Невеста дьявола

По прошествии четырех дней — то есть когда Снейп окончательно достал мадам Помфри, — медсестра выставила зельевара за порог лазарета. Вместе с ним была выписана Адель, так как она и так давно могла покинуть Больничное крыло, но оставалась в нем из-за декана Слизерина, с которым просто не было сладу. Мадам Помфри сразу поручила заботу о нем Адель, потому что самой нервы трепать не хотелось. В следствие этого Гриффиндор за четыре дня лишился добрых двух сотен баллов.

После выписки начались обычные будни: уроки, домашние задания, занятия у Слизерина... Ни словом, ни взглядом, ни малейшим жестом зельевар и гриффиндорка не вспоминали о произошедшем между ними — точно ничего и не было. Однако это вовсе не значило, что они не думали о той ночи. Каждый вечер, засыпая, Адель невольно пыталась воскресить те чувства, что она испытывала, анализировать свое поведение и поведение Снейпа: почему она показала ему свои воспоминания, почему льнула к нему и просила ласк? Допустим, на эти вопросы Адель еще и могла ответить, но больше ее интересовало, почему Снейп прижимал ее к груди и дарил ласки, о которых она просила? Он же мрачный и язвительный зельевар. Что на него нашло?..

В итоге доходило до того, что волшебница, несмотря на усталость, всю ночь ворочалась и не могла уснуть. Снейп как в воду глядел, когда говорил, чтобы такие общие «сны» не сводили с ума. Ведь сам он тоже мучился разными догадками.

Отработки теперь превратились в соревнования: кто первый сдастся и намекнет на произошедшее. Пока ни Снейп, ни Ансо еще ни разу не выдали себя, но атмосфера на взысканиях постоянно оставалась напряженной. Но не только Адель не было покоя: весь Хогвартс сидел как на иголках перед предстоящими экзаменами. Ученики целыми вечерами корпели над домашними заданиями, которые увеличивались в геометрической прогрессии. У Адель времени совсем не осталось. Безусловно, она не сомневалась, что сдаст все экзамены без проблем, но вот у учителей были сомнения на этот счет, поэтому послаблений ждать не следовало.

Впрочем, Адель была привычна к такому плотному графику. Это не сильно ее пугало. Однако девушку не на шутку волновало видимое равнодушие Дьявола. Разумеется, то, что случилось между волшебницей и Снейпом, должно было вызвать определенные вопросы у «жениха». Или он сообразил, что Адель плохо отдавала отчет в своих действиях и после всех треволнений нуждалась в успокоении? Да нет, этот адский эгоист никогда так не подумает. Однако же Дьявол исчез и ни разу на протяжении двух с лишним месяцев не появлялся и не тревожил свою невесту. Это не могло не настораживать. Ведь подобное затишье обычно бывает перед сильной бурей...

В июне, порадовавшем солнечной и жаркой погодой, начались экзамены, которых одна только Гермиона ожидала с нетерпением. Адель успешно сдала все предметы, не считая травологии и полетов. С метлами у гриффиндорки были явные недопонимания; с растениями, в общем-то, тоже. Зато на защите от темных искусств Люпин поставил девушке «Превосходно» автоматом, аргументируя это тем, что она отлично проявила свои навыки, когда спасла из леса первокурсников и заодно уменьшила в разы количество акромантулов в лесу. А на Истории магии Бинс облегчил себе задачу и, задав Адель только один вопрос, выгнал ее из класса, лишь бы она не успела выдвинуть какую-нибудь свою теорию или спросить что-нибудь неизвестное даже учителю. Зельеварение прошло вполне спокойно и удачно, даже было забавно наблюдать за тем, как Снейп намеренно игнорирует Адель и избегает ее взгляда. Впрочем, волшебница делала то же самое. Оба они играли в кошки-мышки, но, правду сказать, играли неподражаемо. Зельеварение, к слову, было последним экзаменом у третьекурсников. Когда Адель вернулась вместе с Гермионой — Гарри и Рон отправились сдавать пророчества — в гостиную, там уже вовсю отмечали конец года первые и вторые курсы, пятикурсники судорожно готовились к грядущему СОВ, и только близнецы Уизли беззаботно веселились.

Адель устроилась в кресле в углу комнаты, а Гермиона устало присела рядом на пол. Волосы ее были ужасно взъерошены, и на щеке остались пятна, видимо, от испарений.

— Нет, я точно добавила три капли. Как было сказано. Три капли сока будрыжника. Да, да. И когти ворона... — рассуждала сама с собой Грейнджер.

— Хватит нервничать, Гермиона, — оборвала ее Адель, откинувшись на спинку мягкого кресла. — Ты ведь знаешь, что безупречно сваренное зелье еще не гарантирует оценку «Превосходно».

Гермиона вскинула на нее недовольный взгляд, а девушка только усмехнулась и закрыла глаза.

— Тебе-то точно нечего волноваться, — пробубнила Гермиона.

— Я тебя не понимаю.

— Ну как же: ты же Снейпа, считай, из могилы вытащила.

— Вот поэтому он скорее всего поставит мне максимум «У», — хмыкнула Адель. — У Снейпа, которым владеет дух противоречия, все наоборот. Он бы поставил мне «П», если бы я не вмешивалась и не помогала ему.

— Да ну, — нахмурилась Гермиона. — Я думаю, он способен на благодарность.

— Способен, но это в теории. Просто благодарность для него — это долг. Теперь он считает, что должен мне, и его это бесит.

— Думаешь?

Адель пожала плечами.

— Неправильно это, — сказала Гермиона.

— Наверное, — рассеянно заметила гриффиндорка и закрыла глаза.

— Адель, объясни, что у вас со Снейпом происходит? — тихо и осторожно спросила Гермиона, не смея посмотреть в глаза подруге.

— Гермиона, ты совсем не понимаешь, что говоришь, — невозмутимо ответила Адель.

— Ну, почему Снейп ежедневно назначает тебе отработки? Почему ты каждый вечер проводишь у него? Почему он постоянно к тебе придирается? — Грейнджер, собравшись, уверенно посмотрела на девушку, которая недобро сверкнула глазами и ухмыльнулась.

— Что ты хочешь услышать, Гермиона? Что бы усладило твою жажду тайн? Что мы со Снейпом вечерами развлекаемся на ложе, а?

Гермиона покраснела до корней волос, смущенная смелыми словами подруги.

— Нет... ты что...

— Гермиона, у нас со Снейпом такое хобби — словесные дуэли, которые уже переросли в своего рода войну. Это своеобразное удовольствие. А на отработки оставляет потому, что тогда у него появляются лишние возможности избавить Гриффиндор от нескольких десятков баллов и, к тому же, сбросить на меня часть работы.

Грейнджер недоверчиво глянула на гриффиндорку, но больше не спрашивала. Через несколько минут она снова завела свою шарманку про экзамены. Адель ее не слушала, задумчиво следя за портретами на стенах.

Вскоре в гостиную вернулся Невилл, вслед за ним появились Гарри и Рон.

— Ну? Как прошло? — поинтересовалась Гермиона, когда друзья подошли к ним. Адель бросила короткий взгляд на мальчишек и вновь принялась рассматривать картины.

— Бред-бредом, — заявил Рон. — Ничего я не увидел. Наплел с три короба про судьбу и неприятности... Но Треллони мне, кажись, все равно не поверила.

— Гермиона, слушай, профессор мне тут такое сказала... — Гарри скосил глаза на Адель, и та сразу поняла, что друзьям надо поговорить наедине. Она хмыкнула и встала.

— Я удаляюсь, — только и сказала девушка, направляясь к выходу их гостиной. За портретом Полной Дамы ее встретил сэр Николас.

— О, Адель! — воскликнул он. — Доброго вечера!

— Здравствуйте, господин де Мимси. Вы, я вижу, чем-то обрадованы, — заметила Адель, добродушно улыбаясь.

— Верно, верно. Дела сердечные, понимаете ли...

Вместе с призраком, который принялся рассказывать о своих победах в любви, девушка спустилась в холл и отправилась к домику Хагрида, чтобы проверить Тиара, который благодаря ее помощи и лекарствам Мирада недавно окончательно поправился. Последние три недели он разрабатывал крыло, совершая недлинные полеты.

Сэр Николас попрощался с волшебницей возле моста и вернулся в Хогвартс, а Адель стала спускаться к хижине лесничего. Погода стояла чудесная: розовые отблески заката блестели на выступающей на листочках и траве росе. На горизонте голубой цвет медленно выливался в багряный; а по другую сторону на голубизну сверху наползали фиолетовые сумерки, знаменуя собой уход дня. Положительно, это удивительная игра красок, которую не под силу передать словами.

Фигура Хагрида, который был в своей обычной кожаной куртке, возвышалась возле загона. Он кормил гиппогрифов, на перьях которых причудливо отливали последние солнечные лучики.

— Привет, Хагрид, — девушка подошла к загону, и к ней тут же подлетел радостный Тиар.

— Привет! — весело крикнул лесничий. — Этот вон тебя ждет не дождется, — он бросил Тиару тушку какого-то мелкого зверька. Адель погладила гиппогрифа по клюву.

— Как экзамены-то? Снейп ничего? Все нормально? — спросил Хагрид.

«Что ж вы все к Снейпу-то прицепились?» — недовольно подумала Адель.

— Все отлично. Все прошло удачно, — волшебница, поглаживая Тиара, не смотрела на Хагрида.

— Ну вот и хорошо, — кивнул лесничий. — Я это... пойду. А ты здеся побудь с ним подольше, а то ему скучно, — Хагрид взял пустое ведро и потопал к домику, из трубы которого поднимался густой дым.

— Ну, а у тебя как дела? — спросила Адель, выпуская Тиара из загона. Тиар радостно взмахнул крыльями и оторвал передние лапы от земли, чуть не сбив девушку с ног. Другие гиппогрифы поглядывали на удаляющегося сородича то ли с завистью, то ли с презрением.

— Летал сегодня? — спросила гриффиндорка, когда они отошли от загона. Гиппогриф мотнул головой.

— Отчего же? — Адель слегка приподняла брови. Тиар странно блеснул глазами и опустился на землю.

— И что же это значит?

Гиппогриф сделал движение головой, приглашая волшебницу к себе на спину.

— Тиар, друг мой, а ты уверен, что выдержишь?

Тиар протестующе щелкнул клювом, явно обиженный недоверием Адель. Девушка нахмурилась, вздохнула, но все же забралась на вороного гиппогрифа, обвив мощную шею руками и сжав ногами бока. Тиар медленно поднялся.

— Смотри, не урони, — опасливо проговорила Адель и сильнее прижалась к гиппогрифу. Он фыркнул и, немного разогнавшись, взмахнул широкими крыльями. Гриффиндорка, непрестанно чертыхаясь про себя, чуть было не упала.

Тиар стремительно поднимался вверх и вскоре взмыл над верхушками деревьев. Это было потрясающе; виды открывались неописуемые. Но Адель все-таки больше нравилось летать со Слизерином. Гиппогриф то и дело неожиданно опускался вниз, и тогда у девушки замирало дыхание; ей казалось, что она падает. Она чувствовала себя скованно, а Тиар, кажется, был чрезвычайно доволен.

— Друг мой, а куда ты направляешься? — с долей испуга спросила Адель, когда гиппогриф стал удаляться от Хогвартса. Конечно, ответа на свой вопрос она не получила.

— Тиар, что ты удумал? Верни меня, — забеспокоилась гриффиндорка. Тиар повел головой.

Очертания замка и близлежащего озера быстро исчезли вдали. Над Адель было небо, стремительно темнеющее, и обрывки облаков, а под ней — бескрайние поля и невысокие холмы, разукрашенные цветами, уже закрывшими свои бутоны.

Неспокойно у Адель было на сердце. Но что она могла сделать? Истерить — не в ее правилах, слезть с Тиара на данный момент было невозможным, учитывая, что он никак не реагировал на ее просьбы спуститься.

Тем временем тьма сгущалась, и холмы сменились голыми скалами, разрезанными глубокими ущельями. Стрелки часов на руках Адель показывали без нескольких минут десять часов. Они летели уже сорок минут, когда Тиар наконец стал снижаться.

Копыта ударились о голый камень, и гиппогриф резко затормозил, сложив крылья.

— И куда ты меня привез?

Гриффиндорка ничего не понимала. Она слезла с Тиара и огляделась. Вокруг нее были только голые пики скал. Меж ними виднелась только одна дорожка, спускающаяся вниз. Тиар уверенно и быстро пошел по этой дороге, забыв о своей спутнице. Радость плескалась в его аметистовых глазах. Камешки с характерным стуком скатывались из-под копыт зверя. Девушка, идя за гиппогрифом, держалась за скалы, чтобы не покатиться кубарем вниз и, как следствие, она расцарапала себе все руки. Наконец, свернув направо, дорожка привела Адель к просторной плоской площадке, окруженной скалами. Уже совсем стемнело, бледный свет луны не доходил до этого места, и девушка с трудом различала очертания острых каменных утесов. Она поежилась — все-таки в горах было прохладно, хотя камень и раскалился на солнце.

Тиар остановился и внимательно осмотрел всю площадку. Вдруг он резко ударил копытом о землю и громко взревел. Рев эхом разнесся по горам. Когда эхо стихло, до слуха девушки донеслись глухие удары. От камней отделились два синеватых силуэта. По мере их приближения Адель различала очертания в них гиппогрифов. Они замерли в нескольких метрах от Тиара. Несколько минут сородичи рассматривали друг друга, а потом Тиар подошел к ним и дружески коснулся крылом крыльев своих товарищей.

Волшебница не решалась сделать ни шагу. Ее совсем не радовала перспектива знакомиться с друзьями Тиара, которым она может и не понравиться. Она вспомнила, что Хагрид рассказывал о гиппогрифах: они уединенно живут небольшими семьями не более десяти особей. Скорее всего, неподалеку должны быть еще гиппогрифы.

И точно. Стоило Адель подумать об этом, как из тьмы появились трое других зверей. Их большие глаза ярко блестели. Гиппогрифы так же церемониально поприветствовали Тиара. За тремя показались еще двое гиппогрифов немного поменьше. Один и вовсе был крохотным, и можно было предположить, что это детеныш. Тиар издал радостный возглас и бросился к появившимся. Он с явной нежностью и радостью коснулся клювом клюва довольно изящного гиппогрифа. Детеныш стал радостно крутиться подле, похоже, родителей и махать крыльями.

— Значит, Тиар, у тебя есть подружка и малыш... — прошептала, невольно улыбнувшись, Адель.

В этот миг один из гиппогрифов приметил гостью, которой было не по себе в горах, в темноте да к тому же в обществе гиппогрифов. Он угрожающе стукнул копытом, взмахнул крыльями, и намеревался расправиться с пришельцем, но Тиар остановил его. Кажется, вороной только вспомнил о своей спутнице. Он пристально поглядел на нее, а потом отвернулся и, наверное, принялся что-то объяснять своим сородичам. Адель стала невольно отступать подальше.

— Мрак, будь добр, скажи, что они там обсуждают, — с долей испуга попросила Адель.

— Я думаю, что он объясняет причины, по которым вы здесь, госпожа, — тихо каркнул ворон, появившись на плече девушки.

Внезапно Тиар обернулся и подошел к волшебнице. За ним к ней приблизилась его подруга и детеныш. Адель машинально учтиво поклонилась.

— Тиар, это твоя любимая? — натянуто улыбнувшись, спросила она, указывая на гиппогрифа, перья которого вблизи казались медными. Тиар, от которого веяло счастьем, сделал утвердительный знак.

— И ты, выходит, папа?

Если бы звери могли улыбаться, то морду Тиара обязательно в этот миг озарила бы улыбка.

Волшебница ласково погладила Тиара по клюву. Детеныш, который был не таким уж и маленьким, с осторожностью приблизился к Адель и стал ее разглядывать. Девушка тоже поглядела в блестящие глаза и протянула руку к маленькому клюву, но юный гиппогриф отпрянул, испугавшись. Другие гиппогрифы в отдалении подозрительно косились на человека, в любой момент готовые защитить своих собратьев.

— Тиар, я очень рада познакомиться с твоей семьей, но мне надо возвращаться. Тем более я здесь, увы, лишняя.

В глазах Тиара померкла радость.

— Но ты оставайся, — с деланным энтузиазмом произнесла Адель. — Крыло у тебя зажило, лечение больше не требуется. Но если ты повезешь меня обратно, то после тебе все же придется отдохнуть хотя бы день... Пусть меня лучше отвезут твои друзья. Мрак укажет им дорогу. А ты оставайся. Понимаешь, Тиар?

Тиар мотнул головой, что было скорее изъявлением недовольства, и обиженно отошел к своим сородичам. Вскоре он вернулся, и за ним шел крупный гиппогриф с яркими желтыми глазами. Адель снова поклонилась.

— Можно? — спросила она, протягивая руки к Тиару. Он кивнул, и волшебница осторожно обняла его за шею. Расставаться с гиппогрифом оказалось тяжелее, чем она думала. Казалось, от нее уходит первый и единственный друг, который не умеет ни предавать, ни лгать. Стало совсем пусто, и до боли захотелось поплакать.

Раздосадованный Тиар приподнял крыло и, выдернув перо, протянул его Адель, которая уже устроилась на спине другого гиппогрифа.

— Спасибо за доверие, — сказала она и в последний раз погладила шершавый клюв. — Ты береги себя и знай: если что, всегда можешь рассчитывать на мою помощь.

Адель с трудом улыбнулась, хотя на душе было неспокойно. Мрак взлетел с плеча, гиппогриф рванулся вверх, и вскоре девушка потеряла из виду небольшую площадку средь гор. Ветер трепал ее волосы, бился в лицо и холодил кожу. Звезды ярко сияли над головой, а круглая луна блекло освещала далеко внизу черную землю.

Адель завладели печальные мысли. Она думала, что нашла в Тиаре собрата по несчастью, а у него, оказывается, есть семья и дом. Он просто скучал по ним, и потому так чурался чужих. Волшебница почувствовала зависть; нет, не зависть, а просто детскую обиду из-за неоправдавшихся ожиданий.

Девушку вдруг одолела необъяснимая тоска по Родине, по России, по своему дому, даже по родителям. В Англии все было чуждо, и не здесь был ее дом. Она хотела вернуться в свою уютную квартирку, вновь ощутить поддержку мамы и папы. Все-таки они какие-никакие да родные. В воспоминаниях Снейп увидел лишь плохие моменты жизни волшебницы, но были ведь и хорошие.

— Я тоже хочу домой, — прошептала гордая гриффиндорка, которую с головой захлестнуло чувство одиночества, и уткнулась в шею гиппогрифа.

***

Гиппогриф, даже не приземлившись, довольно грубо сбросил с себя девушку и мгновенно поднялся в вышину. Вскоре его силуэт слился с небом, и стихли глухие хлопки крыльев.

Ворон исчез. Адель поднялась и отряхнулась. Неподалеку виднелся желтый огонек окошка хижины Хагрида, к нему волшебница и отправилась. Три раза она громко ударила кулаком в дверь. В доме послышались тяжелые шаги, и на пороге появился лесничий.

— Ты чего это, Адель? — изумился он. — Тебе ж нельзя... Блэк же... Сама знаешь...

Адель только махнула рукой и ответила не сразу, пытаясь правильно подобрать слова.

— Хагрид, в общем... я отпустила Тиара, — она показала Хагриду длинное черное перо.

— А, дык ты поэтому такая грустная, — протянул лесничий с таким достоинством, будто сделал невероятное открытие.— Ну и правильно. Ему на воле будет лучше. А то он у меня совсем зачах.

Девушка слабо улыбнулась, как будто соглашаясь с словами Хагрида. Мыслями она была далеко, и плохо слушала лесничего, который начал что-то рассказывать о гиппогрифах.

— Ко мне, кстати, во только-только ребята заглядывали... Ну Гарри там, Герми, Рон... А ты, может, чайку хочешь? — неловко спросил полувеликан, немного отойдя от двери.

— Нет, нет, Хагрид, спасибо, — очнувшись от своих мыслей, быстро отказалась волшебница. — Я пойду в замок. Спокойной ночи.

— Агась... И тебе того же. Спокойной!

Хагрид еще долго провожал взглядом маленькую фигуру Адель, которая быстро стала подниматься по склону лужайки к замку. Не зажигая огонька на кончике палочки и довольствуясь голубым светом луны, девушка вскоре оказалась возле моста, ведущего к Хогвартсу. Она уже занесла ногу, чтобы вступить на мост, как с другой стороны раздались торопливые, но едва различимые шаги. Кто-то приближался к гриффиндорке. Адель, не долго думая, шмыгнула за дерево, спрятавшись в его тени, и приготовилась раскрыть личность полуночника. Шаги явственнее раздавались все ближе.

— Ну и ну... — удивленно прошептала Адель. — Куда же вы так торопитесь, профессор?

Конечно, гриффиндорка сразу узнала в высокой фигуре, сливавшейся с тьмой, Снейпа. Широкая мантия, из-за которой декана Слизерина часто называли летучей мышью, развевалась на ветру. Он быстро удалялся, направляясь, похоже, к Гремучей иве. Адель заинтересовала такая таинственность. Куда может так спешить Снейп в полночь? Волшебница, подождав, пока зельевар отойдет подальше, прикрыла глаза и сосредоточилась.

Через минуту на месте девушки появилась поджарая сильная пантера. Желтые глаза, как огни, светились в темноте. Кошка выпустила когти, пробуя землю. Уже несколько раз Адель принимала облик зверя, но еще не привыкла к нему. Ощущения были весьма странные. Чувствуя себя немного неуверенно, большая кошка, ступая по мягкой траве совсем неслышно, последовала за профессором. Снейп не озирался, значит, не боялся быть увиденным и шел прямиком к старой иве. Возле ивы зельевар остановился и огляделся, видимо ища что-то. Сделав пару шагов вправо, он резко наклонился и поднял с земли достаточно длинную палку.

«Это становится все интересней», — подумала Адель, притаившись в зарослях кустов и наблюдая за действиями Снейпа. Зельевар тем временем стал медленно обходить драчливое дерево, которое угрожающе поворачивало свои ветви в его сторону. На секунду Снейп замер, а потом неожиданно резко бросился вперед и надавил палкой на какой-то сук. Дерево встрепенулось и застыло — даже листья будто заледенели. Мужчина отбросил палку и скользнул к стволу, исчезнув среди корней. Прошла минута, и ива снова ожила. Снейп больше не появлялся.

Адель с опаской вышла на поляну перед Гремучей ивой и подошла к тому месту, где ранее стоял Снейп. Приблизившись к иве, кошка разглядела на стволе небольшой нарост.

«Ну давай, дорогуша, дерзай», — обратилась Адель сама к себе и, пригнувшись к земле, напружинилась, готовясь прыгнуть. Мысленно досчитав до трех, пантера рванула к стволу и, удачно увернувшись от ветви, хотевшей откинуть ее прочь, повисла обеими лапами на суке. Раздался тихий треск, и Гремучая ива вновь омертвела. Кошка, увидев нору между корней, легко проскользнула в нее и оказалась в узком туннеле. Не спеша она двинулась дальше. Тонкий слух ее различал шорох впереди и громкие голоса вдалеке, но кому они принадлежали, разобрать было трудно.

Кошка, после пяти минут пути, уловила полоску света, упавшего сбоку и тут же исчезнувшего, — Снейп зажег палочку. Тогда пантера немного ускорилась и, подойдя ближе, заметила слева в стенке туннеля дыру, через которую с трудом мог протиснуться взрослый человек.

По ту сторону проема была маленькая комната с одной лишь дверью, ведущей в коридор. Окно было заколочено, а само помещение было в ужасном состоянии: обои подраны, мебель сломана, люстра разбита.

«Да это Визжащая хижина, не иначе», — подумала Адель и вернулась в человеческий облик. Все-таки человеком быть и приятнее и удобнее.

Голоса стали громче и доносились сверху. О пребывании людей на втором этаже говорил и скрип потолка. Но Снейп как сквозь землю провалился. А так как из комнаты не было другого выхода, кроме как в коридор, девушка направилась именно туда. Ее ненасытное любопытство жаждало немедленного удовлетворения.

В конце коридора Адель с радостью увидела лестницу и поспешила подняться по ней, но на последней ступеньке приостановилась и немного отошла назад. Одна из дверей на втором этаже была распахнута, и около заколоченного окна виднелась истощенная фигура Блэка. Также девушка ясно различила голос Люпина, повествующего о том, как стал он оборотнем. По всей видимости, рассказывал он это неразлучной троице, так как в его речи мелькали имена Гарри и Гермионы. Рон не мог там не быть, учитывая, что они все втроем заходили к Хагриду. А Снейп-то где?

Адель внимательно слушала каждое слово. Особо она навострила уши, когда Люпин упомянул о шутке, которую Блэк однажды сыграл со Снейпом.

— А, теперь понимаю, почему Снейп вас не любит, — медленно сказал Гарри, озвучивая мысли Адель, когда Люпин замолчал.

— Неужто? — раздался буквально в двух метрах от гриффиндорки холодный голос Снейпа. Он скинул с себя мантию-невидимку, и девушка отпрянула подальше. Она очень удивилась: как внимательный зельевар мог ее не заметить?

— Профессор, как вы?.. — дрожащий голос принадлежал Гермионе.

— Вас интересует, как я нашел вас? — протянул Снейп со скрытым торжеством. — Благодаря одному... как вы сказали, Люпин? Ах да, оскорбляющему пергаменту.

Снейп вынул из кармана Карту Мародеров и, усмехнувшись, показал ее.

— Я как раз намеревался отнести вам лекарства, Люпин, и заметил сию карту у вас на столе. На ней я увидел вас в компании Блэка и... все понял.

— Северус, я прошу вас... — попытался сказать Люпин.

— Я говорил Дамблдору, что вы помогаете своему старому дружку пробираться в Хогвартс. Мне не верили. Но теперь у меня есть доказательства.

— Ты ошибаешься, Нюниус, впрочем, как и всегда, — насмешливо проговорил Блэк.

— Только дай мне повод, — прошипел Снейп, направляя палочку на узника. — И, клянусь, я убью тебя.

— Северус, вы слышали далеко не все...

— Что ты объясняешь, Римус? Он все равно, как был дураком, так им и останется.

Снейп, сделав шаг вперед, приставил палочку к горлу Блэка. Глаза обоих горели непримиримой ненавистью.

— Но это же глупо, Северус, — мягко произнес Люпин. — Неужели из-за старой обиды ты отправишь человека в Азкабан?

— Человека? Нет, Люпин, — двух. Думаю, тебя там тоже ожидает гостеприимный прием, — прошипел Снейп. Адель испугалась. Обычно хладнокровный, зельевар сейчас говорил как фанатик.

— Профессор... Но ведь... Не лучше ли выслушать их? — неуверенно произнесла Гермиона.

— Мисс Грейнджер, замолчите! — оборвал ее Снейп. — Вы и так уже на грани исключения из школы. О Поттере и Уизли я вообще не говорю.

— Но если... если это ошибка...

— Молчать! — сорвался Снейп, разум которого затуманили застарелая ненависть и злость.

— Ох, профессор, каких делов вы наделаете, — одними губами произнесла Адель и достала палочку.

— Какая сладкая месть, — прошипел зельевар, сильнее надавливая на горло Блэка. — Я долго мечтал о том, что поймаю тебя, Блэк.

— Я все-таки заставлю тебя выслушать, — тяжело дыша, проговорил бывший узник. — Глянь на эту крысу. Не узнаешь? А это наш старый знакомый Петтигрю.

Снейп презрительно хмыкнул.

— Я бы сам убил тебя, — сказал он. — Но я все же предоставлю эту возможность дементорам... Они с удовольствием подарят тебе поцелуй. Оборотню, может быть, тоже.

Снейп взмахнул палочкой, и руки Блэка и Люпина связало веревкой. Конец веревки оказался в руках у зельевара.

— А теперь, попрошу, за мной, — он повел рукой в сторону двери.

— Но, сэр, профессор Люпин мог бы давно убить меня! Мы постоянно оставались с ним наедине, — воскликнул Гарри.

— Поттер, вы и так уже в серьезной беде, — проговорил Снейп.

— Это глупо! Из-за дурацкой всеми забытой шутки вы сейчас никого не слушаете!

— Может быть, вы меня послушаете, сэр? — невозмутимо сказала Адель, заходя в комнату и глядя на Снейпа.

— Ансо? — на мгновение изумился Снейп и вытащил из кармана Карту.

— Ты! — крикнул Блэк.

— А! Вы еще живы, мессир Блэк? — усмехнулась Адель, крепко держа палочку. — Как ваше плечо? Не сильно беспокоит?

— Маленькая стерва, — сжимая кулаки, процедил Блэк. Девушка непринужденно рассмеялась, вспомнив заместителя приюта.

— Как вы с Орном похожи! — хмыкнула она. — Тот тоже удивительно противен мне и также обожает называть меня маленькой стервой.

— Сэр, вы меня там не найдете, — мимоходом сказала Адель Снейпу. — Кстати, профессор Люпин, вы ошибались, полагая, что Карта не врет.

— Что вы имеете в виду? — удивленно спросил Люпин.

— Спросите у Гарри и Рона, — усмехнулась Адель и увидела, как мальчики сделали утвердительный знак.

— Она там не отражается, — тихо сказал Гарри.

— Но такого не может быть, — в смятении прошептал Люпин.

— Поговорили? — язвительно спросил Снейп, кажется, немного придя в себя. Хладнокровный вид Адель охладил его вид.

— Ансо, убирайтесь с дороги и извольте не мешать мне, — проговорил зельевар, видя, что гриффиндорка не собирается пропускать его.

— Увы, именно за тем, чтобы помешать вам, я сейчас здесь.

Зельевар недобро сощурился, понимая, что Ансо — единственная в этой комнате, кто действительно может сорвать его триумф.

— Предупреждаю вас, Ансо, лучше убирайтесь, — глаза декана Слизерина сверкали страшным огнем.

— Нет, сэр. Я никуда не уйду, пока вы не возьмете себя в руки, — спокойно ответила девушка.

Неожиданно Снейп вскинул палочку, но Адель успела увернуться, и заклятие ударило в стену. Гермиона взвизгнула. Следующее заклятие гриффиндорке пришлось отражать с помощью «Протего».

— Охолонитесь же вы, сумасшедший! — удивительно громко крикнула Адель, держа наготове палочку; глаза ее метали молнии. И Снейп, более удивленный тем, что девушка, всегда бывшая олицетворением спокойствия, так рявкнула на него, немного опустил палочку.

— Я вижу, вы готовы послушать меня. У меня есть предложение, — сказала волшебница, раздраженно глядя на запыхавшегося Снейпа. Он поднял бровь, иронично показывая, что заинтересован.

— Вы выслушаете их. И если рассказ их вас не удовлетворит, в чем я не сомневаюсь, душа Блэка отправится прямиком в ад без посредничества дементоров. Вы уже видели процесс изъятия души, так почему бы не насладиться им снова, тем более, что это интереснее, чем поцелуй дементора. Понимаете вы меня или нет?

— Адель, о чем вы говорите? — с беспокойством произнес Люпин, но волшебница никак не отреагировала на его вопрос.

Снейп пристально смотрел на девушку, нацелив на нее палочку. При последних ее словах в черных глазах мелькнул проблеск разума.

— Вы сейчас серьезно, Ансо?

— Абсолютно. Он будет только рад.

Адель сама уже догадывалась, что Блэк вовсе не преступник. Надо было дать ему возможность все рассказать. И, конечно, она не собиралась отдавать душу Блэка Дьяволу, но нужно было потянуть время, чтобы взбеленившийся Снейп пришел в себя. А там уж видно будет, что дальше делать.

Люпин, нахмурившись, переводил взгляд с гриффиндорки на Снейпа. Он давно догадался, что с Ансо не все так просто.

— Что ты несешь? — проговорил Блэк, тоже поднимаясь.

— Ну так вы согласны? — проигнорировав вопрос Блэка, спросила девушка.

— Рассказывай, — прошипел Снейп, переводя палочку на узника.

— Ну слава Богу, — прошептала Адель, радуясь, что ей удалось утихомирить зельевара, и присела на стул, который готов был развалиться под ней.

Снейп коротко глянул на Ансо и до него дошло, что в приступе ярости он чуть было не убил ее. Разум начал проясняться и вопить ему, что он ведет себя, как последний болван. Рука зельевара, державшая палочку, едва заметно дрогнула. Но отступать было поздно. И он стал слушать Блэка, не сводя с него взора.

Адель, честно говоря, было плевать, что там произошло между Блэком и родителями Гарри, причем во всей этой истории Петтиргю — ее это не касалось. Единственной ее целью было удержать Снейпа от глупостей. Девушка почти не слушала. Она больше думала о том, что ей предпринять, когда все слова будут исчерпаны...

Волшебница приоткрыла глаза лишь тогда, когда крыса превратилась в Петтигрю — низкого, скрюченного человека в грязных одеждах и порванных башмаках. Мышиные волосы его тонкими засаленными прядями свисали до плеч, а зубы были неестественно большими; глазки панически бегали по комнате в поисках помощи. Взгляд его остановился на Снейпе.

Тогда Адель тоже глянула на зельевара. А он, поглощенный злостью из-за того, что Блэк оказался невиновен, будто окаменел, потеряв дар речи. На лице не было ни единой эмоции. Мужчина пронзительно смотрел на Петтигрю, который упал на колени, заламывая руки. Он был в растерянности и не знал, к кому взывать: не то к бывшему его товарищу по службе у Волан-де-Морта, не то к старым школьным друзьям, не то к Гарри. Но вокруг него были одни враги.

— Давно не виделись, Питер, — спокойно сказал Люпин. Это склонило Петтигрю в сторону старых школьных друзей.

— Сириус! Римус! Мои добрые друзья!

— Друзья? Ты предал Джеймса и Лили, и еще смеешь называть нас своими друзьями! — возопил Блэк.

При упоминании о Лили Снейп заметно вздрогнул. Это не ускользнуло от внимания Адель.

— Я никого не предавал! Римус, ты ведь не веришь ему? — писклявым голосом крикнул Петтигрю. — Северус, ты ведь тоже... — он обернулся к Снейпу, но легкое движение губ зельевара заставило его замолчать. Он перетрусил, увидев, что холодный вид Снейпа сулил ему больше неприятностей. Петтиргю прекрасно помнил, что когда-то зельевар любил Лили, и потому он непременно захочет расправиться с ним.

— Северус, значит? — на повышенном тоне проговорил Блэк. — С каких это пор ты стал таким вежливым, Питер?

— Римус! Римус! — отчаянно завизжал Петтигрю. — Он явился сюда, чтобы мучить и убить меня! Он погубил Джеймса и Лили, а теперь хочет убить меня! Помоги мне, Римус!

— Никто никого не собирается убивать, — начал Люпин, но Петтигрю прервал его.

— А, я знал, что он будет меня преследовать! — взвизгнул он. — Он сбежал, чтобы убить меня!

— Ты знал, что я сбегу из Азкабана? — насмешливо спросил Блэк. — Но ведь оттуда еще никто не сбегал. 

— Тот-кого-нельзя-назвать тебя многому научил!

— Я удивляюсь, как ты можешь говорить это все при мне, Петтигрю? — раздался холодный голос Снейпа, который отлично помнил, как Петтигрю старался выслужиться перед Волан-де-Мортом. Гриффиндорцы не поняли смысла слов и переглянулись. Петтигрю резко обернулся к зельевару, с испугом глядя на него и молящим взглядом прося не выдавать. Конечно, бывший Пожиратель мог бы сказать, что никогда не видел Петтигрю в рядах сторонников Волан-де-Морта. И ему поверили бы. Но Снейп, невзирая на ненависть к Блэку, готов был сдать Петтигрю, потому что последнего он презирал куда больше. Как-никак, а Петтигрю был виновен в смерти Лили, когда Блэк, напротив, тоже хотел защитить ее. Пожалуй, впервые два непримиримых врага готовы были действовать заодно.

— Но это Блэк убил Поттеров! Это он предал их! — увидев в черных глазах вражду, закричал Петтигрю еще громче, потому что голос надежды говорил все тише.

— Я убил?! — вскричал Блэк. — Да как ты можешь винить меня, грязный подонок! Предатель! Мерзкий прислужник Волан-де-Морта!

Блэк, с горящими бешенством глазами, кинулся на Петтигрю. Люпин, желая оттащить своего друга, опрометчиво бросился вперед. Свет луны, проникая через окошко, деревянные ставни которого разбило заклятие, скользнул по лицу профессора. Люпина будто хлыстом ударили. Он вздрогнул, его руки задрожали.

— Он не принял лекарства, — сухо констатировал Снейп, и только одна Адель понимала, что за показным безразличием кроется волнение.

Гермиона испуганно вскрикнула, а Блэк, оставив в покое хнычущего Петтиргю, у которого из разбитого носа текла кровь, подскочил к Люпину. Гермиона прижалась к Гарри, а Адель встала со стула.

— Он опасен! Бегите, бегите! — крикнул Блэк, сдерживая Люпина, который медленно начал превращаться в оборотня.

— Убирайтесь, Поттер! — вторил ему Снейп, направляя палочку на Люпина.

— Нет, профессор, — Адель вмиг оказалась возле зельевара и перехватила его руку. — Вы же знаете, что любое магическое воздействие, пока он в облике зверя, может быть губительно для Люпина.

Девушка многозначительно посмотрела на Снейпа. На несколько секунд они замерли, глядя друг другу в глаза и ведя немой разговор. Люпин тем временем, издав рык, стал выше, плечи сузились, конечности и лицо вытянулись, кожа покрылась коричневой шерстью.

— Уходите, Поттер! Вы слышите или нет! — рявкнул Снейп. Но зельевар не имел возможности добраться до мальчишки, стоящего в другом углу комнаты: путь к нему преграждал оборотень.

— Гарри, пожалуйста, предоставь все мне! — крикнул Блэк, превращаясь в пса и готовясь к прыжку. В эту секунду Петтигрю, сумев выползти из под ног превращающегося Люпина, изловчился и схватил палочку Рона, лежавшую возле раненой ноги мальчика. Секунда — и, превратившись в крысу, он исчез.

— Петтигрю сбежал! Сбежал! — в панике воскликнула Гермиона. Но на данный момент Петтигрю никого не волновал. В крохотной комнатке, откуда был только один выход, появился оборотень, готовый порвать всех в клочья.

— Грейнджер, вы-то одумайтесь! — крикнул Снейп, свободной рукой отодвигая Адель, которая не отрывала взора от огромного оборотня. Девушка не хотела превращаться в пантеру, надеясь, что Блэк сумеет сдержать зверя. Но здравый смысл ей подсказывал, что огромный оборотень легко справится с собакой.

Оборотень протяжно завыл. Согнувшись почти пополам, он плотоядно смотрел на рычащего пса, который в следующий миг бросился на него и оттолкнул в угол комнаты. Снейп воспользовался этим и в одну секунду очутился возле Поттера, который не мог оторвать взгляда от схватки. Адель с тревогой посмотрела на зельевара. Он схватил Гарри за куртку, собираясь толкнуть того к выходу, но в этот момент оборотень отбросил всклокоченного пса на середину комнаты. Снейп, во взоре которого было заметно волнение, отступил, прикрывая собой Гарри и Гермиону.

Оборотень полоснул Блэка лапой и после, крепко схватив его за шкирку, бросил в окно. Ставни с треском вылетели, и стекло звонко разбилось. Пес, заскулив, исчез в темноте.

— Нет! — закричал Гарри, который уже начал испытывать симпатию к своему крестному. Снейп шикнул на мальчика, но было поздно. Оборотень, с окровавленной морды которого капала кровь, уже обратил взгляд в их сторону. В ту же секунду раздался грозный рык, и мощная пантера яростно прыгнула на оборотня, повалив его.

— Ансо... — с нескрываемым ужасом проговорил ошарашенный Снейп, узнав в пантере несносную гриффиндорку. Между тем оборотню удалось скинуть с себя крупную кошку, которая хорошенько прошлась по нему когтями.

Хижина трещала по швам. Казалось, хлипкий пол не выдержит и вот-вот провалиться под дерущимися.

Пантера, приняв угрожающую позу и сверкая глазами, зарычала, обнажая острые клыки. У оборотня на шее от ее когтей остались глубокие царапины. В этой узкой комнате было не развернуться, и Адель понимала, что они, в пылу борьбы, могут навредить Снейпу и гриффиндорцам. Потому кошка сделала несколько шажков вправо, встав напротив распахнутой двери. Оборотень следил за ней не отрываясь. На миг пантера замерла, а потом, издав рык, бросилась на зверя и вытолкнула его из комнаты на лестницу. Оборотень пролетел несколько ступеней, а затем, еще более разъяренный, поднялся и схватился с противником. Адель старалась уворачиваться от острых клыков и не давать зверю укусить себя, ударяя его когтями по морде. Единым комом, от которого во все стороны разлетались клочки шерсти и доносилось устрашающее рычание, они скатились вниз по лестнице и исчезли из виду Снейпа.

Гарри, Рон и Гермиона не могли слова молвить. Они завороженно наблюдали за этим боем, и только сейчас немного очнулись.

— Проф... — Гарри не успел договорить, как Снейп быстрее пули выбежал из комнаты и за секунду преодолел лестницу. Рычание доносилось уже из туннеля и явно удалялось. Зельевар всей душой надеялся, что у Ансо хватит ума убегать от зверя, а не пытаться победить его. Он очертя голову протиснулся в узкий темный туннель и поспешил за сражающимися. Северус дал себе слово, что скорее убьет Люпина, чем позволит ему разодрать Адель. Выбравшись из норы и отбежав на безопасное расстояние от Гремучей ивы, мужчина в нерешительности осмотрелся. Лужайка была освещена лунным светом: он причудливо играл с тенями, блестел на кроне широких деревьев и траве, но нигде не высвечивал ни оборотня, ни пантеры. Но вдруг уже где-то вдалеке пронзительно завыли. Снейп, плюнув на все и вся, черным дымом взлетел над лужайкой и понесся в ту сторону, откуда был слышен вой, то есть к Запретному лесу.

А пантера, действительно, направилась к лесу, уводя подальше от Визжащей хижины и Хогсмида оборотня. Он не отставал от кошки ни на секунду и имел явное желание отомстить ей за все раны, оставленные на его теле. Позади раздавался хруст веток, ломаемых мощными лапами, и рычание, в то время как кошка, убегая, издавала минимум звуков.

Адель осознавала, что с оборотнем ей, как ни крути, не справиться, тем более с таким взбешенным. Надо было как-то по-другому отделаться от него. Круто свернув в сторону, она проскользнула меж кустов, оцарапав бока и сломав ветки, и прыгнула на ствол одного из деревьев. Это было ошибкой. К несчастью, Адель не на столько ловко научилась управлять своим обликом и быстро забраться на дерево с непривычки у нее не получалось. Она скребла лапами по коре, не будучи в силах ловко подняться выше. Подбежав, оборотень схватил ее за лапы и рванул вниз, откидывая в сторону. Адель попыталась встать, но не успела: оборотень кинулся на нее. Тогда пантера, перевернувшись на живот, полоснула когтями по морде зверя и оттолкнула его сильными задними лапами.

Лес озарило две вспышки: одна за другой, — и два заклятия, не попав в оборотня, пролетели над Адель. Оборотень развернулся и прежде, чем пантера встала и прыгнула на него, он поднял с земли толстую длинную ветку и с удивительной силой бросил ее в Снейпа, стоящего в нескольких метрах. Мужчина стоял слишком близко и не успел воспользоваться магией. Он упал, придавленный веткой, а его палочка откатилась в сторону. Пантера, прыгнув на оборотня, вцепилась в его шею зубами, одновременно царапая когтями спину. Зверь взвыл и повалился наземь, прижимая своим телом кошку. Адель показалось, что из нее вышибли весь дух; в глазах померкло. Она издала протяжный болезненный вой. Но когда оборотень скатился с нее, пантера, пошатываясь, сумела подняться. Побитые и изодранные, они с оборотнем злобно смотрели друг на друга, пытаясь отдышаться и собраться с силами для нового раунда. Адель приходилось признать, что она бы уже не смогла убежать от зверя, да и победить его было более чем проблематично. У новоиспеченной пантеры совершенно не осталось сил. Да, она превращалась уже пару раз, но ей не приходилось драться.

Снейп отчаянно шарил рукой по траве в поисках палочки. Конечно, он мог бы сначала скинуть с себя ветку, а толку-то. Без палочки он все равно ничего не сделает. Она же... она должна быть где-то недалеко...

Вдруг Снейп почувствовал, что трава стала затвердевать, леденея, и захрустела под пальцами, кора деревьев покрылась тонким слоем льда. Мужчине самому стало жутко холодно, хотя на улице, по идее, должна стоять духота. Нехорошее предчувствие закралось в душу зельевара. И правда — из тьмы выплывали фигуры дементоров.

Тем временем оборотень, чувствуя, что противник держится на последнем издыхании, снова напал на пантеру. Она, зашипев, увернулась от его лап и прыгнула на него со спины. Неудачно. Оборотень отскочил, и кошка упала в кусты. Зверь бросился к Адель и, ловко уклонившись от когтей, полоснул ее по животу, почти распоров его, следом ударил об дерево. Кошка безжизненно сползла по стволу вниз, приняв не по своей воле человеческий облик. Из распоротого бока на землю лилась кровь. Оборотень, распаленный запахом близкой добычи и ее крови, зарычал и собирался вонзить клыки в ее плоть, но тут между гриффиндоркой, которая еще оставалась в сознании, и оборотнем возникла высокая черная фигура. Одним взмахом руки Дьявол поднял в воздух оборотня и отбросил его на несколько метров. Зверь, испугавшись, поджал хвост и пустился прочь.

— Князь, ты поздно... — прохрипела Адель, зажимая рукой рваную рану на животе, из которой хлестала кровь. Дьявол казался встревоженным. Его фигура бледнела: вместе с жизненными силами Адель утекали и его силы.

— Отрекись, бесценная, отрекись, — настойчиво произнес он, склоняясь к умирающей девушке. Дьявол, видимо, очень боялся, что его невеста умрет, оставшись в лоне Бога.

— Где Снейп? — тяжело спросила волшебница. Она уже не различала ничего. Перед глазами возникали кровавые круги, сознание туманилось, грозясь исчезнуть насовсем. Девушка буквально чувствовала дыхание смерти, которое было ничем иным, как просто легким ветерком, колышущем листья на ветках. Но думала она почему-то сейчас только о своем профессоре, хотя, как правило, люди или обращаются мыслями к Богу, или начинают философствовать. Адель до последнего заботилась о настоящем.

— Какое тебе дело до Снейпа?! — рявкнул Дьявол. — Отрекись, бесценная, ну же. Я не позволю тебе остаться в Его руках. Ты принадлежишь мне! Только мне!

Адель почувствовала пепельную руку на своей щеке. Дьявол заставил смотреть свою невесту ему в красные глаза.

— Где он, князь? — упиралась девушка.

— В паре метров отдает свою душу дементорам! — прошипел Дьявол. Адель распахнула от ужаса глаза и постаралась заглянуть за плечо Дьявола.

А Снейпа и впрямь пытались поделить меж собой дементоры, голодные до добычи. Они, по всей видимости, шли за Блэком, но повстречав на пути другого, решили с ним не церемониться. Снейп, не находя палочки, не мог отогнать их прочь, и твари медленно высасывали из него энергию.

— Прогони их... — прошептала Адель, хватая Дьявола за руку. — Он... он может спасти меня...

Говоря это, волшебница не верила в свои слова. У нее даже не было надежды остаться в живых, но зато Снейп не умрет. Князь воспользуется любой возможностью сохранить своей бесценной жизнь.

— Я чувствую... ты исчезаешь, любезный князь... — сжимая крепче руку Дьявола, прохрипела Адель. — Потому что я умираю... Скорее же. Он может мне помочь, а то я точно испущу дух... — ее губы скривила болезненная ухмылка, и гриффиндорка закашлялась.

Снейп тщетно пытался избавиться от сильной руки дементора, сжимающей его шею. Зельевар чувствовал себя ужасно опустошенным. Только одна мысль об Ансо заставляла его продолжать сопротивляться мороку. Северус отдаленно слышал, как Дьявол просил Адель отречься, но за черными плащами дементоров он не мог ничего видеть. Один за другим твари подлетали к нему и сосали из него силы.

Но в какой-то миг всех дементоров как ветром сдуло. Северус рухнул на землю, не понимая, куда исчезли мерзкие твари. В глазах было мутно, а на душе пусто. Но он, переборов себя, поспешил встать. Оглядевшись, мужчина заметил возле дерева обессиленную Адель. Побледневшее лицо ее было в крови, текшей из раны на виске, глаза полуприкрыты.

— Ансо, вы безрассудная, безумная... — прошипел он — в голосе чувствовалась паника — и присел рядом с девушкой, на лице которой появилась насмешливая улыбка.

— У вас есть возможность... сравнять счет, — прошептала она.

— Молчите, глупая. Как вас угораздило? Чем вы думали?

Снейп был не на шутку встревожен. Но еще больше он испугался, увидев ужасную рваную рану на боку Адель. Вязкая кровь пропитала траву рядом и собралась в маленькую лужицу.

— Великая Моргана... — в ужасе произнес Северус. Он не знал, что делать. Все было хуже, чем он мог предположить. Не зря Дьявол боялся — Ансо и впрямь вот-вот готова была отправиться на Тот свет. Снейп не мог этого допустить.

— Ой, бросьте... — хмыкнула Адель, будто услышав его мысли. — Одним человеком больше, одним...

— Да замолчите вы! Не травите душу! — рявкнул Снейп и, зажав рану девушки, беспомощно оглянулся.

— Палочка, мантикора ее дери, палочка...

Удивленная случайно вырвавшимся возгласом профессора, Адель посерьезнела и чуть сдвинула брови, пытаясь собрать мысли воедино.

— Мрак... — тихо шепнула она, и ворон предстал перед ней. Услышав мысли своей хозяйки, птица вспорхнула и полетела в сторону кустов. Через несколько секунд Мрак принес палочку Снейпа. Мужчина бросил короткий взгляд, с оттенком благодарности, на ворона, который тревожно каркал, переминаясь с лапы на лапу рядом с Адель и беспокойно глядя на нее.

Снейп, не теряя ни минуты, разорвал легкую кофту девушки и прошептал нужные заклятия. Кровь немного замедлилась, но толку от этого было немного. Затем зельевар отрезал кусок ткани от своей мантии и обмотал его вокруг раны Адель.

— Ансо, я вас прошу: соизвольте потерпеть еще немного и не торопитесь умирать, — аккуратно беря ее на руки, произнес Северус с нотками язвительности, свидетельствовавшей о крайнем беспокойстве.

— Я, правда, постараюсь, — тихо прохрипела Адель, с трудом перекидывая ослабевшую руку через шею профессора, и криво усмехнулась.

Снейп, крепко прижав к себе девушку, взмыл в воздух.

«Ничего себе. Оказывается, Снейп тоже умеет летать», — мелькнула последняя мысль Адель, и ум ее погас.

Зельевар пролетел над лесом, Хогсмидом, хижиной Хагрида за считанные минуты и опустился только возле входа в замок.

— Черт, — выругался Снейп, увидев, что Адель лишилась сознания. Руки ее безвольно повисли, а с лица схлынули все краски — оно в прямом смысле помертвело.

— Держитесь, Ансо, держитесь же, — резко сказал зельевар, надеясь, что девушка его услышит.

Снейп, боясь даже допускать мысль о смерти несносной гриффиндорки, поспешил в подземелья. Повинуясь заклинанию, дверь в его кабинет распахнулась сама собой. Зельевар направился сразу в лабораторию. Скинув заклятием все с длинного стола, он уложил на него девушку. Быстро осмотрев ее и взяв руку, он нащупал слабый пульс и выдохнул — еще жива. Тогда Снейп торопливо подошел к небольшому шкафчику, запертому на множество замков. Из него зельевар достал крохотный стеклянный флакончик. После он открыл другой шкаф и взял оттуда мешочек с порошком. Порошок был немедленно всыпан во флакончик. Раздалось бульканье, и из флакона стал подниматься пар.

Снейп развернулся к Адель, безжизненно лежавшей на столе. С разорванной кофты на пол капала кровь. Каждая упавшая капелька эхом отдавалась в голове зельевара. Он колебался. Но наконец, решившись, Северус подошел к еще живой волшебнице.

— Простите, Ансо, но так у вас есть хотя бы шанс, — прошептал будто себе в оправдание профессор и трясущейся рукой влил перламутровую жидкость в рот Адель. Снейп иронично подумал, что зелье, которое гриффиндорка случайно сохранила, теперь, возможно, спасет ей жизнь.

Минуту Северус стоял, не шевелясь и разглядывая девушку. Так странно было видеть Ансо совершенно беззащитной... Казалось, что смерть уже наложила печать на нее, неестественно побелив щеки, покрытые кровью и грязью. В таком виде она была похожа на покойницу, которую с минуту на минуту положат в гроб. Северус, повинуясь суеверному порыву, снова проверил пульс. Бьется. Затем, оторвав еще часть от своей мантии, — было уже не жалко — смочил ее водой и протер лицо Адель.

Дрожь пробежала по спине, когда Северус на секунду подумал, что девушка, возможно, никогда не откроет глаза. Но Ансо не может умереть просто так, ни за что. Зельевару нечего беспокоиться — он ведь дал гриффиндорке зелье. Однако он знал, на что обрекает ее, обрекает без согласия, и думал: не лучше бы было дать ей просто умереть? Но Северус эгоистично желал, чтобы Адель жила. И если уж есть шанс спасти ее, то грех им не воспользоваться. Но вдруг Адель и после его зелья умрет? А вдруг оно вообще не подействует? Вдруг она не справится? Слишком много сомнений, слишком много допущений...

Мужчина тихо зарычал. Флакончик в его руке лопнул. Отбросив осколки, Северус протер глаза и призвал к себе стул. Сняв с Адель окровавленный кусок своей мантии и сев на стул, он стал терпеливо ждать, поможет ли его зелье или нет. Прошло пятнадцать минут, и тогда уставший зельевар, раздираемый сомнениями, заметил, что раны Адель начали затягиваться. Рана на боку срослась первой, хотя и не до конца, глубокие царапины на правой руке, плече и шее превратились в рубцы, разодранная кожа на бедре, виднеющаяся под превратившимися в лохмотья брюками, восстановилась, а остальные маленькие царапины и вовсе исчезли.

— Теперь не разочаруйте меня, — прошептал Северус и с превеликой осторожностью поднял девушку на руки, чтобы отнести ее в Больничное крыло, к мадам Помфри.

***

В лазарете было темно и душно, витал неприятный запах лекарств, к которому Снейп за долгое время успел привыкнуть. Он бережно уложил бесчувственную Адель на одну из коек, а сам подошел к низенькой двери и сильно постучал в нее. Никто не открыл. Зельевар постучал еще раз. Через минуту дверь распахнулась, и на пороге показалась медсестра в ночном халате.

— Северус? — вяло спросила она, щурясь. — Ты чего это?

— Люпин напал на Ансо, — решив не тратить понапрасну ни времени, ни слов, сказал он. Мадам Помфри долго непонимающе смотрела на зельевара.

— Но лекарство?..

— Я не успел его дать.

Женщина, мгновенно проснувшись, вскрикнула и убежала в глубь комнаты. Снейп присел на кровать рядом с койкой, на которой покоилась волшебница.

— Мерлин, бедная девочка. Надеюсь, он не укусил ее... Северус? — прося подтверждения, прошептала медсестра, подбегая к Адель с маленьким ящичком. Взмахом палочки она освободила волшебницу от одежды и стала, нахмурившись, рассматривать раны, заодно очищая их от грязи и крови.

— Надеюсь, что нет. Одного оборотня нам хватит, — насмешливо произнес Снейп, у которого кровь похолодела в жилах, когда он представил, что Ансо станет оборотнем. Зельевар как-то позабыл о такой возможности. Медсестра тем временем тщетно старалась снять с левого предплечья заколдованный лично Слизерином еще на первом году обучения эластичный бинт, который Адель всегда надевала якобы из-за давней травмы — разрыва связок.

— Слава Мерлину, он правда ее не укусил, — оставив в покое бинт, который у нее никогда не получалось снять, выдохнула мадам Помфри, когда внимательно осмотрела волшебницу. — Следов от укусов нет... Но, Северус, ты что-то давал ей? — спросила медсестра, видя неестественно затянувшиеся раны.

Снейп облегченно выдохнул и ответил:

— Да. Одно экспериментальное зелье.

— Помилуй! Ты с ума сошел! Экспериментальное зелье! — всплеснула руками женщина.

— А ты хочешь, чтобы я дал ей умереть, Поппи? Когда я ее нашел, она была одной ногой в могиле. Тут уж результат был важнее средств.

Мадам Помфри не могла не согласиться. Она понимала, что если бы не своевременное вмешательство Северуса, рана была бы не просто опасной — смертельной.

— Что за зелье ты ей дал?

— Если скажу, меня можно с чистой совестью отправлять в Азкабан.

Медсестра буравила равнодушного мужчину яростным взглядом.

— Это нечто запрещенное? — с удивительным спокойствием спросила она.

— Именно так, — хладнокровно подтвердил Снейп и встал. Он чувствовал, что сейчас неприятен медсестре из-за своего безразличия к ее любимой и единственной ученице.

— Каковы последствия? — сухо спросила мадам Помфри.

— Или она умрет, или выживет, или сойдет с ума. Последнее более всего возможно, — холодно заметил Снейп и мысленно добавил, помня, что для Адель нет ничего страшнее безумия: «И тогда я сам убью ее». В глазах мадам Помфри заплескался неподдельный страх, она хотела спросить еще что-то, но не решилась и склонилась над Адель, чтобы через секунду резко распрямиться.

— Вы оба, оба издеваетесь надо мной! Да как так можно! — вскричала она, потеряв всякое терпение. — Вы мне все нервы истрепали! Если она умрет, Снейп, я отправлю тебя за ней — так и знай!

Зельевар приподнял бровь и поспешил ретироваться прочь от разгневанной медсестры.

— Я сообщу обо всем Дамблдору. Здесь замешан Блэк и эта несчастная троица, — презрительно произнес он, кивнул головой и, бросив последний взор на девушку, покинул Больничное крыло.

***

Снейп возвратился в свои комнаты только под утро. Его измучили расспросами, упреками и возмущениями. Последними в большей степени, так как по мнению своих коллег, он обязан был не позволить Блэку бежать (на это давил прибывший Фадж), спасти Поттера (на этом особо настаивал Дамблдор), и не дать Люпину напасть на Ансо (это волновало одну мадам Помфри да и сэра Николаса, который, узнав, что случилось, сразу прилетел в Больничное крыло). Снейп больше всего злился именно на призрака, потому что когда тот мог свободно посещать девушку, зельевару пришлось бы искать более чем уважительные и совершенно беспристрастные причины. К тому же, в Снейпе говорил порой слишком громкий голос эгоизма, и потому хотелось думать, что только его одного беспокоит неоднозначное состояние Адель. Мадам Помфри не столь сильно задевала червячка-ревность — существующего в каждом, но кусающего сердце при разных обстоятельствах — как дворянин, пусть и умерший.

Итак, Северус вернулся к себе совершенно разбитый и усталый. Он немедленно отправился в постель, надеясь, что сон унесет вместе с собой все тревоги. Но сон упрямо не желал приходить. Зельевару постоянно казалось, что, пока он здесь спит, Адель там медленно, но верно умирает. Осознание того, что он ничем уже не может помочь, только усугубляло ситуацию и отгоняло сон. Снейп твердил себе, что он сделал все, что было в его силах, но этого все равно казалось недостаточно; думалось, что он мог сделать больше, что он, возможно, поступил неправильно. Но после мужчина вновь возвращался к мысли, что только его зелье было единственным спасением из столь затруднительного положения.

Перебегая от одного мнения к другому, ища поводы для восстания совести против себя же самого, ненавидя сбежавшего Блэка и еще более — Люпина, Северус так и не сомкнул глаз во всю ночь. Рано утром он поднялся и сел за рутинную работу — проверку экзаменов. Но куда там! События прошедшей ночи не выходили у него из головы, и за работой зельевара преследовали те же тревоги, что не покидали его в спальне. В конце концов, устав терзаться, Снейп отправился завтракать, но на пути к Большому залу его поймал Дамблдор и оповестил о том, что Люпина доставили в Больничное крыло, откуда его необходимо было перенести в его собственные комнаты на пятом этаже, чтобы не возбуждать лишних подозрений. Снейпу пришлось последовать за директором. Однако нельзя сказать, что он не был рад этому поручению. Ведь тогда у него появится возможность увидеть Ансо и немного успокоить свою развопившуюся в последнее время совесть.

Люпин пребывал в ужасном состоянии, что доставило удовольствие кровожадности Снейпа. Адель потрепала оборотня знатно: по крайней мере, зельевар видел глубокие раны и от когтей, и от клыков на шее, руках и пару царапин на лице — а потому он не сомневался, что на всем остальном теле коллеги есть раны подобные увиденным.

Кроме профессора, рядом лежали Поттер, Уизли и Грейнджер и тихо шептались. Но мигом смолкли, когда Снейп зашел в помещении. В их сторону зельевар даже не смотрел, но украдкой поглядывал на кровать Ансо, загороженную плотной ширмой и лишающей таких, как он, возможности лицезреть девушку. Снейп ограничился тем, что сухо спросил мадам Помфри о состоянии Адель, на что ему ответили только холодным взглядом. Значит, Северус мог быть уверенным, что состояние ее не изменилось.

Во второй половине дня зельевар занимался поручением Дамблдора, а именно: он готовил несколько зелий специально для Люпина. Ему чрезвычайно не нравилось задание, зато оно хоть немного отвлекало от ненужных размышлений. Поужинав в своем кабинете, что не входило в его привычки, Снейп, решив оставить проверку работ студентов на потом, отправился спать. Повторилась та же ситуация: сна не было ни в одном глазу. Проворочавшись с час, Снейп решительно встал и оделся. Он чувствовал, что пока не убедится в том, что Ансо до сих пор жива, не уснет. Изначально Северус хотел только заглянуть в Больничное крыло и, самолично подтвердив, что Адель просто пребывает в беспамятстве, удалиться. Получилось так, что, незаконно под покровом ночи проникнув в лазарет и прикрывшись ширмой, Снейп там и остался до шести часов утра. Что он делал? Ровным счетом ничего: сидя на стуле возле кровати Адель, просто смотрел на нее и время от времени нащупывал слабый пульс, убеждая себя, что делает это он не для того, чтобы лишний раз взять ручку девушки, точно выточенную из мрамора. Волшебница не подавала никаких признаков жизни, словно ее кто-то заморозил. И если бы не вздымающаяся грудь и тихое биение сердца, можно было бы подумать, что ее душа уже далеко от земли.

На этот раз, как только Северус лег в постель, так сразу же и уснул. А ночью снова вернулся на свой пост. И так длилось четыре дня подряд: утром мужчина пытается заниматься своими делами, а ночи просиживает в Больничном крыле у кровати Ансо. За эти четыре дня Снейп выпил кофе больше, чем за всю жизнь.

Днем, на пятый день после всех событий, декан Слизерина, проспав не больше трех часов, сидел в своем кабинете и пытался читать «Ежедневный пророк». Вот уже почти неделю на первой полосе была новая, почти всегда глупая, статья о случившемся в Хогвартсе. Как бы Фадж ни старался замять это дело, как бы Дамблдор ни хотел все скрыть, но информация просочилась в массы. Снейпу уже надоело каждый день читать одно и тоже: «Жив ли Петтигрю?», «Поттер попал под влияние преступника», «Оборотень в Хогвартсе» и т.д. — тем более, что с самого утра его тяготило мрачное, непонятное предчувствие. Он отбросил газету и, позвав домовика, приказал принести очередную чашку кофе. Домовик за секунду исполнил приказание, и Снейп принялся разбираться с рецептом найденного им старинного зелья. Он как раз читал о побочных эффектах, когда к нему вплыл Кровавый барон. Зельевар был слишком увлечен работой и заметил призрака лишь после того, как тот его тихо позвал. Мужчина оторвался от книги и поднял взгляд на барона. Тот показался ему особенно бледным и печальным. Голова, с пышным напудренным париком, была опущена, а руки сцеплены за спиной. Он явно волновался. Сердце Снейпа болезненно сжалось, предчувствуя неладное.

— Что вы хотели, барон? — спокойно спросил он, борясь с желанием поскорее узнать, от чего привидение не похоже само на себя.

— Я не знаю, следует ли вам говорить, — видно было, что призрак чувствует себя неловко. — Меня попросили пока скрыть от вас это... Но...

— Что же? — нетерпеливо спросил Снейп, сжимая в руке перо, которым до этого переписывал состав зелья из книги. Барон никогда не отличался особой деликатностью, а сейчас мялся, как ребенок, и подбирал слова.

— Я подумал, вы должны знать, все-таки вы же...

— Я не узнаю вас, — холодно прервал зельевар, вновь склоняясь над пергаментом и напрасно желая угомонить отчего-то сильно бьющееся сердце. Снейп не видел, как барон сильно сжимает пальцы за спиной, отыскивая в себе решимость. Наконец призрак склонил голову и прошептал:

— Мадемуазель Ансо скончалась.

Перо в руке Снейпа хрустнуло, сломавшись. На несколько мгновений он замер. Казалось, слова барона не доходили до его разума. Зельвар поднял взгляд, в котором не было ни отголоска чувств.

— Что вы сказали, барон? — переспросил он, сдерживая неожиданную дрожь в голосе. 

— Мадемуазель Ансо только что умерла, — с явным усилием повторило привидение и встретилось взглядом со Снейпом. Мужчине почудилось, что из него разом вышибли душу. Мысли в голове стали ползать как улитки. Он перевел взгляд на склянки, которые были видны сквозь призрака и не увидел, как Кровавый барон быстро поднес платок к лицу.

— Это точно?

— Да, к несчастью, — прошептал призрак.

— Почему мне об этом не пожелали сказать? — все также смотря в никуда, спросил Снейп.

— Они решили, что вас там быть не должно, — прямо ответил призрак, — что из-за вашего, простите мне, характера вы там будете лишним.

Душу Снейпа заполнило отвращение. Никто ведь из них не знал по-настоящему Адель, и только ему она доверилась. Хотя зельевар знал лишь ее прошлое, но не имел понятия даже о том, например, какой цвет она любит. Говорить о ней в прошедшем язык не поворачивался. Но ведь все равно Северус, быть может, там будет единственным нужным, а не Дамблдор, который с радостью примет известие о смерти Адель, и не якобы друзья и профессора, которые забудут о ней на следующий же год.

Когда мужчина, пребывавший в замешательстве, очнулся, Кровавого барона уже не было. Снейп, как в тумане, вышел из кабинета и поднялся в лазарет. Перед дверью он надел свою обычную маску холодного презрения.

В Больничном крыле было не так много народу. На кровати в объятиях Флитвика плакала мадам Помфри. Рядом стояла МакГонагалл и парили в воздухе несколько опечаленных призраков, среди которых был один незнакомый Северусу, который, однако, выказывал больше всех скорби. В дальнем конце помещения возвышалась фигура лесничего, который тихо причитал и громко сморкался. На одной из коек лежал еще не поправившийся Уизли, кажется не очень сожалевший о смерти своей однокурсницы, и возле него Грейнджер кривила губки и утирала ладонями слезы. Жгучая ненависть поднялась в душе зельевара, когда он увидел на одной из кроватей поправившегося Люпина, который, закрыв лицо руками, ощутимо трясся.

— Северус! — прошептала МакГонагалл, первая услышав тихие шаги зельевара. На ее тихое восклицание обернулись все.

— Мне сказали, что Ансо умерла, — просто произнес Снейп, уверенно скрывая все свои чувства. — Так ли это?

— Вы видите, что так, сударь, — не сдержался и с горечью ответил тот призрак, что был неизвестен зельевару.

— Антрагэ, — тихо одернул его сэр Николас.

— Поппи? — обратился Северус к медсестре со скрытой последней надеждой.

— Да, — выдавила женщина, подтверждая слова привидения, и прижала к глазам тонкий платочек.

— И это не летаргический сон? Ты абсолютно уверена, что она умерла?

— Увы, абсолютно. Зрачки не реагируют, сердце не бьется, дыхания нет, и кожа точно лед, — прерывая свою речь всхлипами, сообщила медсестра.

Внутренний голос Снейпа отчаянно завопил, пытаясь вернуть ускользающую надежду: «Она не могла так просто умереть! Ну не могла!»

Снейп быстро подошел к девушке. Вокруг ее глаз уже давно залегли синие круги, длинные волосы, так восхищавшие Локонса, потеряли свой блеск, а щеки впали и обтянули кости черепа. Адель была очень истощена, потому что Снейп строго-настрого запретил мадам Помфри кормить ее, так как ему было неизвестно, как зелье, что еще оставалось в ее крови, отреагирует на питание. Казалось, дыхание жизни покинуло Адель, и смерть превратила ее в недвижимую статую. Мужчина взял руку девушки и две минуты держал, но не почувствовал под пальцами ни единого удара. После он приложил палец к ее шее, но и там не чувствовалось жизненного биения. Грудь не вздымалась. Ошибки быть не могло — Адель мертва.

Северус отступил, устрашенный этим приговором, который вынес уже не кто-то, а он сам. Сердце сжалось, как в тисках, а разум поглотила пустота. Не было ни одной связанной мысли.

— Мне жаль, — совсем бесчувственно произнес он, что позволило присутствующим не поверить в его слова, и, не удержавшись, добавил: — Браво, Люпин. На этот раз вам удалось то, что не удавалось ранее.

Чем меньше слов, тем меньше шансов выдать дрожь в голосе, которая, в свою очередь, выдаст волнение — так решил опустошенный Снейп. Он круто повернулся и ушел прочь.

Мужчина чувствовал, хотя и не мог описать своих чувств, что он в одну секунду потерял что-то, что за последнее время стало очень дорого ему. Однако казалось, что со смерти Лили в жизни Северуса не было ничего достойного сожаления. Оказывается, было, только он этого раньше не понимал. Пожалуй, только сейчас мужчина оценил весь смысл фразы: «Цени то, что имеешь». Даже когда умерла Лили, он не чувствовал, что не ценил ее. Ведь Северус взял от Лили все то, что мог взять; сказал все, что мог сказать, и даже больше; всегда был с ней откровенен и также знал о ней все. Но с Адель осталась какая-то недосказанность, нерешенность. И это чувство, что уже не досказать, только больше распаляло мучительное раскаяние и тупую боль от того, что больше не будет возможности ни поймать насмешливый взгляд серых глаз, ни услышать проникновенный голос. Сразу за этой мыслью появились воспоминания о том, что он однажды наговорил Адель. Совесть окончательно взяла вверх над всеми остальными мучительницами души. Разве же Северус знал, что его неискреннее, случайно вырвавшееся пожелание сбудется?.. Раньше это было просто словами, а теперь стало новой причиной для терзаний.

Но постепенно эти думы вытеснили воспоминания об очаровательной ночи, о мягкой коже и гладких волосах, и зельевару почудился запах жасмина, который на этот раз разъедал сердце. Страстно захотелось снова почувствовать то же чувство легкости и упоенности.

Северус не заметил, как машинально сказал пароль каменной змее, закрывавшей вход в его комнаты. Возникла в глубине сознания мысль, что в шкафу должна была остаться бутылка огневиски, подаренная ему Малфоем. Но бутыли там не оказалось, так как Снейп, не жалуя огневиски, отдал ее Хагриду. Зато в другом шкафу он нашел начатую бутылку красного вина. Сотворив бокал, мужчина наполнил его до краев рубиновой жидкостью и залпом опустошил. Едкий голос прошептал: «Пьем за ее удачную свадьбу с Дьяволом?»

Северус поперхнулся последними каплями вина, с остервенением разбил бокал, рухнул в кресло и уронил голову на руки, чтобы через мгновение полностью отрешиться от всего.