Невеста дьявола

После описанного дня жизнь Адель встала на круги своя. Обычное ее расписание было в силе: сначала уроки, затем немного свободного времени, потом отработка у Снейпа и занятия у Слизерина.

Вечерами, даже, пожалуй, ночами, гриффиндорка возвращалась в свою спальню совершенно убитой. Слизерин совсем ее не щадил, учитывая, что она изъявила желание изучать беспалочковую магию. Эта отрасль магии была одной из самых сложных.

Все преподаватели мгновенно узнали о том, что у гриффиндорки нет боггарта, и всех, конечно, этот факт не оставил равнодушным. Дамблдор переговорил с Адель об этом. Разговор был очень скользким, и, по сути, волшебница не ответила ни на один вопрос старца, что последнего, похоже, раздосадовало. Зато девушка с удовольствием беседовала с Флитвиком, который стал чаще приглашать ее на чай, так же как и Хагрид.

Лесничий был в неописуемом восторге от инициативности Адель, которая стала в свободное время навещать Тиара. Мирад отдал необходимые указания, которым волшебница неукоснительно следовала. Лечение гиппогрифа, по словам целителя, должно было занять не меньше полугода. Самый лучший прогноз — крыло Тиара выздоровеет, приблизительно, к началу весны. После этого крыло необходимо еще разработать, а на это уйдет порядка месяца. То есть Тиар окончательно поправится где-то к апрелю. Адель добровольно возложила на себя еще одну обязанность почти что до конца года.

Вот в таком ритме прошли два месяца осени. День рождения Адель остался незамеченным. Она получила устные поздравления от привидений замка и от Антрагэ, с которым она старалась встречаться как можно чаще. Хотя и Антрагэ, и сэр Николас, к ним можно добавить и Слизерина, вообще не считали день рождения праздником, потому что в то время, когда они жили, люди не придавали дню рождения никакого значения.

Надо сказать, что если Адель в прошлые года несколько расстраивалась из-за такого невнимания, то сейчас ей было абсолютно все равно.

Гриффиндорка не искала общения с другими ребятами. Общалась Адель преимущественно с Гермионой, с которой хотя бы было о чем поговорить. Конечно, не стоит забывать и о привидениях. Но большую часть времени волшебница проводила, как и раньше, в гордом одиночестве за чтением книг, подготовкой домашнего задания или гуляя по лесу и территориям замка. Такое положение вещей ее полностью устраивало.

К тому же, Дьявол немного утихомирился. По крайней мере, он больше не вызывал у Адель видений наяву, только во сне. Волшебница продолжала сопротивляться, хотя с каждым днем ей становилось только хуже, а Дьявол только больше злился. С таким плотным и тяжелым графиком ей был необходим нормальный, здоровый сон, которого Дьявол лишал ее. Но девушка, не из-за глупости, но из-за упрямства, граничащего с глупостью, не желала этого признавать. Слизерин, конечно, пару раз намекал ей, что было бы неплохо все-таки поговорить с Князем, а не мучить себя, но Адель не очень к этому прислушивалась. Хотя, конечно, будучи девушкой далеко не глупой, она понимала, что долго так продолжаться не может, ситуация быстро усугублялась, и терпение «жениха» было на исходе. И однажды гнев Дьявола наконец достиг своего апогея.

***

Адель давно привыкла, что Хэллоуин проходит несколько необычно. В первый год ее обучения в Хогвартсе тридцать первого октября Квирелл пустил тролля в школу, в прошлом году она побывала на юбилее смерти сэра Николаса и тогда же появилась первая кровавая надпись... Вот и на этот раз что-то  ей подсказывало, что произойдет нечто из ряда вон выходящее.

Это был выходной день, когда ученики в первый раз за год могли посетить деревушку Хогсмид. К сожалению, не повезло с погодой — она выдалась премерзкой: холодный, колючий дождь поливал землю еще с ночи, собиралась гроза, дул сильный порывистый ветер.

Адель проснулась спозаранку. Все еще мирно спали, когда она вышла из своей комнаты в гостиную, чтобы сделать домашнее задание. Разрешения у нее на поход в Хогсмид не было, впрочем, девушка и не сильно хотела выбираться в деревню в такую погоду. И если ее однокурсники ни разу там не были, то она уже успела не раз посетить Хогсмид.

Около восьми в гостиную спустилась сонная Гермиона. Она пристроилась рядом с Адель.

— Ты пойдешь в Хогсмид? — спросила Гермиона, зевая. Адель подумала про себя, что вопрос слишком предсказуем.

— Нет, — просто ответила девушка, закрывая учебник по истории магии. Гермиона сочувствующее посмотрела на нее.

— А почему?

— Потому что у меня нет разрешения, — сворачивая пергамент с конспектом, сказала гриффиндорка.

— А разве этот... Орн не дал тебе его? — откровенно изумилась Грейнджер. — Ты вроде говорила, что он милый человек.

Адель посмотрела на нее а-ля Снейп. Орн — милый человек? И когда она такое умудрилась выдать? Наверное, то был сарказм, а Гермиона просто не поняла. Гриффиндорка усмехнулась, представив себе ситуацию, как она подходит к Орну, строит щенячьи глазки, трогательным голосом просит подписать разрешение, а потом получает Круциатус.

— Увы, но он его не подписал, — наконец сказала девушка. Гермиона участливо приобняла ее за плечи и стала уверять, что она обязательно купит ей чего-нибудь в Хогсмиде. Адель еще не совсем проснулась, чтобы отбиваться от жалостливой подруги, и поэтому она ограничилась сердечными благодарностями, после чего улизнула в свою комнату. В полдень она спустилась в подземелья к Слизерину. Из-за пира, который состоится вечером, девушка решила, что лучше ей позаниматься со Слизерином утром.

Полтора часа волшебница только и делала, что отрабатывала выпады и контрзаклятия и отражала заклинания Слизерина. После дуэли колдун предложил Адель заняться медитацией, необходимой для превращения в анимага. Сам он в это время шептал какие-то заклинания, нитями опутывающими волшебницу, также необходимые для успешного превращения.

Вернулась Адель в свою комнату в начале третьего. А в три часа дождь перестал, и гриффиндорка решила, что лучше сейчас навестить Тиара, пока дождь не полил снова. Накинув на себя мантию, что была потеплей и наложив на сапоги водоотталкивающие чары, она вышла из гостиной, прихватив с собой лекарства, и вскоре уже была вне стен замка.

Землю размыло, она характерно чавкала под ногами. Повсюду была одна сплошная вязкая грязь. Волшебница шла с превеликой осторожностью, чтобы ненароком не поскользнуться и не упасть.

Серый дым поднимался из трубы хижины Хагрида. Адель прошла мимо и направилась прямиком к загону, где бедные гиппогрифы вынуждены были переносить непогоду. Их перья блестели от влаги, с крупов потоками стекала вода.

— Тиар! — позвала девушка вороного гиппогрифа, который по обыкновению держался в стороне ото всех. Тиар повернул голову и, увидев Адель, тут же встал на ноги и подошел к калитке, которую волшебница заранее открыла.

— Идем, — сказала гриффиндорка и пропустила вперед гиппогрифа, чтобы закрыть калитку.

Девушка вывела гиппогрифа на опушку, совсем недалеко от загона. Они обходились уже без церемониальных приветствий.

Первым делом Адель сняла с крыла повязку. После дала Тиару съесть целебных трав, которые ей в огромном количестве передал Мирад. Взмахнув палочкой и высушив один из корней деревьев, она села на него, чтобы подготовить новую повязку. Тиар прилег рядом с ней. С тех пор как Адель увидела его впервые, он значительно повеселел.

Девушке удалось выяснить, как Тиар повредил крыло. Охотник, когда ловил его, неосторожно воспользовался каким-то приспособлением (каким — понять не удалось, ибо из Хагрида рассказчик так себе). Наверное, именно с того времени Тиар затаил в себе злобу на всех и вся.

— Поднимайся, — мягко приказала Адель, тоже вставая. Тиар послушно поднялся на ноги и приподнял крыло, чтобы девушка могла наложить повязку, что она немедленно сделала.

— Я пойду, а то сейчас снова дождь польет, — сказала волшебница, поглаживая довольного гиппогрифа. — Старайся не мочить повязку.

С этими словами она препроводила Тиара в загон, а сама поспешила вернуться в замок. И правильно сделала, ибо когда она поднялась в пустующую гостиную Гриффиндора по стеклам снова забарабанили маленькие капельки. Нет, Адель решительно не понимала, как можно в такую противную погоду находиться на улице.

Оставшееся время до пира девушка не выходила из комнаты, лежа на кровати и читая книгу или просто дремля. Засыпать она совсем не хотела, но разум все же требовал отдыха.

Пожалуй, Адель пропустила бы и пир, если бы в дверь не постучались. Неохотно встав с кровати, волшебница открыла дверь и увидела на пороге вымокшую, но сияющую Гермиону.

— Вот, держи, — гриффиндорка вручила Адель пакетик со сладостями. Девушка улыбнулась и поблагодарила подругу, после чего спрятала вкусности в ящик.

— Идем на пир? — спросила Гермиона и, посмотрев на часы добавила: — Осталось пятнадцать минут.

— Да, конечно, — согласилась Адель, и гриффиндорки вместе спустились из спальни в общую гостиную, где было много народу. При появлении Ансо, Патил и Браун, пожалуй, одни из самых известных во всей школе сплетниц, откровенно недолюбливавшие Адель, стали тихо перешептываться, презрительно поглядывая на однокурсницу, пока та стояла и разговаривала с Гарри и Роном. Конечно, Адель было известно, что слухи о ней в школе ходят самые удивительные. После того как ученикам стало известно, что вопреки всем представлениям, у нее нет боггарта, количество слухов увеличилось (хотя многие, кто их распускал, даже не имели понятия, кто такая Адель Ансо, и как она выглядит). Доходило до того, что поговаривали, будто она не из этого мира и, вообще, является сущностью потусторонней — темной и неизведанной. Знали бы болтуны, которые сами в свои слова не верили и говорили об этом лишь за отсутствием других тем для разговора, как они близки к правде. Адель эти слухи совершенно не смущали, а подчас, даже забавляли своей нелепостью. Она давно привыкла к подобной ерунде. Ведь и до поступления в Хогвартс, в магловской школе, другие ребята не могли не замечать странного поведения волшебницы, тогда еще не знавшей о своих магических способностях. Адель всегда старались обходить стороной.

Когда до пира оставалось буквально пять минут, Адель покинула гостиную вместе с неразлучной троицей. По пути в Большой зал Рон не переставал восторженно рассказывать о первом походе в Хогсмид.

В Большом зале уже собралась почти вся школа. Помещение было украшено как обычно: летучие мышки, парящие под потолком, огромные тыквы, выращенные Хагридом, с зажженными внутри них свечами... Ничего нового.

Адель была довольно равнодушна к еде и поужинала скромно, в отличие от однокурсников, которые с удовольствием набивали себе животы. В середине банкета влетели призраки и устроили небольшое представление. Каждый из них показал, как он умер, и после этого они разлетелись по залу. Возле Адель тут же оказались сэр Николас и его хороший друг — рыцарь Бадвин фон Остельде, по прозвищу Лукавый, который в прошлом году на пару с Адель защищал честь сэра Николаса.

— Мессир фон Остельде! — воскликнула девушка, увидев рыцаря. — Рада встрече, хоть, честно признаться, не ожидала увидеть вас вновь.

Рядом сидящие покосились на нее. Ученики совершенно не понимали в чем удовольствие разговаривать с призраками, которые, по их мнению, были скучнейшими собеседниками.

— Взаимно, юная леди, — ответил Лукавый и поклонился.

— Господин де Мимси, вы были великолепны, — похвалила сэра Николаса девушка, и он приосанился.

— Эх, Николас, славно мы в прошлом году отметили твои смертенины! — прогрохотал Лукавый.

— Полностью согласна, — поддержала рыцаря волшебница.

— Надо еще как-нибудь вместе собраться, — Лукавый слегка качнул головой. — А сейчас, увы, вынужден удалиться.

— Разве вы не останетесь с нами еще ненадолго? — разочарованно спросила Адель.

— К сожалению, дела... дела...

— Знаю я твои дела, Лукавый! — весело произнес Николас. — Никак спешишь помириться с леди Роуз, а?

Кажется, рыцарь смутился. Адель улыбнулась. Да, по ту сторону, оказывается, можно предаваться любви.

— Господин де Мимси, что вы, право, — наиграно возмутилась волшебница; на губах играла улыбка. — Это дело святое, кому как не вам знать об этом.

Сэр Николас гордо вскинул голову. Лукавый приглушенно рассмеялся и, еще раз попрощавшись, вылетел из зала через стену.

— Господин де Мимси, как вы смотрите на то, чтобы нам навестить милейшего господина Д'Антрагэ? — поинтересовалась девушка после того как Лукавый скрылся из виду.

— А почему бы и нет? — произнес сэр Николас и сделал изящный жест рукой.

Адель, сказав друзьям пару слов, вышла из-за стола и в компании привидения покинула зал. Они миновали холл и вышли к двигающимся лестницам. Девушка медленно поднималась по ним, иногда приходилось ждать «прилета» массивной лестницы. Сэр Николас парил рядом.

Вдруг откуда-то с верхних этажей раздался женский визг. Адель на секунду замерла, а потом побежала вверх по лестницам, благо они, вопреки обыкновению, послушно выстроились, позволяя гриффиндорке быстро подняться наверх. Встревоженный призрак не отставал ни на секунду.

Преодолев последние два пролета девушка увидела возле портрета Полной Дамы растрепанного, исхудавшего человека с ножом в руке. Она сразу признала в нем по тюремной одежде Сириуса Блэка. К несчастью, он успел заметить Адель, и заклинание, пущенное ею, прожгло холст картины, с которой Полная Дама благоразумно убежала. Блэк, чей взгляд горел огнем ненависти, отшатнулся в сторону. Он испуганно заозирался. Бежать было особо некуда, а противостоять волшебнице он не мог — палочки не было, как и времени на раздумий. Следующее заклинание попало в бедро, Блэк взвыл и обратился в собаку.

— Черт! Мессир Блэк, куда же вы? — крикнула Адель, когда очередной луч не попал в цель, а черная собака отчаянно прыгнула вниз с площадки. Девушка перегнулась через перила и увидела, как она, раненная, поднимается на ноги этажом ниже. На белом мраморе осталась кровь.

В этот момент Адель сильно пожалела, что не может летать, как Слизерин.

— Сэр Николас, задержите его! — воскликнула она, пытаясь поразить заклятием Блэка, который, несмотря на рану, быстро спускался по лестницам.

— Но я... — не успел договорить сэр Николас.

— Дьявольщина! — выругалась Адель, понимая, что призрак особо ничем помочь не может, и побежала вниз. Портреты на стенах сопровождали ее кто поддерживающими криками, кто причитаниями.

«Мрак, следи за ним!» — приказала волшебница, и из кольца тут же выпорхнул черный ворон и понесся за Блэком.

Как бы Адель не напрягала мышцы, собака, подгоняемая страхом, была быстрее. Блэк уже скрылся в коридоре второго этажа, а волшебница только преодолела пролет третьего. Оказавшись наконец в коридоре, куда свернул Блэк, девушка не увидела его. Пробежав пару поворотов, она поняла, что, скорее всего, он улизнул через один из многочисленных ходов.

Волшебница чертыхнулась. Преследовать Блэка было бесполезно — он уже далеко. Но с ним исчез и Мрак. Значит, рано или поздно Адель встретится со сбежавшим из Азкабана преступником, которому зачем-то понадобилось проникать в гостиную Гриффиндора.

— Нужно немедленно сообщить об этом директору, — заключил посуровевший сэр Николас, выплывший из стены.

— Да... Вы правы, сударь. Я сделаю это... А вы отыщите Полную Даму, — тяжело дыша, вымолвила Адель. Все-таки пробежать на полных скоростях с первого на седьмой этаж и обратно — это не так просто.

Сэр Николас кивнул и быстро скрылся из виду, пройдя сквозь стену.

Развернувшись, волшебница поспешила в Большой зал. Пир еще не окончился. Из зала доносились возбужденные голоса сытых учеников.

Когда немного запыхавшаяся Адель вбежала в зал, все обратили взгляды на нее, в том числе и преподаватели. Девушка не стала посреди зала вопить о случившемся, как это когда-то сделал Квирелл, а быстро прошла к профессорскому столу и остановилась напротив Дамблдора.

— Имею честь сообщить, господа профессора, что Блэк только что был в замке, — совершенно спокойно сказала Адель. Но этих слов хватило, чтобы Дамблдор резко встал со стула. Другие преподаватели вмиг замолчали и уставились на гриффиндорку. Удивление было всеобщим. Люпин ощутимо напрягся. Снейп, сверкнув глазами, нахмурился. МакГонагалл побледнела.

— Вы его видели? — спросила она.

— Более того, я его, черт возьми, почти поймала, — раздраженно ответила девушка. — Но, увы, он все-таки улизнул, хотя небольшое ранение ему все-таки осталось на память от меня.

Ученики, увидев, какой эффект на профессоров произвела новость, принесенная Адель, тоже притихли и стали вслушиваться.

Дамблдор несколько секунд пристально смотрел на волшебницу, а затем позвал:

— Старосты! Все ко мне!

По залу прошелся шепоток. Старосты поднялись со своих мест и, непонимающе переглядываясь, подошли к директору.

— Соберите всех учеников в Большом зале, — отдал приказ Дамблдор, ставший непривычно серьезным.

— Но что случилось, сэр? — выступил вперед Перси.

— Сириус Блэк был замечен в замке, — хладнокровно ответил директор, и в глазах ребят появился неподдельный ужас. Они, сами трясясь от страха, побежали в свои гостиные, чтобы вернуть тех, кто уже отправился спать.

Очевидно, Дамблдор не видел причин скрывать то, что и так быстро станет известно, поэтому он громко заговорил:

— Друзья мои! Должен сообщить вам пренеприятнейшее известие, которое, тем не менее, не должно вас пугать. Сириус Блэк был замечен в Хогвартсе, но, по словам мисс Ансо, он уже сделал ноги отсюда, поэтому беспокоиться не стоит. Но я все же попрошу вас провести эту ночь в Большом зале, пока преподаватели будут проверять замок.

Зал тут же взорвался; галдеж поднялся невообразимый. Адель заметила, что Люпин стал мертвенно-бледен, а Снейп косился на него с нескрываемым омерзением. Гриффиндорка давно заметила, что Снейп на дух не переносит нового коллегу, даже, наверное, ненавидит. Но с чего бы? Этот вопрос уже долгое время интересовал Адель.

Через пять минут старосты вернулись и привели с собой немногих учеников, что ушли с пира раньше времени. После этого МакГонагалл и Флитвик заперли все входы в Большой зал, а Дамблдор убрал столы и наколдовал ребятам спальные мешки.

Когда профессора и, соответственно, Адель, которая должна была рассказать о случившемся, собрались уходить из Большого зала, в него влетел сэр Николас.

— Я нашел ее, — оповестил он.

— Кого? — не понял Дамблдор.

— Полную Даму, — хором ответили Адель и сэр Николас

— Я вам все сейчас расскажу, — пробубнила гриффиндорка, поймав на себе вопрошающие взгляды преподавателей.

— Она на пятом этаже, в самой дальней части коридора. Бедная леди совсем перепугалась, — покачал головой призрак.

— Хорошо, спасибо, сэр Николас, — сказал Дамблдор и, оставив Перси и сэра Николаса охранять двери в Большой зал, направился к своему кабинету, а за ним последовали все учителя, Филч и Адель. Но только эта процессия отошла на достаточное расстояние от дверей Большого зала, как Дамблдор остановился и принялся отдавать распоряжения относительно того, кто где проверяет замок. Филчу он поручил поговорить с Полной Дамой и заменить картину, закрывающую вход в гостиную Гриффиндора.

В итоге, с директором в кабинет вошли только деканы факультетов, Люпин и, конечно, Ансо.

— Ну что ж, рассказывайте, мисс Ансо, — попросил Дамблдор, когда дверь за ними закрылась.

Адель обвела взглядом преподавателей и подробно, но без прикрас описала, как все произошло. Рассказ занял от силы пять минут.

— Значит, анимаг... — прошипел Снейп, когда волшебница закончила говорить, и странно посмотрел на Люпина. Тот был бледен и слишком напряжен. Дамблдор тоже посмотрел на Люпина, но по-доброму, снисходительно. А вот МакГонагалл — непонимающе.

— Римус, вы знали об этом? — медленно, будто не желая верить, спросила декан Гриффиндора.

Люпин перевел на нее молящий взгляд.

— Минерва, поймите...

— Бедный Гарри, — неожиданно вздохнула Стебль и при этом слегка кивнула в сторону Адель. От профессора Травологии гриффиндорка, внимательно наблюдающая за всем, не ожидала такой осторожности. Но следующим предложением она тоже немного оплошала.

— Блэк на все готов пойти лишь бы достать его.

МакГонагалл шикнула на коллегу, но было уже поздно — слова произнесены и услышаны. Адель насторожилась. Она, вообще, не лезла в эту историю с Блэком, потому что у нее других забот хватало. Но сейчас девушка заинтересовалась.

— Простите, — осторожно начала гриффиндорка, — то есть вы полагаете, что Блэк пробрался в Хогвартс, чтобы убить Гарри?

— К сожалению, мисс, но это так,— недовольно сказала МакГонагалл.

— Позвольте вам все же возразить, — более уверенно сказала Адель; в ее голове успела сформироваться достаточно четкая картинка произошедшего. — Если Блэк хочет убить Поттера, то зачем ему ломиться в гостиную Гриффиндора, когда там никого нет, и все дети, в том числе и Гарри, на пиру в Большом зале?

Довод, действительно, был справедлив и логичен; преподаватели призадумались. Дамблдор глядел на девушку лукаво, с прищуром. О чем только он думал?

Первым подал голос Снейп, который, кажется, не был впечатлен словами волшебницы:

— Ансо, вы пропускаете мимо тот факт, что Блэк — помешанный.

— Взгляд у него был более чем осмысленный, — моментально возразила гриффиндорка.

— Ну конечно, я же забыл, что вы специалист по взглядам, — съязвил Снейп.

Съязвить в ответ Адель не дал Флитвик.

— Мисс Ансо, по-моему, права, — несмело заметил он.

— Возможно, — вставил Дамблдор.

Адель ухмыльнулась и украдкой бросила взгляд на Люпина. Он отмалчивался и был слишком бледен и рассеян.

— Но, на мой взгляд, — задумчиво продолжал Дамблдор, — здесь важны не столько намерения, сколько понимание, как Блэк оказался в замке.

— Я уже высказывал свое мнение по этому поводу... — вкрадчиво произнес Снейп, бросив короткий, но многозначительный взгляд на Люпина.

— Никто в замке не стал бы помогать Сириусу Блэку, — отрезал Дамблдор.

— В Хогвартсе много потайных ходов, — сказала Стебль, а Флитвик согласно закивал. — Блэк мог пробраться через один из них.

— Тем более, что он о них многое знает, — дополнила МакГонагалл.

— Северус, — внезапно встрял Дамблдор. Снейп мгновенно напрягся. — Мне кажется, мы обременяем мисс Ансо ненужными разговорами. Девушка, определенно, устала. Проводите ее до Большого зала, — поймав раздраженный взгляд МакГонагалл, директор тут же добавил: — Минерва, вы мне нужны здесь.

Дамблдор посчитал, что Ансо и так услышала куда больше, чем нужно. Он вообще придерживался позиции: чем Ансо меньше знает, тем проще и спокойней ему жить. И, конечно, Адель догадывалась о такой позиции.

— Зачем ее провожать? — поморщившись, спросил Снейп.

— Поддерживаю, — отозвалась гриффиндорка. Она сама хотела задать вопрос того же содержания, но зельевар ее опередил.

— Вдруг в темноте мисс Ансо заплутает и не дойдет до Большого зала, — посмотрев поверх очков, с хитринкой во взгляде намекнул Дамблдор. И Снейп, и гриффиндорка поняли намек, оба сочли такую причину более чем справедливой. Ведь Адель и впрямь собиралась забежать к Слизерину, но, по всей видимости, визит придется отложить. Кроме того, ей хотелось отыскать Блэка... Но и с этим придется повременить.

Недовольно хмыкнув, Снейп широкими шагами прошел к двери и, даже не проверяя, идет Ансо за ним или нет, стал спускаться по винтовой лестнице. Девушка, быстро попрощавшись с преподавателями, поспешила за зельеваром.

— Сэр, — позвала она его, когда они почти подошли к Большому залу, — можно задать вопрос?

— Только что задали, — холодно произнес Снейп, не оборачиваясь.

— О Боже, какой предсказуемый ответ, — проворчала она так, чтобы Снейп услышал, а потом все-таки задала вопрос: — Что связывает Блэка и Люпина?

Снейп остановился, и Адель почти налетела на его спину.

— С чего вы взяли, что их что-то связывает? — Снейп, чуть прищурившись, посмотрел на волшебницу. Почему-то он даже не обратил внимания на то, что Адель не добавила «профессор» к фамилии Люпин. Обычно Снейп всегда придирался к обращениям.

— А разве нет? — удивилась девушка. — Люпин весь вечер сидел как в воду опущенный. Вел себя неестественно, даже слова не сказал. А потом МакГонагалл почему-то решила, что Люпин знает о том, что Блэк — анимаг. И, как мне кажется, он, действительно, знал, но не сказал... Это, по меньшей мере, странно, по большей — подозрительно.

Снейп отвел взгляд и, к удивлению волшебницы, ответил, презрительно скорчившись и смотря на какой-то портрет:

— В школе они были не разлей вода. Носились всегда вместе со своим Поттером.

— Теперь понятно, почему Люпин прикрывает Блэка, — задумчиво произнесла девушка, не отрывая взгляда от Снейпа. — Его можно понять...

— Уверен, это он помогает проникать Блэку в замок, — прошипел зельевар.

— И такое может быть, — согласилась Адель, несколько удивленная тем, какой недобрый огонек заблестел в глазах зельевара.

Они продолжили путь и вскоре уже были в холле. Возле дверей Большого зала парили два призрака: Серая дама и Кровавый барон, — и стояла девушка — староста Слизерина.

Двери открылись, и Адель зашла в темный зал. Снейп остался за порогом.

Все спальные мешки были заняты. В темноте волшебница слышала тихие разговоры, которые умолкали при ее приближении, а потом возобновлялись с новой силой. Она уже отчаялась найти свободный спальный мешок и собиралась примоститься к стене, как вдруг рядом взметнулась чья-то рука, и гриффиндорка услышала тихий голос Рона:

— Эй, иди сюда! Мы взяли тебе один мешок.

Адель покачала головой. Как, оказывается, гриффиндорцы могут быть предусмотрительны. Интересно, а если бы не было этого случая с Блэком, они бы все равно заняли для нее спальное место? Вряд ли. Но сейчас неразлучной троице не терпелось все узнать из первых уст.

Адель осторожно пробралась к углу Большого зала, где и примостились Гарри, Рон и Гермиона. Рядом лежал один свободный мешок.

— Рассказывай, — потребовал Рон, когда Адель легла. Гриффиндорка вкратце пересказала ту же историю. Все гриффиндорцы, что лежали поблизости, не упустили ни единого слова из ее рассказа.

— Ну ничего себе, — произнес Дин Томас. — А как он выглядел?

— Как преступник, — раздраженно ответила волшебница. Она очень не любила глупых вопросов.

— А вдруг он еще в замке? — дрожащим голосом спросила Гермиона.

— Не думаю, — бросила Адель и зевнула. — Давайте спать.

Хотя она знала, что, скорее всего, не заснет. Но девушка так устала и измоталась, что хотелось просто полежать в тишине.

Вскоре разговоры вокруг стали смолкать. Иногда в зал заглядывал преподаватель, чтобы проверить, все ли в порядке.

Адель боялась засыпать, но все же дрема сморила ее. И вот тут началось.

***

Волшебница услышала мерзкое хихиканье в двух шагах от себя. Она сначала не поняла, во сне это происходит или наяву. Хихиканье становилось громче и вскоре переросло в безумный смех.

Девушка открыла глаза и увидела... наверное, черта, что склонился над мешком, где спал Рон. Это он жутко смеялся. Рот, полный острых клыков, расплылся в страшной улыбке. Черт или бес (гриффиндорка была не особо сведуща в адских тварях) водил когтистой лапой по волосам мальчика, периодически спускаясь к шее.

Адель зажмурилась и легла, прикрыв глаза рукой. Это не сон. Она чувствовала, как жжется метка... Ясно, Дьявол был очень зол. Но она постаралась никак не реагировать на эти видения, которые были от начала и до конца ложью.

Внезапно в нос ударил тошнотворный запах. Адель открыла глаза, и ее чуть не вывернуло наизнанку. Зал наполняла кровь. Волшебница резко села. Руки у нее были в буквальном смысле по локоть в крови. И самое мерзкое, что это была настоящая кровь... Так казалось.

Когда Адель подняла взгляд от рук, ей стало дурно. В зале был не один черт — почти над каждым учеником склонился адский слуга. Все они смотрели на Невесту Дьявола.

— Поговорите с хозяином, — вдруг сказал тот, что был рядом с Роном. — В случае отказа он приказал нам привести к нему пару-тройку душ...

Черт провел когтем по щеке спящего Рона, и Адель увидела, как на веснушчатой коже проступила кровь.

Волшебнице стало дурно. От запаха, витавшего в помещении, ее тошнило, голова начинала кружится. Мысли затуманились. Одна, правда, сияла ярче других: «Надо выбираться из зала на свежий воздух». Вот на этой мысли Адель и сосредоточилась.

Не обращая внимания на происходящее вокруг, она вытащила палочку и, кое-как сконцентрировавшись, прикоснулась ею к своей ладони. Приятная прохлада окатила ее тело и на мгновение прояснило разум.

В зале дежурных не было. Но по другую сторону дверей находились старосты и, возможно, призраки. Поэтому двери как выход, — не вариант. Остаются высокие окна.

Встав, Адель осторожно, чтобы никого не задеть и не разбудить, прокралась к ближайшему окну. Девушка взмахнула палочкой, и оно бесшумно открылось. Еле-еле она вылезла на улицу. На свежем воздухе сразу стало легче. Слава Богу, что Большой зал был на первом этаже. Правда, было всего пару метров до обрыва...

Адель сняла с себя заклятие невидимости, пока еще была способна это сделать и, удерживаясь за стену, стала обходить замок. Видения не прекратились. За волшебницей из окна вылезли два мерзких черта.

— Мы вас проводим, — усмехнулись они, и один подхватил девушку под локоть.

«Боже, помоги!», — взмолилась Адель.

***

Ночь была чистой, свежей. Тучи разошлись. На черном полотне неба, раскинувшемся над замком, засияли маленькие фонарики — звезды. После дождя стояла приятная прохлада.

Снейп прохаживался возле входа в замок. Он успокаивал в себе ярость, вызванную тем, что Блэк ускользнул от Ансо. Почему именно сейчас эта упрямая девчонка так просто отпустила его? Ведь при желании Ансо его бы из-под земли достала. Вот только если у Снейпа было такое желание, то у гриффиндорки его не было.

Зельевар, подышав свежим воздухом и немного придя в себя, решил уже вернуться в свои комнаты, но...

— Да идите вы к дьяволу...

Без сомнения говорила Ансо. Легка на помине. Девушка выскользнула откуда-то из-за угла замка и пошла, пошатываясь, на нетвердых ногах по направлению к мосту.

Снейп оторопел. Он же только что, буквально пару минут назад, проверял Большой зал вместе с Флитвиком. Как Ансо здесь оказалась?

Первым порывом Снейпа было остановить волшебницу и наорать на нее, заодно поинтересовавшись, какого Мерлина она тут делает. Но, подумав и приглядевшись повнимательнее к удаляющейся фигурке девушки, которая его не замечала, Снейп понял, что с Ансо что-то не так: во-первых, ее походка была слишком неуверенной для нее; во-вторых, она странно держала правую руку; в-третьих, она что-то тихо шипела.

Несколько обеспокоенный и удивленный Снейп решил незаметно проследить за ней.

— Северус, вы куда? — вдруг раздался с порога голос Флитвика. Снейп чертыхнулся, боясь, что Ансо услышит.

— Я хочу осмотреть территории, — приглушив голос, ответил зельевар. Флитвик кивнул головой и скрылся в замке, видимо не заметив Ансо.

Снейп вгляделся в темноту и все же сумел разглядеть гриффиндорку. Он поспешил вслед за ней.

По всей территории школы сейчас рыскали дементоры, поэтому зельевар вызвал телесный патронус, хотя и не любил этого делать. Ансо даже палочку не достала, и она не обратила внимания на свечение от патронуса, которое было довольно ярким.

Как только Снейп прошел мост, дементоры, витавшие рядом, мгновенно обратили свои взоры на него, но патронус их отпугнул. Но Ансо! Дементоры даже не взглянули на нее! Гриффиндорка спускалась к Черному озеру, проходила мимо дементоров в паре шагов, а они на нее — ноль внимания. Дементоры слепы, но они реагируют на эмоции, таким образом находя жертву. В голове у Снейпа тут же появился вывод, поразивший его: неужели у Ансо нет эмоций? Да это же бред! Полнейший, немыслимый бред! Может, дело в дьяволе? Да, конечно, это из-за его воздействия дементоры не замечают Ансо — так решил Снейп, потому что первая версия была слишком невероятна и неправдоподобна... Хотя, если совместить с неимением боггарта... Нет, все-таки это чересчур.

Адель спустилась к озеру. Ее сопровождали почти прозрачные, фиолетово-синие, словно вечерняя дымка, Лерой и Генри, два мальчика, лет одиннадцати, взрослая худая женщина в очках, в разы увеличивающие пустые глаза, и какой-то мужичок в кепке. За ними по пятам шествовали те же два чертика. Навязчивый шепот фантомов просто сводил с ума. Боль на пару с раскаянием драли душу. Жалость к себе тоже решила принять участие в какофонии запретных чувств. И вот Адель, к своему ужасу, почувствовала, как от черной метки по руке стал распространяться жар. Приложив титаническое усилие, она приостановила его, не позволив завладеть телом. Но кровь уже начала воспламеняться. Адель поняла, что дальше так продолжаться не может. Ей казалось, что разум помутился, и безумие настигло ее.

Волшебница привалилась к растущей возле озера иве, уже сбросившей свои листья. Теперь когда-то красивое, стройное деревце напоминало метлу, какая стоит в каморке у Филча.

Снейп, также сопровождавший гриффиндорку, остановился чуть поодаль, спрятавшись за стволом другого дерева. Девушка пару минут не двигалась, опустив голову, а потом прохрипела:

— Довольно.

Снейп не узнал ее голоса. Сейчас он очень напоминал голос Дьявола.

— Довольно, князь! — сказала она громче. — Я согласна. Но дай мне полчаса.

И снова пауза. Волшебница не поднимала головы, сжимая правой рукой левое предплечье.

— Да, князь, снова! — раздраженно, твердым голосом произнесла она. — Мне нужно прийти в себя. Полчаса. Без. Твоего. Внимания. Ни минутой меньше.

После этого Адель вскинула голову и встряхнула ей. Огляделась, но Снейпа не заметила. Облегченно выдохнув, она подняла взор к небу и рукой коснулась груди в том месте, где под одеждой прятался золотой крестик.

Адель, ускорив шаг, направилась в сторону узенькой тропинки, ведущей в Запретный лес. Эта незаметная тропка была скрыта пышными кустами, и мало кто знал о ней. Она тянулась вдоль берега озера. И всего лишь после пятнадцати минут пути можно было выйти за пределы территорий Хогвартса.

Снейп, не отстававший от девушки, видел, как она, смело раздвинув колючие кусты, скрылась за деревьями. Не раздумывая, он последовал за ней.

Снейп понятия не имел, куда они идут. Ночь была безлунная, но зельевар не решался зажечь свет на конце палочки, а Патронус он заставил исчезнуть, чтобы не быть обнаруженным. Они уже перешли границу территорий Хогвартса, как через какое-то время Снейп заметил, что ноги у Адель подкашиваются. Она замедлила шаг. Преодолев еще пару метров, гриффиндорка зашаталась и схватилась за ствол близстоящего дерева. Облокотившись на него спиной, прикрыв глаза, она медленно сползла на землю.

Сил сдерживать жар больше не было. Мрачные мысли, которые Адель не могла выкинуть из головы, подлили масла в огонь, и теперь она чувствовала, как пламя, сжигая изнутри, растекается по каждой клеточки кожи. Запрокинув голову, она выдавила:

— Простите, ну простите меня.

После этого Адель окончательно отпустила себя и перестала сопротивляться.

Снейп почувствовал, как воздух буквально накаляется. Казалось, что температура поднялась градусов до сорока. Ему стало невыносимо жарко.

Решив, что пора прояснить, что же все-таки происходит и привести в чувство девушку, он подошел к ней и замер в паре шагов.

— Ансо, что вы?..

Адель распахнула глаза и с ужасом посмотрела на Снейпа. Зельевар никогда не видел такого испуга в глазах Ансо. Она шевельнула губами, будто желая что-то сказать, но в следующий миг снова прикрыла веки.

Снейп, решительно ничего не понимая, приблизился к ней и, присев возле, коснулся ее плеча. Он обжегся — так горяча была ее кожа.

— Ансо, что с вами творится?

— Руку... — прохрипела она, пересилив себя. — Уберите руку...

— Что?

— Не... касайтесь меня, — даже как-то злобно выдавила она и с поразительной силой оттолкнула ногой Снейпа. Он упал на землю. В следующую секунду зельевар увидел, как тело девушки напряглось, да так, что она прогнулась в спине. Из ее груди вырвался приглушенный стон. Ногти впились во влажную землю. Волшебница сжала зубы и крепко зажмурила глаза, без единого крика терпя мучительную боль. Кора дерева, которой она касалась спиной, начала тлеть.

Снейп ошарашенно смотрел, как девушка сначала изворачивается, будто что-то изнутри терзает ее, а потом резко хватается за шею. Казалось, она задыхается. Дыхание стало частым и рваным, а лицо покрыла мертвенная бледность.

Воздух раскалился до предела. Снейп вспотел. Он не решался тронуть девушку. Приступ Ансо продолжался не больше двух минут. Наконец все прекратилось. Температура за считанные секунды понизилась до нормальной.

Адель лежала с закрытыми глазами, прислонившись к дереву, тяжело дыша. Снейп так и сидел на земле, шокировано глядя на волшебницу, дыхание которой постепенно выравнивалось.

Прошло еще пять минут, прежде чем Адель открыла глаза. Во взгляде была изможденность.

— Профессор... — сказала она слабым голосом и изобразила подобие ухмылки. Глубоко вдохнув и оттолкнувшись от земли руками, гриффиндорка встала, но тут же схватилась за дерево, чтобы не упасть. Слабость была страшная. Но Адель знала, что скоро это пройдет.

Снейп тоже поднялся с земли. Но не успел он сказать и слова, как его будто обухом по голове ударили. Он оцепенел. Его тело больше не подчинялось ему. Казалось, будто кто-то вломился в душу и лишил контроля, отодвинул его на задний план. Он все так же видел, слышал, чувствовал, но был не властен над собой.

Адель, посмотрев на Снейпа, вместо угольно-черных глаз, увидела  горящие красные.

Уста Снейпа раскрылись и произнесли:

— Ну здравствуй, моя бесценная.

***

Стоило Адель взглянуть в глаза своему «жениху», как ее разум тотчас прояснился.

Дьявол завладел Снейпом — дело дрянь. В лице мастера зелий владыка ада теперь получил козырь, который девушка во что бы то ни стало должна помешать ввести в игру. В ее глазах лишь на секунду мелькнула неуверенность, а потом взгляд сделался ледяным.

— Доброй ночи, князь, — хладнокровно произнесла она, ничем не выдав своего волнения.

— Милая моя, скажи мне, кто я такой? — сдержанно спросил Дьявол, сверкнув глазами. Адель понимала, что сейчас его лучше не злить.

— Дьявол, — спокойно ответила девушка. — Князь Тьмы, который вдруг решил забраться в профессора.

— Умница, — после таких похвал в волшебнице начинало клокотать негодование. — И ты, бесценная, полагаешь, что разумно испытывать терпение Дьявола?

— Позволю задать тебе встречный вопрос: как ты думаешь, любезный князь, разумно испытывать терпение Невесты Дьявола?

Адель забросила удочку наугад. Ей нужно было, чтобы Дьявол выдал свои намерения.

— Ад вскоре избавит тебя от неуместной дерзости, — голос Дьявола был спокоен, но это волновало волшебницу больше, чем если бы он был полон ярости.

— Посмотрим, — просто отозвалась девушка.

— Ты понимаешь, что я прямо сейчас убью его в назидание тебе? Если ты, конечно, не согласишься отречься.

Сердце Адель пропустило один удар. Теперь ясно, к чему он шел. Ох, профессор! И как же вас угораздило очутиться тут?

— Ты повторяешься, — невозмутимо произнесла волшебница и пожала плечами. — Ну что ж... Убивай, темнейший князь, — она повела рукой, словно давая свое разрешение.

У Снейпа при словах Ансо кровь застыла в жилах. Спасибо, услужила — подписала ему смертный приговор! Зельевар ощутил, как Дьявол внутри него, кажется, немного растерялся. Внутренности будто кто-то начал скручивать в тугой узел. Медленно, но верно сознание затуманивалось. Снейп, пожалуй, себе представлял любой конец, кроме как смерть от руки Дьявола.

— Но учти, князь, — вдруг молвила Адель. — Сделаешь это, и тогда я окончательно, — она сделала паузу и грозно сверкнула глазами, — и бесповоротно скажу «нет». А потом самостоятельно, — вновь пауза, — и добровольно выну свою душу. А ты меня знаешь, слов на ветер я не бросаю. И к тому же, помимо того, что я умница, я еще и упрямица.

Повисла долгая пауза, во время которой Адель и Князь молча смотрели друг на друга. Волшебница чувствовала, что сейчас она ходит по лезвию ножа: шаг вправо, влево — и все усилия полетят к чертям. Но она уже была научена. И теперь девушка избрала другую тактику.

— Ох, князь, — выдохнула она, а во взгляде мелькнула, как показалось Снейпу, снисходительность. Видимо, Дьяволу тоже так показалось: он насторожился.

— Скажи, ты правда хочешь, чтобы я тебя ненавидела? — совсем устало произнесла волшебница, опуская глаза. В ее голосе можно было уловить волнение.

— Ты должна меня уважать, — твердо сказал Дьявол, не спуская глаз со своей невесты.

Адель улыбнулась, сделав вид, будто пытается скрыть улыбку, и осторожно приблизилась к Дьяволу, спрятанному в теле Снейпа. 

— Так дай мне возможность уважать тебя, князь, — мягко, но непреклонно произнесла волшебница. — Дай мне возможность принять и полюбить тебя. Я твоя. Но я хочу быть твоей не против воли, но добровольно. Я не хочу тебя ненавидеть, слышишь? — голос ее дрогнул. Это сказалось волнение. Все-таки девушка нервничала, но старалась держать себя в руках. Она не знала, как поведет себя Дьявол. Неизвестность пугала. А Князь молчал.

— Пожалуйста, сделай так, чтобы у меня не было поводов для ненависти. Пора заканчивать с взаимными угрозами, — голос девушки обволакивал, а взгляд серых глаз, казалось, гипнотизировал. — Это ни к чему не приведет.

— А с тобой по-другому нельзя, — произнес наконец Дьявол.

— Можно, любезный князь, можно, — отвечала Адель. — Только ты, наверное, по-другому просто не умеешь.

— Не умею?

— Не хочешь уметь.

В этот миг Снейп упал как подкошенный на землю. А у Адель словно камень с души упал, когда Дьявол предстал в привычном для нее обличье. Душа ее ликовала. Если Дьявол отпустил Снейпа, то де факто он его помиловал.

Зельевару казалось, что из него вытянули все силы. Он еле-еле приподнялся на локтях, чтобы иметь возможность следить за происходящим.

— Как бы это банально не звучало, но... Князь, я согласна постараться начать все с чистого листа, — тихо сказала девушка, подходя почти вплотную к Дьяволу. — Только...

Она опустила взгляд. Сердце колотилось в груди. Руки вспотели. Боже, лишь бы получилось...

— Только что? — Дьявол, прищурившись, смотрел на волшебницу, которая справлялась с волнением.

— Отпусти Эллантов, — она подняла умоляющий взор. — Отпусти их, князь, пожалуйста.

— Ну вот и нашли, где собака зарыта, так у вас говорят? Я-то думал, уже не дождусь, — страшно усмехнулся Дьявол.

— Это не сделка, князь, — возразила девушка. — Это просьба. Я и так согласна попытаться начать все заново. В любом случае.

— Правда? — искренне удивился Дьявол. — Я тебя не узнаю, моя дорогая.

— Правда. Но если ты все же хочешь заключить сделку, то со своей стороны... Впрочем, это может быть и залогом...

Адель решилась. Приподнявшись, она обвила руками Дьявола и, притянула его к себе. Дальше Князь быстро взял инициативу в свои руки и впился губами (девушке хотелось верить, что это губы) в манящие уста Адель. Ей, к сожалению, не удалось разглядеть лица Дьявола, и поэтому она подумала, что лучше ей закрыть глаза.

Будто изголодавшийся зверь, Князь накинулся на ее губы. Адель даже задумываться не хотела, что из себя представлял его язык, которым он бесцеремонно проник в ее рот. Губы волшебницы, казалось, терзали раскаленным металлом. Дьявол целовал ее жадно, будто желая вытащить из нее душу. Длинные когти адского царя оставляли тонкие царапины на спине. Он крепко сжимал ее в своих стальных объятиях, словно стараясь слиться с ней. Адель не испытывала никаких чувств, кроме боли и омерзения. Но, кажется, Дьявола не тревожили чувства невесты.

В детстве Адель себе по-другому представляла первые поцелуи. Как любая другая девушка, она хотела, чтобы ее целовал любимый человек, целовал нежно и осторожно. Она никак не думала, что первый серьезный поцелуй состоится с Пожирателем Смерти, которого она всей душой ненавидит, а второй и того лучше — с Дьяволом, к которому она тоже не испытывает нежных чувств.

Наконец Князь отстранился, но его руки остались покоиться на спине девушке. Волшебница продолжала держать его за шею, даже, скорее, она удерживалась за Дьявола, чтобы не рухнуть. Она была совершенно обессилена. Дьявол, словно дементор, высосал из нее всю энергию.

Адель еще раз попыталась разглядеть хотя бы очертания лица, затерявшиеся в темноте капюшона. Безуспешно.

— Отпусти их, — одними губами вновь шепнула она.

— Когда ты так просишь, я не могу тебе отказать, — к великому счастью девушки, хрипло ответил Дьявол. Она отпустила его. Но Князь, немного отодвинувшись, все равно удерживал ее одной рукой. Подняв другую вверх, он слегка потряс ею, и из широкого рукава вылетели два голубых огонька, похожие на те, с которыми любила забавляться Адель. Огоньки взметнулись в небо, и девушка на секунду увидела в них едва различимые образы Лероя и Генри. Через мгновение они исчезли.

Северус, окаменевший, давно уже потерявший дар речи, видел, как волшебница растворилась в черных складках плаща. Несколько минут, показавшиеся мужчине часом, Дьявол не отпускал девушки, будто вбирая всю ее в себя. На какой-то миг зельевар испугался, что он сейчас исчезнет вместе с Ансо, чтобы продолжить... Мерлин, откуда у него такие мысли? И почему они его так пугают?

Северус почувствовал облегчение, когда Дьявол подался назад. Он не знал, что происходило между... супругами. Но вскоре из плаща Дьявола появились странные огни и скрылись за ветвями деревьев, улетев куда-то в небо. Еще мгновение — и Дьявол исчез. Снейп ужаснулся. Ему почудилось, что вместе с собой он прихватил и душу Ансо: туманный взгляд ссутулившейся девушки был устремлен куда-то вдаль, поалевшие губы кровоточили, а кожа приобрела серый оттенок. Зельевар никогда не видел Ансо такой изнуренной. Куда-то пропало все ее величие и надменность, ушла сила во взгляде. Сейчас девушка вызывала сочувствие к себе. Она кое-как держалась на ногах — вот-вот упадет. Северус вовремя принял решение встать и поддержать ослабевшую волшебницу.

— Мисс Ансо, — осторожно позвал он, придерживая гриффиндорку.

Адель резко вдохнула, словно выныривая из воды, и перевела вполне осмысленный взгляд на зельевара.

— Трансгрессируйте, — попросила... нет, приказала девушка севшим голосом. Снейп сдвинул брови.

— Что? Зачем? — совершенно растерялся он.

— Трансгрессируйте, ну же! — повторила она, и ее ноги подкосились.

Снейп трансгрессировал, целиком положившись на волшебницу, взгляд которой говорил лучше слов, что она сама задаст место.

***

Снейп сразу понял, что они оказались в церковном храме. Приглушенно желтый свет от фонарей, лившийся сквозь высокие окна, освещал высившийся прямо перед ним золоченный, искусно выписанный иконостас, с которого смотрели на отъявленного атеиста печальные лики святых. В нескольких метрах от иконостаса стояли на украшенных подставках две иконы, а перед ними высокие подсвечники, в которых еще остались огарки тонких свечек. Росписи на стенах и потолке изображали сцены из Библии.

Сам по себе храм был небольшим, но пышность и богатого внутреннего убранства поражали. Снейп в церкви был один раз, еще в далеком детстве. Но то был храм протестанский, скромный и строгий. И, конечно, его поразил православный храм, где всюду была позолота.

Отвлекшись от изучения храма, он обратил взор на Адель, которая прошла несколько неуверенных шагов и схватилась за подсвечник, сгорбившись. В душе, несмотря ни на что она испытывала радость. По крайней мере, у нее получилось вырвать из когтей своего «жениха» души Генри и Лероя. Но сил радоваться не было. Девушку хватило только на слабую улыбку.

— Какого Мерлина вы притащили меня в церковь? — вернул ее в реальность настойчивый, откровенно удивленный голос Снейпа. Он не злился, не кричал, ни язвил — он просто не знал, как вообще на такое реагировать. Да никто бы на его месте этого не знал.

Адель горько усмехнулась.

— Сэр, уж не обессудьте, — нетвердым голосом сказала она, стирая с губ кровь. — Просто мой «жених» здесь нас не видит и не слышит и, главное, не в силах причинить вред.

Снейп немного приблизился к девушке, которая стояла опираясь на подсвечник. Белая блузка была в нескольких местах порвана и пропиталась кровью. Сквозь прорези было видно, что спина девушки сильно расцарапана.

— Ансо. Что. Это. Было? — медленно спросил он, глядя на затылок волшебницы.

— Что именно? — спросила она; голос становился тверже — Адель приходила в себя.

— Что именно? Все, Ансо! — вспылил Снейп. — Сначала вы черт-знает-как оказались на улице, разговаривая при этом как шизофреничка. Потом решили прогуляться до Запретного леса. Я имел глупость направиться за вами. Дальше вы извивались и скулили на земле, после Дьявол чуть было не забрал мою грешную душу, потом вы обжимались с ним, а теперь притащили меня в церковь. Я буду откровенен и скажу, что ни черта не понимаю. Может, вы все-таки соизволите мне объяснить?

Адель распрямилась, медленно  сделала несколько шагов и встала напротив Царских врат. Она сложила руки на груди и несколько минут молчала. Снейп терпеливо ждал ее ответа, но не дождался.

— Ансо, что вы творите? — тогда произнес он. — Якшаетесь с дьяволом, милуетесь с ним... Неужели вы... испытываете к нему чувства?

— Испытываю, сэр, — спокойным, будничным тоном неожиданно для Снейпа ответила Адель. — Я его ненавижу. Он отравил мою жизнь, сгубил мою душу... Я его ненавижу, — тихо повторила она. — Но пылкая ненависть в моем положении ни к чему; она губительна.

Вот теперь Снейп узнал несгибаемую Ансо. Но девушка говорила будто бы сама с собой, обращаясь не к зельевару.

— Но зачем тогда вы?.. — Снейп не успел договорить, ибо волшебница невозмутимо, задумчиво продолжала:

— Он превосходно, неподражаемо играет на чувствах. В этом он мастер. Ни к чему выдавать их... Увы, он знает мою душу вдоль и поперек. Даже лучше меня самой. Да... он отлично читает в моей душе, но разум... Его он не знает, в нем он путается. Поэтому здесь более уместна ненависть, холодная и терпеливая.

Адель озвучивала свои измышления. Правда, она не знала, зачем она это делает. Может, чтобы хоть немного привести мысли, перемешавшиеся после разговора с Дьяволом, в порядок. А может, потому что ей просто хотелось, чтобы Снейп знал об этом, ведь, казалось, он поймет. И зельевар, действительно понимал. Впервые за бездумным упрямством зельевар увидел рассудительность. Ансо самоотверженно и грамотно обманывала Дьявола. Обманывала красиво, стоит признаться. Ведь, черт возьми, она все-таки Северусу, можно сказать, жизнь спасла...

— И вы не желаете ссориться с ним, — утвердил Снейп.

— Конечно, — скорее отвечая на свои мысли, медленно вслух сказала Адель. —  Он как надзиратель. Он рядом. Постоянно. Следит, контролирует... Запер меня в клетку и подвесил клетку над пропастью. Я легко могу перерезать веревку, но тогда я рухну в пропасть, откуда выбраться не получится... Да, я могу окончательно поссориться с ним, но тогда он устроит мне настоящий нескончаемый ад... Хуже, чем можно представить... И, зная себя, я могу точно сказать, что я убью себя, но не сойду с ума. Безумие страшнее смерти. А если я совершу самоубийство, то моя душа исчезнет. Совсем. Ни рай, ни ад станут ее пристанищем, а небытие. Я сотрусь из памяти всех людей... Будто бы никогда и не было такого человека. Но не подумайте, что я боюсь, — произнесла она, чуть обернувшись. — Хотя, конечно, это жутко... Просто еще остались на земле задачи, которые решить могу только я.

Под этим Адель в первую очередь подразумевала Слизерина. Она же одна, кому он как-то доверяет; кто достаточно знает его; кто способен, если что, его остановить...

Северуса осенило: так вот почему Дьявол так боялся, что она убьет себя; если Адель сделает это, она ему не достанется. Сейчас зельевар откровенно восхищался волшебницей. Он знал, каково это — не иметь ни собственной воли, ни собственных пристрастий, когда приходится подчиняться воле обстоятельств. Но он вынужден был это делать в обществе Волан-де-Морта или же Дамблдора, то есть время от времени, но наедине с самим собой он имел возможность делать, что ему вздумается. Зельевар не представлял, сколько выдержки требуется, чтобы притворяться постоянно. А если учесть, что ему за тридцать, он взрослый человек — это одно дело. А Ансо... она ведь, по сути, еще ребенок. В ее возрасте девочки должны думать о мальчиках, одежде, косметике, веселье, наконец, об учебе, как Грейнджер. Да о чем угодно, но никак не о том, когда предстоит умереть и как лучше провести Дьявола. Это совсем неправильно.

— Что с вами было... в лесу? — осторожно спросил Снейп, надеясь, что Ансо удовлетворит его любопытство. 

— Ах это, — усмехнулась она. — А это проклятие, сэр. Проклятие, доставшееся мне вместе с короной на метке.

— Что? — хрипло повторил Снейп. — Какое к черту проклятие?

— Не поминайте в этом месте черта, — укорила волшебница и, развернувшись, медленно пошла вдоль стены, задумчиво рассматривая иконы.

— Какое проклятие, Ансо? — настойчиво повторил Снейп, следя за передвижениями девушки. Кажется, царапины на спине и раненные губы ее вообще не смущали. Адель вернула свою обычную горделивую выправку и величественную осанку.

— Я полагаю, — сказала она, остановившись и бросив короткий взгляд на зельевара, — цель его такова, чтобы сделать невесту, а в будущем супругу князя тьмы совершенно бесчувственной, закалить, чтобы она одобряла все действия мужа и не перечила ему. Любое проявление душевной слабости, будь то жалость, страх, сочувствие, карается болью, которая, как пламя ада, сжигает чувства изнутри. Вы, наверное, почувствовали, что резко поднялась температура? — девушка глянула на Снейпа и увидела нескрываемое изумление. Тот только кивнул головой.

— Это из-за меня, — она отвела взгляд и слегка нахмурилась. — Я не хотела, чтобы вы касались меня, просто потому что прикосновение вас убило бы, — в этот момент в ее голосе Снейп отчетливо услышал горечь. Адель продолжила: — В общем, метод искоренения чувств жестокий, но очень действенный. Как бы то ни было, а боль лишний раз чувствовать не хочется. Хотя к боли, как и ко всему остальному, привыкаешь и со временем учишься ее игнорировать.

Снейп за сегодня, кажется, второй раз потерял дар речи, зато он теперь знал, откуда растут ноги у бездушия и хладнокровия Ансо. А он еще удивлялся, почему девушка так равнодушно относится к Круциатусам Стоунсера. К боли, значит, привыкаешь... Зельевар вспомнил разговор в конце прошлого года, когда он спросил ее о Круциатусе, а она ответила: «Бывает хуже», — только теперь он понял смысл ее слов. Это же сколько боли она вытерпела но, удивительно, рассудок ее оставался совершенно ясным. Снейп знал людей, которые после одного Круциатуса сходили с ума.

Мерлин, это омерзительно, когда нужно скрывать чувства не только от окружающих, но и от себя самого. Снейп всегда думал, что хуже его жизни, в которой судьба постоянно издевалась над ним, быть не может. Оказывается, он заблуждался, и судьба может играть и более злые шутки.

— А в детстве? — спросил Снейп. — Когда вы были ребенком было тоже самое?

Губы Адель растянулись улыбку, в которой перемежались печаль и презрение.

— Конечно, сэр, — бросила она. — Я же сказала, что проклятие пришло мне вместе с титулом невесты князя тьмы. Да, такая чертовщина творится со мной всю мою недолгую жизнь, — задумчиво сказала она, и Снейпу вновь показалось, что волшебница говорит не с ним. — Не так давно, наверное, за год до поступления в Хогвартс, я подчинила себе сначала тело, а потом и душу, научилась контролировать себя. К несчастью, я родилась чувствительной и, будучи маленькой, довольно часто испытывала такие приступы. Ну а в младенчестве — тем более. Именно поэтому Роуны, которые, как и большинство волшебников, — атеисты, решили меня крестить. Пожалуй, это их решение и деньги, которые они мне любезно оставили, — единственное, за что я им благодарна.

Адель замолчала. Кто ее дернул открыться и все это рассказать Снейпу? Ведь об этом не знал никто, даже Антрагэ. Безусловно, знал Слизерин, потому что у него самого когда-то была такая же невеста, но Адель с ним никогда не говорила о своем... недуге.

Десять минут прошли в полной тишине. Адель погрузилась в свои мысли. За окном тем временем небо начинало светлеть. Но в церкви все еще стоял фиолетовый сумрак. С улицы не доносилось ни обычных криков пьяниц, ни гула машин, хотя Снейпу показалось, что церковь стоит возле широкой дороги. Тишина была абсолютная; зельевар мог расслышать дыхание девушки.

Легкое, почти незаметное, покалывание в метке прервало поток мыслей волшебницы. Она усмехнулась.

— Сэр, — обратилась девушка к Снейпу, который давно взял себя в руки и принял безразличное выражение, сложив руки за спиной. Привычным жестом мужчина приподнял бровь.

— Можете оставить меня на пять минут? Только, прошу, не выходите из церкви, — быстро добавила она.

— Почему?

— Князь явился, — просто ответила Адель. — Наверное, ему не нравится, что я нахожусь в месте, куда ему доступа нет, да еще с вами. Поэтому, пожалуйста, пока я с ним не поговорю, оставайтесь здесь, — увидев, как Снейп недовольно морщится, она произнесла: — Сэр, я не уверена, что во второй раз смогу отговорить его убивать вас. И тогда пеняйте на себя.

Через секунду она, указав рукой на двери сказала:

— Там колокольня и выход. 

Бросив на девушку презрительный взгляд и поджав губы, Снейп все же согласился с правильностью ее доводов и развернулся в сторону дверей, ведущих, по словам Ансо, к колокольне.

— Подождите!

Снейп развернулся на каблуках и скептически поднял брови. Адель подошла к нему и с надеждой посмотрела ему в глаза.

— Профессор, все, что произошло сегодня, может остаться между нами?

— Может, — только и ответил Снейп и снова собирался повернуться, но волшебница сказала не все.

— Сэр и еще... Никогда не говорите со мной о дьяволе вне стен храма, потому что иначе я буду говорить лишь то, что угодно слышать ему.

Снейп несколько секунд пристально смотрел на гриффиндорку, а потом, взмахом палочки открыв двери, покинул помещение.

Адель, проводив взглядом Снейпа, глубоко вздохнула и, подойдя к амвону, опустилась на колени.

Один Бог знал за что она его благодарит.

***

Церковь находилась совсем неподалеку от дома Адель. С паперти можно было увидеть его верхние этажи и балкон, где девушка когда-то сидела ночами. Прямо перед церковью раскинулся небольшой садик, с множеством клумб, на которых летом росли прелестные цветы. От паперти вела прямая дорожка к воротам. Ворота выходили почти на узкую автомобильную дорогу, примыкающую к шоссе.

Выйдя из церкви, Адель замерла, увидев родные места. Она очень скучала по Москве, по дому. И когда она вновь взглянула на знакомую дорожку, по которой каждый день ходила в школу, и автобусную остановку, аллею с высокими кленами, отыскала взглядом свой балкон, сердце защемило. Теперь в их квартире живут чужие люди, одноклассники, наверное, про нее забыли. В этот момент девушка четко осознала, что назад дороги нет.

Волшебница в полумраке рассмотрела возле автобусной остановки черное пятно. Точно — это Дьявол. Не раздумывая, девушка спустилась с паперти и поспешила к нему. По привычке глянув по сторонам, она перебежала дорогу и подошла к остановке.

— И что ты там делала, бесценная? — даже не удосужившись обернуться, спросил Дьявол.

Адель подошла ближе и примостилась с ногами на лавочке. Спина неприятно заныла, но волшебница не обратила на это внимания.

— Мне плохо, князь, — пробурчала Адель. — И мне иногда нужно отдыхать от твоего внимания, не обессудь.

Дьявол обернулся и недобро сощурился.

— А где этот? — презрительно спросил он.

— Там, — немного повернувшись, гриффиндорка указала на церковь. — Я не желала, чтобы он слышал наш разговор. Ускользнула под предлогом того, что хотела бы посмотреть на старые места. Он согласился подождать меня в церкви.

Дьявол не ответил. К великому удивлению Адель, он сел рядом с ней. Она никогда еще не видела, чтобы он сидел.

— Князь, — мягко, детским голосом произнесла девушка, — зачем тебе я?

Дьявол посмотрел на нее как на полоумную. Но Адель не отступилась, а, наоборот, слегка приблизилась к нему и заглянула в глаза.

— Ну у тебя же уже есть одна супруга. Зачем тебе вторая? — этот вопрос слишком долго мучил волшебницу.

Дьявол поднял пепельную руку и провел когтем по скуле девушке. Та, не переставая пристально смотреть на него, прикусила уголок губы.

— Ну, князь, — капризно протянула она.

— Потому что невеста Слизерина негодная, — хрипло ответил Дьявол. Его рука сжала плечо Адель. Девушка нахмурилась, тем самым давая понять, что она не понимает.

— Мне не нужна одна только невеста. Мне нужны отпрыски.

Адель конкретно опешила. Дети? Дьяволу? Он смеется над ней? Нет, Князь не смеется никогда.

— И что же? Невеста Слизерина...

— Ее хватило только на тройню для Слизерина, — скривился Дьявол.

Тройню?! Нет, Адель абсолютно точно помнила, что Слизерин в прошлом году в Тайной комнате сказал, что его невеста разродилась двумя мальчиками, одного из которых использовал для ритуала, а второго воспитал.

— Он тебе об этом не говорил? — Дьявол заметил смятение волшебницы.

— Говорил, конечно, — легко соврала она. — Два мальчика и...

— Одна девочка... На меня не хватило, — Адель сразу поняла, что Дьявол был очень раздражен. В том, что невеста Слизерина оказалась бесплодна, волшебница увидела перст Божий. Князь, наверное, тоже.

Но зачем Слизерину скрывать существование третьего ребенка — дочки?

— Зачем тебе дети? — наконец тихо спросила волшебница, решив пока отложить вопрос о наследниках Слизерина. Ее немного пугала мысль о том, что ей, возможно, придется рожать для Дьявола детей.

— Станешь моей супругой, красавица, тогда и узнаешь, — медленно произнес Дьявол, проводя когтем по ключице девушки. На коже осталась царапина.

— Тебе так нравится меня царапать? — злобно сощурив глазки, промолвила она.

— Да... — Дьявол сильнее надавил на кожу. — О чем вы говорили с этим... там? — он повел головой в сторону храма и после впился пронзительным взглядом в Адель. Девушка ухмыльнулась.

— Я объясняла ему, что ни на один вопрос он не получит ответа.

— Правильно, моя бесценная, — одобрил Дьявол. — Все-таки ты у меня умница.

Сознание Адель сразу противно завопило: «Никакая я тебе не умница! А если и умница, то не твоя!» Волшебница благоразумно задвинула эти мысли куда подальше и состроила хитрое личико.

— А еще он спросил, испытываю ли я чувства к тебе...

Дьявол ощутимо напрягся.

— И я ответила, что испытываю, — медленно протянула она и потянулась рукой к капюшону. Дьявол перехватил ее руку и несильно сжал запястье.

— Ну пусти, князь, — проворчала волшебница. — Дай мне дотронуться до тебя.

— Не время, — слегка изменившимся голосом ответил Князь и взглянул в глаза девушки. У Адель от такого взгляда мурашки по спине побежали.

— Неужели такие же чувства, как к Элланту? — пугающим тоном спросил он, удерживая руку. Адель отвела взгляд и презрительно скривилась, а в мозгу мелькнула мысль: «Все-таки ревновал».

— Чтобы ты знал, князь, я его никогда не любила, — резко сказала девушка, сверкнув глазами. — Да, Лерой любил меня, но для меня он был другом и только. Классика жанра! — она дернула рукой, и Дьявол отпустил ее. Девушка соскочила со скамейки и быстро направилась к церкви, где ее дожидался Снейп. Она была довольна разговором. Все прошло даже лучше, чем она рассчитывала. Что бы ни говорили, но мужчины-ревнивцы, когда вопрос касается любви и отношений, мыслят схоже. А Дьявола, определенно, можно было причислить к таковым. 

Взбежав по ступенькам, волшебница быстро юркнула в щель меж приоткрытых дверей. Справа, рядом с дверьми, стоял, облокотившись о стену Снейп. Волшебница предположила, что он исподтишка наблюдал за ее с Дьяволом разговором.

— Наконец-то, — прошипел зельевар, выпрямляясь. На губах Адель мелькнула победная улыбка, а в глазах заплясали чертики. Но она быстро притушила зловещий блеск и крепко схватилась за локоть Снейпа.

***

Снейп трансгрессировал в Запретный лес на ту же тропинку и быстро пошел к замку. Адель еле поспевала за ним. Она только сейчас, после всех треволнений, почувствовала жуткую усталость. Ей очень хотелось спать.

— Сэр, а вы меня проведете в Большой зал? — спросила она на ходу, когда они были уже совсем недалеко от Хогвартса. Гриффиндорка плохо представляла, как ей вернутся. Конечно, она бы могла переночевать у Слизерина, но Снейп же, наверное, собирается доставить ее до дверей Большого зала.

— Нет, — бросил зельевар, не оборачиваясь. Внезапно он остановился и огляделся.

— Профессор?.. — удивленно произнесла она, и в тот же миг на глазах у нее появилась плотная черная повязка.

— Какого черта?! — воскликнула волшебница и намеревалась снять ее, но Снейп ловко схватил ее руки. Наклонившись к ней, он прошелестел:

— Мисс, о некоторых тайных ходах вам лучше не знать. Если снимете повязку, оглушу, — елейным тоном предупредил он и ухмыльнулся. Зельевар хорошо себе представлял, как недовольно сейчас блестят серые глаза Ансо.

— А вы не думаете, что я вас первая оглушу? — прошипела гриффиндорка и дернула руками.

— Не хотите по-хорошему...

— Ведите уже, — раздраженно бросила она. О том, что ей известен ход, которым Снейп собирается провести ее, Адель умолчала.

Снейп взял девушку за запястье и не спеша повел за собой. Но отчего-то на протяжении всего пути он не желал предупреждать, что следует, например, перешагнуть через корень или пригнуться, чтобы не задеть ветку... В итоге, когда они наконец остановились, волшебница раз пять чуть не упала и оцарапалась о все ветки, о которые только можно было оцарапаться.

— Ступеньки, — сказал Снейп, когда тихий скрежет, вызванный открыванием хода затих.

«Неужели!» — язвительно подумала девушка. Вместе с этим мелькнула мысль, что, пожалуй, она бы никому не позволила завязать себе глаза, кроме Снейпа.

— Возьмитесь за мою руку, — холодно произнес он.

— Интересно, как? — ядовито протянула Адель. Тогда Снейп, что-то прошипев себе под нос по поводу того, как много с этой девчонкой мороки, он взял ее за руку. Волшебница с удивлением ощутила теплую ладонь Снейпа в своей ладони. Конечно, так ему будет удобнее спускаться по узкой лестнице, ведя за собой, словно маленького ребенка, Ансо. Держать за запястье было бы в такой ситуации проблематично.

Не говоря ни слова, Снейп стал небыстро спускаться. Адель осторожно шла за ним, крепко сжимая его руку, и думала почему-то только о том, что у Снейпа очень приятная на ощупь и теплая ладонь.

Наконец лестница кончилась. Зельевар вновь взял девушку за запястье, потому что он необычно себя чувствовал, касаясь такой маленькой в сравнении с его ладонью, руки Адель.

Метров через сорок они остановились, и волшебница услышала, как отодвигается дверь. После десяти минут пути по подземельям Хогвартса (а Адель точно знала, что они сейчас были в одной из дальних частей подземелий) повязка с лица волшебницы исчезла, и она зажмурилась, когда в глаза ударил не такой уж и яркий свет факелов. Протерев кулачками глаза, девушка открыла их и перед собой увидела возвышающуюся фигуру Снейпа. Он махнул рукой, призывая следовать за ним и, резко повернувшись, стал удаляться широкими шагами. Недовольно бубня себе под нос и снимая с волос жухлые листочки, Адель пошла за профессором, не представляя, что он собирается делать дальше.

Снейп привел гриффиндорку в свой кабинет и, закрыв дверь, зажег камин. Девушка молча наблюдала за всеми его манипуляциями, надеясь хоть на какие-нибудь объяснения с его стороны. Но Снейп, сняв мантию и ничего не сказав, вышел из кабинета через незаметную дверцу.

Адель так и осталась стоять посреди комнаты, ожидая, когда зельевар вернется. И как только дверца заскрипела, волшебница тут же спросила:

— Сэр, что все это значит?

Но вместо ответа Снейп, расставив на столе какие-то баночки, достал палочку и взмахнул ею. Небольшой диванчик, больше похожий на кресло, рядом с камином удлинился.

— Садитесь, — коротко сказал Снейп.

— Зачем? — нахмурилась волшебница. Ее мозг слишком устал, чтобы размышлять над действиями Снейпа и отказывался работать. Зельевар весьма выразительным взглядом дал ей понять, что проще будет выполнить просьбу, чем расспрашивать его. Адель села на теперь уже полноценный диван, не отрывая взора от Снейпа. А он развернулся и выбрал одну из баночек, что выставил на стол. С этой баночкой мужчина присел рядом с Ансо. Уловив характерный запах мази, когда Снейп открыл крышку, Адель сразу все поняла и прикрыла глаза.

Взяв на палец немного прозрачной жидковатой мази, Северус осторожно дотронулся до уст девушки. Она слегка вздрогнула, почувствовав прикосновение, и приоткрыла губы, чтобы зельевару было удобнее обработать их. Вообще, Северус планировал сначала дать эту мазь Адель, чтобы она нанесла ее на раненные губы, но соблазн сделать это самому пересилил его в последний момент. Отчего-то желание коснуться коралловых уст девушки было невероятно велико. И Северус сделал это, а волшебница и не думала возражать. В эти мгновения, пока он пальцем водил по губам Адель, оставляя на них заживляющую мазь, он думал, что несправедливо и неправильно, что такая девушка с таким удивительным умом и характером должна достаться дьяволу. Северус не верил, что эта гордая волшебница уступит дьяволу. Он не хотел, чтобы она уступала, и сам себя ругал за то, что принимает такое живое участие в жизни этой несносной гриффиндорки. Зельевара всего передергивало от негодования и отвращения, когда он представлял, как дьявол будет владеть ее телом и целовать ее губы... Черт возьми, вместе с этой мыслью появилось желание самому попробовать на вкус соблазнительные уста. Они, должно быть, мягкие, бархатные... Стоп! А вот это точно совершенно лишние мысли. Хорошо, что девушка закрыла глаза и не увидела этого непозволительного желания во взгляде мужчины.

— Гадость какая, — поморщилась Адель, когда Снейп закрыл баночку с мазью. На губах остался противный привкус  сока заунывника — растения, используемого во многих целебных зельях и мазях.

— Вот только не смейте слизывать, — отчитал Снейп, увидев, Адель язычком проводит по губам. Волшебница, словно ребенок, состроила гримаску и хотела встать, но зельевар ледяным тоном сказал:

— Сидите. Это еще не все.

Гриффиндорка замерла, заинтригованная тем, что Снейп сейчас предпримет. 

— Снимите кофту и лягте на живот, — распорядился он, склонившись над столом. Девушка от изумления так и выпучила глаза.

— Зачем? — вновь повторила она вопрос, но на этот раз с твердым намерением добиться ответа.

— Вы свою спину видели? — Снейп кинул насмешливый взгляд на гриффиндорку, прибывающую в смятении. Но в следующую секунду в серых глазах блеснуло понимание.

— Все так плохо? — подавленно произнесла она, догадываясь, что Дьявол хорошенько расцарапал ей спину. Мелькнула саркастичная мысль, что, как правило, это любовницы царапают ногтями спины любовников, а не наоборот.

— Снимите кофту и сами поймете, — все так же безразлично сказал Снейп и, видимо, намеренно вышел из кабинета.

Адель, до конца еще не веря, что она правильно разгадала намерения зельевара, расстегнула пуговички на блузке и сняла ее. Да... Все, действительно, было плохо: на порванной белой ткани, остались длинные темно-коричневые следы засохшей крови, свидетельствовавшие о множестве неглубоких ран. Гриффиндорка только сейчас осознала, что она все это время была в одной блузке, без мантии. Конечно, ее она рассеянно оставила в Большом зале. Хотя в тот момент вовсе не до мантии было...

Повесив несчастную блузку на подлокотник, волшебница удобно растянулась на мягком диване, положив под голову потрепанную крохотную подушку, которая когда-то (очень давно) служила украшением. На волшебницу мгновенно накатила дрема, и Морфей уже потянул ее в свои объятия, как слишком громкий для установившейся тишины скрип двери помешал надвигающемуся и столь долгожданному сну.

Снейп вновь сел возле девушки и, не испытывая ни капли неудобства, ловко расстегнул ее бюстгальтер. Впрочем, Адель не видела в этом жесте ничего, чтобы могло ее смутить, и даже не пошевелилась.

— Ай! Ну почему холодной-то? — издала гриффиндорка недовольный возглас и инстинктивно прогнулась, когда ее спины коснулась вата, пропитанная ледяной водой, окончательно отогнавшей сон.

— Вы мне еще тут возмущаться будете? — прошипел Снейп, смывая запекшуюся кровь с бледной кожи.

Понимая, что ей и впрямь не на что негодовать, Адель расслабилась и закрыла глаза. Все-таки приятно, когда кто-то помогает тебе по собственной инициативе.

Покончив с промыванием, Снейп призвал небольшой бутылек с жидкостью медного цвета. Стоило ему капнуть пару капель из пипетки на царапины, как волшебница тихо зашипела и заерзала. Экстракт бадьяна доставляет неприятную боль.

Но зато Адель еле сдержала довольное мурлыканье, когда Снейп принялся наносить заживляющую мазь, успокаивающую кожу. Бережные прикосновения пальцев зельевара, поначалу неуверенные, нагоняли сон и действовали лучше любого успокоительного. Адель с удовольствием пролежала бы так несколько часов.

Северус сначала немного... боялся дотронуться до девушки. Но после, увидев, как волшебница заметно расслабилась и, кажется, даже стала засыпать, он осмелел. Так приятно было ощутить под пальцами нежную кожу.

— Сэр, здесь еще одна царапина, — пробубнила совсем не разборчиво Адель, когда Снейп уже обработал все остальные ранки, и указала на плечико. А зельевар-то думал, что она заснула. Но это как читать книгу ребенку — думаешь, что малыш уснул, а он, полусонный, просит читать дальше.

Северус хмыкнул, взял на палец еще мази и провел им по плечу и ключице девушки. А Адель в свою очередь наклонила голову и потерлась мягкой щекой, будто благодаря, о тыльную сторону ладони мужчины, издав довольное тихое урчание и улыбнувшись краешком губ.

— У МакГонагалл научились? — не удержался и насмешливо произнес Северус, хотя такой жест заставил что-то встрепенуться глубоко внутри него. Он позволил поддаться маленькой слабости, о которой все равно никто не узнает и за которую не станут порицать, и не сдерживать себя. Через какое-то время он просто поглаживал плечи, спину, шею девушки. В голове появились несвойственные мысли. Северус раньше никогда не думал, что Адель достаточно привлекательна. С чего-то он вспомнил, как Локонс в прошлом году сетовал на то, что гриффиндорка собирает волосы в косу, и подумал, что, быть может, с распущенными ей, действительно, было бы лучше. А еще Северус с некоторых пор стал замечать, что Адель начала пользоваться косметикой: подкрашивала ресницы и иногда красила невызывающим блеском губы — только раньше он совсем не придавал этому значения и лишь мельком отмечал этот факт, особо не задумываясь над ним. Великий Мерлин, о чем он вообще думает?

В итоге, зельевару очень не хотелось прекращать столь приятное занятие, которое успокаивало и его. У мужчины все-таки тоже был тяжелый день, в конце концов, он был на волосок от смерти. Но сейчас в своем кабинете Северусу было уютно и спокойно как никогда ранее. Его самого стало клонить в сон.

И тем не менее, Снейпу все же пришлось поднимать девушку, ибо было уже полшестого утра. И гриффиндорке лучше было бы быть в Большом зале, когда все проснутся.

— Вставайте, Ансо, — донесся до Адель сквозь сон холодный голос Снейпа. В ответ она что-то недовольно промычала.

— Ансо, в десятый раз повторяю, вставайте!

— Не хочу, — пробубнила девушка и этим ограничилась. Снейп подошел к дивану и склонился над ней, отчетливо сказав:

— Ансо, вы сами будете объяснять МакГонагалл, как вы оказались у меня в кабинете, что вы тут делали, и почему вы почти обнажены, — взгляд против воли скользнул по телу Адель. Волшебница опять сказала что-то вроде: «Ну и объясню», — и продолжила лежать, хотя Снейп уже почти вырвал ее из царства Морфея.

«О, Мерлин, ну за что?» — в мыслях простонал он и, придав своему голосу самый зловещий тон, медленно произнес:

— Вставайте, Ансо. Или мне вам помочь?

— Смотря как, — повернув голову, лениво приоткрыв один глаз и увидев, как Снейп достает волшебную палочку, Адель спешно добавила: — Нет, так лучше не надо. Я сама.

— Неужели, — выдохнул зельевар, уже отчаявшийся пробудить девушку.

— Это бессовестно, — бурчала гриффиндорка, — Сначала разморите меня, усыпите, а потом будите.

Снейп усмехнулся. Ансо его забавляла, когда из гордой девушки превращалась в ворчащую и недовольную. Ее поведение в данный момент так сильно разнилось с тем, как она держала себя пару часов назад, разговаривая с Дьяволом, что в какие-то мгновения даже не верилось, что в этих двух случаях был один и тот же человек. Сонная волшебница, какую сейчас видел Снейп, так была непохожа на несгибаемую и холодную Невесту Дьявола.

Адель, заведя руки за спину, несколько минут провозилась, застегивая лифчик, после, непрестанно возмущаясь, кое-как надела рваную, блузку и наконец-то встала. Все еще будучи в тумане сна, девушка последовала за Снейпом, даже не задумываясь, куда он ее ведет.

Возле дверей Большого зала, как назло дежурила МакГонагалл и какой-то юноша. Женщина, завидев Снейпа и Адель, сразу начала громко возмущаться. Правда, в чем был смысл ее слов, девушка плохо уловила. Очевидно, зельевар сказал МакГонагалл, что наткнулся на Ансо в лесу, когда проверял территории. На его вопрос, что она тут делает, гриффиндорка ответила, что ищет Сириуса Блэка. В общем, Снейп сказал все за девушку, и той нужно было только извиниться и заверить, что она так больше делать не будет. И когда МакГонагалл сняла с нее пятьдесят баллов, Адель наконец со спокойной совестью вернулась в Большой зал и, как только забралась в свой спальный мешок, впервые за долгое время уснула крепким сном.