала, милостивый государь, будьте так добры выбирать выражения. Вы требуете, чтобы я извинилась? Я? Перед ним? Да не раньше, чем дьявол станет добродетельным и пойдет проповедовать в церкви. О, я бы посмотрела на это! — хмыкнула она, а потом смерила ледяным взглядом изумленного Малфоя.

— Если это все, позвольте откланяться, — ставя точку в разговоре, сказала волшебница, чуть кивнула головой и ухмыльнулась уголком рта. Она направилась к двери. Ни у кого не возникло мысли ее остановить, потому что все понимали, что требовать от нее извинений — совершенно бесполезно.

Когда гриффиндорка проходила мимо Малфоя-старшего, то она остановилась и глянула на его руку, где красовались новенькие посеребренные часы с богатой инкрустацией.

— Хорошие часы, мистер Малфой, — одобрительно заметила девушка и небрежно тише добавила: — У Стоунсера, кстати, такие же.

Малфой так и онемел. Он, ничего не понимая, проводил волшебницу пораженным взглядом. Ему показалось, или Ансо только что упомянула фамилию его старого знакомого? Может, однофамилец?..

Снейп тоже не ожидал такого. Он приподнял бровь в удивлении. И зачем это Ансо понадобилось вспоминать Пожирателя? А зельевар был уверен, что сделала она это не случайно.

— Крейг ведь тот еще пижон, — уже в дверях неожиданно шепнула волшебница себе под нос, но мужчины, стоявшие ближе  остальных к выходу, прекрасно расслышали ее слова. Ими она подтвердила предположения Малфоя и ввела в большее смятение Снейпа. Люциус непонимающе посмотрел на зельевара, который уже взял себя в руки и вернул маску безразличия на лицо. В этот момент Адель чуть обернулась, чтобы убедиться, что ее слова произвели именно то впечатление, на которое она рассчитывала, просто сказала: «До свидания» — еле заметно улыбнулась и удалилась.