Глава 39. Воспоминания
В середине ночи по окнам Хогвартса забарабанил дождь.
Этот звук пробудил Адель. Она, очнувшись от печальных дум, поднялась с жесткого стула, на котором просидела долгое время, почти не шевелясь. Девушка понятия не имела, в какой класс она случайно забежала, и где провела несколько часов в полнейшем мраке и тишине.
На ощупь, огибая парты и скамейки, волшебница выбралась из класса. Палочки с собой не было и осветить путь не представлялось возможным.
Поблуждав некоторое время по закоулкам Хогвартса и окончательно продрогнув, Адель вспомнила о тех голубеньких огоньках, что всегда появлялись по ее зову. Их света было достаточно, чтобы хоть как-то отыскать дорогу.
Наконец Адель вышла к парадной лестнице, находящейся в северном крыле замка. Как она тут очутилась, девушка даже предположить не могла.
Через вереницу тайных проходов волшебница проникла в основное здание. Оттуда, из вестибюля, она вскоре вернулась в Больничное крыло.
Но прежде, чем войти, Адель осторожно заглянула внутрь. Ей не хотелось разговаривать со Снейпом, и она очень надеялась, что утомленного и еще не оправившегося зельевара сморил сон. К ее счастью, так и оказалось.
Адель неслышно скользнула в лазарет. Столь же тихо она прошла к своей кровати, прикрытой ширмой, и, вытянув шею, глянула на спящего Снейпа. Спал он, по-видимому, крепко: дыхание его было ровным и чело расслабленным.
Однако же, как угадывает читатель, но не догадывается Адель, у декана Слизерина сна не было ни в одном глазу. Он прекрасно слышал, как гриффиндорка прокралась к своей кровати. Но он не видел печальной улыбки девушки, которая удивительно шла к ее благородному лицу и которая появилась у нее на губах, когда волшебница выглянула в окошко. На нем чернели едва различимые капли.
— А дождь, невидимый во мгле, стучит по лужам... — медленно зашептала одними губами Адель пришедшие ей на ум слова, которые она однажды случайно услышала, но которые очень хорошо ей запомнились. — Кому ты нужен на земле, кому ты нужен?.. И, вновь за окнами клубясь, снег шепчет белый: «Что мне за дело до тебя? Какое дело?»*
Вслед за горестным шепотом последовал нервный, презрительный смешок.
Адель видела только свое отражение в стекле, все остальное было тщательно сокрыто ночью — хранительницей всех людских тайн. Ночь, как черный занавес, неизменно опускалась на дневную сцену и всегда была свидетельницей не только самых страшных людских пороков и гнусностей, но и самых нежных чувств. Кто знает, к чему дождь станет аккомпанементом на этот раз?
Кровать заскрипела, и зашуршало одеяло. Девушка получше укуталась в него и зажмурила глаза, тщетно пытаясь заснуть. Тем не менее, сознание ее хоть и не уснуло, но затуманилось.
Вернемся же к другому бодрствующему человеку, что находился всего в паре метров от гриффиндорки.
Снейпу, прекрасно контролирующему свое тело, не составило труда притвориться спящим. В этом умении он был настолько же хорош, насколько и Адель.
Зельевар, не открывая глаз, вслушивался во все звуки. Сквозь удары дождя ему удавалось расслышать дыхание девушки, которое было тревожным. Он ждал, когда же волшебница уснет.
Северус был уверен в том, что он не сможет взглянуть ей в глаза. Сейчас особенно, когда все еще так свежо. Потому он и ждал.
Зельевар не знал, сколько времени прошло в ожидании. Казалось, не меньше часа, а на деле — только двадцать минут.
Снейп решился подняться, когда часы на башне показывали одну четверть четвертого часа наступающего дня. Адель должна была уже заснуть.
Мужчина, стараясь быть как можно тише, сел на кровати. Тело еще противилось движениям, но Северус все равно встал на ноги. Рукой он вцепился в подоконник, и немного подождал, пока к конечностям, долгое время проведшим без дела, вернется былая сила, и в груди затихнет боль.
Снейп поздно догадался, что достать из ящика волшебную палочку надо было немногим раньше — теперь же наклоняться к тумбочке было тяжеловато.
И вот наступила самая трудная часть плана, который замыслил зельевар, — нужно заставить ослабевшие ноги подпрячься и перенести его к соседней койке, разделяющий его кровать и кровать Адель.
Снейп, опираясь на металлическую ножную стенку койки, успешно обошел ее, хотя широкие льняные штаны путались под ногами, и опустился на белые покрывала. Кровать предательски скрипнула, однако Адель, лежа на спине и повернув голову в противоположную от Снейпа сторону, не шелохнулась.
Теперь немного отвлечемся и объясним читателю причины, по которым зельевар совершал эти маневры.
Пока Северус лежал в полном одиночестве и неведении, терзая себя всяческими домыслами, он твердо решил, что постарается узнать все, что только получится, о гордой гриффиндорке. Снейпу впервые стали интересны мотивы действия иного человека, а не сами действия. Мужчина, привыкший предугадывать будущее, захотел заглянуть в прошлое. И сейчас это желание достигло своего апогея; тому способствовал и момент, удачный с точки зрения обстоятельств, но неудачный с точки зрения морали.
Снейпа занимало исключительно прошлое, и он не думал о том, что может преподнести будущее, когда направлял палочку на девушку и шептал: «Легилименс».
***
Казалось, спящий разум Адель совершенно не противился чужому проникновению, и легилимент со стажем без труда нашел интересующее его начало анфилады воспоминаний.
Перед Северусом предстал коридор московской квартиры, в которой он был лишь раз. Коридор шел от входной двери и сворачивал направо, к кухне. На углу к нему примыкали две комнаты: одна принадлежала Адель, другая ее родителям; вторая служила также и гостиной.
Снейп стоял лицом к входной двери, а за его спиной была распахнутая дверь, ведущая в комнату Ансо. Гостиная была заперта.
У входа в квартиру пожилая женщина держала за руку маленькую девочку, в которой Снейп сразу узнал Адель. Из под шапки выбивалась еще короткие золотистые волосы, щеки разрумянились, а серые — видимо от игры света казавшиеся больше голубыми — глазки как-то странно блестели. На женщине было длинное синее пальто и теплая шапка, припушенная снегом, который быстро таял. Девочка, которой на вид было не больше четырех-пяти лет, тоже была одета по-зимнему: в голубой пуховичок и высокие ботинки с подкрашенным мехом. С ботиночек стекали потоки грязи.
— Мы вернулись, — крикнула дама, и из кухни показалась Вивьен Роун, такая же, какой Снейп запомнил ее. Она улыбнулась женщине.
— Спасибо большое, что приглядели за ней, — сказала Вивьен, роясь в сумке, лежащей на небольшом комоде. — Сколько мы вам должны?
— Ну что вы, Лизонька, — добродушно произнесла дама. — Мне же только в удовольствие. Девчушка-то у вас прелесть — смышленая растет.
Вивьен натянуто улыбнулась и вежливо попрощалась с женщиной. Адель тем временем стянула шапку, сняла ботинки и медленно расстегивала куртку, старательно отворачиваясь и прижимая одну ручку к груди. От Вивьен не ускользнул подозрительный вид дочери.
— Что это там у тебя такое? — спросила она.
— Ничего, — ответила девочка, но ложь слишком хорошо проступала в голосе. Глупо, но Снейп удивился тому факту, что Адель не всегда лгала так искусно. В следующую секунду он вспомнил, что перед ним стоит пятилетний ребенок.
— А ну-ка показывай, — велела Вивьен, подходя к дочери. Адель, пряча глаза, вытащила из-за пазухи крохотного котенка.
— Мам, пожалуйста, давай оставим его, — взмолилась девочка, пока мать не успела возмутиться. — Ну пожалуйста, пожалуйста, давай оставим его. Я честно буду о нем заботиться.
— Исключено. Никаких животных, — резко произнесла Вивьен. — Никаких животных, слышишь, Адель? Отнеси его на улицу или я сама его выкину.
Черненький котенок в руках Адель, предчувствуя неладное, жалобно пискнул.
— Но он же замерзнет...
Холодный взгляд матери не дал закончить, и девочка умолкла, чтобы тут же начать снова.
— Мам, ну пожалуйста. Вы его не заметите. Я сама все... — у девочки задрожали губки и она, не в силах продолжать, отчаянно прижала котенка к себе.
— Нет, Адель, это не обсуждается. Мы с отцом не желаем видеть животных в доме, — безапелляционно заявила Вивьен.
— Мамуля, ну пожалуйста...
— Не хочешь ты выкинуть, я сама... — Вивьен потянулась, чтобы забрать котенка.
— Нет! — взвизгнула Адель и отступила к двери. — Не надо! Ну мамочка, пожалуйста! Он же замерзнет на улице! Давай хотя бы отнесем его кому-нибудь, отдадим!
— Саша! — позвала Вивьен мужа, отчаявшись вытащить котенка из рук дочери.
— Что происходит?
Из гостиной показался весьма раздраженный отец Адель — Альберт Роун. До сих пор при его появлении Северус чувствовал непонятную неприязнь.
Видимо, Роун напряженно работал: к карману рубашки была прикреплена ручка, а если заглянуть в гостиную, то можно было увидеть бумаги, разложенные на письменном столе.
— Она принесла в дом кота! И не хочет выкидывать его обратно! Он, видите ли, замерзнет! — вспылила Вивьен. По челу Альберта пробежало грозное облачко, которое Снейп очень часто замечал на его лице, когда Пожиратель был зол.
Девочка тоже, кажется, догадалась о состоянии своего отца. Она еще сильнее вжалась в дверь, как будто желая пройти сквозь нее. Котенок испуганно озирался.
— И из-за этого чертового кота весь крик? — с каждым словом гнев чувствовался все сильнее, в темно-карих глазах загорались недобрые искорки. Альберт в два шага оказался возле дочери.
— У меня на работе проблемы, этот болван Небродов запорол сделку, и теперь вся фирма под угрозой, а вы тревожите меня из-за кота? Дай сюда, — он протянул руку к дочери, которая смело помотала головой.
— Нет! Не нужно! Верни! — захныкала Адель, когда Альберт легко вырвал пищащего котенка из ее рук.
— Папа, что ты делаешь? Нет, пожалуйста! — девочка побежала за отцом, который быстро зашел в гостиную, держа громко мяукающее крохотное создание.
— Стой! Папа! — глаза Адель наполнились слезами. Альберт рванул ручку балкона.
— Пап!.. — крикнула девочка, и слезы полились по щекам, когда котенок, издав последний писк, был безжалостно выброшен с семнадцатого этажа. Роун он и есть Роун: непреклонный и совершенно безразличный даже к своей дочке; ко всему прочему, еще и законченный эгоист, нагоняющий на всех своих товарищей непреодолимый страх.
Снейп с удивлением и, что скрывать, ужасом наблюдал, как первые обычные слезы Адель, сменили темно-бордовые, почти черные. Казалось, из глаз девочки лились чернила.
— Этого не хватало, — равнодушно сказал Альберт. — Успокой ее, мне надо работать, — бросил он Вивьен и прошел мимо Адель, которая рухнула на пол, сотрясаясь рыданиями, на кухню.
— Зачем он его убил? — захлебываясь слезами, плакалась Адель.
— Затем, что не надо его было в дом тащить, — сухо ответила мать.
Адель издала особенно громкий звук, похожий больше на вой, чем на стон или крик. Неизвестно, было ли это следствием физической или моральной боли.
— Мам, мне больно, — заскулила девочка, вцепившись в левую руку и изгибаясь.
— Успокойся и не плачь, тогда не будет больно, — очевидно, мать не волновало то, что происходит с дочкой, или она просто привыкла к таким приступам, потому что во взгляде, направленном на Адель, была скорее обреченность, нежели жалость.
Адель сжала совсем маленькие кулачки и зажмурила глаза, пытаясь усмирить эмоции. Удалось не сразу, но постепенно рыдания затихли, и боль ушла.
Снейп не чувствовал жара, но был уверен, что температура все же поднялась, потому что Вивьен протерла рукой вспотевший лоб.
— Иди в свою комнату. Папе надо работать, — сказала женщина, поднимая девочку с пола. Ноги Адель явно не держали — она просто повисла, как кукла, на руках матери и тихо всхлипывала.
Вивьен пришлось взять ее на руки и отнести в комнату. Положив Адель на кровать, она ушла на кухню, закрыв за собой дверь.
Девочка лежала без движения с закрытыми глазами, пока из кухни не донеслись громкие голоса спорящих. Адель заинтересованно подняла голову и скатилась с кровати. На нетвердых ногах девочка добралась до двери и прижалась к ней ухом.
— Так больше продолжаться не может! — голос принадлежал Вивьен. — Ты должен что-то сделать!
— Что ты хочешь, чтобы я сделал? — на повышенном тоне отвечал муж. — Я и так перебрал уже все возможное!
Повисла пауза, Снейп заметил, как Адель нахмурилась.
— Может, крестить ее? — еле слышно спросила мать.
— Что за чушь! — воскликнул Альберт. — Избавь меня от этих магловских бредней!
— Ну почему бредни? — так же тихо продолжала Вивьен. — А вдруг поможет? Хуже-то от этого не станет. Мне матушка рассказывала, что есть чудотворные иконы...
— Перестань. С каких это пор тебя увлекают магловские религии? — грубо произнес Альберт.
— Да с тех пор как с нашей дочерью творится вся эта чертовщина! — крикнула Вивьен, и раздался звук бьющегося стекла.
— Хорошо. Делай, что хочешь, — наконец промолвил отец. — Но только не впутывай в это меня.
С этими словами Альберт вышел из кухни. Дверь в гостиную громко хлопнула.
Адель так и стояла, прислонившись к двери и хмурясь. Обернувшись, девочка нашла под кроватью свои домашние тапочки и совсем тихо, поднявшись на мысочки, открыла дверь и высунула голову. Мама готовила на кухне, а папа работал.
Удостоверившись, что родители заняты своими делами, девочка, как тень, прошмыгнула в прихожую и взяла с комода пуховичок и шапку. Быстро натянув на себя одежду и с трудом сняв ключи от квартиры с расписной ключницы, висящей рядом с дверью, она спешно выскользнула из квартиры.
Снейп последовал за ней, дивясь самостоятельности ребенка. По всей видимости, Роуны действительно уделяли мало внимания своей дочери, и она росла сама по себе.
Адель, наспех одетая кое-как, вышла на лестничную площадку и, подставив пустой цветочный горшок и взобравшись на него, вызвала лифт. Пока лифт поднимался, маленькая девочка опасливо поглядывала на входную дверь, и вздохнула с облегчением, когда лифт приехал. Снейп вместе с девочкой зашел в кабинку. До кнопки первого этажа девочка легко достала.
Подъезд дома был довольно обширен, и имел несколько иную планировку, чем большинство московских подъездов. Прямо напротив лифтов, метрах в пяти, был выход на улицу, справа тянулась кабинка вахтера, слева — шкафчики для писем, небольшой диванчик и квадратный письменный столик.
Девочка вышла из лифта и подождала, пока пожилая вахтерша скроется в помещении, служившем маленькой кухней. Тогда Адель быстро пробежала расстояние, отделяющее ее от двери и, подпрыгнув, нажала на кнопку. Раздался противный пищащий звук. Адель всем своим крохотным телом навалилась на тяжелую дверь, и та открылась. Следующую дверь девочка преодолела таким же образом и оказалась на заснеженной улице.
Солнце тускло светило из-за туч, но, хотя был еще день, казалось, что уже спускаются сумерки. Рядом с домом проходила неширокая автомобильная дорога, вся покрытая черной жидкой грязью. Напротив подъезда, на площадке, играли и шумели дети.
Адель отбежала немного от подъезда и запрокинула головку вверх, чтобы отыскать свой балкон. Потом она опустила взгляд и стала внимательно рассматривать белоснежную землю на клумбах.
Девочка прошла чуть вправо и тут ее взор зацепился за черную точку на капоте машины, покрытом тонким слоем снега.
Адель крепко зажмурила глаза, сжала губы и кулачки. Постояв так с минуту и успокоившись, она открыла глаза, в которых блестели слезы, и подошла к машине. Кое-как она забралась на капот и сняла с него изломанный трупик котенка.
— Прости, пожалуйста, — прошептала она, погладив мертвого котенка. — Я не хотела... Честно-честно...
Слезы все-таки закапали с маленького подбородка на черную шерсть. Но девочка еще крепче зажмурилась и стерла одной рукой несколько слезинок.
— Нельзя, нельзя, — дрогнувшим голосом повелительно сказала она самой себе и утерла рукавом лицо.
Осторожно прижимая к себе как живого котенка, Адель перелезла через невысокий заборчик, огораживающий клумбу. И хотя ноги, обутые в тапочки, замерзали, девочка протопала по колючему снегу и присела рядом с голым кустом сирени. Она раскопала маленькими ручками снег, а потом, прилагая немало усилий, выкопала глубокую ямку в промерзшей земле.
Адель осторожно положила в ямку черного котенка и хорошенько забросала маленькую могилку землей и снегом. Потом проявилась обычная предусмотрительность и осторожность, какую Снейп всегда видел в Ансо: она, хорошенько отряхнув руки от земли, сломала одну ветку сирени и, возвращаясь к забору, тщательно заметала свои крохотные следы.
Только Адель успела вылезти с клумбы, как дверь подъезда распахнулась, и оттуда выбежала перепуганная Вивьен...
Снейп решил, что этого достаточно и стал прокручивать воспоминания дальше. Внезапно его резко что-то остановило и задержало на одной сцене, которую зельевар хотел было пропустить.
Северус оказался в обычной магловской школе. По коридору бегали младшие, кричали, на них высокомерно поглядывали старшие ребята. Кто-то громко хохотал, кто-то сидел на подоконниках, списывая домашние задание. Видимо, была перемена.
Снейп огляделся. Ну и где, собственно, Ансо?
Мужчина прошелся по коридору и наконец, где коридор оканчивался, заметил у окон Адель, которой было лет восемь, и двух мальчишек.
— Отдайте! Ну отдайте же! — кричала девочка, пытаясь вырвать у мальчишек свою мягкую игрушку — разноцветную кошечку. Мальчики перекидывали ее друг другу.
Снейп подметил, что, определенно, Ансо была неравнодушна к котам.
— Леш, Леш, смотри! — позвал один из мальчиков, указывая на окно. Под окнами в этот момент проезжала мусороуборочная машина, чтобы забрать отбросы с кухни.
— А что будет, если его переедет машина, а?
— Давай попробуем, Игорь! — сказал другой и выкинул игрушку в окно под колеса.
— Пусть лучше вас машина переедет! — в сердцах крикнула Адель и, заливаясь слезами, побежала в туалет.
Если бы Снейп не знал, что это Ансо, он никогда бы не поверил, что перед ним та девушка, которую он, казалось, знал. Во-первых, тяжело было поверить, что Ансо таскала с собой в школу игрушки. Во-вторых, кто бы мог подумать, что эта девочка, плачущая — смешно сказать — из-за игрушки, превратилась в тот образец хладнокровия и выдержки всего за несколько лет, в ту, которая любого взрослого сумеет поставить на место, в ту, которая противопоставляет свои взгляды Дамблдору и конфликтует с ним, в ту, наконец, которая с легкой руки дает пощечину дьяволу.
Снейпу всегда казалось, что Адель родилась насмешницей, с самого детства являла собой каменную статую. Он воспринимал Адель как изначально взрослую девушку, видел в ней равную себе не по возрасту, но по уму. Просто зельевар не мог поверить, что существует или же, быть может стоит сказать, существовала когда-то совсем другая Ансо, отчасти потому что он не знал другой Ансо. Северус был откровенно поражен.
Сцена сменилась без ведома легилимента.
Теперь Снейп появился в классе.
За одиночными партами сидели дети. На зеленой доске висела табличка: «2 "А"». Значит, зельевар не ошибся, когда предположил, что Адель в моменты этих воспоминаний была во втором классе.
Перед шебутными детьми, среди которых постоянно раздавался смех, за столом нервно крутила в руках красную ручку худощавая учительница средних лет, с короткими волосами и в очках. Чем-то она напоминала МакГонагалл, только в ее взгляде не было той твердости и строгости.
Снейп легко отыскал Адель. Она сидела прямо на первой парте центрального ряда, равнодушная к развлечениям и шуткам своих одноклассников. В этом она нисколько не изменилась.
Внезапно дверь открылась, и в класс (заодно сквозь Снейпа) зашли две женщины. Вид у обоих был очень мрачный.
— Ребята, встаньте, — велела учительница, что сидела за столом, и класс поднялся.
— Садитесь, — махнула рукой одна из пришедших и, шепнув что-то на ухо своей коллеге, повернулась к ученикам.
Набрав побольше воздуха в легкие, она заговорила:
— Ребята, вы должны понять, что все мы не вечны, и что жизнь преходяща, — траурное начало заставило всех замолчать. Только один парнишка отпустил шутку, и рядом его друг заулыбался.
— Все мы когда-нибудь уйдем. Говорят, что после смерти всех нас ждет жизнь вечная... — женщина запнулась и прижала руку ко рту.
— Вчера, — продолжила за нее другая, с виду более бойкая, — Леша Коновалов и Игорь Зарицкий ушли от нас в мир иной. Мы не должны были скрывать от вас смерть ваших одноклассников. Примите все, как оно есть.
В классе воцарилась полнейшая тишина. Это известие прозвучало как гром среди ясного неба.
Адель побледнела больше остальных. Но только она одна смогла произнести хоть что-то.
— Умерли? Но... как? — сдавленно проговорила девочка, вперившись серым взглядом в женщину, возвышающуюся перед ней.
— Лешу переехал грузовик... Игоря сбил насмерть мотоцикл...
Кто-то вскрикнул, раздались рыдания.
Лицо Адель, казалось, омертвело.
— Ансо — ведьма! — закричал мальчик с задней парты. — Я слышал, как она вчера сказала, чтобы Игоря и Лешу переехала машина, когда они выкинули ее игрушку. Это она их прокляла и убила! Это она!
Этот возглас поддержали, но Адель, казалось, не слышала. Она подняла руку и севшим голосом спросила:
— Могу я выйти?
Учительница в очках сочувствующе посмотрела на нее и кивнула головой, давая свое разрешение.
Адель встала и, не обращая внимания на крики одноклассников, как будто во сне, вышла из класса. Снейп невольно отступил от двери, а потом пошел за девочкой. В пустующем коридоре Адель ускорила шаг и побежала.
Второклассница завернула за угол и забежала в туалет. Там у нее вырвался вскрик, и она упала на пол, хватаясь ручками за подоконник. Лицо девочки скривилось в гримасе боли, и все тело напряглось. Из глаз брызнули слезы, а левый рукав белой блузки начал пропитываться темной кровью. Адель, задыхаясь, согнулась пополам, одной рукой опираясь на пол, а другой хватаясь за шею. Случайно она задела клочок туалетной бумаги, и он мгновенно вспыхнул. Боль, достигнув высшей точки, начала спадать.
— Адель? — в туалет вбежала та худощавая учительница, что сидела за столом.
— Господи, что же это с тобой? — удивилась она, остановившись в нерешительности.
Все произошло быстро. Адель слегка обернулась, намереваясь сказать что-то, а учительница, желая поднять девочку, взяла ее под руку. В следующий миг женщина истошной закричала, и ее отбросило к стене.
В глазах девочки поднялся невообразимый ужас. Она замерла, смотря широкими распахнутыми глазами на женщину, что безжизненно распласталась возле стены.
Все тело Адель еще сотрясали удары боли. Но она, покачиваясь и несмотря на слабость и боль, встала на ноги, не отрывая взора от женщины.
С ужасом во взгляде девочка приблизилась к учительнице, глаза которой закатились, а рот открылся в предсмертном крике. Почти умершая женщина внезапно посмотрела страшным взглядом прямо на Адель и приподняла почерневшую от кисти до локтя руку. Девочка стояла, не в силах сделать малейшее движение.
Учительница что-то прохрипела, и глаза закатились окончательно, рука безвольно упала и прямо на глазах Адель рассыпалась, превратившись в пепел.
Снейп никогда не видел такого ужаса и страха в глазах гриффиндорки. Что и говорить, ему самому стало жутко.
Адель, дрожа все сильнее, смотрела и смотрела на перекошенное лицо погибшей. Потом она, не чувствуя земли под собой, пошатнулась и нечаянно свалила швабру, прислоненную к стене.
— Что ты делаешь! — девочка хотела крикнуть, но с губ сорвался шепот, и она сползла по стене вниз. — Зачем ты это сделал? Зачем ты убил их? Я ведь не желала того! Зачем ты убил ее?
— Во-первых, бесценная, — ответил неизвестно откуда уже знакомый Снейпу хриплый голос, от которого кровь стыла в жилах,— ты не далее как вчера ясно сказала: «Пусть лучше вас машина переедет». Ты это сказала — и не отрицай, — у меня память хорошая.
— Но я не хотела, не хотела, я случайно... у меня случайно вырвалось... — дрожащим голосом пролепетала Адель, будто осознавая, что она совершила, и помотала головой, пытаясь отрицать произошедшее.
Тогда уже восьмилетняя девочка поняла, что ей, как никому другому, придется следить за каждым своим словом и взвешивать смысл сказанных фраз.
— Во-вторых, я не трогал сию уважаемую даму. Это исключительно на твоей совести.
Адель жалобно вскрикнула и инстинктивно прижалась к стене. Нельзя было описать тот ужас, что овладел ей. Девочка стала бледнее белой плитки на стенах уборной. Голос был прав — она сама убила свою учительницу, которая всегда была очень добра к ней...
— По-хорошему, надо бы оставить тебя саму с ней разбираться, но не могу же я не помочь своей прелестнице, — проговорил все тот же голос.
Адель, сидевшая боком к окну и смотрящая только на труп своей учительницы, не могла видеть черной парящей фигуры за окном.
Тело учительницы окутал и поглотил черный дым. Когда дым рассеялся, женщина бесследно исчезла так же, как когда-то Стив.
— Да кто же ты такой?! Что тебе от меня надо?! — закричала девочка, пытаясь встать. Но ноги, сделавшиеся ватными, ее не слушали, и она снова в бессилии упала, закрывая лицо руками.
После недолгой тревожной паузы, насмешливый голос сказал:
— Ладно, убедила. Будь по-твоему, скажу.
Адель тяжело дышала. Ее била нешуточная дрожь.
— Я Дьявол, Люцифер, Мефистофель, Сатана, Вельзевул, Иблис... Имен много — суть одна: я владыка ада и Князь Тьмы — и, кстати, я предпочитаю все же, чтобы меня звали Дьяволом.
Девочка вскинула голову, а глаза испуганно расширились.
— Нет... Нет... — затравленно прошептала она, вытаскивая из-под блузки и сжимая крестик. — Такого не бывает. Неправда... Нет!
— Ну, бесценная, доказывать я тебе ничего не буду, — усмехнулся Дьявол. — Сама потом все поймешь, когда подрастешь и станешь моей полноправной супругой.
— Супругой? Нет... нет... — Адель, плохо осознавая происходящее, покачала головой.
— В твоих жилах течет моя кровь. На тебе моя корона. Ты моя.
Тень за окном исчезла.
Адель, пребывая в шоке, поднялась, сжимая в руках крестик. Тогда она была как никогда близка к сумасшествию.
Девочка, плохо отдавая отчет в своих действиях, подошла к раковине и, приподнявшись, включила воду. Медленно, чувствуя себя как во сне, она умылась. Подняла голову и заглянула в зеркало. В нем отразилась только верхняя половина лица восьмилетней девочки. Выше она не доставала.
Адель смотрела прямо, в свои серые глаза. Из них постепенно утекал страх, забирая с собой другие чувства, оставляя место пустоте. Взгляд помертвел.
Таким взором — неживым и пустым — глядела Адель в этом году на Снейпа, когда он пришел за ней в приют.
Внезапно уголки губ девочки поднялись в насмешливой кривой ненастоящей улыбке. Адель встряхнула головой и вышла из туалета.
Снейп хотел сменить воспоминания, но что-то насильно удержало его, и легилименту не оставалось ничего другого, как последовать за Ансо.
Девочка вернулась в класс. Одноклассники встретили ее подозрительным шепотом и взглядами ненависти и злобы.
Адель, как ни в чем не бывало, села за парту.
— Адель, ты не видела Ольгу Владимировну? — спросила единственная оставшаяся в классе учительница — та, что показалась Снейпу более бойкой.
— Нет, — Адель показала во взгляде удивление.
— Она пошла за тобой... Ты ее точно не видела?
— Нет, не видела, — девочка сделала вид, что хочет заплакать и опустила взор, чтобы спрятать ложь.
— А вдруг она ее тоже убила? — злорадно воскликнул кто-то.
— Малинникова, тихо! — одернула учительница, опасливо покосившись на Адель. Но та никак не отреагировала...
Класс стал расплываться, и Снейп вновь явился теперь уже в кабинете, видимо, директора. Казалось, кто-то невидимо проводил зельевара по воспоминаниям девушки.
За прямоугольным столом сидела бледная женщина в строгом клетчатом зеленом пиджаке. Рядом на стуле, положив на стол фуражку, сидел милиционер с резкими отталкивающими чертами лица. Его товарищ стоял около входа. В черном кресле, в углу комнаты расположилась уже пожилая женщина, чьи каштановые волосы были побелены сединой. Перед директорским столом стояла хладнокровная Адель.
— Давайте еще раз, — устало проговорил представитель закона. — Вы, гражданка, — он посмотрел на женщину в углу, — говорите, что видели, как эта девочка забежала в туалет.
Женщина кивнула.
— Я как раз тогда протирала окна...
— Хорошо, — прервал ее милиционер. — Далее, спустя две минуты вы видели, как туда же вошла гражданка Пойчич.
— Видела, — подтвердила женщина, которая, скорее всего, работала уборщицей.
— Вслед за этим вы слышали крик.
Женщина замялась.
— Слышала, но мне показалось, что это с улицы.
Милиционер вздохнул.
— Потом девочка вышла из туалета и вернулась в класс.
— Точно так, гражданин милиционер.
На лице Адель во время этого допроса не изобразилось никаких эмоций.
Милиционер потер лоб.
— А вы утверждаете, что в туалет никто, кроме вас, не заходил?
— Именно так, милостивый государь, — спокойно подтвердила Адель.
И откуда только Ансо подцепила такую манеру обращения?
— Вы абсолютно в этом уверены? — настаивал милиционер, потирая меж пальцами какой-то клочок бумаги.
— Абсолютно, — твердо ответила девочка.
— Что-то здесь попахивает ложью, — встрял товарищ допрашивающего.
— Но, посудите сами, господа, — с некоторым возмущением произнесла Адель. — Как Ольга Владимировна могла зайти в туалет и не выйти оттуда? Неужели вы полагаете, что я, как в школе теперь все говорят, ведьма, и это я уничтожила ее за две минуты так, что не осталось никаких следов?
Милиционеры переглянусь. Видно было, что они в полном смятении.
— Хорошо, разберемся. Вы можете быть свободны, — он махнул рукой, отпуская Адель и уборщицу.
Воспоминания стали меняться.
Не будем долго останавливаться на последующей сцене, чтобы не утомлять читателя и скажем только, что между Адель и родителями произошла сильная ссора, и девочку посадили под «комнатный» арест, закрыв дверь ее комнаты, по-видимому заклинанием.
На мгновения очертания окружающей обстановки поплыли и, почти не изменившись, снова стали четче для взора Снейпа. Белокурая Адель сидела на окне, свесив ноги и наблюдая пламенный закат, видневшийся за крышами домов. Под нею, далеко внизу, гудели автомобили, сновали люди, звенели велосипеды. Видимо, стояла поздняя весна.
Снейп был уверен, что следующая сцена произошла за несколько месяцев до поступления Адель в Хогвартс, может быть, за год.
— Я бы не советовал этого делать, — раздался за спиной девочки голос Дьявола.
— А почему бы мне не сделать этого? — печально хмыкнула Адель, глядя вниз.
— Ты же не хочешь навеки потерять свою душу и исчезнуть навсегда из памяти всех людей? Бесценная, смирись. Ты будешь принадлежать или мне, или никому другому.
Снейп уловил мимолетное движение бровей и рта Адель, вместе соединившееся на мгновение в выражение презрения.
Девочка хмыкнула и спрыгнула в комнату. После принялась закрывать окно.
Снова все поплыло перед Снейпом, и в комнате изменился только цвет неба: из нежно-персикового оно стало черным.
Адель сидела на кровати. Ни одна лампа не была зажжена в ее комнате — света, шедшего с улицы, вполне хватало.
Явно девочка чего-то ждала. То и дело она глядела на часы, и когда часовая стрелка указала на тройку, Адель встала с кровати.
На полу лежал небольшой рюкзачок. Девочка подхватила его и подошла к двери.
— Откройся, откройся, откройся, — зашептала она, взявшись за ручку и закрыв глаза. К великой радости, замок щелкнул, и девочка легко толкнула дверь.
Взяв ключи от квартиры, Адель неслышно отперла входную дверь и покинула квартиру, где спокойно спали родители.
Так же просто Адель вышла из дома. Ночь была темной: ни звезд, ни луны над городом — только желтый свет фонарей да яркие вывески освещали пустынные улицы.
Адель быстрым шагом стала удаляться от дома. Она хотела свободы, она не хотела жить под постоянным надзором родителей. Хотя девочка совершенно не знала, что будет делать дальше и как будет жить. Это был совсем не взвешенный поступок с ее стороны, но Снейп по тоске в глазах видел, что девочке просто нужно одиночество, и она ищет как бы забыться. И ей нужно было сделать хоть что-нибудь для этого.
Снейп продвигался за ней. Адель шла удивительно долго. Она не задумывалась о дороге — шла куда глаза глядят.
Наконец девочка остановилась возле какой-то детской площадки во дворе и села на скамейку, уронив голову на руки. Нельзя было понять, какие мысли тяготили ее. Однако можно было сказать, что они поглотили ее всю, потому что Адель не заметила, как к ней, петляя, движется тень.
— Какая девочка маленькая одна по ночам гуляет, — пьяным голосом проговорил низкорослый, обросший щетиной мужичок в кепке набок и плюхнулся рядом на лавку.
Адель сделала движение, чтобы встать, но пьяница схватил ее и притянул обратно.
— Ну, куда ты собралась? Давай лучше выпьем, — он потряс пивной бутылкой и сделал глоток. — Ну? Хочешь?
— Черт возьми, у меня нет настроения пить, — знакомым и привычным для Снейпа тоном прошипела Адель и снова попыталась встать. Пьяница загоготал.
— Эка какая барыня! Ну, поцелуй меня, красавица! — он потянулся к Адель, которая стала отпихиваться. Завязалась не шуточная борьба. Но куда юной девочке против взрослого, хотя и пьяного мужчины.
Пьяница оказался сверху Адель. Он замахнулся на нее бутылкой. Снейп сделал инстинктивно шаг вперед, но вспомнил, что это только воспоминание. Однако Адель и без помощи успела увернуться, и пьяница разбил бутылку о землю. Как бы он ни пытался, усмирить девчонку не получалось.
— А ну, прекрати! — он ударил Адель по лицу, разбив ей губу, и надавил на горло осколком бутыли. Девочка замерла, но глаза горели страшным огнем. Сдаваться она не собиралась.
— Колян, ты чего там делаешь, а? — издали крикнул другой пьяный голос. Из-за деревьев, встав с другой лавки, показались еще двое мужиков.
— Да тут одна красавица ко мне напрашивалась, — гоготнул Колян.
Его друзья, смеясь, подошли к лавке.
— А может она и нам даст? — усмехнулся один.
— Еще бы! Куда ж она денется? Только давай в очередь, — ответил Колян, сжимая под собой беснующуюся Адель. Она укусила за руку пьяницу, и тот, выпустив осколок бутылочного горла, взвыл.
— Дрянь какая! Кусается! — он снова ударил девочку, которая намеренно дернулась вверх и упала плечом на осколок, раздавив его. В свете фонаря поодаль было заметно как блестит, застряв в плече девочки, зеленое стекло, и как по нему стекает кровь. Впрочем, пьяницы не обратили на это внимания.
— Ха! Ты ей не нравишься, дай лучше я. Меня не укусит! Ну-ка, с кем ты тут развлекаешься, болван? — один из пьяниц приблизился к скамейке и наклонился. Девочка снова рванулась и получила еще один удар по лицу.
— К вашему сведению, с моей невестой, — в хриплом голосе угадывалась ярость. Пьяницы, перетрусив, заозирались.
— И кто же отхватил такую молоденькую? — слишком смело, что, наоборот, выдало страх, спросил тот, что стоял возле лавки.
— Дьявол, — на крыше детской горки появилась огромная черная птица и красным взглядом впилась в того, кто удерживал Адель. Мужики птицы не заметили, но явно перепугались.
— Ребят, может, это... пойдем отсюда? Ну его, — тихо произнес тот, что до этого молчал.
— Что, испугались «белочки»? — засмеялся Колян и устроился поудобнее на Адель.
— Подержи ее, — сказал он тому, что был ближе. Дружок повиновался и одной рукой схватил кисти извивающейся девочки, а другой зажал ей рот.
Снейп почувствовал огромное желание размозжить этому пьянице голову. Видимо, Дьявола в тот же миг одолело такое же желание.
— Сейчас и посмотрим, годная невесточка или нет, — Колян гадко ухмыльнулся и, немного сдвинувшись, потянулся к застежке брюк девочки. Но не успел он коснуться ткани, как его откинуло в песочницу. Его друг тоже отлетел от Адель на пару метров.
— А теперь буду развлекаться я, — холодно произнес все тот же хриплый голос, и Колян в один миг взлетел над песочницей.
— Бежим, бежим, бежим! — завопил третий — тот, который почти не говорил, — и бросился бежать. Другой, спотыкаясь, рванул за ним.
— Мих, Сань, стойте! — закричал и задергался в воздухе Колян. — Помогите! Помо...
Голос у него пропал.
Адель отползла к скамейке. С испугом она смотрела на то, как в приступе неконтролируемого страха дрыгается мужичок. К нему откуда-то из темноты пополз черный дым. Он проник в нос, уши, раскрытый в немом крике ужаса рот. Колян забился еще сильнее, и из его глаз полились слезы.
Лицо стало медленно чернеть и словно высыхать. Потом почернела шея, руки, наконец и ноги. Дым заполнил тело изнутри и стал разъедать его.
Отвратительное зрелище: постепенно все ткани живого человека, содрогающегося от боли, пропадали, и он превращался в скелета.
Адель с трудом сдерживала тошноту, еще более усиливаемую омерзением и испугом.
Одежда соскользнула с тела обреченного, и было очень хорошо видно, что белыми остались только белки глаз, быстро вращающиеся и полные жуткой паники.
Вскоре все кончилось: в песочницу в дополнение к одежде рухнул скелет. Пустые глазницы черепа вперились в Адель, которая была ни жива ни мертва. Казалось, что девочка сейчас упадет в обморок.
Но этого не случилось. Ошарашенная Адель пошатываясь встала и, осторожно вынув застрявшее стекло, с которого вмиг испарилась ее кровь, поправила одежду. Взяв рюкзачок, она побрела прочь. Адель трясло, и шла она нетвердым шагом, шарахаясь из стороны в сторону. Видно было, что она просто не соображает, куда идет. Потрясение было слишком сильно.
Картинка сменилась.
Снейп был в узкой прихожей квартиры Ансо.
Входная дверь распахнулась, и злющий Роун втолкнул свою дочь так, что она еле удержалась на ногах. За ними в квартиру вошла Вивьен и закрыла дверь.
Вся семья собралась в прихожей. Похоже, это были последствия побега девочки.
— Нет, вы объясните мне, что все это значит! — крикнула, разворачиваясь, Адель, выставив вперед руку с черной меткой. — С какой это стати я умру от близости с мужчиной?! Что со мной творится, черт побери?!
Видимо, перепалка началась немногим раньше.
— Закрой рот! — прикрикнул на нее отец.
— И не подумаю, — зашипела Адель, и Альберта затрясло от ярости. Супруга, знавшая его крутой нрав, предупредительно взяла мужа за руку.
— Адель, это просто болезнь... гемолакрия, — сказала Вивьен.
— Болезнь?! Да не держите меня за дуру! При гемолакрии** кровь выделяется только из глаз, и не происходит припадков! Не лгите!
— Ты еще, неблагодарная, открываешь свой рот. Умерь тон. Не забывай, с кем ты разговариваешь, — угрожающе произнес Альберт.
— Я неблагодарная?! — воскликнула Адель. — А за что я должна быть благодарна вам, скажите на милость? За что, черт возьми?! За то, что вы постоянно запираете меня? За то, что не рассказываете правды? Или, быть может, за то, что несомненно по вашей милости у меня на руке красуется эта гадкая отметина, из-за которой у меня столько проблем?
Для Роуна все, связанное с Волан-де-Мортом, было свято. Назвать черную метку «гадкой отметиной» было равносильно надругательству над святынями.
Роун впал в ярость. Когда с ним случалось это, он был не контролируем, как взбешенный бык, и страшен, как разъяренный лев.
— Да как ты смеешь? — Вивьен повисла на руке у мужа, но его было не остановить. — Ты должна падать мне в ноги за то, что я представил тебя ему. Ты должна благодарить милорда и судьбу за эту великую честь, оказанную тебе!
— Ах, милорда! — саркастично произнесла маленькая Адель. — Да пускай катится ко всем чертям ваш милорд! Уверена, что не ошибусь, если скажу, что он последний негодяй и подонок! А я лучше в могилу лягу, чем соглашусь принять такую, безусловно, великую (ирония в голосе так и плескалась через край) честь!
Адель упала, подкошенная красный лучом. Сжимая зубы, чтобы не закричать, она извивалась на полу и приглушенно скулила.
Снейп смотрел на это, насупив брови и сжав в тонкую полоску губы.
— Пожалуйста, я тебя прошу! — вскричала Вивьен, напрасно пытаясь опустить руку Альберта с волшебной палочкой. — Она же наша дочь!
— Именно поэтому пора приучать ее к уважению, — хладнокровно ответил муж.
— Запомни хорошенько, — обратился он к Адель, ослабляя действие заклятия, — что если я услышу от тебя хоть один выпад в сторону милорда, клянусь, будет еще хуже. Я не посмотрю на то, что ты моя дочь.
— О папенька, клянусь Богом, непременно услышишь. И не раз, — надломленным голос проговорила Адель.
Она громко вскрикнула, скорчилась и явно стала задыхаться. Альберт, казалось, готов был растерзать дочь на клочки.
Вивьен буквально бросилась на мужа, пытаясь остановить его.
— Она же нужна ему здоровой! Прекрати! Ради него прекрати!
Немного помедлив, Альберт опустил руку и спрятал волшебную палочку. В пылающем взгляде не было ни капли жалости.
Второй довод убедил его. Дочь действительно нужна была Волан-де-Морту здоровой, и ее надо было сохранить в целости для него.
Адель между тем, опираясь на дверной косяк, кое-как встала. Все тело, еще помня боль, дрожало.
— Адель... — тихо, будто извиняясь, прошептала мать и протянула руку к девочке. Адель резко отпрянула, чуть было не упав — падению помешал косяк двери. Грустный взгляд, в котором мешались и непонимание, и боль от грубости и равнодушия родителей, казалось, безмолвно вопрошал: «Зачем? За что?»
Снейпу так было знакомо это чувство.
Всеобщее оцепенение длилось несколько секунд, а потом Адель быстро заскочила в свою комнату и изнутри закрыла дверь.
Девочка привалилась к двери и, закрыв глаза руками, тряслась под натиском чувств, готовых вырваться наружу.
— Адель! Адель, открой! — мать забарабанила в дверь.
— Уходи. Не надо делать вид, что тебе хоть сколько-нибудь не все равно, — голос Адель был тихим, но оттого еще более проникновенным.
Стук в дверь затих.
— Адель, это не так..
— Я прекрасно знаю, что вам обоим было бы плевать на меня с высокой колокольни, если бы не было... как там зовут этого мерзавца... милорда? — эти слова она сказала намеренно громче и криво, болезненно ухмыльнулась. За дверью послышались мольбы матери, которая, наверное, успокаивала супруга.
— Нет, нам не плевать... — мать снова приникла к двери.
— Раз не плевать, так объясните же, — потребовала девочка.
— Адель, это невозможно... Пойми, пожалуйста...
— Раз невозможно, так убирайтесь!
— О! — вскричал за дверью Альберт. — Ты живешь в моем доме, питаешься тем, на что зарабатываю я, и еще смеешь распоряжаться здесь, указывать мне, что делать!
Вивьен шикнула на распалившегося мужа.
Северус видел, как на волевом лице Адель изобразилась неизъяснимая мука. Но тихий голос, когда она продолжила, был поразительно тверд. И если бы зельевар не мог наблюдать лица девочки, то он бы решил, что оно скорее изображает уверенность и презрение.
— Я не прошу вас о крыше над головой. Я не прошу вас и о пище. Дайте мне свободу и, если пожелаете, никогда больше не увидите меня. Я знаю, что не нужна ровным счетом никому, — заговорила Адель, — возможно, кроме этого чертового милорда да дьявола, если, конечно, это не одно и то же ... Мне, в свою очередь, не нужна ваша показная жалость, хотя отец даже сыграть ее не способен. К черту вашу заботу. Я сама со всем справлюсь.
— Ну так и справляйся, дура! Сиди здесь в полном одиночестве! Правильно отец говорит, что тебе нужно привить хоть каплю уважения!
Послышались шаги и хлопок двери.
Снейп вот уже минуту не мог оторвать взора от лица Адель, на котором проложили дорожки лишь две прозрачные слезинки и, соединившись в одну на подбородке, капнули на ковер. Выражение безмолвной и безграничной печали изображало юное личико. Ни ненависти, ни презрения, а только какая-то чистая, неведомая, ясная ей одной тоска.
Девочка отделилась от двери и забралась на кровать. Там она взяла довольно большого игрушечного львенка, сидящего возле изголовья, и, прижав его к груди, свернулась на голубом покрывале, поджав под себя ноги и спрятав носик в золотой мягкой гриве львенка. Адель со всей силой поджимала губы, чтобы не расплакаться. Но сердце больно сжималось и выдавливало одну слезу за другой, которые сначала щекотали нос, а после пропитывали гриву льва.
Адель так хотелось быть просто кем-то любимой, кому-то нужной...
***
Воспоминания стали быстро сменяться. Снейп хотел остановиться на первом учебном году Ансо, но какая-то сила упорно не пускала его подглядеть эти воспоминания и толкала вперед. Снейп сопротивлялся, пытался разрушить защиту, но в итоге должен был покориться.
Заместо этого легилимент смог увидеть несколько дней из жизни Адель в приюте и согласиться, что гриффиндорка нисколько не врала, рассказывая об их отношениях со Стоунсером. Теперь Снейп понял, отчего доведение Стоунсера до состояния бешенства забавляло Ансо.
Воспоминания о втором годе обучения тоже оказались заперты на амбарный замок. Пришлось пропустить и их.
Однако же последующие сцены интересовали Северуса более, чем остальные.
Эти сцены уже известны читателю, но мы вынуждены повторить их, чтобы теперь о них узнал Северус Снейп.
В первую очередь зельевар оказался в коридоре приюта. Он не упустил ни слова из разговора Адель с Дьяволом и хорошо запомнил данный волшебнице срок — двадцать дней.
Обстановка сменилась, и Снейп очутился в одной из комнат приюта.
На кровати сидела Адель и читала книгу девочке, которую Северус уже видел в воспоминаниях гриффиндорки. Она была младшей сестрой того юноши, Лероя, который, по словам Ансо, умер и который сейчас еще живой и совершенно здоровый расположился на кровати напротив. Но если мальчик умер, то что же сталось с сестрой? У Снейпа по этому поводу имелись нехорошие предчувствия.
Дальше зельевар с полуулыбкой наблюдал, как Адель вылила на головы Стоунсера и какого-то богача, противной наружности, чернила; видел, как она убегала от Стоунсера, как ее все-таки скрутили и как Пожиратель Смерти отыгрался за себя на девочке.
Зельевару стало понятно, как Адель умудрилась схватить летом воспаление легких. Некоторое количество воспоминаний было затуманено, а потом Снейп попал в роковую для Адель ночь двадцать пятого числа восьмого месяца.
Легилимент чувствовал, что именно этот день стал для Адель в чем-то переломным, однако же не попытка МакКейна изнасиловать волшебницу являла собой гнев Дьявола... Тем более, неудачная попытка. Для Ансо, испытавшей на себе что покруче, события такого рода были смешны.
Сердце зельевара неприятно кольнуло, когда Лерой, избавив девочку от МакКейна, прижал ее к себе, стал успокаивать и гладить по волосам. В груди поднялось недовольство, когда Адель решилась открыться юноше. Недовольство переросло в досаду, когда юноша признался в любви волшебнице.
Но то, что случилось после, изгнало любые дурные чувства из Северуса по отношению к Адель.
Зельевар перенесся в подвал, где заперли Адель. Он видел все — от начала и до конца. Каждая секунда мучительной ночи врезалась ему в память.
В эту ночь перед зельеваром предстала та Ансо, которую он всегда знал — с убийственным взглядом, стальной выдержкой и несгибаемым внутренним стержнем. Снейп догадывался, насколько тяжело было волшебнице сохранить присутствие духа и холодный ум. Неудивительно, что, хотя Адель была всего лишь несколькими годами старше маленькой Генри, на фоне этого невинного создания выглядела намного взрослее.
Самоотверженность Ансо достойна была уважения. Снейп видел, что девочка всеми силами пытается исправить ситуацию. Однако он сначала не поверил в то, что Адель действительно была готова отдаться Стоунсеру. Но последующий грязный поцелуй, за который Снейп мог возненавидеть бывшего товарища, доказывал, что девочка не шутит. Когда же Адель согласилась встать на колени — что было просто немыслимо — Снейп окончательно убедился, что в те мгновения волшебница находилась в крайней степени отчаяния.
Северус не сомневался, что брат с сестрой обречены, но даже он не ждал такой жестокости от Стоунсера. Адель была оправдана в глазах зельевара, которому теперь казалось, что удар кинжала — это слишком мало для Стива. Будь он на месте Ансо, а Лили на месте бедной светловолосой девочки, то оба охранника и Стоунсер умерли бы в страшнейших мучениях.
Тогда Снейп еще не знал, что Стоунсер горько пожалеет, что вместо поцелуя дементора, уготовленного ему, попадет в руки Невесты Дьявола. Но мы забежали в будущее, а сейчас цель нашего рассказа — прошлое.
Снейп не стал долго смотреть на то, как Адель корчится на полу, воет и исторгает стенания, полные тоски и боли, не то физической, не то моральной, впрочем, обе они вместе разрывали девочку изнутри... Но не потому легилимент поспешил перейти в другое воспоминание, что ему было противно, а лишь потому, что некоторые страдания есть нечто сокровенное — самое высшее таинство, которое не должен наблюдать никто.
Одно теперь удивляло Снейпа — как Адель после всего с ней случившегося удалось сохранить не только ясный рассудок, но и поразительный холодный ум. Таких людей, как Ансо, все неприятности судьбы не ломали, а закаляли и подогревали решимость в них бороться до последнего; иногда целью этой борьбы становилась месть. У Адель цель была иная, но не менее важная.
Легилимент сделал попытку посмотреть на третий курс гриффиндорки, но это оказалось бесполезно. Его сразу перенесло в их с Ансо последнее общее воспоминание.
«Две змеи шипят друг на друга» — так с первого взгляда скептически и непредвзято оценил Снейп недавнюю перепалку. Он позволил себе пропустить начало, которое ему было прекрасно известно, и перейти к последствиям.
Это воспоминание должно было дать Северусу ответы ко многим терзающим его вопросам. Наблюдая со стороны, он мог видеть, что произошло на самом деле.
***
Адель еще не успела закрыть рот, как котел мгновенно взорвался. Снейпа, стоящего вблизи от котла, мощной ударной волной отбросило на шкафы, которые с грохотом упали, погребая под собой зельевара.
— Восхитительная идея, моя бесценная. Его душа мне и впрямь давно приглянулась. Хорошо, что ты так проницательно угадываешь мои желания, — насмешливо проговорил Дьявол.
Ядовито-сиреневый дым рассеялся. Адель стояла на том же месте бледная, как смерть, но совершенно невредимая.
С удивительным проворством она кинулась туда, куда, как ей показалось, упал Снейп. Взмахом палочки она отбросила в сторону шкафы и ахнула, увидев недвижимого зельевара; из груди его, пробитой осколком котла, хлестала кровь.
Девушка, не медля ни секунды, бросилась к мужчине. В этот момент все банки и склянки, на которые Снейп всегда накладывал именно для таких непредвиденных случаев противоударные заклятия, стали лопаться. Дьяволу, видимо, взрыва было мало.
Адель быстро огляделась и призвала к себе перламутровый сосуд. Кто знал, что этот секундный неосознанный порыв впоследствии спасет ей жизнь.
— Князь, клянусь Богом, если он умрет, то я немедленно последую за ним! — крикнула Адель. Она хотела бы еще высказать свое возмущение, но сейчас надо было спасать Снейпа, и времени на ругань с Дьяволом не было.
Волшебница быстро разодрала сюртук, обнажая грудь. У основания шеи застрял длинный осколок котла. Адель понимала, что вытащить его, значило бы обречь Снейпа на смерть. Осколок хоть как-то сдерживал кровь.
Девушка вновь оглядела разрушенную лабораторию, чтобы убедиться, что лекарственных зелий она не найдет. Она тихо зарычала от злости.
— Ну уж нет! Вы не умрете, — прошипела она, кладя голову зельевара на свои колени, чтобы во-первых, кровь не скапливалась во рту, и во-вторых, чтобы мужчине было легче дышать. Девушка спешно наложила несколько лечебных заклятий на рану на шее, тоже, видимо, от осколка, которая сильно кровоточила, но была не смертельна.
Адель понимала, что одной ей Снейпа не спасти, поэтому пред ней тут же явился Мрак. Без дополнительных указаний он подставил крыло, из которого Адель выдернула одно перо. В ее руку из под развалин шкафов прилетел клочок бумаги. Из-за отсутствия чернил девушка обмакнула перо в кровь, которой было предостаточно, и написала:
Срочно в лабораторию Снейпа. Взорвался котел. Дело очень плохо.
Ансо
— К мадам Помфри, — приказала гриффиндорка, заклинанием отворяя все двери, и ворон, схватив в клюв записку, рванул прочь из лаборатории.
— Вы только держитесь, — прошептала волшебница, простирая руки над грудью мужчины. Губы задвигались, беззвучно шепча слова заклинания. От рук Адель к голове, груди и животу Снейпа потянулись золотые нити. Девушка передавала свою энергию умирающему зельевару, поддерживая в нем жизненные силы, пока не придет помощь. Этому чудесному, но непростому заклинанию обучила Адель мадам Помфри.
Отдавая свои силы, волшебница быстро слабела: щеки становились бледнее, и взгляд рассеянней, — но губы упрямо продолжали шептать заклинание.
Наконец в распахнутую дверь вбежала мадам Помфри, и за ней Флитвик и Люпин.
— Слава Богу, — неслышно проговорила Адель и обессиленно рухнула на руки Люпина, который бросился ее поддержать.
Мадам Помфри принялась хлопотать над Снейпом. Когда она вынула осколок и перевязала зельевара, Люпин помог перенести его в Больничное крыло.
Адель, сопровождаемая Флитвиком, пришла в лазарет, когда там уже были взволнованные и встревоженные Дамблдор, МакГонагалл и Стебль. Остальные преподаватели еще оставались в неведении относительно случившегося.
Флитвик усадил Адель на кровать, противоположную той, на которой покоился Снейп, больше похожий на покойника, чем на живого.
Мадам Помфри судорожно рылась в одном из ящиков с маленькими карточками и постоянно шептала:
— Мерлин Великий... Мерлин Великий...
— Поппи, что такое? — дрогнувшим голосом спросила МакГонагалл.
Мадам Помфри развернулась. Впервые у нее был такой растерянный вид. Она заламывала руки.
— Северус потерял много крови, — глухо сказала медсестра. — Ему срочно нужно переливание... В Мунго не успеем доставить. Он и так живет только на тех силах, что дала ему Адель... Любое движение убьет его...
— Неужели нет среди нас тех, кто мог бы поделиться своей кровью? — хладнокровно спросил хмурый Дамблдор. Очевидно, он и впрямь переживал за Северуса.
— В том-то и дело, — со все более явным отчаянием сказала мадам Помфри, — среди взрослых нет. Ни у кого нет подходящей группы крови!
— А ученики? — тихо спросил Люпин.
— Есть, конечно, среди учеников есть... Но для переливания нужно родительское соглашение, еще несколько бумаг... Мы не успеем!
— Ах, эти законы! — воскликнула Стебль.
— Среди учеников есть те, которым не нужно разрешение ни родителей, ни опекунов, — вдруг подала голос Адель. Профессора посмотрели на нее, будто только сейчас вспомнив о ее присутствии.
— Мадам Помфри, вы еще по моему приезду пару лет назад, кажется, заметили, что у меня одна группа крови с профессором?
— Все равно... все равно необходима бумага... Я не имею права...
Гриффиндорка красноречиво посмотрела на Дамблдора.
— Я беру ответственность за это на себя, Поппи, — спокойно промолвил директор. — В такой чрезвычайной ситуации, думаю, моего разрешения будет достаточно.
Рядом на столике вмиг появился свернутый пергамент.
— Но, Адель, это невозможно! — воскликнула медсестра, всплеснув руками. — Северусу необходимо больше крови, чем ты могла бы дать. Ты же ребенок! Мы не можем подвергать тебя такому риску.
— Во-первых, я сама добровольно иду на этот шаг, полностью осознавая его. Во-вторых, котел взорвался исключительно по моей вине и из-за моей неосторожности, и поэтому мне, как виноватой, отвечать за все, — ледяным тоном заговорила Адель. — В-третьих, я уверена, что не умру, потому что обладаю удивительной живучестью; иногда мне кажется, что я нечаянно заключила сделку с дьяволом. Ну а даже если и умру, право, никто об этом сильно не пожалеет.
Эти слова задели Снейпа, который наблюдал за этой сценой со стороны, за живое. Они еще раз доказывали, что девушка пребывает в абсолютной уверенности, что она никому не нужна. Но Северус знал, что ему она нужна — он бы пожалел о ее смерти. Хотя немногим раньше он не только бы не пожалел, но еще бы и обрадовался ее смерти. Тогда, выходит, Адель на тот момент была права: ведь если бы она умерла, не открыв правды, Снейп несильно бы переживал из-за того, что Невеста Дьявола воссоединится со своим женихом.
— В-четвертых, вы всегда сможете остановить процесс, если что-то пойдет не так, — продолжала между тем Адель. — В-пятых, если обсуждение затянется еще на пять минут, профессор Снейп испустит дух.
Слова девушки как будто накрыли все Больничное крыло тишиной.
— Приступайте же, Поппи. Северус очень нужен нам.
Во всей комнате одна Адель правильно истолковала слова директора.
Мадам Помфри со вздохом сдалась и, выгнав из лазарета всех, стала готовиться к сложной процедуре.
Воспоминания стали расплываться, меняясь.
В Больничном крыле царил непроглядный мрак. Ночь была безлунная.
Адель в полусне лежала на кровати. По еще слабому состоянию девушки можно было предположить, что между этим и предыдущим воспоминанием — один или два дня.
На кровати через одну лежал Снейп. От волшебницы его закрывал полог странной плотной тьмы. Не сразу можно было понять, что это Дьявол, вытянувший руку к мужчине. Черный дым, как шелковая нить, тянулся к бледной коже. На груди Северуса расплывалось черное пятно.
Ресницы Адель затрепетали, и она чуть приоткрыла глаза. Гриффиндорка осмотрелась и задержала взгляд немного дольше на той уплотненной тьме, пока до ее сознания не дошло, что там, где сейчас тьма, находится Дьявол.
— Князь, что ты делаешь? — сипло проговорила Адель, приподнимаясь.
— Очнулась, моя милая, — сказал Дьявол. — Это хорошо.
— Князь, что ты делаешь? — выделяя каждое слово, требовательно повторила девушка.
— Заканчиваю начатое, — усмехнулся он. Во взгляде Адель мелькнул испуг. Она тряхнула головой, проясняя мысли.
— Князь, ты должен помнить мое несостоявшееся обещание.
— Какое именно, моя бесценная? Таких было много.
— То, которое я тебе порывалась дать взамен жизни Эллантов.
Дьявол приостановил свое занятие, и черное пятно постепенно исчезло с груди Снейпа. Дьявол со скрытым любопытством развернулся к волшебнице.
— Помню, ну и что же? — он обошел кровать и теперь возвышался над Адель.
— А то, что я готова дать тебе его.
— Не просто так, очевидно, — хмыкнул Дьявол и повел рукой в сторону Снейпа. — Неужели теперь взамен его жизни?
— Бери выше.
Дьявол сделал жест, что он готов выслушать предложение своей невесты.
— Взамен того, что ты не убьешь никого из тех людей, которых я знаю лично, без моего согласия, — твердо заявила гриффиндорка.
— Слишком многого хочешь, — зашипел Дьявол. — Князю Тьмы не нужно ничье согласие, чтобы забирать души.
Адель вздохнула и легла на кровать, закрыв глаза.
— Мне надоело, — тихо сказала она. — Мы с тобой договаривались начать все с чистого листа, а ты — заметь не я, а ты — вновь берешься за свое. Делай, как знаешь, но если убьешь его, меня больше не увидишь.
Дьявол с минуту молчал, взвешивая все «за» и «против». Для Адель минута показалась часом.
— Согласен, — наконец холодно произнес Дьявол.
Нельзя описать того облегчения, что накатило на девушку. Она открыла глаза и, хорошенько продумав слова, с мягкой улыбкой произнесла:
— Клянусь честью, что отрекусь от Бога до окончания мной седьмого курса Хогвартса. Князь, обещаешь ли ты, что не убьешь и не заберешь душ тех людей, с кем я была лично знакома без моего ведома и согласия?
Помедлив, Дьявол произнес:
— Да, бесценная, обещаю, — и обернулся к Снейпу. Вырываясь из груди зельевара, к груди Адель поползла черная жидкость.
— Что ты делаешь? — тихо, с легким испугом спросила волшебница.
— Вместе со своей кровью ты услужливо отдала ему и мою, которая принадлежит тебе, — недовольно проговорил Дьявол. — Подожди немного.
— Князь...
— Не умрет он, — раздраженно бросил Дьявол. Адель, приподнявшись на локтях, пристально следила за этим процессом.
Наконец последние чернильно-черные капли упали на грудь волшебницы. Она легла.
— До встр... — начал было Дьявол, намереваясь исчезнуть.
— Князь, — позвала Адель и, ласково улыбнувшись и кротко посмотрев в горящие красные глаза, протянула обе руки к Дьяволу, — благодарю.
Знал бы кто-нибудь, сколько актерского мастерства она вложила в это кроткое выражение лица и сколько решимости — в этот смелый жест.
Глаза Дьявола заполыхали. Несколько секунд Князь Тьмы плотоядно и жадно смотрел на девушку, а потом он бросился в объятия Адель и подхватил ее под спину, приподнимая и впиваясь в ее уста. Черный плащ скрыл под собой волшебницу, окутывая ее тьмой и скрывая от всего мира.
— Князь... — прошептала Адель, сумев спрятать ужас в голосе под сладострастием, когда Дьявол, все еще держа ослабевшее тело, стал прижиматься губами к шее девушки.
Каждый поцелуй был сродни ожогу. Адель стиснула зубы, чтобы случаем не выдать боли.
Не отрываясь от нежной кожи шеи, одной рукой Дьявол легко скинул с волшебницы одеяло и задрал тонкую рубашку, обнажая плоский живот и проводя по нему пепельными пальцами. Адель непроизвольно втянула живот.
— Браво, моя красавица, — прохрипел Дьявол, обеими руками держа за талию волшебницу и приподнимая ее еще ближе к себе. Он припал губами к животу девушки, который полыхнул жуткой болью. Адель крепко зажмурилась, терпя жгучие поцелуи.
— Ты можешь гордиться тем, что заставляешь Владыку ада изнывать в плотском желании по тебе, — Дьявол прижался губами к низу живота Адель, и она томно вздохнула, замаскировав в этот вздох стон боли. В эти мгновения девушке как никогда хотелось расплакаться.
— Тебе нравится. Это хорошо, — прошелестел Дьявол, гладя живот Адель и откидывая с посеревшего лица золотые пряди. Волшебница выдавила из себя вымученную улыбку.
— Отдыхай, моя бесценная,— сказал Дьявол, опуская совсем ослабевшую Адель на кровать. Перед тем как исчезнуть, он коснулся губами руки своей невесты. Тогда волшебница поняла, что, несмотря ни на что, она добилась чего хотела.
Снейп видел, как одна слеза, все-таки вырвавшись, скатилась к уху гриффиндорки и там исчезла.
Все вокруг легилимента померкло — Адель потеряла сознание.
Комментарий к Глава 39. Воспоминания
*«А дождь, невидимый во мгле...» — слова песни «Кому ты нужен?» из кинофильма «Ребенок к ноябрю».
**Гемолакрия — болезнь, при которой человек плачет кровавыми слезами.