Невеста дьявола

Снейп назначил Адель целый месяц отработок, что девушка считала высшей несправедливостью — но, естественно, зельевару было абсолютно все равно на ее мнение.

Малфой пострадал не так уж сильно и через три дня появился на уроке зельеварения. Слизеринец строил из себя великомученика, играя на публику. Зайдя в класс, он издал громкий, трагический вздох и прохромал на  свое место охая и ахая, чтобы все обратили на него внимание. Он этого добился: ребята коротко посмотрели на него и снова вернулись к своим занятиям.

Одна Адель сидела, уронив голову на руки и зевала во всю ширь, не обращая внимания на Малфоя. Голова у нее раскалывалась от стучащей боли. Дьявол нещадно мучил волшебницу, не давая ей спать и добиваясь встречи, разговора. Но девушка сдаваться не собиралась. Тут в ней победил не здравый смысл, а гордость и упрямство. Умом-то она понимала, что рано или поздно Дьявол добьется своего, но, черт возьми, ее так просто не сломаешь! К тому же, она из обычной вредности хотела позлить Князя. А он злился и еще как, Адель-то знала...

— Ансо, вы меня вообще слышите? — вырвал девушку из полудремы холодный голос Снейпа.

— Слышу... Конечно... Сэр, — отрывисто произнесла Адель и подняла глаза на профессора, возвышающегося над учениками.

— Тогда чего вы ждете? Немедленно помогите Малфою написать эссе, — бросил зельевар.

— Простите, что?

Приказ профессора пробудил ничего не понимающую волшебницу. Слова Снейпа прозвучали смехотворно и совершенно нелепо.

— Минус пять баллов с Гриффиндора за вашу глухоту, мисс, — только и сказал профессор, садясь за свой стол.

— Сэр, во-первых, мне нужно писать свое эссе, а во-вторых, с какой стати я должна ему помогать? — Адель не скрывала своего недовольства.

— Это из-за тебя у меня болит рука, — довольно сказал Малфой. Гриффиндорка смерила слизеринца таким презрительным и угрожающим взглядом, что у того отпала охота продолжать насмешничать. Он отвернулся и принялся что-то шептать Паркинсон, и та тихо захихикала.

— Еще минус пять баллов с Гриффиндора, — как бы между прочим, растягивая слова, промолвил Снейп и все-таки снизошел до объяснений. — Раз вы позволили себе спать на моем уроке, то я посчитал, что свое эссе вы закончили. Поэтому помогите написать Малфою. Сейчас же! — рявкнул он.

— Сэр, я не спала но, увы, эссе написать не успела, — спокойно ответила девушка. — Поэтому Малфою я помогать не собираюсь, тем паче что с рукой у него уже все в порядке, и он сам прекрасно справится.

«Так что катитесь ко всем чертям», — в мыслях добавила она и взяла перо, чтобы хотя бы начать эссе. Снейп прошипел пару нелестных фраз в адрес Адель, безуспешно попытался заставить ее помочь слизеринцу, и, в итоге признав всю бессмысленность этого, снял баллы с Гриффиндора и оставил волшебницу в покое.

Адель неспешно выводила последние буквы на бумаге, заканчивая описывать Уменьшающее зелье, которое они будут варить на втором уроке, когда внезапно холод коснулся ее спины, и над ее ухом прошелестел до боли знакомый голос:

— Посмотри. Подними голову.

У Адель дрогнула рука, на бумаге появилась жирная клякса. Сердце, кажется, остановилось. Девушка нервно сглотнула. Она знала, что лучше не стоит поднимать голову, но не удержалась.

Как только она это сделала, в ушах зазвенело, по телу прошла дрожь. То, что она увидела чуть позади стола Снейпа, заставило ее стиснуть зубы и сжать кулаки. Перо с треском сломалось.

Около шкафов с ингредиентами стояли два существа, вернее, как догадалась Адель, прислужники Дьявола. Они были не очень высокими, с тонкими руками и ногами, обтянутыми потрескавшейся темно-серой кожей, похожей на высохшую землю. На страшных лицах застыли мефистофельские улыбки. Эти два создания держали, к ужасу гриффиндорки, Генри. Нет, не Генри — ее фантом. В черной полупрозрачной тени, которую из себя сейчас представляла когда-то маленькая белокурая девочка, без труда можно было угадать сестренку Эллант.

Адель, только на секунду взглянув на этот спектакль, который ей приготовил Дьявол, опустила голову и уткнулась в недописанное эссе. Она даже думать не хотела о том, что эти твари сейчас будут делать. Рука предательски задрожала, когда в ушах раздались звонкие крики.

— Это ты, Адель, сослала нас в ад. Обрекла на мучения, на страдания. Смотри. Не опускай глаз, — вкрадчивый голос Лероя играл на самых тонких струнах души волшебницы. Она чувствовала — ее друг таким же фантомом замер у нее за спиной — но посмотреть не решалась. Но бесы и Генри все равно попадали в поле зрение волшебницы. Кроме того, класс стали заполнять черные тени, какие она видела когда-то во сне. 

Девушка непрестанно твердила себе, что это наваждения Князя, иллюзия, спектакль, разыгранный для нее. Иллюзия! Только иллюзия! Ложь! Но как бы она ни хотела, разум отказывался сосредотачиваться на сочинении. Все ее мысли свелись к отрицанию происходящего. Адель потеряла связь с реальностью. Она ничего не видела, кроме листа пергамента, испещренного чернилами, и ничего не слышала, кроме знакомых голосов и взываний о помощи, криков, от которых девушке хотелось лечь в могилу и закрыться плотной деревянной крышкой.

Снейп заметил, что с Ансо творится что-то неладное, когда она сломала перо. С этого момента он поверх книги следил за девушкой. А она замерла, напряглась; лицо покрыла мертвенная бледность. Рука ее судорожно, медленно ползла по пергаменту, то и дело вздрагивая и оставляя кляксы. Взгляд был отрешенным, расфокусированным. Приглядевшись повнимательнее, Снейп заметил, что гриффиндорку бьет мелкая, едва различимая дрожь.

Проходили минуты, вскоре сложившиеся в четверть часа, а состояние Ансо не изменилось. Еще пять минут, и время, данное на написание эссе, истечет. Снейп убрал книгу в ящик стола и медленно встал.

— Время! — провозгласил он и отправился собирать работы. Вообще, обычно ученики сами приносят ему свои свитки, но на этот раз зельевар решил изменить обычаю.

Когда он остановился возле Ансо, она не обратила на него ни малейшего внимания.

— Ансо, работу, — холодно потребовал Снейп. Девушка заметно вздрогнула и подняла глаза. На секунду взгляд ее метнулся за спину зельевара, а потом она слишком пристально стала смотреть в глаза Снейпа. Адель, пытаясь игнорировать видения, сконцентрировала все свое внимание на преподавателе.

— Да, сэр, — только это сумела она выдавить из себя и протянула профессору свое несчастное эссе с множеством клякс и помарок. Подозрительно оглядев Адель, Снейп пошел дальше по классу. Волшебница почувствовала, как от всего происходящего к горлу подкатывает тошнота, живот скручивают спазмы, а голова кружится. А ведь ей предстояло провести в подземельях не меньше часа. Она не могла сбежать с урока Снейпа: язвительный зельевар вместе со своими слизеринцами ее насмех поднимет. Впрочем, она и не хотела сбегать. Из чистого упрямства она желала доказать Дьяволу, что с ней такие фокусы не проходят.

Следующий час прошел для Адель как в тумане. С горем пополам она смогла все-таки сконцентрироваться на уроке, взять себя в руки и кое-как приготовить Уменьшающее зелье. Благо, Снейп не дергал гриффиндорку, а только подозрительно косился в ее сторону. Даже когда Малфой заверещал, что не может самостоятельно нарезать коренья маргаритки и почистить смокву, профессор заставил Гарри и Рона, а не Адель, сделать это за слизеринца.

Дьявол действовал методично и неспешно, стреляя на поражение. Словами, произнесенными устами друзей, он задевал самые болезненные места души Адель. С каждой минутой девушке становилось только хуже. Душа ее давно сдалась и требовала помилования, а разум сопротивлялся. По голове будто били огромным молотком. Она чувствовала, что еще чуть-чуть, и разум тоже не выдержит. Только обморока Адель не хватало!

На ее спасение прозвучал голос Снейпа:

— Оставьте зелье кипеть до конца урока, а сами уберите со столов.

Волшебница глянула на часы. До конца урока еще десять минут. Это слишком много. Она уже просто не в состоянии вручную мыть черпаки, выкидывать все остатки, прибирать стол; ее моральные силы были на исходе. А нехватка сил моральных приводила к истощению сил физических: ноги давно сделались ватными, а руки предательски вздрагивали при каждом новом крике, звучащем только для нее.

К черту зелья и Снейпа! Взмах палочки — и черпак сам налил зелье — и неважно, что оно еще не готово, — в пробирку, которая в мгновение ока первой оказалась у Снейпа на столе в штативе. Следующий взмах — и стол, где работала Адель, стал чист, все вымылось само собой, из котла испарилось зелье.

— Ансо! — рявкнул изумленный не меньше, чем ученики, и разгневанный Снейп, но дверь уже хлопнула, и гриффиндорка была далеко от подземелий. Она бежала наверх, к спасительной Выручай-комнате. По пути она чуть не сбила с ног Люпина, который вел за собой горстку первокурсников. Профессор окликнул ее, но она не остановилась.

Наконец Адель добралась до седьмого этажа. Не дожидаясь, пока резная дверь вырисуется на стене полностью, волшебница заскочила в помещение и почувствовала, как приятная слабость волнами накатывает на нее. Она привалилась к двери. Голоса стихли, тошнота ушла, голова перестала так жутко болеть. В этом фехтовальном зале Дьяволу ее не достать. Громко, облегченно вздохнув, девушка рухнула в изящное мягкое кресло и закрыла глаза.

Адель потеряла счет времени, не знала, сколько просидела так, запрокинув голову и глубоко дыша. Постепенно она приходила в себя.

Когда наконец-то волшебница открыла глаза, другие ученики в это же время уже обедали в Большом зале. Она пропустила Историю магии и Нумерологию. Ну и ладно. Ей так не хотелось покидать свое убежище... Увы, ей многого не хотелось делать в своей жизни, но приходилось.

Адель, глубоко вздохнув и вернув себе на лицо обычное безразлично-высокомерное выражение, встала с кресла и отправилась на урок по защите от темных искусств.

***

Гомон в классе поутих, когда в него зашла Адель. Невозмутимая, она села рядом с Гермионой и достала свои учебники и письменные принадлежности.

— Что произошло? — шепотом спросила гриффиндорка. — С тобой все в порядке?

— Со мной все нормально, — спокойно ответила волшебница.

— Тебя не было на Истории магии, — нерешительно сказала Гермиона, — и Нумерологию ты тоже пропустила. А на Зельях ты выглядела неважно. Я подумала, может...

— Со мной все в порядке, Гермиона, — улыбнувшись, заверила подругу Адель. — Не беспокойся. Мне нужно было проветриться, вот и решила немного погулять. Лучше скажи, как на мою выходку отреагировал Снейп.

Гермиона поморщилась.

— Он был в ярости.

— Неудивительно, — только Адель произнесла это, как в класс зашел новоиспеченный профессор Люпин. Выглядел он, правду сказать, не ахти (особенно по сравнению с Локонсом, у которого на каждый день новый наряд): потрепанная мантия, грязные ботинки, которые, казалось, вот-вот порвутся, подшитые штаны — сразу было понятно, что Люпин живет бедно. Сейчас он был явно веселей, чем когда ученики увидели его в первый раз на пиру в начале года.

— Всем здравствуйте, — положив на стол скромный портфельчик, он добродушно улыбнулся.

«Вот это искренняя улыбка, а от дамблдоровой так и веет фальшью» — невольно подумалось Адель. Она благодушно смотрела на нового преподавателя; чувствовалось, человек он хороший.

— Уберите учебники в сумки, — распорядился Люпин. — Сегодня у нас практическое занятие.

По классу прошел заинтересованный шепот: ребята еще не забыли первое практическое занятие с Локонсом и приставучих пикси.

— Готовы? — спросил Люпин, когда все подняли глаза на него. — Тогда идемте.

Люпин вывел учеников из класса. Адель пристроилась в хвост процессии. Не торопясь, они прошли два поворота, как на пути им повстречался Пивз, с которым профессор ловко разобрался. Улетая, приниженный полтергейст завис в воздухе рядом с Адель и пропел песенку, которую он сочинил еще два года назад:

Преступница-злодейка хитрить не устает,

Ведь та еще лгунишка навеки в ней живет!

Адель хотела послать Пивза куда подальше, но полтергейст уже умчался прочь, продолжая напевать куплеты про учеников собственного сочинения.

Люпин повел учеников дальше и вскоре остановился перед учительской.

— Заходите, — сказал он и открыл дверь.

В просторной и светлой учительской никого не было, кроме Снейпа. Он стоял возле книжного шкафа и перелистывал какую-то книгу. Когда в помещение зашли ученики, он поднял недовольный взгляд и вернул том на полку.

— Ансо, — протянул он, встретившись взглядом с девушкой, и криво ухмыльнулся. Волшебница ответила ему такой же улыбкой и произнесла:

— Профессор Снейп...

Она подошла ближе к зельевару, чтобы не все слышали их разговор. Люпин не без интереса следил за девушкой, но не остановил ее. Адель развернулась лицом к ребятам и спиной к Снейпу, чтобы хотя бы делать вид, что она слушает Люпина.

— Не находите, что вы в последнее время стали слишком часто... сбегать? — при последнем слове Снейп эффектно приподнял бровь. Но девушка не могла оценить этого жеста.

— Нахожу, сэр. Но это не мои прихоти, а воля провидения, — туманно ответила она, следя за тем, как Люпин показывает ученикам на массивный гардероб, который трясся, будто внутри него что-то жаждало вырваться наружу. Ребята явно были напуганы.

— Ах, воля провидения! — наигранно воскликнул Снейп. — Тогда это провидение сейчас лишает Гриффиндор пятнадцати баллов.

Адель удивилась лояльности и спокойствию зельевара. Она думала, что он будет плеваться сарказмом и в самой изысканной форме принизит ее. Но Снейп был спокоен, как удав. Удивительно.

— Только и всего? А оно не назначит мне взыскания? — с искренним недоумением поинтересовалась волшебница.

— Чтобы провести в вашем обществе еще несколько дней? — хмыкнул зельевар. Адель явственно представила, как Снейп презрительно ухмыльнулся.

— Боюсь, провидение не столь терпеливо, — добавил он, и по шороху волшебница поняла, что зельевар отошел в сторону. Адель прислушалась к тому, что говорил Люпин; а рассказывал он про боггарта. Послушав пару предложений и поняв, что это за существо такое, девушка чуть обернулась к Снейпу, опять взявшему в руки книгу, и спросила:

— А вы останетесь, профессор? Мне кажется, вам не доставит удовольствия наблюдать за страхами пустоголовых болванов, как вы изволите их... нас называть.

— Останусь, мисс. Заодно узнаю, чем вас можно стращать, — холодно произнес Снейп.

— Это вряд ли, — усмехнулась волшебница.

— Вот как?

Адель не ответила. Она, лукаво улыбаясь, стала наблюдать за ходом урока. На своем затылке она явственно ощущала пристальный взгляд Снейпа.

— ...Самое лучшее оружие против него — смех, — говорил Люпин. — Превратите боггарта во что-нибудь смешное, и он исчезнет. Необходимое заклинание — Ридикулус. Повторяйте за мной: ридикулус!

— Ридикулус! — воскликнули хором ученики. Видно, им очень нравился новый профессор.

— Великолепно! Мисс Ансо, а вы? — Люпин обратил внимание на то, что Адель молчаливо стояла в стороне и даже не вытащила свою палочку.

Девушка снисходительно улыбнулась и покачала головой, произнеся:

— Не думаю, что мне когда-нибудь понадобится это заклинание, профессор.

— Почему же? — удивленно спросил Люпин.

— Боггарт, скорее всего, просто испугается меня.

— Как самонадеянно, — прошипел за спиной Снейп.

— А вы не верите? — так же тихо произнесла Адель, когда Люпин, бросив недоверчивый взгляд на гриффиндорку, вернулся к объяснениям. Снейп только презрительно хмыкнул.

— Предлагаю пари. Сегодня вы увидите боггарта в его настоящем обличье.

Девушка почувствовала на себе ледяной взгляд зельевара. Это тот редкий случай, когда она сказала раньше, чем успела подумать. Но слов назад не заберешь. Теперь придется договаривать.

— Пари? — переспросил Снейп, очевидно думая, что он ослышался.

— Да, — невозмутимо подтвердила волшебница. — Просто на интерес.

— За кого вы принимаете, Ансо? — желчно промолвил Снейп, растягивая в любимой манере каждое слово. — За школьника?..

Ну, естественно. А что она еще могла ждать от Снейпа? Может, оно и к лучшему.

— Спорить на интерес... — совершенно неожиданно продолжал зельевар. — Слишком... просто.

— Ваши предложения, — тут же нашлась Адель.

— Извинения перед Малфоем, — отчеканил Снейп.

Девушка на секунду задумалась. Ставка высока. Но она уже начала эту игру. Надо заканчивать. Отступать поздно и позорно.

— Мытье котлов без магии, — выдохнула волшебница и представила, как поползли вверх брови Снейпа. Она и сама понимала всю рискованность такого предложения. Но так будет честно — унижение против унижения.

— Вы насмехаетесь, мисс? — девушка отчетливо слышала удивление в его голосе. Но она точно знала, что Снейп тоже не пойдет на попятную. Слишком далеко зашел. А торговаться — ниже достоинства декана Слизерина. И все-таки Адель решила немного успокоить зельевара.

— Ну вы-то надо мной от души посмеетесь, если я проиграю... Конечно, вы беспокоитесь за свою репутацию. Но вы меня знаете, сэр — от меня никто ни о чем не узнает, — серьезно сказала она, а потом глаза ее загорелись. — Впрочем, думается, что сейчас ваша репутация пострадает куда больше, — волшебница не сдержала улыбки и кивнула головой в сторону гардероба, перед которым стоял дрожащий Невилл. В этот самый момент дверца шкафа открылась, и из темноты выступил второй Снейп. Невилл, направив палочку на него, срывающимся голосом выкрикнул заклинание, и грозный зельевар оказался приодет в нелепый костюм бабушки Невилла. Адель краем глаза заметила выражение лица настоящего Снейпа. Впервые за долгое время ей захотелось рассмеяться. Другие ученики тоже с трудом сдерживали смех. Только Люпин искренне засмеялся, и за это Снейп одарил его испепеляющим взглядом. Пожалуй, со стороны Люпина было неразумно так подставлять Невилла. Зельевар ведь теперь только больше над ним издеваться будет.

— Парвати, теперь вы! — крикнул Люпин, и место Невилла заняла Патил. Боггарт превратился в окровавленную мумию. Адель чуть обернулась и увидела, что Снейп недобро щурится.

— Ну так что, сэр? Пари? — она приподняла уголок губы, встретившись с пронзительным взглядом Снейпа.

— Пари, — холодно согласился зельевар.

Нет, он, конечно, понимал, что спорить с этой девчонкой опасно. Но интересно. К тому же, Снейп не прочь был посмотреть, как она будет извиняться перед Малфоем. Он был не очень уверен в своей победе, но все равно склонялся к тому, что он выиграет пари. Ведь такого просто не может быть, чтобы у Ансо не было страхов. По крайней мере, Снейп не мог придумать, как еще, кроме отсутствия каких-либо страхов, боггарт может появиться в своем обличии.

А Адель искренне порадовалась. Ну наконец-то выпал шанс немного позабавиться. На самом деле, она совсем не была уверена, что выиграет пари. Но попробовать-то стоило...

Волшебница протиснулась в выстроившуюся очередь и встала за Роном, перед Гарри. Друзья, не возражая, пропустили ее.

— О чем ты говорила со Снейпом? — тихо спросил Гарри, опасливо косясь на зельевара.

— О том, сколько еще вечеров мне придется провести в подземельях, — проворчала Адель.

— А, кстати, что произошло-то на уроке? Ты так неожиданно убежала...

— Да ничего особенно, — отмахнулась девушка и тут же перевела тему: — Бедный Невилл. Снейп его на клочки порвет, — она жалостливо посмотрела на Невилла, стоящего в стороне. Хотя никакой жалости волшебница и в помине не испытывала.

— Вот уж точно, — согласился Рон, слышавший весь разговор. — Эта подземельная гадюка точно придумает что-нибудь в отместку.

— Ты поосторожней в выражениях, Рон, — предупредила Адель. — У Снейпа превосходный слух.

Очередь уже подошла к Дину, стоящему перед Роном. Он выскочил на середину комнаты, и боггарт превратился в оторванную руку. Дин выкрикнул: «Ридикулус!» — и руку захлопнула мышеловка. Следующий на середину комнаты выбежал Рон, и мгновенно перед ним возник огромный паук. Мальчик на пару секунд оцепенел, а потом отчаянно закричал: «Ридикулус!» — и на ногах огромного паука появились ролики. Паук заскользил по паркету. Все засмеялись.

Адель бросила короткий взгляд на Снейпа, который демонстративно закрыл книгу и приподнял бровь, показывая, что он ждет действий.

— Значит, Адель, вы все-таки решили попробовать, — одобрительно произнес Люпин.

— Я привыкла подтверждать слова делами, — сказала гриффиндорка, даже не достав палочки, уверенно вышла на середину комнаты и остановилась перед пауком. Паук уставился на нее своими четырьмя парами глаз. Адель не отвела взгляда и лишь насмешливо улыбалась. Несколько секунд они так и смотрели друг на друга, пока паук не исчез. А затем стало происходить нечто странное. Над полом завис шар. Он то и дело вспыхивал и резко менял форму. Казалось, боггарт перебирает всевозможные образы.

Наконец, вероятно, боггарт не выдержал. Хлоп! И ребята пораженно ахнули. Их взорам предстало омерзительное существо, отдаленно напоминающее дементора. Оно парило над землей, а грязные обрывки коричневой ткани свисали до самого пола. Конечностей видно не было, как и неразличимо было лицо. Только черный рот, словно дыра, вырисовывался на коричневой ткани. Боггарт был похож на старую, порванную портьеру, умеющую двигаться.

— Ну, что я говорила, — усмехнулась Адель и сделала шаг вперед. Боггарт отпрянул. Он растерялся. За девушкой стоял ошарашенный Гарри. Видя в мальчике свое спасение, боггарт отчаянно ринулся к нему. Но Люпин встал между ним и гриффиндорцем. Щелчок — и в воздухе появились черный клочок неба и луна, прикрытая парой темно-синих туч.

— Ридикулус! — спокойно сказал Люпин, и луна превратилась в воздушный шарик, который с характерным свистом начал сдуваться и полетел по классу, а потом вспыхнул голубым огнем и растворился. Боггарт исчез.

Адель насладилась неподдельным изумлением Снейпа. Она была уверена —  если бы зельевар не привык так хорошо маскировать свои эмоции, то он стоял бы сейчас с открытым ртом. Все остальные в классе тоже были в смятении. Они не понимали, что они только что видели.

— Это был настоящий боггарт? — спросила пораженная до глубины души Гермиона. — Но ведь... в учебнике... там сказано, что боггарт никогда не предстает в истинном облике.

— Невероятно, но похоже, что боггарт действительно показал нам настоящую личину, Гермиона. Мисс Ансо сегодня сделала потрясающее открытие. Я ведь могу попросить вас рассказать мне после, как именно вы это сделали? — спросил Люпин у Адель. Было видно, что его гложет нездоровое любопытство.

— Несомненно, — кивнула волшебница и мысленно поздравила себя с победой в пари. Ох, знали бы гриффиндорцы, что Снейп будет сам мыть котлы, весь год носили бы Адель на руках; а то и памятник бы поставили. При этих мыслях на лице волшебницы появилась веселая улыбка. Хотя она и не верила, что Снейп выполнит условия пари. Он точно что-нибудь придумает, чтобы уклониться.

— Ну что же, все молодцы! Спасибо за превосходный урок, — жизнерадостно воскликнул Люпин. — Всем, кто сражался с боггартом по пять баллов. Гарри и Гермиона, вам тоже по пять баллов за правильные ответы на вопросы. Домашнее задание: прочитать все о боггартах и законспектировать. На этом все. Все свободны.

Гриффиндорцы с шумом вышли из учительской. Все без исключения были в восторге от нового преподавателя.

Адель, вежливо попрощавшись с недовольным Снейпом, который тысячу раз успел пожалеть о своем решении заключить пари, вместе с Люпином покинула помещение, чтобы вернуться в класс и забрать свою сумку. Несколько минут они шли в молчании. Кажется, Люпин не знал, с чего начать. Адель решила ему помочь:

— Сэр, вы, если я правильно поняла, хотели бы знать, как так получилось, что боггарт превратился в самого себя.

— Не совсем, Адель, — мягко ответил преподаватель. — Конечно, я понимаю, что боггарт может стать самим собой только в одном случае — если у человека, решившего сражаться против него, отсутствуют страхи. Но такой расклад казался мне невозможным, — он слегка покачал головой.

— И тем не менее, как вы могли убедиться, такое возможно, — улыбнувшись, сказала девушка.

— Но как? У каждого человека есть страхи, — было видно, что Люпин в недоумении.

— При желании страхи можно подчинить себе, запрятать их так далеко и вскоре забыть об их существовании, искоренить. Безусловно, они есть и у меня. Только о них знают лишь Бог да, к сожалению, дьявол. Я о них не знаю и знать не хочу, — вздохнула Адель. Следующие слова вырвались у нее против воли:

— А быть может, просто все, что когда-то пугало меня, уже случилось.

В памяти сами собой воскресли образы Лероя и Генри. Стало невыносимо больно. Если бы Элланты были живы, то, наверное, боггарт принял бы вид их трупов. Но они были мертвы.

Люпин внимательно посмотрел на волшебницу. Внешне она осталась так же спокойна, и ничто не выдавало ее печальных мыслей. Мужчина не удержался от вопроса:

— Но что такое случилось, Адель?

При этом на лице его застыло выражение жалости. Девушка, окинув сомнительным взглядом профессора, усмехнулась и сказала:

— Многое, сэр.

Волшебники зашли в пустой класс защиты от темных искусств. Только сумка Адель одиноко лежала на полу возле парты.

— Простите, мне нужно спешить на следующий урок, — холодно сказала гриффиндорка, беря сумку. — До свидания, профессор.

С этими словами, не дожидаясь разрешения, она покинула класс, оставив Люпина наедине со своим удивлением.

***

Адель, выйдя без пятнадцати семь из Больничного крыла, где она продолжала практические и теоретические занятия с мадам Помфри, сразу отправилась в подземелья. Три раза постучавшись в дверь и не дождавшись ответа, девушка зашла в кабинет к Снейпу. Зельевара в помещении не было. Волшебница кинула сумку на пол, а сама удобно устроилась в кресле и протянула ноги к камину. Она уже давно привыкла чувствовать себя здесь, как дома.

Ровно в семь часов незаметная дверца, расположенная меж книжных шкафов, открылась, и в кабинет зашел Снейп. В руках у него был кубок с неизвестной дымящейся жидкостью. Он поставил кубок на стол и только после этого обратил внимание на Адель. Девушка встала с кресла.

— Здравствуйте, сэр, — коротко поздоровалась она. Снейп, бросив на нее фирменный презрительный взгляд, ледяным тоном спросил:

— Вас не учили элементарной вежливости, мисс? Ах да, конечно, я забыл, что у гриффиндорцев врываться без предупреждения в порядке вещей.

Адель еле удержалась, чтобы не закатить глаза.

— Мне сейчас нужно извиниться? — насмешливо спросила она.

— Лучше бы вам замолчать, — ядовито протянул Снейп.

— Ну это задача непосильная для меня, — хмыкнула волшебница и подошла к столу, на котором стоял дымящийся кубок. — А что это такое, сэр? — заинтересованно спросила она, разглядывая серебристо-голубоватую жидкость.

— Не вашего ума дело, — бросил Снейп, роясь в каких-то бумагах.

Адель скорчила гримасу и вернулась в кресло, ожидая указаний профессора. А он напряженно что-то искал. Гриффиндорка слегка улыбнулась, подумав, что, наверное, он просто тянет время. Конечно, вряд ли Снейп первым заговорит о пари. Ну что ж, тогда просто придется подождать подольше.

Кто-то постучал в дверь.

— Войдите, — сказал Снейп.

На пороге показался Люпин, а за ним — МакГонагалл. Они оба нерешительно замерли, увидев Адель. По выражениям их лиц волшебница предположила, что пару минут назад учителя говорили о ней.

— Добрый вечер, профессор МакГонагалл, профессор Люпин, — улыбнулась девушка. Она чувствовала, что учителей смущает ее присутствие, но уходить не собиралась.

— И тебе доброго вечера, Адель, — приветливо сказал Люпин. МакГонагалл сухо кивнула головой. Хотя после беседы в лазарете она стала относиться к гриффиндорке намного лучше и не столь строго.

— Выпейте прямо сейчас, Люпин, — холодно произнес Снейп, выпрямляясь.

— Да, благодарю, Северус. Но я бы еще хотел поговорить... — Люпин бросил выразительный взгляд на Адель, преспокойно сидящую в кресле.

— Сэр, можете не волноваться, я знаю о том, что вы оборотень, — невозмутимо произнесла гриффиндорка. Надо было видеть, как вытянулось от изумления лицо Люпина, не сумевшего совладать с собой. МакГонагалл так и открыла рот, а потом грозно посмотрела на Снейпа. Но и у того вид был удивленный. Зельевар по привычке вскинул брови и вопросительно глядел на девушку. Повисла пауза.

Волшебница усмехнулась.

— Честнее будет сказать, я лишь догадывалась. Но вот теперь я точно знаю.

Первым пришел в себя Снейп. Скрестив руки на груди, он холодно, с едва различимой похвалой бросил:

— Вы меня разочаровали, Ансо. Теряете хватку. Я рассчитывал, что вы заявите об этом в первый, максимум во второй день. А уже прошла почти неделя.

Как обычно, Снейп вроде и комплимент сделает, а вроде и уязвит. Адель хмыкнула. Тут очнулся Люпин и промолвил:

— Откуда?

— Профессор МакГонагалл, не смотрите так на профессора Снейпа, — с трудом удержав улыбку, сказала девушка. — Он тут, честно, ни при чем.

— Но тогда как вы узнали, мисс? — с нотками удивления в голосе спросила женщина.

— Очень просто. У кого еще, кроме как не у оборотня, боггарт может быть луной? В подтверждение моей версии выступает то, что профессор Снейп готовит вам, профессор Люпин, какое-то непонятное зелье, которое, судя по тому, что вы его только что поблагодарили, помогает вам. Хотя, как мне кажется, профессор Снейп с большим удовольствием напоил бы вас ядом... Картину дополняет ваш болезненный вид. Дальше слишком простая, чтобы ее озвучивать, цепочка размышлений и соответствующий вывод.

Поймав непонимающий, ошеломленный взгляд Люпина, девушка вновь заговорила:

— Продолжая наш недавний разговор, сэр: страхи могут очень многое сказать о человеке и его характере. Например, зная, что ваш боггарт луна, я могу с уверенностью сказать, что вы боитесь своей второй сущности и не принимаете ее, в отличие от многих других людей, которым не посчастливилось стать оборотнями. Следовательно, вы человек добродушный и мягкий, предпочитаете злым началам добрые. К этому стоит добавить, что вы, возможно, не любите кривить душой.

Люпин был откровенно поражен. Он хотел что-то сказать, но Адель опередила его:

— Я не прошу ни подтверждения, ни отрицания моих слов. Это только первое впечатление, ему можно доверять, но не стоит полагаться на него в будущем. Ведь оно может оказаться ошибочным, — ухмыльнулась Адель. Люпин, сглотнув и слабо улыбнувшись, медленно выговорил:

— Мне, конечно, говорили, что вы, Адель, девушка умная, но я не ожидал, что настолько.

Снейп еле слышно хмыкнул.

— Благодарю, сэр, — сказала Адель и бросила выразительный взгляд на Снейпа. Тот не обратил на это внимания.

Люпин прошел к столу и одним залпом опустошил кубок. Все-таки отведя Снейпа чуть в сторону, он быстро переговорил с ним о чем-то. Снейп скептически выслушал речь Люпина и после просто кивнул головой.

— Мисс Ансо... — обратилась МакГонагалл к волшебнице. — Вы понимаете...

— Конечно, я понимаю, профессор, — быстро проговорила гриффиндорка. — Тайны я хранить умею, на этот счет вам волноваться не стоит.

МакГонагалл, удовлетворенная ответом своей ученицы, кивнула головой и подождала, пока Люпин закончит разговаривать со Снейпом. Когда преподаватели выходили, Адель услышала, как МакГонагалл шепнула Люпину:

— Вот об этом я и говорила, Римус.

Адель приподняла уголки губ в высокомерной улыбке, такой похожей на улыбку Слизерина. Она была польщена и довольна своей проницательностью.

Дверь закрылась, и Снейп и Адель вновь остались наедине.

Пять минут прошло в напряженном молчании. Девушка прятала взгляд и улыбку, в то время как Снейп не сводил с нее пронзительного взора. Наконец зельевар скинул с себя мантию и демонстративно выложил волшебную палочку на стол.

Серьезно?! Он серьезно собрался мыть котлы?!

Гриффиндорка, совсем не ожидавшая такого поворота событий, с откровенным изумлением посмотрела на Снейпа.

— Сэр, это была шутка, — выдавила она и опустила голову, чтобы спрятать непрошеную улыбку.

— Катитесь к черту, Ансо, — бросил Снейп, и лицо девушки растянула-таки улыбка.

— Неужели не будете следить за исполнением условий пари? — желчно спросил он, стоя уже у двери. Сил у Адель хватило только на то, чтобы помотать головой и дрожащим голосом ответить:

— Полагаюсь на вашу честность, сэр.

— Отлично, — прошипел Снейп и, громко хлопнув дверью, вышел из кабинета. Адель, приложив руку ко рту, беззвучно засмеялась. Совсем немного она жалела, что отказалась от такого увлекательного зрелища, но гордость Снейпа подобного унижения не перенесла бы, и следующие отработки для гриффиндорки были бы просто невыносимы. Хотя, наверное, они и так будут невыносимы.

Вдоволь посмеявшись, волшебница поднялась с кресла и стала ходить по кабинету. Она так или иначе дождется Снейпа. Девушка медленно прохаживаясь вдоль шкафов, читала названия книг. По большей части это были книги по зельеварению, но Адель также заметила пару книг по Темномагическим искусствам.

Когда волшебнице надоело разглядывать книги, она подошла к столу Снейпа. Он был завален бумагами, в основном работами учеников.

Адель среди прочих стопок сразу увидела стопки с сегодняшним эссе по Уменьшающему зелью. Постояв с минуту над столом, девушка уверенно обошла его и села в кресло, где обычно восседал Снейп. Увидь он ее сейчас, точно сделал бы похожей на Кровавого барона. Призвав к себе свою сумку, Адель вытащила оттуда простой карандаш. Затем подтянула к себе свитки пергамента. Развернув первый, она закусила губу и принялась вчитываться в слова, написанные Крэббом.

Да, Адель решила помочь Снейпу. Ему будет легче, если после мытья котлов не придется читать весь этот бред. Правда, волшебница не знала, что ей за такое самовольство будет. По головке зельевар ее не погладит, скорее всего прошипит что-нибудь язвительное в своем стиле. Но девушка точно знала, что он смягчится, хоть и не покажет этого.

Начав проверять работы, Адель поняла, что Снейп совершенно справедливо называет ее однокурсников пустоголовыми болванами. Бедный профессор, каждый вечер читать такую галиматью! Волшебница готова была после первых двух работ биться головой об стол и негодовать, почему природа так часто ошибается, забывая дать некоторым мозги.

***

После полутора часов в кабинете наконец-то появился Снейп и застал Адель в том же положении, в каком он ее оставил, то есть сидящей в кресле. Девушка подняла на него веселый взгляд и сразу поняла, что Снейп честно выполнил условия пари: несколько верхних пуговиц было расстегнуто, на висках зельевара выступили капельки пота, рукава были испачканы, руки покраснели, волосы спутались.

— Сэр... Не ожидала. Правда, — уважительно протянула Адель, проследив взглядом за Снейпом, который молча проследовал от двери к своему столу и изумленно замер, увидев, что все бумаги аккуратно разложены по стопочкам.

— Вы прикасались к бумагам? — зловеще промолвил он. Понятно... Настроение у него совсем ни к черту. Нужно быть осторожней, чтобы случайно не зажечь фитиль и не распалить гнев Снейпа.

— Да, профессор, — Адель встала с кресла и подошла к Снейпу. — У меня ведь отработка. А вы не дали мне задания... В общем, вот результаты моей инициативы, — она указала на пергаменты и на два рядом стоящих штатива с пробирками. — Думается, что они вас удовлетворят. По крайней мере, я придерживалась вашей системы оценивания.

Снейп приподнял бровь, рукой смахнул черные пряди волос с лица и взял один штатив, в котором стояли пробирки с Уменьшающим зельем. На каждую из них была приклеена бумажка с фамилией ученика, а рядом с фамилией карандашом были осторожно подписаны оценки. Профессиональным взглядом Снейп сразу мог оценить правильность приготовления. А вот Ансо понадобились бы реактивы...

— Значит, вы еще и в реактивах рылись? — прошипел зельевар.

— Сэр, я там роюсь почти каждый вечер на протяжении вот уже двух лет, — ответила Адель и усмехнулась. — Другое дело, что сегодня я там рылась без вашего на то позволения.

На это Снейп только скривился и после стал просматривать оценки, поставленные гриффиндоркой: Крэбб — «О», Гойл — «О», Малфой — «В», Булстроуд — «У», Паркинсон — «В», Уизли — «О», Грейнджер — «П», Поттер — «У»,  Патил — «У», Томас — «У»,  Долгопупс — «В», Ансо — «О»...

— Вижу, самокритика у вас на уровне, — сказал Снейп, кинув насмешливый взгляд на девушку.

— Увы, — отозвалась она. На самом деле, Адель редко когда получала оценки ниже «Превосходно», даже несмотря на все прения со Снейпом. Но сейчас зелье было сварено взаправду отвратительно.

Волшебница боялась, что зельевар попытается узнать о причинах странного поведения на его уроке утром, но он этого не сделал, а просто просмотрел другой штатив, где были пробирки с Рябиновым отваром — зельем, которое варили ученики второго курса.

Адель поняла, что Снейп удовлетворен результатами ее проверки. Он вернул штатив на стол и взял свитки пергамента. Неспешно он принялся внимательно просматривать каждый из них. На его обычно непроницаемом лице пробежало облачко  удивления. Он, отложив все пергаменты, оставил в руке один-единственный.

— Выше ожидаемого? — Снейп недоверчиво посмотрел на Адель. — Грейнджер? Как вы умудрились, Ансо?

Девушка пожала плечами и ответила:

— Она там ошиблась. Перепутала количество пиявочного сока.

Снейп прочел эссе Гермионы и заметил, что, действительно, вместо двух капель пиявочного сока, она написала одну. Видно, так увлеклась помощью Долгопупсу, что пропустила у себя ошибку. Этот факт неимоверно порадовал Снейпа. Он уже представлял себе, как завтра на уроке будет возмущаться мисс Всезнайка.

— Но это еще не все, — вдруг заметила Адель. — Правда, это уже ошибка не Гермионы, а историков магии.

Девушка взяла из рук Снейпа свиток с огромным количеством текста и нашла нужно место — там, где несколько предложений были подчеркнуты волнистой линией.

— Вот. Читайте, — она вернула пергамент зельевару, и тот прочел:

...Изобретателем Уменьшающего зелья считается Зигмунт Бадж — известный волшебник и искусный зельевар, живший в XVI веке. Кроме изобретения Уменьшающего зелья, он известен созданием одного из самых успешных и действенных Зелий Красоты, Усыпляющего зелья и изданием «Книги зелий». Зигмунт Бадж до четырнадцати лет обучался в Хогвартсе, но директор школы не разрешил ему участвовать в Чемпионате по зельям. В знак протеста Зигмунт ушёл из школы и поселился на острове Внешних Гебрид Герметрее в Шотландии. Там он долгие годы жил в полном одиночестве, экспериментировал с зельями...*

— Ну и что вам тут не понравилось? — не понял Снейп.

— А то, что Зигмунт Бадж не жил в Шотландии. После ухода из Хогвартса он бежал во Францию, где взял себе другое имя, сделался флорентийцем и вскоре стал всемирно известен в мире маглов как парфюмер Рене.

— Чушь, — возразил Снейп. — Откройте «Книгу зелий», там дана подробная биография Баджа.

— А вот и не чушь, — не унималась гриффиндорка. — Я тоже так думала... Но потом я наткнулась на одно поразительное сходство. Подождите одну минуту.

С этими словами Адель выбежала из кабинета Снейпа. Не больше, чем через пять минут она вернулась с толстой старой книгой в руках. Уложив ее на стол, она стала перелистывать готовые развалиться страницы. Наконец она нашла то, что искала.

— Смотрите, — она указала на заглавие: «Екатерина Медичи — простая отравительница или искусная чернокнижница?», потом перелистнула еще несколько страниц и указала на портрет мужчины неприятной наружности с длинным крючковатым носом и острым подбородком. Под картинкой витиеватыми буквами было написано: «Парфюмер Рене».

— И что? — хмыкнул Снейп, с интересом разглядывая старую книгу. Он пока не понимал, чего хочет от него гриффиндорка.

— Имейте терпение, сэр, — проворчала волшебница и, подбежав к одной из полок, вынула «Книгу зелий». Открыв ее на одной из первой страниц, она довольно улыбнулась и ткнула пальцем в портрет Зигмунта Баджа.

— Похожи, вам так не кажется? — победно сверкнув глазами, произнесла Адель.

Снейп присмотрелся. Сходство двух портретов действительно было поразительным: одинаковый длинный крючковатый нос, впалые скулы, длинный подбородок, змеиный взгляд, тонкая шея... Не возникало сомнений, что это один и тот же человек.

— Похоже, что вы правы, Ансо, — протянул Снейп, продолжая разглядывать и сравнивать портреты. — Но где вы нашли такую книгу? И зачем она вам?

— Сэр, я вообще историей интересуюсь, — начала объяснять Адель. — Ну и, конечно, я знала про неподражаемого изготовителя ядов, и не только — парфюмера и астролога Екатерины Медичи, мэтра Рене. У меня давно были мысли о том, что этот человек является волшебником. Вот я и пыталась найти какую-нибудь информацию в подтверждение своих догадок. И наконец-то совершенно случайно нашла, — она пожала плечами. Вопрос о том, где она достала книгу, волшебница по-тихому замяла. Снейп посмотрел на нее... Уважительно?!

— Выходит, что многое в биографии Баджа исковеркано,  — задумчиво сказал зельевар, устало садясь в кресло. Видно было, что он приятно удивлен и заинтересован.

— Выходит, что так, — согласилась гриффиндорка.

— И давно вы интересуетесь подобной темой? — ненавязчиво спросил Снейп.

— Историей я начала интересоваться еще в детстве. А вот связью между магической и магловской историями соответственно после поступления в Хогвартс. Они и впрямь очень интересно и неожиданно переплетаются между собой.

— Никогда не считал историю занимательной, — промолвил Снейп. — По моему мнению, скучнейшая наука.

— В таком случае, — ответила Адель, устраиваясь в кресле, которое могла бы уже без зазрения совести называть своим, — я буду долго и упорно с вами спорить. Впрочем, вы же, наверное, не занимались историей до поступления в Хогвартс?

Снейп отрицательно качнул головой.

— Ну, тогда понятно, — протянула волшебница. — Профессор Бинс у любого отобьет малейший интерес к истории.

— Ваша правда, — произнес Снейп, ерзая в кресле и разминая плечи. Адель сразу поняла, что у профессора ноют мышцы, а в особенности спина, после мытья котлов. Стоит заметить, что Снейп заставлял Адель мыть котлы лишь пару раз, и то на первом курсе.

— И многого вы достигли, мисс, в своих исследованиях? — вдруг спросил Снейп.

Гриффиндорка осталась серьезной, но ей так и хотелось улыбнуться. У нее получилось заинтересовать Снейпа — а это маленькая личная победа.

— Увы, но не так много, как хотелось бы... — откидываясь в кресле, начала девушка.

Неизвестно, физический труд ли, усталость ли или интерес подействовали так на Снейпа, но он окончательно сменил гнев на милость. Зельевар еще около получаса терпеливо и даже с отголосками интереса разговаривал с Адель. Ему это нравилось, потому что гриффиндорка смотрела на него совершенно непредвзято, как на обычного, ничем не примечательного человека и говорила с ним так же. Иногда он замечал с ее стороны интерес к своей персоне. Да и самого Снейпа, как бы он не хотел признавать, тянуло к Ансо. Хотя порой она его пугала. Его пугала та непредсказуемость, сочетающая с холодным умом в такой юной девушке. Да если еще к этому прибавить невероятную проницательность и полнейшее бесстрашие, в которых зельевар сегодня убедился... Казалось, что у нее вообще нет слабостей. Ансо в последнее время напоминала машину, в которой механизм полностью подчинен управляющему — разуму. Но такого ведь не бывает... Как бы то ни было, такая бездушность должна быть лишь видимостью. Снейп по себе это знал.

Зельевар еще не забыл того пустого взгляда, которым девушка смотрела на труп Стива. Что могло заставить ее пойти на убийство? Почему она так люто возненавидела Стоунсера? И что послужило причиной ее ссоры с Дьяволом? Снейп понимал, что все это — части единого целого, и на эти три вопроса есть один общий ответ.

Самое первое, что приходит в голову — это жажда мести, которая толкнула волшебницу на убийство. Других нормальных причин Снейп найти не мог. Да, он уже давно пытался отыскать объяснение поступку Ансо. А оно должно было быть. Эта гриффиндорка никогда ничего не делает просто так, без веских на то причин...

Снейп отпустил Адель, когда на часах было без двадцати десять. Попрощавшись с зельеваром, волшебница, довольная тем, как прошел ее вечер, направилась прямиком к Слизерину.

Мага она застала расхаживающим по полукруглому залу. Он, видимо, так увлекся своими мыслями, что заметил свою наследницу лишь после того как она поздоровалась с ним.

— Адель? — окинув рассеянным взглядом девушку, Слизерин посмотрел на часы, висящие над малахитовым камином. Очевидно, он так задумался, что не заметил, как прошло время. Хотя для него, получившего бессмертие, несколько часов — ничто в сравнении с вечностью.

— Ну а кто сюда еще может заявиться, — усмехнулась гриффиндорка и подошла к пылающему камину.

— Я хочу сразу тебя порадовать, — развернувшись к Слизерину, произнесла она.

— Ты придумала в кои-то веки, кем ты станешь, — лениво произнес колдун и призвал к себе бокал с вином. — Ну что ж, порази меня, — он приподнял бокал и насмешливо посмотрел на волшебницу сквозь рубиновую жидкость.

— Так нечестно, — пробурчала Адель, разочарованная тем, что Салазар ее так быстро разгадал. — Мог хотя бы сделать вид, что заинтригован.

— Адель, ты знаешь, я не умею лгать, — протянул он и отхлебнул вина.

— Иронию оценила, — хмыкнула девушка. — Изящно и просто.

Слизерин улыбнулся и отпил еще красной жидкости.

— Итак? — спросил он.

— Пантера, думаю, вполне подойдет.

Волшебница пристально наблюдала за первой реакцией Слизерина, потому что, как правило, именно она могла указать на настоящие эмоции колдуна. Но на лице его не проскользнуло даже тени недовольства или, наоборот, удовлетворения — маг остался спокоен и равнодушен. Он отвел взгляд и через пару минут раздумий сказал:

— Неплохо. Одобряю.

— Серьезно?

Слизерин любил покритиковать и попенять свою ученицу, поэтому она ожидала каких-нибудь наставлений, увиливаний, изъявлений сомнения, но не такого простого согласия.

— Да, серьезно, мне нравится твой выбор. Конечно, не стоит рассчитывать, что в итоге будет именно пантера... Но с твоим характером пантера — подходящее животное, — он приподнял уголок губ в хитрой улыбке и поставил бокал на камин. После взял с кресла плащ, накинул его на себя и, ничего не говоря, вышел через камин. Адель села в кресло и стала смотреть на красные языки пламени, облизывающие низенькую железную решетку.

Салазар долго не возвращался: порядка получаса. Девушка терпеливо ждала своего наставника. И когда наконец он появился, она, не отрывая взгляда от камина, небрежно произнесла:

— Неприлично заставлять девушек ждать.

— Ох, простите, ваше высочество, запамятовал, — насмешливо ответил Слизерин, ставя на стол небольшую шкатулку из черного дерева.

— Раз так, то тогда уж ваше величество, — закинув ногу на ногу, волшебница выпрямила спину и посмотрела на Слизерина делано-высокомерным взглядом.

— Хватит с тебя и высочества, бестия, — ухмыльнулся Салазар и поправил плащ.

«Ну конечно, величество у нас тут ты», — подумала Адель, но вслух сказать не решилась.

— А теперь к делу, — продолжал маг. — В этой шкатулке зелье, которое тебе необходимо пить ежедневно перед нашими занятиями.

Гриффиндорка взяла в руки шкатулку и открыла ее. Внутри были крохотные флакончики, в каждом из которых было зелья на один глоток.

— Ты их купил? — спросила Адель, поняв, куда неожиданно ушел ее наставник. Колдун только кивнул головой. Кажется, он не собирался объяснять, где он это купил. Значит, пытаться узнать у него это — бесполезно.

— Выпей сейчас один и пойдем на улицу. На свежем воздухе намного приятнее заниматься медитацией.

Гриффиндорка последовала словам Слизерина и выпила прозрачную безвкусную жидкость. Она не почувствовала ровным счетом ничего.

Слизерин уже ждал ее около дверей. Когда волшебница завязала шнурки черного плаща, он коснулся своей ладони кончиком палочки и постепенно стал невидим.

Дверь распахнулась, и из ниоткуда раздался насмешливый голос:

— Милости прошу, ваше высочество.

Адель, приняв подобающий вид, сделала реверанс и, подойдя к двери, слегка прищурилась и сказала при этом:

— Благодарствую, ваше величество.

***

В Запретном лесу мрак был бы непроглядным, если бы не голубой серп луны, скудно освещающий землю, по которой стелился, огибая деревья и их корни, невесомый туман. После жаркого дня наступила приятная живительная прохлада.

Адель всегда нравилось по ночам выбираться в Запретный лес. Она знала, что здесь всегда можно обрести тревожный, но ласкающий душу покой. Ее не пугали жутковатая атмосфера и тьма, постоянно царившие в ночном лесу, а, наоборот, манили к себе.

Со Слизерином Адель занималась на протяжении двух часов. Башенные часы в отдалении приглушенно пробили полночь, когда волшебники неспешно возвращались в Хогвартс.

— Салазар, — тихо обратилась девушка к задумавшемуся колдуну, чтобы привлечь его внимание. Слизерин, оторвавшись от своих дум, глянул на свою ученицу.

— Скажи, ты можешь помочь вылечить одну магическую тварь? — без обиняков спросила она. Похоже, что гриффиндорка долго думала и сомневалась, стоит ли задавать такой вопрос Слизерину.

Маг, вероятно, был немного удивлен: об этом говорили и приподнятые брови, и вопрошающий взгляд.

— Поподробнее, — только и сказал Слизерин.

— В общем, у одного гиппогрифа проблемы с крылом. Ты можешь что-нибудь сделать?

Колдун насмешливо хмыкнул.

— Нет. Зелья и магические твари не мой конек. С первыми тебе лучше к своему профессору зелий обращаться, а со вторыми — к полувеликану. Да и вообще, какое тебе дело до этого гиппогрифа?

— Ну есть мне до него дело, — пробурчала волшебница, которая не очень рассчитывала на помощь Слизерина. Он ведь, действительно, не так хорошо разбирается в этих областях.

Получив отказ своего наставника, Адель теперь с чистой совестью могла переходить к плану «Б».

— Ну что ж, тогда я...

— Иди, Адель, — прервал девушку, хитро сверкнув глазами, Слизерин. — Я же вижу, ты что-то придумала. Только не понимаю, на что сдался тебе этот гиппогриф, — последние слова он сказал будто бы сам себе и, не удостоив более свою наследницу взглядом, зеленым вихрем взметнулся в небо и вскоре исчез за толстыми ветвями деревьев.

— И тебе до свидания, — пробормотала Адель и оглянулась по сторонам, соображая куда идти.

Легко взмахнув палочкой, на которой зажегся яркий огонек, осветивший тьму леса, волшебница поплотнее укуталась в плащ и пошла в другую сторону по той же тропке. По мере того, как она заходила дальше в лес, темнота только сильнее сгущалась и плотным кольцом обступала гриффиндорку.

Но наконец перед Адель замаячила освещенная месяцем поляна, частокол деревьев стал редеть. И тогда девушка поняла, что она уже совсем недалеко. Ускорив шаг, она пересекла поляну, обогнула неглубокий овраг, по дну которого тек маленький ручеек, кое-где посеребренный светом луны, и вскоре увидела тропку, шедшую параллельно с ручьем.

Свет, рассеиваемый палочкой, выхватил из мрака большой валун, стоящий у тропы. Девушка, не раздумывая, прошла к серому камню и облокотилась на него, приготовившись ждать.

Долго ждать не пришлось. По прошествии пятнадцати минут вдали послышались громкие голоса и топот копыт, взметающих в воздух землю и пыль. С большой скоростью звуки приближались к Адель. Она благоразумно погасила свет и отошла немного в сторону, за камень.

Сделала волшебница это очень вовремя, потому что через мгновение несколько стрел со свистом рассекли воздух в том месте, где она стояла пару секунд назад.

После того как первый шквал стрел обрушился, Адель вновь зажгла свет и вышла на тропку. Прямо перед ней высились огромные силуэты настороженных четырех кентавров с луками в руках.

— Не зря звезды мне указали, что я должен быть здесь, — вперед выступил кентавр, которого Адель сразу узнала и не удержалась от удивленного возгласа:

— Господин Мирад? Вы?

Она не ждала увидеть здесь старого целителя. Девушка пришла на окраины территорий кентавров — туда, где обычно проходят их патрули. Но целитель никогда не ходил в патрули. Впрочем, подобное исключение только обрадовало Адель. Ведь именно Мирада она хотела видеть.

— Зачем вы явились сюда? — грубо спросил другой, молодой с виду кентавр.

— Я пришла, чтобы говорить с господином Мирадом, — хладнокровно ответила волшебница. Ее ответ успокоил кентавров, они заметно расслабились и убрали луки.

— Идите, собратья мои, — произнес низким голосом Мирад. — Эта девушка не причинит вреда.

Недоверчиво переглянувшись, трое кентавров кивнули головами и продолжили обход границ. Когда они скрылись, Мирад обратился к Адель:

— Я здесь, потому что небесные светила сказали, что я буду нужен в этом месте в этот час.

— Да, господин Мирад, — терпеливо сказала Адель, — вы и впрямь нужны мне. Я очень надеюсь, что вы не откажете мне в помощи.

— Идемте, — неожиданно сказал кентавр.

Адель взглядом выразила недоумение. Но целитель уже направился в сторону оврага, где протекал ручей. Волшебница нагнала его.

— Какого же свойства помощь вам требуется? — спросил Мирад на ходу, опустив голову и посмотрев на девушку.

Адель встряхнула головой, чтобы прогнать лишние мысли, и начала рассказывать:

— Вы наверняка знаете, что Хагрид привел в лес гиппогрифов.

Мирад слегка кивнул головой.

— Так вот, у одного из них проблемы с крылом. И из-за этого он не может летать.

— Почему вы обращаетесь ко мне, Адель? — прервал гриффиндорку кентавр. — Хагрид большой умелец в вопросах лечения зверей.

— В том-то и дело, — вздохнув, ответила девушка, — что Хагрид бессилен.

— Но если Хагрид бессилен, почему вы думаете, что я сумею помочь гиппогрифу? — Мирад удивленно воззрился на такую маленькую по сравнению с ним Адель.

— Потому что в области целительства, а особенно целительства зверей, вам известно куда больше, чем волшебникам, — уверенно произнесла девушка.

Тем временем они уже далеко ушли от светлой поляны. Адель поняла, что они движутся к границе Запретного леса. Еще двадцать минут пути по этой дороге, и они выйдут к хижине Хагрида.

Мирад задумался. Несколько раз он вскидывал голову и всматривался в небо, клочки которого различались меж ветвей. В полном молчании прошли пять минут. И только после этого целитель медленно произнес:

— Я постараюсь помочь вам. Звезды расположены благоприятно. Из этого должно выйти что-то путное.

Сказав это, кентавр резко ускорил шаг, а потом пошел галопом. Адель пришлось бежать за ним, чтобы не отстать. Мирад легко перескакивал через корни и овражки, волшебнице же приходилось прилагать немало усилий. Но она не решалась просить кентавра сбавить скорость, поэтому к концу пути мышцы девушки болезненно ныли, а она сама вся взмокла и тяжело дышала.

Мирад резко остановился прямо возле загона, где спали гиппогрифы. Некоторые из них подняли головы и недовольно посмотрели на тех, кто посмел мешать их сну.

— Я сейчас его приведу, — шепнула Адель и подошла к калитке загона. Взмахнув палочкой, она открыла ее и оказалась внутри загона. Отыскав глазами полуспящего Тиара, она, стараясь не шуметь и ступать бесшумно, прошла к нему. Тиар поднял голову и впился аметистовыми глазами в девушку. Она выдержала его взгляд и поклонилась. Гиппогриф склонил голову в знак приветствия и затем, фыркнув, поднялся на ноги.

— Это Мирад, Кентавр, — сказала Адель, кивнув в сторону целителя. — Он, наверное, сможет тебе помочь.

Тиар долго недоверчиво вглядывался в силуэт кентавра. Но, по-видимому решив, что Мираду можно верить, гиппогриф кивнул головой и топнул копытом. Волшебница, дотронувшись до холки Тиара, тем самым призывая его следовать за ней, двинулась к выходу из загона.

— Бедное создание, — проговорил Мирад, когда девушка и гиппогриф предстали перед ним. Кентавр, почтительно поклонившись, подошел к подозрительному Тиару. Что-то тихо бубня себе под нос, целитель принялся осматривать гиппогрифа. Адель скинула плащ и положила его на землю, а сама удобно устроилась на нем.

Девушка чувствовала неимоверную усталость и очень обрадовалась, когда кентавр, закончил осмотр. Было уже начало второго ночи.

—  Это поправимо, — сказал Мирад.

— Слава Богу, — выдохнула Адель и поднялась с земли. Тиар довольно встрепенулся, кажется, даже аметистовые глаза весело заблестели.

— Завтра, когда Венера пройдет через пятое деление, будьте на том же месте, где мы с вами сегодня встретились. Я дам все необходимое и объясню, как и когда применять лекарства. Дальше вы сами справитесь,  — сказал Мирад и повернулся, чтобы вернуться в лес.

— Подождите, господин Мирад!

Кентавр остановился и обернулся.

— Поймите, я совсем не разбираюсь в астрономии, — девушка виновато улыбнулась, — поэтому я не поняла, какой час вы назначили мне для встречи.

— Верно... Я забыл, — покачал головой целитель. — Это будет тридцать третья минута последнего часа.

«О Боже, ну почему нельзя просто сказать — в половину двенацатого ночи? Зачем все усложнять?», — раздраженно подумала Адель и вновь окликнула кентавра, который собрался удалиться.

— Господин Мирад, подождите еще минуту. Я должна высказать вам мою благодарность.

— Пока не за что. Прощайте, Адель! — бросил кентавр и поскакал прочь. Но вдруг остановился и крикнул:

— Звезды просили передать вам, Адель, что не бывает света без тьмы!

Адель, проводив Мирада сомнительным взглядом, пока его силуэт окончательно не растворился среди деревьев, повернулась к Тиару. Тот с благодарностью смотрел на волшебницу.

— Прекрати, — проворчала она и погладила гиппогрифа по шее, — Я же сказала, что что-нибудь придумаю.

Тиар по-доброму боднул девушку головой.

— Эй! Ты меня так уронишь! — улыбнувшись, возмутилась Адель. Подняв с земли плащ и отряхнув его, девушка вернула Тиара в загон. Хотя, кажется, гиппогриф хотел бы, чтобы она подольше побыла с ним. Но гриффиндорка слишком устала и сейчас мечтала, как бы поскорее вернуться в гостиную и лечь спать.

Адель поспешила к замку. Она осторожно прошла мимо хижины Хагрида, в окошках которой горел свет, и поднялась к мосту, возле которого по ночам дежурили дементоры. Там и сейчас стояло двое этих тварей.

Адель прошла мимо них, а они даже и не посмотрели в ее сторону. Дементоры ее просто не замечали. Этот факт волшебница обнаружила еще до каникул, когда они со Слизерином вышли заниматься на улицу. Кстати говоря, Слизерина дементоры тоже в упор не видели. Сам колдун, похоже, совсем не был удивлен этим явлением и объяснил его тем, что у него давно нет души, и дементорам в нем искать нечего. Что ж, вполне похоже на правду. А вот девушка, да и Слизерин тоже, поразилась тому, что она совершенно не интересует дементоров, и, в отличие от других, не чувствует ни отчаяния, ни страха в их присутствии. Самое логичное объяснение — отсутствие сильных эмоций, которыми питаются дементоры. А может, дело в том, что Адель напрямую связана с дьяволом — силой более темной, нежели дементоры. И, возможно, из-за этого, когда Адель попыталась вызвать патронус, у нее ничего не вышло. Сколько она ни пыталась — все без толку. Слизерин честно признался, что он также не владеет заклинанием Патронуса. А он тоже связан с дьяволом. Такие совпадения наводят на определенные мысли.

Итак, пройдя по мосту, Адель благополучно и без приключений вернулась в замок. Она решила в этот раз обойтись без перепалки с портретом Ульрика Страшного и поднялась по двигающимся лестницам до портрета Полной Дамы. Гриффиндорка с трудом растолкала женщину.

— А-а-а, это опять Адель, — зевнув, протянула Полная Дама.

— Фортуна Майор, — сказала девушка, не желая завязывать беседу с женщиной с холста.

— Прости, милочка, не пущу, — она развела руками и прикрыла глаза, намереваясь продолжить прерванный сон.

— Это еще почему? — нахмурилась волшебница.

— Пароль неверный, — лениво ответила Полная Дама.

— Да как же неверный? Утром же еще этот был.

— Ну это у-у-утром, — протянула женщина. — А сейчас его сменили.

— Кто?

— А кто ж его мог сменить, как не Минерва МакГонагалл, — Полная Дама, похоже, начинала раздражаться.

— Когда она его сменила? — не прекращала допытываться Адель.

— Вот все-то тебе надо знать! — воскликнула Дама. — Если я правильно запомнила, то в начале восьмого.

— В начале восьмого, значит, — прошептала девушка. Она точно помнила, что около семи часов МакГонагалл пришла к Снейпу, и, наверное, после этого декан сменила пароль. Какое вероломство! Неужели МакГонагалл специально не сказала его Адель? Нет, вряд ли. Скорее всего, просто забыла сказать.

— И вы меня не пустите? — спросила гриффиндорка. — Даже несмотря на то, что знаете меня вот уже три года?

— Сожалею, но я не могу тебя пропустить. Не велено.

«Пусть так», — равнодушно подумала девушка и побежала вниз по лестницам. Полная Дама что-то сказала ей вслед, но она не расслышала.

Около подземелий Адель замедлила шаг, чтобы не наткнуться на Снейпа. А то зельевар очень любит появляться в ненужное время в ненужном месте.

И все-таки гриффиндорка без проблем и лишних встреч дошла до черной двери с гербом Слизерина. И через считанные минуты она была уже в полукруглом зале.

Колдун, на удивление своей ученицы, лежал на диване, положив голову на один подлокотник, а ноги закинув на другой. На столике стоял бокал вина. Услышав шаги, Слизерин приподнялся на локтях и посмотрел на вошедшую.

— Какие люди, — протянул он и вновь опустился на диван. — Ну что? Помогла несчастному созданию?

По всей видимости, он был в очень хорошем настроении. Возможно, вино сделало его благодушнее. 

— Если тебе так интересно... — усмехнулась девушка, подходя к дивану и глядя сверху вниз на Слизерина. — Да, я помогла несчастному созданию.

— Могу только поздравить, — сверкнув глазами, он сел и слегка сдвинул брови. — Но с чего это вдруг ты решила зайти ко мне?

— Ты ведь не против, если я у тебя переночую? — спросила Адель, снимая плащ.

— Конечно не против, — сказал маг, вставая и подходя к камину. — Только могу я узнать о причинах, почему ты решила ночевать здесь, а не в своей спальне?

— МакГонагалл сменила пароль, — просто ответила волшебница.

— Ах вот оно что! — усмехнулся Слизерин. — Тогда все ясно. Ты знаешь, где найти все нужное, — небрежно бросил он и отвернулся.

Адель, не желая больше тянуть, сначала приняла теплую ванну, а потом отправилась наконец-то в постель, чтобы забыться долгожданным, но беспокойным сном.

***

Испуг. Черное пламя. Отчаяние. Холодный, липкий страх проникает внутрь и сковывает душу.

Звезды. Жуткие крики. Удары. Красная поволока застилает глаза.

Хаос. Все: краски, лица, образы, голоса — смешиваются в одно. Не разобрать, где что.

— Отрекись!

Боль, смешиваясь с ненавистью, плавит душу.

— Это ты сослала нас в ад!

Непонимание и раскаяние выдавливают слезы, обжигающие кожу.

— Помоги, Адель! Я больше не хочу! Не могу!..

Страх и жалость накатывают и перекрывают кислород. Хруст, разбивающий душу на маленькие кусочки. Вспышка, стирающая кусочки в порошок.

Паника и за ней тьма. А за тьмой — пустота и двери в бездну.

Падение захватывает дух и сердце замирает. Конца не видно.

Вдруг все прекращается, останавливается. Слышится властный голос. Он вытягивает обратно... Спасает.

***

— Опомнись!

Адель вздрогнула. Она почувствовала, как по лбу скатывается горячая капелька пота, а по щеке — холодная слеза.

— Опомнись, князь!

Холодный голос Слизерина возвращает все еще дрожащую девушку в реальность. Только обращался, похоже, он не к ней.  Разум начал соображать, где и в каком она сейчас положении. Сразу понятно, что она в подземельях, в спальне, на кровати, лежит на боку с закрытыми глазами. Но что происходит вокруг?

Волшебница слышала голос Слизерина и ощущала присутствие Дьявола — значит, они оба сейчас в ее спальне. Адель решилась чуть приоткрыть один глаз. Рядом с кроватью она увидела черный невесомый плащ Дьявола.

— Хватит. Уймись, — услышала девушка властный голос Слизерина и, слегка повернув голову, увидела его самого. Он стоял возле дверей. Ни Князь, ни Слизерин не заметили, что Адель проснулась.

— Салазар... — прохрипел Дьявол.

— Чего ты добиваешься, князь? — в голосе колдуна звучала холодная сталь.

— Ты лезешь не в свое дело, — угрожающе произнес Дьявол.

Зажегся свет. Волшебница едва различила тихие шаги по мягкому ворсу ковра. Внезапно тень пала на ее лицо. Адель приоткрыла глаз и увидела руки Слизерина, сцепленные в замок за спиной. На нем был зеленый халат с блестящими серебряными узорами. Маг встал между кроватью и Князем.

— А ты разве не знал, князь, что это мое любимое занятие? Без этого я не был бы Салазаром Слизерином, — без тени насмешки сказал колдун.

— Уйдешь сам или предоставишь честь вышвырнуть тебя мне? — сдерживая гнев, спросил Дьявол.

Слизерин проигнорировал выпад и произнес:

— Ты ее такими темпами до сумасшествия доведешь. Она просто не выдержит.

— Мне лучше знать, выдержит она или нет, — хрипло ответил Дьявол.

— Ты слишком самонадеян.

Адель представила, как грозно блеснули глаза Дьявола при этих словах Слизерина.

— Она другая, князь. Тебе давно надо было это понять.

— Вздор! — вспылил Князь. — Она немногим отличается от других людей и от твоей невесты тоже. Пожалуй, лишь степенью своей гордости и упрямства. Но она так или иначе подчинится мне, как подчинялись другие!

— Князь, при таком раскладе она не подчинится тебе. Своими фокусами ты только добьешься того, что окончательно потеряешь ее. Ты думаешь, что она блефует, говоря о самоубийстве? Ты думаешь, она не сделает этого?

— Сейчас она этого не сделает, Салазар. Не станет, — сказал Дьявол.

— Я бы на твоем месте не был так уверен в этом, — холодно возразил Слизерин. — Отчаяние может подтолкнуть ее на все что угодно. 

— Салазар, неужели, выбирая между простым разговором со мной и смертью, она предпочтет вторую? — скептически произнес Дьявол; в голосе было уже меньше ярости. Он совладал с собой.

— Князь, ты лучше меня должен знать, до каких границ может простираться женская обида... и мстительность, — усмехнулся Слизерин. — Уж не знаю из гордыни ли или из вредности она может выбрать смерть, лишь бы не покориться тебе.

— Она не выберет смерть, Салазар, — раздраженно бросил Дьявол. — Она скорее снова будет тянуть время. И тогда у нее нет выбора.

— У нее, возможно, и нет выбора, говорить с тобой или нет, зато у нее есть выбор, любить тебя или ненавидеть, — спокойно сказал Слизерин. — А я бы не нарывался на ненависть Адель. Может быть, ты не желаешь признавать, но у нее мужской ум, хитрость лисицы и мудрость змеи. Тебе придется с ней считаться.

— Не более, чем с другими, — презрительность так и сквозила в хриплом голосе Дьявола.

— Осторожней, князь. В игре со огнем тебе нет равных, но в этом случае огонь не совсем обычный, и берегись, как бы он не стал ведущим в игре.

— Спасибо за совет, Салазар, — язвительно прошипел Дьявол. — А теперь сгинь с глаз моих.

— Князь, давай не возвращаться к началу, — медленно и со скрытой угрозой сказал Слизерин. — Не даешь спать Адель — пожалуйста. Но будь так любезен, дай мне нормально поспать.

Установилась тишина. Но Адель казалось, что стук ее сердца должен быть слышен во всей комнате. В воздухе повисло напряжение. Очевидно, Дьявол и Слизерин молча буравили друг друга взглядами.

— Я запомню это, Салазар, — наконец произнес Дьявол. По тихому шуршанию и неожиданному душевному облегчению Адель предположила, что он исчез.

Слизерин хмыкнул и сложил руки на груди. Маг медленно отошел от кровати, но не вышел из комнаты, а стал неспешно прохаживаться, одной рукой задумчиво держась за подбородок, а пальцами другой постукивая по плечу. Адель следила за ним из полуприкрытых век. Она никогда еще не видела Слизерина в такой... домашней одежде. Похоже, он правда недавно встал с постели.

Адель приятно поразило и вместе с тем испугало заступничество Слизерина. Она не знала, что и думать об этом обо всем.

Время текло медленно. Девушка не знала, сколько она так пролежала, слушая, как Слизерин расхаживает по комнате, и то и дело чувствуя на себе его взгляд. Самые разнообразные мысли сонно ворочались в ее сознании. Спать Адель не могла да и уже не хотела.

Наконец, отчаявшись что-либо понять, волшебница решилась показать Слизерину, что она не спит и спросить его обо всем. Но она отказалась от этой затеи и стала усиленно притворяться спящей, потому что маг внезапно замер и пристально посмотрел на нее. А потом, чуть склонив голову набок, он приблизился к постели. Адель думала, что ей тяжело сохранять ровное, мерное дыхание, какое приличествует спящим, но по-настоящему стало тяжело это делать, когда Слизерин склонился над ней, держась одной рукой за высокую спинку кровати. Осторожно, едва касаясь, он убрал золотистые пряди волос, открывая ухо волшебницы, за которым виднелась маленькая каплевидная родинка. Слизерин хмыкнул и распрямился. Несколько секунд он стоял, просто глядя на якобы спящую волшебницу.

— Положительно, это поразительно, — усмехнулся он, отведя взгляд в сторону и скривив губы в снисходительную улыбку, и вышел из комнаты.

Когда дверь за ним закрылась, Адель перевернулась на спину и распахнула глаза. Так она пролежала с полчаса, а потом, потянувшись за книгой, проворчала:

— Да, Адель, твоя жизнь с каждой ночью становится все интересней и интересней.

Устроившись поудобнее, положив подушку повыше, девушка начала читать, чтобы хоть как-то скоротать время до рассвета.