Глава 37. Убёг
Часы пробили половину девятого, когда Снейп неохотно проснулся и с радостью осознал, что его тело вновь подчиняется ему. Камин потух. В комнате царил непроглядный мрак.
Машинально Снейп прошептал обычное заклинание, и свечи загорелись, скудно осветив кабинет. Несколько минут мужчина лежал с закрытыми глазами и приходил в себя, пока он не вспомнил, что вместе с ним в комнате оставалась Ансо. И где она сейчас? Ушла?
— Размечтался, — пробубнил Снейп, в душе неизвестно отчего радуясь, увидев, что девушка крепко спала, сидя на полу, а голову устроив на краю дивана, возле бедра зельевара. Одну руку она положила под голову, а другую — на живот мужчины. Видимо, у Адель уже не было сил дойти даже до кресла, и она уснула прямо после того как перевязала ему рану: повязка на руке была свежей, а возле дивана стояла миска с остатками кашицы. Почему-то Снейп не сомневался, что в своем упрямстве гриффиндорка, как обычно, дойдет до крайностей и, конечно, не покинет его по доброй воле.
Северус мог безнаказанно рассматривать ее лицо, на котором застыло тревожное выражение усталости. Также он мог не бороться с соблазном и свободно, правда, все же с превеликой осторожностью заправить выбившиеся пряди, упавшие ей на глаза, за ушко.
Бережно, как будто она была сделана из хрусталя, он снял руку девушки со своего живота, на что Адель только немного поморщилась, и аккуратно сел на кровати, стараясь не потревожить сна волшебницы. Однако ее было и выстрелом из пушки не разбудить.
Зельевар размял плечи, подвигал ногами, поработал мышцами и окончательно убедился, что яд нейтрализован. Жар сошел, хотя слабость еще оставалась.
Осмотревшись, он нашел свою палочку на столе, а всю одежду — на спинке стула. Мужчина накинул на себя рубашку, застегнув ее лишь на пару пуговиц, и натянул штаны.
Девушка снова поморщилась и возмущенно что-то пробурчала, недовольная тем, что ей мешают спокойно спать, когда Северус осторожно поднял ее на руки и переложил на диван. Он накрыл ее импровизированным одеялом и с помощью магии снял с нее сапоги, которые вмиг оказались возле дивана. Волшебница, оценив изменение условий на более комфортные, перевернулась на бок и поджала под себя ноги, устроившись поудобнее. Снейп хмыкнул, подумав, что Адель, когда спит — ангел небесный.
Но это только когда спит...
***
Адель зевнула, сонно потянулась и чуть было не свалилась с дивана. Волшебница не сразу осознала, что происходит и где она находится. Но глумливый хмык Снейпа достаточно хорошо дал ей представление о действительности.
— Вы даже проснуться нормально не в состоянии, — насмешливо проговорил зельевар, пока девушка вновь забиралась на диван и укутывалась в свой увеличенный плащ.
— Неправда, — невнятно пробурчала она, протирая глаза и широко зевая. — А я вижу, что вам лучше.
Гриффиндорка посмотрела на профессора, стоящего возле книжного стеллажа и водящего пальцем по кожаным корешкам. Он на это ничего не ответил и даже не обернулся.
Адель повернулась на живот и стала лениво разглядывать прямую спину мужчины, который, вытащив одну из книг, принялся ее перелистывать, очевидно ища что-то. Хоть бы спасибо сказал, неблагодарный, — всю ночь с ним ведь просидела. Ну и пусть, она ему тоже не скажет за то, что уложил на диван и дал поспать аж до начала первого. Что поделать, со сна все вредничают.
— Решили дырку во мне проделать? — спросил Снейп, не отрывая взгляда от книги, которую он последние несколько минут не читал, а просто бессмысленно глядел на страницы с описанием ядов, по всей видимости задумавшись.
— Что вы, — ответила волшебница, сдержала зевоту и окинула взглядом зельевара. — Просто думаю о том, что с вас отличные портреты писать можно.
— Ваше остроумие изрядно притупилось, — протянул Снейп и поднял взгляд на волшебницу, которая положила голову на широкий подлокотник и с легкой улыбкой, свидетельствующей, что девушка еще не выбралась из пелены сна, наблюдала за профессором. Непривычно было видеть взгляд серых глаз, в которых сон расплавил сталь, сменив ее мягкостью и отчасти добродушием.
— Равно как и ваша проницательность немного затуманилась, сэр, — вяло проговорила Адель. — Я же не шучу.
— Конечно. Вы не шутите, а насмехаетесь, — Снейп уткнулся в книгу, а Адель скорчила недовольную рожицу.
— Не в этот раз. Ну, может, лишь чуть-чуть.
Казалось, волшебница продолжала рассуждать сама с собой:
— Нет, в самом деле. С вас сейчас такую хорошую картину можно было бы написать. Впрочем, я в этом не очень смыслю... Но почему нет? У вас и манеры, и внешность благородного человека, ну дворянского рода как минимум. Тонкие пальцы и довольно изящные руки, бледная кожа, волевые черты лица, ну а о фирменном взгляде я вообще молчу, соответствующая походка и осанка, речь... Короче, вы смотритесь с книгой в руках на фоне шкафа, заполненном толстыми фолиантами, очень представительно. Картина бы точно хорошая вышла... Малфой, который презабавно строит из себя породистого аристократа и выглядит слишком фальшиво, умер бы от зависти.
Кончив рассуждения, гриффиндорка зевнула и положила голову на руки, прикрыв глаза и издав урчащий звук, который говорил о том, что она неплохо выспалась, но не прочь поспать еще.
Снейп изумленно воззрился на сонную девушку, которая за одну минуту сделала ему комплиментов, тонких и завуалированных, больше, чем он слышал за всю свою жизнь. Похоже, она плохо отдавала себе отчет о том, что говорит, потому что какой здравомыслящий человек выдаст такое Грозе Подземелий?
Адель даже не удосужилась проследить за его эмоциями, ей было абсолютно все равно, как он отреагирует, что выдало ее честность. Она, еще не совсем проснувшись, была не склонна скрывать подобные мысли, в которых нет, в общем-то, ничего плохого, и не очень следила за языком.
— Вам все-таки стоило выпить противоядия от яда акромантулов, мисс, — в голосе мужчины слышались отголоски удивления.
— Я готова подписаться под своими словами, — пробубнила Адель, не поднимая головы и не открывая глаз. — Как это говорится... Будучи в здравом уме и твердой памяти...
— На вашем месте о здравом уме я бы даже не заикался, — вставил Снейп.
Волшебница улыбнулась и все-таки глянула на мужчину, который упорно делал вид, что увлечен книгой.
— А что, сомневаетесь, что вы похожи на человека благородной крови? Учтите, переспорить меня будет тяжело.
— Допустим, я спорить не буду. Но другие с радостью это сделают.
— Если я переспорю вас, то других уж тем более, — глаза Адель азартно сверкнули. Снейп сощурился, принимая недвусмысленный вызов.
— Ну хорошо, — он ухмыльнулся, отложил книгу и сел в кресло, перед тем взяв кружку с кофе со стола. — Значит, вы выдвигаете версию, что я могу переплюнуть в аристократизме Малфоя?
— Не столько в аристократизме, — волшебница тоже устроилась поудобнее, — сколько в благородстве.
— И по каким же критериям вы это определяете?
— Ну во-первых, критериев тут определенных не существует...
— Тогда дискуссия кончится, так и не начавшись. Я разобью вас в пух и прах.
— Погодите. Я не договорила. Да, определенных критериев не существует, и я, признаться, никогда не отыскивала их. Но, судя по тому, что я читала... Первое, это обязательно черные брови и ресницы, что у вас есть. Лермонтов, например, когда описывал Печорина замечал, что у него светлые волосы и черные брови и бородка, что, по его мнению, является «признаком породы». Дальше, как я уже сказала, тонкая бледная кожа и длинные тонкие пальцы, чем тоже вас природа не обделила; выразительные глаза, однако, чаще светлых цветов, и тонкая линия бровей. Ну и телосложение у вас вполне пропорциональное и правильное. Есть у вас возражения?
Снейп оставался безразличным, и только обсидиановые глаза выдавали интерес. Его увлекали рассуждения гриффиндорки, хотя рассуждения о своей личности он не поощрял. Но Адель говорила так непринужденно и непредвзято, что зельевар напрочь забывал, что речь идет о нем; казалось, они обсуждают совершенно постороннего человека.
— Продолжайте, — равнодушно позволил Снейп.
— И все же внешность — это лишь дополнение к образу, — вновь заговорила Адель. — Многие достойные люди прошлого были отнюдь не красавцами, насколько я могу судить по их портретам. Благородство идет изнутри, а потому о нем лучше говорят манеры. Прямая осанка и походка, движения, которые не наиграны, а естественны для вас, выдают уверенность и знание своего превосходства. К тому же, даже когда вы смешиваете учеников с грязью, топча их юное, но гордое «я», вы делаете это с особым изяществом речи.
Снейп сложил пальцы домиком, словно подражая Дамблдору.
— Все? — медленно спросил он.
— Жду вашего ответа, — Адель иронично улыбнулась и подбородком облокотилась на руки, с интересом смотря на мужчину. И зачем она затеяла этот безумный спор? Наверное, исключительно ради самого спора.
— Вы забываете, что сравниваете меня с Малфоем. Мой дражайший друг, — эти слова Снейп произнес с непередаваемой интонацией, — обладает всеми теми качествами, что вы перечислили, и даже больше. Вы упомянули Печорина? Малфой лучше подходит под этот образ — он блондин и тоже с темными бровями и светлыми глазами. Манеры у него более чем утонченные, так же как и телосложение вполне изящное. Но кроме внешних прелестей, у него есть еще то, чем, к несчастью, обделен я, а именно — богатство.
— Богатство — элемент аристократии, а мы говорим о благородстве, — возразила Адель.
— Положим. А что вы скажете об одежде и прочем барахле?
— Тут вы проигрываете, — согласилась волшебница. — Но лишь потому, что вы не желаете производить впечатление человека благородного, в отличие от Малфоя, который умеет подавать себя. И тем не менее, он, как ни крути, выглядит фальшиво и кажется пустышкой, для которой единственная пища, даже божество — деньги. Все-таки благородство должно быть, что называется, в крови. Его можно подчеркнуть, показать или же, наоборот, спрятать. Но его нельзя ни привить, ни искусственно создать. Оно либо есть, либо его нет.
Снейп только успел подивиться, откуда в ее головке столько умных мыслей, как их спор прервал настойчивый стук в дверь. Девушка беспокойно обернулась, а Снейп остался хладнокровен, хотя он и не предвидел посещения.
— Кто? — холодно спросил он.
— Я, Северус.
Адель и зельевар синхронно изобразили недовольство: она — жалобно и обреченно застонала, перевернувшись на спину и натянув черное покрывало до самых глаз; он — только скривил губы.
— Входи, Минерва, — сказал Снейп, вставая с кресла.
Дверь отворилась, и в проеме показалась декан факультета Гриффиндора, весьма раздраженная.
— Северус...
Взгляд ее упал на Адель. В нем промелькнула растерянность. Еще бы — обнаружить свою ученицу, весьма довольную, мирно почивающей на диване Северуса Снейпа!
— Ах вот вы где, милочка! — произнесла МакГонагалл тоном, который предвещал знатную встряску и гриффиндорке, и приютившему ее зельевару.
— Надо было невидимой становиться, — себе под нос пробубнила волшебница и громче сказала: — Доброго дня, профессор.
— И чем это вы интересно занимались ночью, когда, по словам мисс Грейнджер, покинули гостиную? И почему вы вообще здесь? — кажется, женщина разрывалась от переполнявших ее вопросов.
— А чем, профессор, могут заниматься мужчина и женщина ночью? — в душе злясь на Грейнджер, елейным голосом вымолвила Адель и косо поглядела на зельевара.
Снейп аж поперхнулся кофе и с неприкрытым изумлением, приподняв бровь, посмотрел на волшебницу, якобы намекнувшую на то, что между ними что-то было... МакГонагалл тоже не была готова к подобному повороту, и заметно побледнела. Она перевела непонимающий и растерянный взгляд на Северуса, вновь принявшего безучастный вид. Женщина серьезно восприняла слова Адель, которые, казалось, объяснили ситуацию.
— Что это значит? — голос МакГонагалл дрогнул.
— Это значит, что у мисс Ансо извращенное чувство юмора, — ядовито ответил Снейп и бросил холодный взгляд на усмехающуюся волшебницу.
— Вовсе нет. Вообще, это совершенно невинный вопрос, который...
— Умолкните уже, — прервал Снейп.
— ...не должен вызывать непристойные мысли, — с нажимом закончила Адель и кинула на зельевара вызывающий насмешливый взор. — По крайней мере, профессор МакГонагалл, этой ночью мужчина и женщина, коих вы видите перед собой, носились по Запретному лесу, вытаскивая непутевых учеников из больших неприятностей.
МакГонагалл, строго посмотрев на свою ученицу, покачала головой и опустилась в кресло, где немногим ранее сидел Снейп. Она смирилась с тем фактом, что с Ансо уже ничего не поделаешь, и на ее выходки проще не обращать внимания, чем искать им объяснений.
— Собственно, Северус, я к тебе по этому поводу. Расскажи, что случилось. Альбус ничего толком не сказал мне об этом происшествии и направил к тебе.
Снейпу ничего не оставалось делать, как пересказать МакГонагалл все то, что нашему читателю уже известно. Адель не вмешивалась и просто лежала на диване с закрытыми глазами, делая вид, что ей абсолютно все равно, но на самом деле не пропуская ни одного слова. Только когда зельевар подошел к тому моменту, как они вытащили детей от пауков, волшебница оживилась.
— Профессор МакГонагалл, требую справедливости, — серьезно произнесла девушка, пользуясь паузой в рассказе Снейпа.
— Что такое, мисс? — устало спросила женщина, готовясь к очередному демаршу. Ей так нравилось, когда Ансо молчит.
— Моему факультету не прибавили за мои геройства ни одного балла, — говоря «не прибавили», Адель, конечно имела ввиду «профессор Снейп не прибавил».
— Обойдетесь, — едко сказал зельевар.
— Ну нормально, — протянула девушка. — Я чуть было дьяволу душу раньше положенного не отдала, а вы говорите мне — обойдетесь.
— Северус, девочка заслужила хотя бы сто баллов для Гриффиндора, — строго и безапелляционно произнесла МакГонагалл. Снейп пробубнил что-то себе под нос и сложил руки на груди.
— Справедливость восторжествовала, — улыбнулась волшебница. — Однако профессор Снейп так и не кончил историю. Хотя тут и кончать-то особо нечего. Мы благополучно вернулись в замок, получили нагоняй, и это еще мягко сказано, Прайстоны отправились в свою гостиную, а я осталась здесь.
— Почему? — нахмурилась МакГонагалл.
— Потому, что я имела несчастье быть покусанной пауками, — простодушно ответила Адель.
— Но мадам Помфри...
— У мадам Помфри все равно нет необходимого противоядия, — тотчас возразила девушка, — и профессору так или иначе пришлось бы его готовить. Тем более, как вы понимаете, ему не очень-то хотелось тащить меня в Больничное крыло, ибо на тот момент ходить самостоятельно мне было не только тяжело, но и вредно. Поэтому профессор, к несчастью, счел нужным меня оставить здесь.
Снейп не выдал своих эмоций, но в сердце оценил маленькую ложь Адель. Будучи человеком полным чувством собственного достоинства, он не хотел, чтобы в школе были осведомлены о том, как беспомощен он был этой злосчастной ночью. Волшебница, знавшая Снейпа, не видела причин портить отношения с ним, потому и соврала. У них давно вошло в привычку прикрывать друг друга.
— Мисс Ансо, в вашем рассказе вы упустили один момент, — МакГонагалл не отрывала взгляда от девушки.
— Какой же? — спросила Адель, хотя она наперед знала, что интересует ее декана.
— Как вы сами оказались в Запретном лесу?
Адель коротко переглянулась со Снейпом, будто прося его не выдавать истины. Она не собиралась открывать МакГонагалл правды потому, что тогда ее собственные тайны станут под угрозу: обязательно приедут министерские сыщики, начнутся нескончаемые расспросы, подозрения... Волшебнице было что скрывать, а потому для нее такое развитие событий было неприемлемо.
Получив немое согласие зельевара, гриффиндорка спросила:
— Профессор, вы же знаете гиппогрифа? Того, который вороной?
— Да, мисс. Хагрид упоминал о нем, и... о вас тоже, — подтвердила МакГонагалл.
— Я ходила, чтобы сменить ему повязку, — спокойно сказала Адель, и только Слизерин смог бы, наверное, угадать ложь в ее словах.
— В двенадцать часов ночи? — МакГонагалл недоверчиво посмотрела на Адель исподлобья.
— К несчастью, из-за дождей это приходится делать чаще.
Снейп хмыкнул. И как у нее только всегда получается — настолько правдиво лукавить?
— Хорошо, —наконец сказала МакГонагалл. — Будем считать, что я верю вам, мисс. Но мне придется вычесть десять баллов с Гриффиндора за прогулки после отбоя. И больше чтобы ни в коем случае не выходили из Хогвартса ночью, — своим самым серьезным тоном молвила МакГонагалл. — Блэк разгуливает где-то рядом, и, я думаю, вы не хотите попасть ему в руки.
— О, профессор, это ему лучше мне в руки не попадать! — усмехнулась Адель и насмешливо глянула на Снейпа, который специально, казалось, игнорирует ее.
— Как знаете, — сказала МакГонагалл, вставая. — А теперь, мисс, приведите себя в порядок и можете отправляться уже на обед. Северус, кстати, не забудь отдать лекарство Римусу, — напомнила женщина, и зельевар дернул уголком губы в знак протеста, который все равно будет отклонен.
— Не забуду, Минерва, — слегка кивнул головой Снейп, и МакГонагалл, не сказав ни слова на прощание, вышла, тихо прикрыв за собой дверь.
— Слава Богу, — тихо произнесла волшебница, откидывая голову на подлокотник и прикрывая глаза.
— Не знал, что вы жертвуете сном во благо несчастных животных, — холодно заметил Снейп, садясь в кресло и допивая свой кофе.
Адель только фыркнула.
— Как это не знали? Мы же вместе жертвуем, — хитро улыбнулась гриффиндорка. Снейп вопросительно поднял бровь.
— Ну вы-то вместо того, чтобы собирать травы, тоже с гиппогрифом возились.
Ансо прямо намекала на ночную встречу с кентаврами.
Зельевар смерил насмешливую Адель презрительным взглядом и ничего не ответил. Ни в какие рамки не лезет — нахалка еще смеет напоминать о его оплошности.
— Сэр, а отчего вы с кентаврами так не ладите? — поинтересовалась волшебница. — Только ответ «не вашего ума дела» не принимается.
— Тогда мне больше нечего ответить, — прошипел Снейп, вставая. — Потому я попрошу вас наконец убраться вон из моего кабинета.
— Сей непременно, только позвольте еще минуту, — попросила девушка, начав разматывать бинт на руке.
— Мда-с, — неутешительно произнесла она, увидев, в каком плачевном состоянии была покусанная конечность. Надо по-любому идти к мадам Помфри; тут самой не справиться.
— Удивлен, что Блэк еще жив, — хмыкнул Снейп, бросив короткий взгляд на руку девушки.
— Честно сказать, я порывалась его убить...
— И очень жаль, что не сделали этого.
— Увы, — пожала плечами Адель, медленно села на кровати и не спеша стала натягивать ботфорты. Действительно, надо было освобождать кабинет Снейпа, но так не хотелось этого делать. Адель вернула плащу нормальные размеры и встала.
— Разрешите откланяться, — перекидывая плащ через руку, произнесла волшебница.
— Проваливайте уже, — пробурчал Снейп.
Адель не стала медлить и покинула кабинет профессора, где она так удачно переночевала, чтобы подняться в Больничное крыло.
Лазарет встретил ее сияющей белизной, слепящей глаза, привыкшие к сумраку подземелий, и стойким запахом лекарств. На койке лежал понурый Поттер, а рядом сидела Гермиона, и, облокотившись на стену, стоял Рон. Мадам Помфри, до того суетящаяся вокруг какой-то девчонки, увидев на пороге Адель, тут же бросилась к ней и ошеломила своим вниманием.
— Ох, дорогая! — воскликнула она, хватая ее за руку и таща за собой. — Почему ты сразу не пришла ко мне?
Волшебница сначала не поняла причину волнения медсестры, а потом узнала в девочке, сидящей на кровати, сестру Прайстон, а за ширмой увидела ее брата. Значит, они рассказали мадам Помфри о ночных приключениях. Пока медсестра ходила за лекарствами, Адель молчаливо поприветствовала Гарри и Рона, которым явно хотелось поговорить с однокурсницей, и, не удостоив взглядом Гермиону, улыбнулась обоим Прайстонам.
— Раздевайся, — приказала мадам Помфри, отгораживая койку высокой белой ширмой.
— Мэм, у меня нет никаких серьезных ранений, — запротестовала девушка.
— Не выдумывай, — строго произнесла женщина, смазывая руки каким-то раствором.
— Клянусь Богом! — горячо заверила гриффиндорка. — Вот только руку, — она отвернула рукав, — и ноги немного пауки искусали.
— Как искусали? Акромантулы? А...
— Профессор Снейп дал мне противоядие, мэм. Я потому к вам сразу и не пришла, что все равно профессору надо было сварить это чертово противоядие, — объяснила Адель.
— А сам Северус как?
— Что с ним станется-то? В нем яду-то больше, чем во всех пауках вместе взятых, — усмехнулась гриффиндорка, а медсестра покачала головой.
В течение последующих тридцати минут мадам Помфри тщательно обрабатывала боевые раны девушки, непрестанно ворча о нерадивых учениках, которые никак не могут умерить свой пыл. Она собиралась оставить волшебницу на несколько дней в лазарете, но Адель все же удалось убедить ее не делать этого.
— Ладно уж, — проворчала женщина, отодвигая ширму и собирая лекарства в ящичек, который унесла в свой кабинет.
Вернувшись, она наказала гриффиндорке:
— Два раза в день являться ко мне, чтобы менять повязки.
— Будет исполнено, — пообещала гриффиндорка, и медсестра с чистым сердцем удалилась в свою комнату, чтобы заполнить все необходимые отчеты по медикаментам. Адель подошла к Прайстонам.
— Ну, как вы? — участливо спросила она.
Девочка опасливо взглянула на нее, а Чарли измученно улыбнулся.
— Вроде хорошо, — ответил за сестру он. — Ты же Адель Ансо, да? Из Гриффиндора?
— Именно, — подтвердила волшебница.
— А нам говорили, что гриффиндорцы все... ну... плохие, в общем, — осторожно заметила девочка.
— Интересно, кто же это вам такое говорил?
— Все наши друзья, — хором ответили слизеринцы, косясь на троицу, беседующую в нескольких метрах от них.
— Ну что ж, на звание хорошей я и не претендую, — пожала плечами девушка. — Ладно, отдыхайте и приходите в себя.
— Подожди, — попросил Чарли.— Ты... это... Мы-то думали, что там и останемся... Спасибо, — собравшись с силами, он робко протянул руку гриффиндорке, которая тотчас пожала ее.
— Да, спасибо, — вторила девочка, которой трудно было преодолеть межфакультетскую вражду и которая потому продолжала подозрительно смотреть на девушку.
— Не за что, — по-доброму ответила Адель и повернулась, бросив: — До встречи. И, пожалуйста, как бы это банально ни звучало, не ходите больше в Запретный лес, — она улыбнулась и сделала прощальный жест.
— Поправляйся, Гарри, — сказала она на ходу, коротко глянув на Мальчика-Который-Выжил.
— Адель!
Гермиона, терзаемая совестью, вскочила со стула и нагнала однокурсницу. Но стальной презрительный взгляд повернувшейся Адель лишил ее дара речи, и гриффиндорка инстинктивно сделала шаг назад. Адель несколько секунд холодно смотрела в глаза Грейнджер, молча укоряя ее, после развернулась и продолжила свой путь.
***
С этого дня покоя Адель не было. Куда бы она ни пошла, что бы ни делала, всегда ее сопровождал тихий шепоток сплетен. В гостиной Гриффиндора находиться для нее стало невозможным; приходилось сбегать в Выручай-комнату, где можно было побыть в одиночестве.
Гермиону Адель игнорировала и старалась лишний раз с ней не пересекаться, однако подруга усиленно пыталась предпринять попытки к примирению, и в итоге, волшебница смягчилась, тем более, что Гермиона была единственной ученицей, с которой у Адель был нормальный контакт.
В школе поступок гриффиндорки оценили по-разному, и каждый в зависимости от своего характера. Слизеринцы, по большей части, насмехались над якобы мнимым геройством в силу бессильной злобы (конечно, ими руководил Малфой). Учителя, в особенности Флитвик и Люпин, не уставали ставить ее в пример, а Снейп, будучи настоящим слизеринцем, при всяком удобном случае отпускал колкости; только Хагрид упрекал волшебницу в том, что она убила стольких милых его сердцу тварей.
Конечно, Адель не была рада такому повышенному вниманию к своей персоне. Но молва, от которой не спрятаться никому, так искажала факты, что в итоге до истины было столь далеко, что девушка могла не волноваться за свои тайны.
Однако Адель Ансо не так долго занимала школьных краснобаев. Новая новость, недели за две до Рождественских каникул, стремительно разнеслась по Хогвартсу: все ученики на каникулы должны покинуть замок из-за некоторых проверок, которые якобы решило устроить Министерство. Такой слух, вскоре подтвердившийся, встревожил всех без исключения, и снова пошли толки о Блэке.
Официально о принудительном выдворении учеников из школы на каникулы объявили лишь за неделю до их начала.
Рано утром, в понедельник, МакГонагалл собрала гриффиндорцев в гостиной. Каждый уже догадывался о чем пойдет речь. Адель удобно расположилась в оконной нише так, что со своего места она могла видеть всех своих однокурсников. Ее отчасти взволновала такая неожиданная новость, потому что девушка не планировала возвращаться в приют. По крайней мере, не сейчас.
МакГонагалл, призвав к порядку и тишине, развернула пергамент и, когда все ученики успокоились и приготовились слушать, громко зачитала:
— По распоряжению Министерства Магии все ученики школы чародейства и волшебства Хогвартс должны покинуть школу на время Рождественских каникул. Всем ученикам в течение недели будут выданы билеты на «Хогвартс-Экспресс», который отправится с платформы Хогсмид в воскресенье...
— Это нечестно! — возопил Рон, и его тут же поддержали остальные.
— Почему они портят Рождество?! — воскликнул Криви.
— На каком основании?! — закричал какой-то старшекурсник, а Адель только усмехнулась, не понимая, какая им, тем, кто и так собирался возвращаться домой на каникулы, разница, обязали ли других тоже уехать из Хогвартса. Вот Гарри, например, было чего возмущаться. Но мальчик сидел рядом с бунтующим другом и хмуро молчал, занятый, по-видимому, скорой встречей с Дурслями.
— Тихо! — прервала поток возмущений МакГонагалл, хотя недовольный ропот так и не стих, и дочитала указ.
— Думаю, у меня есть известие, которое должно вас обрадовать, — сказала она, сворачивая пергамент, — В эту субботу можно будет посетить Хогсмид.
МакГонагалл оказалась права: все недовольство гриффиндорцев как рукой сняло, только Адель осталась задумчивой, да Гарри печальным. Он не мог смириться с мыслью, что ему придется провести целую неделю в обществе своих родственников.
— Не расстраивайся, Гарри, — утешительно произнесла Гермиона, садясь возле друга. — Всего-то на неделю.
Гарри ответил что-то нечленораздельное.
— Нет, ну как так можно?! — не мог успокоиться Рон. — Какое они имеют право выгонять нас из Хогвартса?
— Ты слышал, что сказала МакГонагалл: мракоборцы будут обыскивать сверху донизу Хогвартс, — сказала Гермиона и только сейчас заметила, что Адель все так же в задумчивости недвижимо сидит у окна и смотрит в одну точку, не замечая ничего вокруг себя.
— Адель, ты ведь поедешь в приют? — задала она самый глупый вопрос, который только можно было задать в данной ситуации.
— Быть может, — расплывчато ответила девушка и слезла с каменного выступа. Ей срочно надо было поговорить со Слизерином и предупредить его, что вскоре в школе появятся министерские ищейки и что в конце недели она, возможно, переедет на несколько дней к нему.
***
Неделя за заботами прошла быстро, и, чтобы не утомлять нашего читателя лишними и ничего не значащими описаниями, мы сразу перенесемся на несколько дней вперед.
В субботу Гермиона в предвкушении похода в Хогсмид проснулась спозаранку. Парвати и Лаванда тихо переговаривались меж собой и приглушенно хихикали; Кэти Бэлл сидела за столиком и что-то спешно писала; Анджелина еще спала.
— Доброе утро, — сказала Гермиона, потягиваясь.
— Ага... Тебе тоже, — рассеянно отозвалась Кэти, а Парвати и Лаванда никак не отреагировали на приветствие. Гермиона, привыкшая к такому поведению неразлучных подружек, отправилась в ванную приводить себя в порядок.
Когда она вернулась, ситуация не очень изменилась, только Кэти кончила писать и теперь собирала вещи.
— Пойду разбужу Адель, — сказала Гермиона, кажется, сама для себя и постучала в дверь комнаты гриффиндорки. Она знала, что Адель с первого раза никогда дверь не открывает и продолжала упрямо стучать еще минуты две. Но когда она и после этого не открыла, Гермиона заподозрила неладное. Она на всякий случай потянула за ручку двери, на которую Адель обычно накладывала множество защитных чар, чтобы избавить себя от нежданных гостей, и та на удивление легко поддалась и с тихим скрипом открылась.
Гермиона заглянула в комнату. Никого. Кровать застелена — сегодня ночью на ней не спали, это точно. Гермиона неуверенно зашла в комнату подруги и не обнаружила ни одной личной вещи девушки, как будто в этой комнате никто никогда и не жил.
— А вы не видели Адель? В комнате ее нет, — растерянно спросила Гермиона.
— Я проснулась часов в шесть и не видела, чтобы она выходила, — мимоходом вставила Кэти.
Парвати что-то шепнула Лаванде, и они обе пошло захихикали. Гермиона отчетливо разобрала лишь одно слово «подземелья».
— Ой, да оставь ты ее, — сонно произнесла Анджелина. — Наверное, опять где-нибудь шляется.
— Да, наверное, — согласилась Гермиона. Все давно не обращали внимания на отсутствие Адель, но отсутствие ее вещей настораживало. И все же Гермиона решила не бить тревогу до вечера. Скорее всего, Адель сама найдется, так что гриффиндорка обеспокоилась предстоящим походом в Хогсмид и сбором вещей.
***
Поход в Хогсмид и нечаянно подслушанный разговор, из которого Гарри узнал, то, что Блэк кое-как уже рассказал Адель, сборы вещей заставили Гермиону совершенно позабыть о подруге. Только поздним вечером, незадолго до общего собрания, назначенного на девять часов, она вспомнила, что так и не видела сегодня Адель. Заглянув в комнату, гриффиндорка поняла, что ее хозяйка так там и не появлялась.
— Гарри, Рон, мне нужно с вами поговорить, — спустившись в гостиную, Гермиона поманила друзей, и они отошли в дальний уголок, чтобы их случаем не подслушали.
— Что такое? — печально спросил Гарри, которого события последних дней выбили из колеи и которого даже красиво украшенный Хогвартс нисколько не восхищал.
— Адель пропала, — сообщила Гермиона.
— Ну опять! — махнул рукой Рон. — Экая невидаль! Она постоянно пропадает.
— Ты меня не понял, — резко оборвала друга Гермиона. — Она совсем пропала. Ее вещей в комнате нет.
— А тебе-то какое дело? — хмыкнул Рон. — Пропала и пропала.
Гермиона бросила на друга недовольный взгляд и обратилась к Гарри:
— Посмотри на карте. Она в Хогвартсе?
Гарри безразлично кивнул и принес из комнаты мальчиков Карту Мародеров, которую ему утром вручили Фред и Джордж.
— Торжественно клянусь, что замышляю шалость, и только шалость, — вяло произнес Гарри, которому, в отличие от Рона, спорить не хотелось, и на пергаменте проступили чернила. Гермиона выхватила карту у Гарри и внимательно просмотрела каждый коридор, кабинет, комнату, всю территорию. Она нашла всех, но только не Адель.
— Ее нет в Хогвартсе, — хмурясь, обескураженно констатировала Гермиона.
— Как нет? — теперь Рон уж заинтересовался. — Ты просто плохо смотрела. Дай сюда, — он взял карту из рук подруги и тоже стал выискивать черную точку с подписью «Адель Ансо».
— Странно это, — пробурчал мальчик, тоже не нашедший на пергаменте однокурсницы, и возвратил чудо-карту Гарри.
— Неужели ее нет в Хогвартсе? — непонимающе произнес Рон.
— Тогда где она? — ответила Гермиона, и мальчики пожали плечами.
— Может, карта врет? — осторожно вставил Гарри.
В этот миг разговор друзей прервался, потому что портрет отъехал в сторону, и в гостиную зашла МакГонагалл, а за ней — Перси. На часах было без пяти девять.
— Всем спуститься в гостиную! Мистер Уизли соберите всех, — распорядилась женщина.
Постепенно все гриффиндорцы стеклись в гостиную, и тогда МакГонагалл заговорила:
— Итак, завтра поезд отправляется в одиннадцать часов. Надеюсь, что все уже собрали свои вещи, и никаких проблем не возникнет. Сейчас я всем вам раздам билеты туда-обратно. Обратно, в Хогвартс, поезд отбывает с платформы девять и три четверти так же в одиннадцать часов в следующее воскресенье. Для забывчивых, — Макгонагалл красноречиво посмотрела на Невилла, который слегка покраснел, — совы принесут вам напоминание с датой и временем отправления «Хогвартс-Экспресса». А теперь, пожалуйста, заберите свои билеты на поезд.
Ученики, как это обычно бывает, хотели было ринуться всей гурьбой к декану.
— Нет, нет, нет! — остановила их МакГонагалл. — Вернитесь на места. Я буду вызывать каждого по списку.
Она развернула длинный пергамент и стала зачитывать имена гриффиндорцев. Все шло нормально, пока не раздалось роковое:
— Ансо, Адель.
Никто не шелохнулся. МакГонагалл подняла взгляд от свитка и внимательно оглядела гостиную.
— Так, — сурово произнесла она, — кто-нибудь знает, где Ансо?
В ответ — гробовое молчание.
— Мы не видели ее с утра, — наконец сказала Анджелина. — Когда Гермиона утром заглядывала в ее комнату, Адель там не было.
— Мисс Грейнджер? — в голосе МакГонагалл прозвучало требование. Гермиона, наученная опытом, не хотела рассказывать об очередном исчезновении Адель. Но ведь сейчас она ее не выдает...
— Да, профессор, Адель не было утром в комнате. И вещей ее тоже не было, — осторожно промолвила Гермиона. — И сегодня я ее не видела...
В гостиной раздались насмешки. Каждый считал себя обязанным выдвинуть свою неповторимую версию местонахождения однокурсницы.
МакГонагалл тяжело вздохнула.
— Что ж, с Ансо у меня после будет отдельный разговор. Если она изволит явиться, сразу отсылайте ее ко мне. А сейчас продолжим, — сказав это, женщина вернулась к прочтению списка имен и выдаче билетов.
Когда каждый получил свой билет, МакГонагалл произнесла несколько наставительных фраз и покинула гостиную своего факультета. Конечно, она была обеспокоена исчезновением девушки, но решила подождать до утра, будучи уверенной, что гриффиндорка найдется.
***
Но утром ничего не изменилось, и МакГонагалл намеренно в восемь часов посетила гостиную, чтобы лично проверить, здесь ли Ансо. Однако зайдя в ее комнату, женщина не обнаружила там признаков пребывания кого-либо. Определенно, со вчерашнего дня девушка не появлялась в своей комнате. Теперь МакГонагалл обеспокоилась. Может быть, декан Гриффиндора и недолюбливала Ансо, но ведь ей не было совершенно все равно на свою ученицу. А если с ней что-нибудь произойдет? Ансо может натворить немалых глупостей, не говоря о том, что она обязательно вляпается в какие-нибудь неприятности.
МакГонагалл немедленно отправилась к Дамблдору. Она застала директора за мирной беседой с Диппетом.
— Доброе утро, Альбус, — поздоровалась женщина, и Дамблдор повернулся.
— Здравствуйте, Минерва, — улыбнулся старик. — Чаю не хотите?
— Нет, Альбус, спасибо, — отказалась женщина, садясь в кресло, напротив Дамблдора.
— Что-то случилось, Минерва?
— Ансо пропала.
Дамблдор не выказал никаких признаков волнения. Даже бровью не повел при этом известии.
— Со вчерашнего дня ее никто не видел, — продолжала МакГонагалл. — А ее комната девственно-чиста, никаких вещей в ней нет.
Дамблдор покачал головой и повернулся к изящному камину белого мрамора. Взмахом руки он зажег пламя, и в нем появились очертания кабинета Снейпа и самого зелевара, сидящего за столом.
— Северус, зайдите ко мне, — сказал Дамблдор, и мрачный кабинет пропал. В ярком пламени появился кабинет Флитвика, и Дамблдор вызвал профессора заклинаний; таким же образом он позвал Стебль.
Вскоре все четыре декана были в кабинете директора.
— Неужели пришли еще какие-то распоряжения из Министерства? — после приветствий настороженно спросила Стебль.
— Нет, Помона. Я лишь хотел спросить вас, не знаете ли вы, где может быть мисс Ансо? — со своим обычным добродушием во взгляде произнес Дамблдор и многозначительно посмотрел на Снейпа, который беззвучно хмыкнул, а в целом остался безучастным. Флитвик и Стебль только развели руками.
— А почему вы спрашиваете, Альбус? — поинтересовался крошечный профессор.
— Потому, что она как сквозь землю провалилась вместе со всеми своими личными вещами, — Дамблдор изобразил недоумение. Повисло молчание. Стебль нервно теребила краешек мантии, а Снейп не считал нужным скрывать кривую ухмылку.
— А если Блэк?.. — дрогнувшим голосом сказала профессор травологии. — Вдруг он похитил мисс Ансо или еще хуже... — она приложила руку ко рту.
— Я вас умоляю, Помона, — протянул Снейп. — Блэк, конечно, сумасшедший, но не до такой же степени. Инстинкт самосохранения у него в любом случае присутствует.
— Но где же тогда она? — подал голос Флитвик. Его вопрос остался без ответа, Дамблдор в задумчивости сложил пальцы домиком и наблюдал за обсуждением.
— Девчонка просто не захотела возвращаться в приют и сбежала, — с оттенком презрительности проговорил Снейп.
— Для меня это странно. Мисс Ансо раньше, наоборот, рвалась в приют на каникулы, — растерянно произнесла МакГонагалл. Словно в подтверждение слов декана Гриффиндора феникс на золоченной жердочке громко вскрикнул.
— По-моему, предположение Северуса имеет место быть, — медленно произнес Дамблдор. — Если так, то вряд ли мисс Ансо могла покинуть территорию школы... Пожалуй, надо попросить призраков разыскать ее.
— Кажется, это бесполезная затея, — поправляя очки, вставил Флитвик. — Она со всеми призраками в дружбе...
— И все-таки, — возразил Дамблдор. — Армандо, пожалуйста, передайте привидениям, чтобы они поискали Адель Ансо, — обратился он к нарисованному старику на холсте.
— Хорошо, Альбус, — бывший директор Хогвартса поднялся с массивного стула с высокой спинкой и исчез за резной рамой.
— Северус, я знаю, что есть одно зелье, которое, возможно, поможет найти мисс, — заметил Флитвик.
— Я не буду тратить свои ингредиенты на Поисковое зелье, тем более, что составляющие довольно редки, — резко отказался Снейп. — Ансо не дура. Я уверен, она предприняла все для того, чтобы ее не нашли. О возможностях Поискового зелья она тоже, несомненно, подумала.
— Ну что же, конечно, мисс Ансо чрезвычайно предусмотрительна, — согласился Дамблдор. — Если она действительно сбежала из-за нежелания возвращаться в приют, то, следовательно, она должна объявиться к концу каникул. Не думаю, что вам, Минерва, стоит переживать. А теперь, прошу, давайте обсудим насущные проблемы.
Это с головой выдало безразличие Дамблдора. Впрочем, самой Адель, которая в это время брела вместе со Слизерином по ослепительно-блестящему снегу Запретного леса, безразличие директора было только на руку.
Оставим же пока профессоров в кабинете Дамблдора, а сами перенесемся в лес, высокие деревья которого серебрились и блестели на холодном солнце, а колкий снег хрустел под ногами.
Слизерин давно свернул с протоптанной дорожки и теперь вел свою ученицу на неприметную поляну, спрятанную за широкими лапами елей, которые своими изумрудными иголками разбавляли повсеместную белизну. Порядком замерзшая Адель, изо рта которой вырывались облачка пара, постоянно проваливалась в снежные сугробы, а Слизерин, укутанный в черную мантию с меховой подбивкой и обутый в высокие ботфорты с меховыми отворотами, шел уверенно, даже как будто парил над землей.
Маг услужливо отодвинул перед девушкой низкие ветки елей, пропуская ее на маленькую опушку, которая была им обоим хорошо знакома. Вот уже полгода именно сюда они приходили как минимум три раза в неделю.
— Салазар, мы могли бы и в подземельях остаться, — недовольно проворчала волшебница, пробираясь к поваленной ели.
— Наслаждайся природой и свежим воздухом, — ехидно проговорил маг, оглядываясь по сторонам.
— Ага, а еще ужасным холодом, — огрызнулась Адель и перекинула за спину шарф. Несложным заклинанием она высушила ствол ели и присела на него.
— Я тебя внимательно слушаю, — откинувшись назад и оперевшись руками о шершавые выросты, гриффиндорка закинула ногу на ногу и пристально посмотрела на своего наставника.
— И что же ты хочешь от меня услышать? — усмехнулся Слизерин.
— Разве тебя хоть когда-нибудь волновали мои желания? — скептически спросила Адель.
— И да, и нет, — вывернулся маг. — Однако сейчас меня они, действительно, не волнуют, — он скользко улыбнулся.
Девушка сделала жест, мол: «Я так и думала».
— Я хотел подвести итог нашей полугодовой работе над твоей анимагической формой, — возвышаясь над своей ученицей, произнес Слизерин.
— Как официально.
— Не перебивай, — сухо сказал маг. — В общем и целом, у нас все выходит быстрее, чем я планировал. Ты уже можешь начинать тренировать непосредственно обращение в зверя.
— А говорил, что на полное обращение понадобится года два в лучшем случае, — заметила волшебница.
— С тобой отчего-то все получается быстрее.
— Почему просто не сказать, что, дескать, из-за того, что я твой куратор, ты превратишься в зверя за год? — хмыкнула Адель.
Слизерин ответил насмешливой улыбкой, как бы говоря, что гриффиндорка поняла его совершенно верно.
— Не принижай своих заслуг, — после короткой паузы произнес колдун.
— А я этого и не делаю. Я только признаю твои и...
Адель не закончила оттого, что ей показалось, будто за деревьями кто-то или что-то промелькнуло, задев ветки, с которых упали горстки снега. Она отвела взгляд от Слизерина и посмотрела за его спину. Этот жест не укрылся от мага, и он тоже полуобернулся, впившись взглядом в пушистые ели и сощурившись. Адель не увидела ровным счетом ничего и списала это на какое-то зверье, но Слизерин, замерев, с минуту вглядывался в переплетения ветвей. Наконец он развернулся к волшебнице, смотрящей с подозрением на него.
— С обменом любезностями, я надеюсь, покончено? Тогда я продолжу. Для завершающего этапа нужно зелье, которое я уже нашел, у кого заказать. Послезавтра тебе нужно съездить в Лондон...
Адель заметила, что Слизерин, хотя и говорил свободно, но в его глазах блестели иные мысли. Он, казалось, будто змея, учуявшая опасность или добычу, готовился к решающему выпаду, чего-то выжидая. Колдун смотрел как будто не на волшебницу, а сквозь нее.
— Я думаю, ты помнишь тот магазинчик, где ты купила это кольцо, — спокойно продолжал Слизерин, еле заметно напрягшись. — На той же улице, чуть подальше, есть небольшая...
Маг, прежде чем Адель успела что-либо понять, стрелой сорвался с места, взмыв в воздух, и стремительно исчез, задев верхушки елей. В следующий миг раздался громкий хруст ломаемых веток, и послышались громовые хлопки заклятий, содрогающие землю и осыпающие с замерзших деревьев чистый снег.
Адель, ничего не понимая, быстро вскочила и побежала вслед удаляющейся погоне. В отдалении до нее доносился стальной голос Слизерина, но слов разобрать было невозможно. Из кольца явился Мрак и полетел вперед, направляя вместе со вспышками от заклятий и треском веток девушку. Иногда она падала в глубоком снегу, но мгновенно выбиралась и продолжала преследовать Слизерина, который тоже, в свою очередь, гнался за кем-то.
— Клянусь всеми чертями ада, я убью тебя, старик! — донесся до Адель крик Слизерина и последовавший за ним старческий, хрипящий смех, леденящий душу. Можно было бы подумать, что смеется Дьявол, если бы Адель не знала, что Дьявол отвык смеяться.
— Не смеши меня, змей подколодный, а себя не тешь глупыми надеждами!
Буквально в ста метрах от волшебницы одно заклятие врезалось в дерево, и оно в мгновение ока превратилось в пепел. Гриффиндорка так и остолбенела. Возобновившиеся хлопки заклятий оглушали: казалось, сражаются не двое колдунов, а целая армия.
Адель была уже близка к небольшой опушке, где, кажется, и происходило все действо, как внезапно раздался раскатистый, оглушающий взрыв, от которого содрогнулся лес, и задрожала земля, и яркий свет, отразившийся от снега и ставший от того непереносимо-ослепительным, залил все пространство вокруг. Девушку отбросило не меньше чем на метр, и она удачно упала в сугроб, почти не ударившись. Снежинки взметнулись в воздух, и опали на ее лицо. Все стихло. Только вдалеке были слышны крики взбудораженных птиц.
Адель кое-как поднялась. Она была в полнейшем шоке. Моргнув несколько раз, потерев затылок и стряхнув с лица снег, волшебница поспешила на поляну, до которой оставалось не больше двухсот метров.
Адель предстало поражающее воображение зрение: голая коричневая земля лишилась снежного покрова и всех растений, что росли под ним, несколько деревьев по краям поляны упали друг на друга и кое-где покрылись копотью, словно недавно здесь прошел пожар.
Средь мертвой тишины девушка услышала голос разговаривающего с самим собой Слизерина, напоминавший шипение разозленной змеи:
— О дьявол, я должен был сразу догадаться!.. Но как он смог? Как, черт возьми?! Проклятый старик, я с тобой за все расплачусь!
Наконец Адель увидела самого Слизерина. Справа от нее, оперевшись на ствол упавшего дерева, он поднимался с земли. Распрямившись, маг отряхнул мантию и пригладил волосы. Его серые глаза горели таким знакомым для волшебницы чувством — жаждой мести. Она сама точно так же смотрела некогда на Стоунсера.
Адель вышла из-за деревьев и пробралась к Слизерину. Он, погруженный в свои мысли, не сразу обратил на нее внимание.
— Салазар... — ледяной взгляд колдуна заставил замолчать.
— Никаких вопросов, — отрезал он. — Эта тема закрыта раз и навсегда. И не пытайся ничего выпытывать, иначе я без лишних разговоров сотру тебе память.
— А что тебе мешает сделать это прямо сейчас? — обиженная словами Слизерина, прошипела в ответ девушка. Маг бросил на нее холодный взгляд и, перед тем как взлететь, обронил:
— Смотри, я тебя предупредил.
— Мерзавец! — крикнула ему вдогонку волшебница. Пожалуй, за всю жизнь Салазара Слизерина только Адель могла безнаказанно называть его мерзавцем.
Девушка тоже отряхнула мантию и осмотрелась.
— Размечтался, — пробурчала она себе под нос, направляясь обратно в замок. — Все равно узнаю не благодаря, так вопреки тебе, кум-Мефистофель*.
***
Остальные дни каникул прошли более менее спокойно. Почти все время Адель проводила в подземельях, чтобы не попасться мракоборцам, которые рыскали по Хогвартсу. Она, по просьбе (вернее, приказу) Слизерина более не поднимала тему о странном старике. Но если она о нем и не говорила, то это не значит, что она о нем не думала. Если Слизерин и впрямь хотел сохранить свою тайну нетронутой, то он очень опрометчиво поступил, не изменив своей ученице память. Волшебница в намерении достичь своей цели даже решилась спросить Дьявола, чего ранее никогда не делала. Князь, по своему обыкновению, ответил расплывчато, сказав только, что это его «старый знакомый», и тем самым запутав Адель еще больше. Однако кое-какие вполне возможные, но кажущиеся невероятными, идеи ей все же приходили в голову...
Наверное, нам все же стоит упомянуть о тех причинах, по которым Адель все-таки осталась в школе, чтобы внести ясность в повествование.
Волшебница не солгала Гермионе, сказав, что еще не знает, поедет или нет. Окончательно Адель приняла решение лишь после того, как послала Мрака на разведку. Она подозревала, что Стоунсер, как и в прошлом году, уедет на неизвестную конференцию — так и вышло. Мрак вернулся и рассказал ей о подслушанном разговоре между мадам Шлезвиг и толстенькой низенькой женщиной, которую директор приюта называла Долорес, из которого становилось ясно, что заместителя на каникулах в приюте не будет. А Адель видела надобность возвращаться в приют лишь для того, чтобы отдать долги Стоунсеру.
Поэтому-то девушка и провела все каникулы в темных и промозглых подземельях Хогвартса. Слизерин был сам не свой, хотя и пытался скрыть свое состояние, и постоянно куда-то исчезал. Адель никогда не замечала за ним такой активности. Целыми днями он мог не появляться в своих комнатах, а потом являться посреди ночи и расхаживать до утра по полукруглому залу, громко стуча каблуками сапог.
В предпоследний день до окончания каникул Слизерин послал свою ученицу в Лондон, чтобы она купила за немалые деньги у какого-то подозрительного аптекаря нужное для последней стадии превращения зелье. После этого девушка стала собирать вещи, чтобы переехать в башню Гриффиндора, где она чувствовала себя намного спокойнее, чем в покоях коварного колдуна.
В воскресенье, часа за два до приезда в школу студентов, Адель отправилась с вещами наверх, к башне Гриффиндора. За несколько лестничных пролетов, она сняла с себя заклинание невидимости. Она не собиралась заморачиваться со скрытным проникновением в гостиную, ибо ей так или иначе придется объясниться перед всеми.
— О! Моя прекрасная дама! — возопил сэр Кэдоган, стоило гриффиндорке попасть в его поле зрения. — Вы всех тут так переполошили! И, конечно, никому не пришло в голову, что вы просто сбежали к своему возлюбленному! — рыцарь покраснел от гнева.
«Прямо так к возлюбленному», — усмехнулась про себя волшебница, подумав о Слизерине.
— Здравствуйте, сэр рыцарь, — натянуто улыбнулась она. — Не гневайтесь, ведь у меня и возлюбленных-то нет.
— Вы разрываете мне сердце своей бесстыдной ложью!
— А вы мне — своим недоверием. Я же... О нет... Я, право, не могу вам сказать... И не просите, сударь... — Адель сделала вид, что она пребывает в полной растерянности.
— Что случилось, моя прелестная дама? Только скажите, и ваш обидчик получит по заслугам, — сэр Кэдоган неуклюже взмахнул тяжелым мечом.
— Благодарю вас, храбрый рыцарь. Я обязательно расскажу вам всю правду, ведь вам я могу довериться, — заговорщицким тоном пообещала девушка. — А сейчас не сделаете ли вы мне чести открыть проход? Я вам потом обязательно обо всем расскажу.
— Будь по-вашему, — сдался рыцарь. — Пароль?... Ах да, паролей еще нет.
Портрет отъехал в сторону, в тот момент когда под ноги Адель скользнула неизвестно откуда появившаяся кошка завхоза. Адель поспешила скрыться в гостиной. Было очень непривычно видеть ее пустой. Впрочем, не совсем пустой — возле камина парил сэр Николас.
— Сударыня! — удивленно воскликнул он, увидев виновато улыбающуюся девушку. За холстом раздалась грязная брань Филча и пронзительное мяуканье его кошки.
— Обо всем потом, сэр Николас, — спешно ответила волшебница. — Слышите? Филчу не терпится достать меня, — волшебница быстро отнесла вещи в свою комнату.
— Чему быть, того не миновать, — бросила она все еще изумленному призраку и постучала по обратной стороне холста. Проход открылся, и Адель увидела брызжущего слюной от злости Филча.
Не будем передавать всех тех непристойных ругательств, не несущих в себе никакого смысла, какими осыпал завхоз гриффиндорку, пока тащил ее в кабинет директора. Девушка считала ниже своего достоинства отвечать на ахинею, льющуюся из уст Филча, и только насмешливо улыбалась.
— Яблоки в меду, — гаркнул он пароль горгулье, которая послушно открыла винтовую лестницу. Адель увидела в пароле недвусмысленный намек Дамблдора на их разговор в начале года. Изящно, ничего не скажешь.
Филч громко и требовательно постучал в дверь. Но, когда дверь открылась, он стушевался, лишившись своего запала.
— Я привел... Вот Ансо, — промямлил завхоз и втолкнул Адель, которая нисколько не сопротивлялась, в кабинет директора, где за длинным столом собрались все профессора.
Девушка окинула беглым взглядом помещение и мгновенно отметила, что большей угрозы ей стоит ждать от МакГонагалл. Снейп тоже глядел на нее с хитрецой, но он все выскажет потом — когда они будут наедине. На лицах остальных отразилось в большей или меньшей степени удивление.
— Приветствую, господа профессора, — наконец прервала затянувшееся молчание Адель и отвесила легкий поклон. Дамблдор лукаво улыбнулся.
— И как вы прикажете это понимать, мисс? — дрожащим от злости голосом спросила МакГонагалл.
— Как вам будет угодно, — бесхитростно ответила волшебница. МакГонагалл сжала губы в тонкую полоску. От ярости она не могла говорить, и тогда вступил Дамблдор:
— Мисс, я очень рад видеть вас в добром здравии. Вы представить себе не можете, какие ужасные догадки посещали нас, когда вы так неожиданно пропали.
— Право, ваше лестное внимание к моей столь скромной персоне совершенно излишне, — столь же вежливо, даже с легким поклоном, произнесла девушка.
— Но откройтесь, почему вы отказались возвращаться в приют. Если мне не изменяет память, ранее вы с радостью проводили каникулы вне стен Хогвартса.
— Обстоятельства изменились, сэр, — уклончиво ответила гриффиндорка. Дамблдор не стал более допытываться, ведь, как подозревала Адель, ему все и так известно.
— И где же вы были все каникулы? — добродушно и ненавязчиво спросил директор. Остальные профессора не смели вмешиваться в эту светскую беседу.
— Где? На земле, конечно.
— Ай-яй, мисс Ансо, — покачал головой Дамблдор, сверкнув голубыми глазами из-под очков, — вы только и знаете, что лукавить.
— Как быть, господин директор? — развела руками Адель. — Я согласна, что лгать не надо, но одной правдой, увы, в нашем мире не прожить. Как сказал мой хороший знакомый — и звезды, бывает, лгут, чтоб отвести беду.
— Мисс Ансо, — резко встряла МакГонагалл, — вы так и не ответили, где вы находились во время каникул.
— А я и не отвечу, профессор, — прямодушно сказала Адель. — Прошу простить мне эту дерзость.
— Адель, вы должны понять, что мы, как те, кто несет за вас ответственность, обязаны знать о том, где вы пребываете, — мягко произнес Люпин.
— Профессор, я, и только я, несу ответственность за себя и за свои действия, — с расстановкой проговорила девушка.
— Вы еще слишком юны для этого, — возразил Люпин.
Адель тихо засмеялась.
— Юность — не всегда горячность и вытекающая из нее глупость, ведь юность измеряется не прожитыми годами, а молодостью души, — печально улыбаясь, сказала волшебница. — Но давайте же оставим эту полемику. Я смиренно прошу назначить мне наказание и отпустить, чтобы не занимать ни вашего, ни моего времени, — последнее предложение Адель произнесла, глядя в глаза Дамблдору.
— Мне кажется, будет уместнее, если профессор МакГонагалл назначит вам соответствующее наказание, — ответил Дамблдор, и гриффиндорка выжидающе посмотрела на своего декана.
— Я вынуждена снять с Гриффиндора сто пятьдесят баллов и запретить вам присутствовать на матчах по квиддичу. И весь следующий месяц по вечерам вас будет занимать мистер Филч.
Снейп тихо хмыкнул, зная, что не пройдет и трех дней, как Филч скинет Ансо на него. Больше завхоз еще ни разу не выдерживал.
— Увы, — только и произнесла Адель. — Могу я идти?
Дамблдор слегка кивнул головой. Адель, сделав поклон, поторопилась выйти из кабинета. Все прошло настолько гладко, что девушка осталась в некотором замешательстве...
Комментарий к Глава 37. Убёг
*Адель сравнивает Слизерина с гётевским Мефистофелем (трагедия «Фауст»). Добавляя «кум», она намекает на свое родство с ним, говоря, что и она не менее хитра.