Невеста дьявола

Ночь пришла как-то совсем неожиданно. Наверное, где-то наверху завывал ветер, срывая листочки, и месяц одиноко висел на черном куполе; а в темных подземных коридорах стояла та же темнота, и сквозняки трепали огонь факелов. В такие ночи чудится, будто темная расселина раскрывается и вбирает в себя жизнь. А ты задыхаешься, теряешься, путаешься. И кажется, что настал покой, но стоит на секунду вернуться в реальность, как покой претворяется в неконтролируемый хаос — мысленный, и оттого еще более неясный.

Мы не беремся сказать, сколько Снейп просидел в своей спальне, однако за это время в одном только подсвечнике выгорело пять свечей. Ничего не изменилось в положении мужчины, он даже ни разу не встал с кресла, сбежав от реальности. Он находился в состоянии полудремы, когда разум после потрясения медленно обновляется и пытается переосмыслить обычный порядок вещей. Сейчас Северус старался убедить себя в том, что Ансо просто закончила Хогвартс, и лишь потому не будет более надоедать на уроках и скрашивать тишину и вечернюю скуку на отработках. Когда-нибудь это все равно произошло бы...

Зельевар имел право на малодушие, и наверняка так продолжалось бы и дальше, быть может, он не двинулся бы с места до самого утра, если бы с громким хлопком в комнате не возник эльф. Зельевар не пошевелился, и эльф неловко мял в руке маленькое письмецо.

— Сэр, — осторожно позвал он, — Сэр.

— Я слушаю, — холодно сказал Снейп, который хотя и не подавал признаков жизни, однако почувствовал появление эльфа.

— Вам передали.

Зельевар принял из рук робкого существа записку. Эльф исчез, вновь оставляя профессора в одиночестве. Он развернул бумажку и быстро пробежал по ней взглядом.

Как быстро: Адель будут хоронить уже завтра. Где, МакГонагалл не сообщила. Скорее всего в Хогсмиде. Вот только, подумал Снейп, Ансо же была верующей... По-хорошему, следовало бы найти какое-нибудь церковное кладбище, провести подобающую службу. А впрочем, кого это волнует и кому охота этим заниматься? Да и надо ли вообще, если Адель сейчас, возможно, уже с Дьяволом?

Не проявив ни единой эмоции на лице, Северус поднес листок к огню и пустым взором смотрел, как уголок его чернеет и занимается пламенем. Вскоре пепел смешался с воском в подставке.

Снейп откинулся на спинку кресла и расстегнул пару верхних пуговиц на сюртуке, облегчая доступ кислорода. Удивительно, как же так получилось? Как так получилось, что Адель, с ее пылким умом, нескончаемой энергией и готовностью бороться, так нелепо — ужасно глупо — умерла. Столько раз уклоняться от смерти и тут попасться в ее костлявые руки. И из-за чего? Чтобы спасти этого болвана Поттера и его дружков. Снейп до конца жизни будет чувствовать вину за то, что поддался на уговоры Адель и не применил к Люпину магии. Лучше бы этот оборотень подох, Северус ни разу бы не пожалел.

Бывший Пожиратель Смерти видел так много смертей, что они стали для него привычны, хотя он не помнил и половины из тех людей, которых убили на его глазах. И только три смерти произвели на него столь сильное впечатление: мать, Лили и вот теперь... Мужчина нашел в себе силы признаться, что у него не хватит духу присутствовать завтра на похоронах. Пусть он будет выглядеть последней сволочью, но отвертится, даже если и придется просто прямым текстом послать всех на четыре стороны. Однако нужно же как-то с Адель попрощаться...

«С каких это пор ты стал таким сентиментальным?» — пронеслось в мыслях зельевара, но он отмахнулся. Настроения философствовать не было — хотелось, не задумываясь, следовать на поводу у своих желаний.

Поднявшись с кресла, Северус размял затекшие конечности и направился к выходу. Мантия тихо шуршала, волочась по полу. Когда он поднялся из душных подземелий, свежий воздух дохнул в лицо, проясняя мысли. Зельевар замер, поколебавшись, но потом запахнул мантию и едва слышно зашагал по лестницам наверх. Перед дверями Больничного крыла он снова остановился в нерешительности. Но тут уж отступить было бы величайшим позором. Мужчина решительно взялся за массивную ручку.

Северус всегда отличался особой осторожностью: перед тем как открыть двери, он прошептал заклятие. Двери растворились неслышно, и каменный пол под ногами мужчины рассек голубой лунный луч. Снейп уже занес ногу, чтобы переступить порог, но в последний миг передумал и напряг зрение. Нет, ему не мерещилось. За белой ширмой, которая полностью отгораживала кровать девушки, месяц, заглядывая одним боком в окошко, высвечивал силуэт мужчины, сложившего руки на груди и склонившего голову. Северус изумился. Мозги после продолжительного бездействия наконец заработали. И кто же этот человек? Сначала зельевар подумал, что силуэт принадлежит Люпину, но неизвестный был ниже профессора защиты от темных искусств. Тогда кто же? Явно не учитель, но и не ученик, на призрака тоже не похоже. В памяти всколыхнулось почти прошлогоднее воспоминание о том, как Северус с Малфоем однажды набрел в переулках Лондона на Ансо, которая была в компании какого-то странного типа. А что если это тот же, что разобрался тогда с бандитами? Но как он тут оказался, и что вообще здесь делает? На эти вопросы еще предстояло найти ответы, но одно Снейпу было ясно — сей человек, стоящий над кроватью Адель, явно незваный гость в Хогвартсе.

Когда зельевар сделал этот вывод, человек наклонился к кровати и, видимо, прикрыл покрывалом лицо девушки. Положив руку на край ширмы и чуть отодвинув ее, он медленно отошел от Ансо и мгновенно столкнулся взглядом со Снейпом, который так и оставался возле дверей. Какие-то доли секунды они глядели друг на друга. Зельевар успел уловить холодный блестящий взгляд и поджатые губы прежде, чем мужчина бесследно исчез. Снейп тотчас оказался на том месте, где стоял незнакомец, и не заметил, как из под его ног выскользнула маленькая змейка. Больше никого в Больничном крыле не осталось. Мадам Помфри специально выписала Уизли, хотя парень мог бы еще пару дней побыть на лечении.

Через десять минут Северус отчаялся найти следы странного мужчины — он как сквозь землю провалился, осталась лишь грязь от ботинок. В общем-то какая уже разница, кто это был? Ансо мертва, и вряд ли знание имени ночного гостя будет полезно зельевару. Поэтому мужчина, тяжело выдохнув, обратил внимание на белую ширму, которая, словно граница, отделила в этом храме здоровья смерть от жизни. Снейп вдруг почувствовал себя, как тогда, двенадцать лет назад: знаешь, что ждет тебя за дверью, но все равно идешь, не веря по-настоящему в произошедшее и до последнего надеясь, что это дурной сон.

Снейп не заметил, что встал в такую же позу, как и незнакомец: недовольно сложив руки и смотря на прикрытую тонкой простыней Адель. Нет, не назовет он ее трупом. Пока она не в могиле, не в гробу, она будет Адель.

Мужчина немного дрожащей рукой скинул с лица девушки ткань. Мадам Помфри уже красиво уложила ей волосы и одела в какое-то скромное белое платьице. Но почему-то не было ощущения, что Адель просто спит, как казалось, когда Северус видел тело матери и тело Лили, — смерть, по-видимому,  отчетливо поставила на гриффиндорке свою печать и заразила своим тяжелым духом. Теперь девушка была точно восковая кукла, даже лицо чуть пожелтело. Хотя Снейп прекрасно помнил, что еще днем кожа ее была белее снега.

— Не верю. Не верю, что вы так просто умерли, — прошептал Северус, проводя рукой по холодному лбу Адель, при этом глядя на опущенные веки, как будто надеялся, что она от прикосновений очнется.

— Да чушь это. Я готов был бы поверить, что вас убил Дьявол, Волан-де-Морт, да сам Слизерин, мантикора дери! Но не оборотень и, Мерлин, не так же глупо. Не такой должна быть ваша смерть.

Чем больше Северус говорил, тем больше уверялся в своих словах. Раньше казалось, что Ансо не может умереть, — сама же говорила, что слишком живуча, — теперь зельевар почти убедил себя в этом. Ведь выжила же она чудом, как говорила, после аварии, и потом, когда отдала декану Слизерина почти всю свою кровь. Так почему и сейчас ей не остаться живой?

Безумная мысль загорелась в голове Северуса. Но, как известно, безумие, подслащенное неисполнимой надеждой, всегда увлекает людей рациональных, тогда как безумцев заставляет задуматься и превратиться в мудрецов.

Снейп подозвал к себе стул, на котором он терпеливо просидел несколько длинных бессонных ночей. Зельевар очень хорошо понимал, что его затея может кончиться плачевно для него же самого. И если немногим раньше он волновался, как бы рассудок Адель не помутился, то ныне ему стоило беспокоиться за свой ум. Но, вопреки здравому смыслу, Северусу было все равно, что мертвый разум волшебницы поглотит его и более не выпустит.

Мужчина смело достал палочку, закрыл глаза и глубоко вдохнул, будто собираясь нырнуть в воду.

***

К величайшему удивлению легилимента, он не провалился в пустую бездну, а врезался в довольно-таки мощные ментальные щиты. Это придало надежды: если есть щиты, значит, мозг еще функционирует. Надежда — безусловно самый сильный стимул. Снейп приложил все свои усилия и опыт, чтобы пробиться сквозь стены и случайно не провалиться в затмленные уголки сознания, коих было много. Он уже однажды побывал в голове девушки, и тогда в ней царил поразительный порядок — сейчас со всех сторон легилимента обступала тьма, и то и дело мелькали красные вспышки, раздавался грохот, и все вокруг сотрясало словно при сильном землетрясении. Ориентироваться в таком хаосе было тяжело. Неизвестно, сколько Снейп бродил в тайнике разрозненных мыслей, пока не услышал тихую музыку, похожую то ли на церковный гимн, то ли на марш. Пели на латыни. Легилимент пошел на звук, различая только одно повторяющееся слово — «fortuna».

Постепенно звук становился громче. Наконец Снейп был уверен, что достиг края. Очередной щит, похоже, самый толстый и прочный, долго не желал поддаваться. Однако вскоре последняя преграда рухнула, и Снейп в прямом смысле упал откуда-то с чистого, голубого неба на траву, больно ударившись грудью.

Немало удивленный, зельевар поднялся. Он стоял на лужайке перед играющим маленькими волнами озером, обрамленном пышными деревьями. Вдаль, на много миль, уходила безлесая равнина. В то время как на другой стороне водоема поднимались холмы, покрытые высокими елями. Впечатление портило то, что пейзаж был немного расплывчатым, будто Северус смотрел на него через неподходящие очки. Солнце светило ярко, но не чувствовалось жары, листья дрожали, но ветер не холодил лицо, — все в этом месте казалось искусственным. А над озером играла та же музыка, разрушающая гармонию и будто призывающая к бою.

Но Снейп не уделил достаточно внимания разглядыванию окрестностей. Взгляд его почти сразу приковала знакомая фигурка. Адель — та Адель, истощенная и бледная, которую он видел, когда ему сообщили о ее смерти, — сидела на небольшом камне и делала руками резкие движения, будто она дирижирует этим невидимым оркестром. Ноги ее омывала прозрачная вода, а распущенными волосами поигрывал ветер. На ней были короткие джинсовые шорты и майка, которую волшебница повязала узлом под грудью так, что живот оставался открытым.

Северус не был готов к такой картине и понятия не имел, что делать дальше. Видение ли это или впрямь перед ним несносная гриффиндорка, утонувшая в потоке музыки?

— Мисс? — голос прозвучал так тихо, что Снейп сам едва разобрал свои же слова. Но музыка вмиг затихла. Девушка не сразу изумленно обернулась, по-видимому думая, что ей почудилось, и впилась серыми глазами в Снейпа. Она явно была удивлена не меньше мужчины. Это была слишком странная встреча в слишком странном месте.

— Профессор? — Адель подняла бровь и перекинула ноги, сев лицом к зельевару. Она разглядывала его так, будто видела в первый раз. Северус выглядел очень усталым и изможденным, похоже, он не досыпал — это тотчас бросилось в глаза гриффиндорке.

— Что вы тут делаете?

Вместо ответа пораженный Снейп сказал утвердительно больше себе, чем ей:

— Вы умерли, Ансо.

Девушка сдвинула бровки. Зельевар до сих пор не верил, что перед ним та Ансо, которую он знал. Ведь если это так, то она жива — разум ведь работает. Но как такое возможно?

— То есть как это умерла? — весьма приподнятым тоном спросила Адель, усмехаясь и кидая взор на длинные шрамы на боку. — Уже?

— Да, Ансо. Вы умерли, — подтвердил Снейп, приходя в себя и опасливо приближаясь к волшебнице.

— И вы от князя?

— Что?

— Ну, я предполагаю, что вы тоже умерли и теперь пришли от дьявола, верно? — насмешливо улыбаясь, спросила волшебница.

— Нет, Ансо, я в отличие от вас еще живой и, слава Мерлину, здоровый. Да и вы-то, видимо, не совсем... мертвая.

Адель, помедлив, соскочила с камня и присела на траву. Она совсем запуталась.

— Так я умерла или нет? — она, осознавая всю странность вопроса, положила ручки на колени. Снейп, который толком не мог ответить волшебнице, подошел и спиной облокотился о камень, сложив руки на груди. Девушка со скрытой радостью смотрела на своего профессора, которого она никак не ожидала видеть.

— Вы помните, что произошло?

Адель многозначительно хмыкнула и машинально дотронулась рукой до живота.

— Так вот, вы умерли не сразу, — продолжил Снейп. — И не из-за ран. Вы умерли спустя пять дней. В мире сейчас ночь начавшегося шестого дня. Все думают, что вы мертвы, и собираются вас хоронить. Впрочем, они правы — тело ваше умерло, в нем не происходит жизненных процессов. А разум еще жив и работает. Это удивительно.

— Но разум ведь должен умереть?

— С физической точки зрения — да, потому что сердце остановилось, дыхания нет...

— Значит, я уже умерла, — прервала Адель. — Допустим. Так почему я еще здесь? — забавно нахмурившись, спокойно начала рассуждать она. — Ни на рай, ни на ад сие место не похоже, то есть я застряла черт-знает-где.

— Это черт-знает-где — ваше сознание, — хмыкнул Снейп, хотя и сам не понимал, что происходит. Волшебница вскинула на него слегка недоверчивый взор, а потом опустила голову.

— А, так вы применили легилименцию...  И я в своем сознании? — она обвела рукой местность.

Снейп подтвердил, молча кивнув головой.

— Ах вот как, — медленно произнесла она, оглядываясь по сторонам. — Получается, что я, хотя де юри мертва, де факто жива, и моя душа тоже застряла здесь. То есть я и не жива, и не мертва.

Адель замолчала.

— Похоже, что это так, — согласился зельевар.

Гриффиндорка поглядела на мужчину, а потом, посмотрев на небо, усмехаясь, мягко сказала:

— Господи Боже, странные у тебя шутки.

В следующий миг лицо ее изменилось и стало насмешливо-ироничным.

— Князь, это подстава! — повысив голос, сказала она, поворачивая голову в другую сторону. — Что стоят эти твои вопли: «Ты моя! Ты будешь принадлежать мне! Я тебя все равно заполучу»? Ну, давай, самое время, черт возьми, чтобы меня вытащить! — сердито крикнула в никуда распалившаяся Адель. Вскинув руки и закатив глаза, она простонала:

— О дьявольщина, я даже умереть нормально не могу — все через пень колоду! Ну его к черту. Я устала.

С этими словами девушка упала и растянулась на траве, закрыв глаза. Снейп чуть ли не любовно слушал ее речь, чувствуя, как успокаивается сердце. Адель язвит и насмешничает — значит, все с ней в порядке, и она еще в своем уме, еще может жить. Но как можно так спокойно рассуждать о собственной смерти? Поразительное присутствие духа. 

Неспешно Северус снял мантию и сел на траву рядом с девушкой. Только сейчас он заметил, что стоит неестественная тишина. Ни одного звука не было слышно: ни шуршания листвы, ни подвывания ветра, ни пения птиц, ни плеска волн — как будто кто-то накрыл это чудное место звуконепроницаемым куполом.

— Что это за заявление, Ансо? — требовательно, словно на уроке, спросил Снейп.

— Знаете ли, профессор, — недовольно произнесла Адель, — я, как представитель слабого пола, имею право на минуту капризов.

Она тяжело вздохнула. Зря она надеялась, что для нее настал покой. Мирские заботы отступать не хотели, и впереди предстоял еще не один бой.

Снейп дернул уголком губ.

— Что это была за музыка? — с уст сорвались вовсе не те слова.

— Если не ошибаюсь, «Carmina Burana»* — не открывая глаз, непринужденно ответила девушка. — По-моему, красивая музыка. Да и слова умные.

— Вы знаете латынь?

— Увы, нет. Но я искала перевод.

— И в чем же смысл?

— «Судьба чудовищна и пуста», — вот начало второго куплета и за ним, естественно, соответствующее продолжение. А еще поется про то, что Фортуна изменчива.

Снейп задумался. Правда ли, что судьба так уж чудовищна и пуста? Его судьба такова — сначала она была чудовищна, теперь пуста. Сейчас он живет не для себя — для Дамблдора. Так же как и Адель живет для каких-то неведомых Северусу целей. У них нет собственной жизни — они играют чужие роли, пряча свое «я» в самые глубинки. Даже здесь, в своем собственном разуме — там, где, кажется, может прятаться настоящее «я», — Адель не совсем искренна: она не говорит всего того, что могла бы сказать своему профессору. А быть может, этого пресловутого «я» вовсе не существует? Или его под силу отыскать только другому человеку — тому, кого приблизят и кто сумеет добраться до души и вывести «я» наружу?

— Кстати о судьбе, — гриффиндорка открыла глаза, вспугнув мысли Снейпа, подложила руки под голову и лукаво глянула на мужчину, — профессор, объясните же по порядку, что произошло.

Зельевар криво ухмыльнулся и смерил волшебницу скептическим взглядом.

— Уверяю, ничего хорошего.

Девушка скривилась и посмотрела на него, будто иронично говоря: «Да вы что?».

— Сразу после того как вы потеряли сознание, — невозмутимо продолжил Северус, — я отнес вас в свою лабораторию и дал вам Умопомрачительное зелье.

Волшебница издала тихий смешок и подняла глаза к небу.

— Умопомрачительное? Теперь я, кажется, понимаю, отчего я в своем же сознании была как в аду. Профессор, я серьезно полагала, что умерла и прохожу все круги ада, и все удивлялась отсутствию Князя, — она выгнула спину, потягиваясь и проводя ладошками по животу, словно приглашая холодное солнце его погреть.

— Но, позвольте узнать, зачем вы дали мне это Умопомрачительное зелье и, вообще, что это за зелье такое?

Снейп дернулся, когда голос Адель резко вытащил его из пустых мечтаний. Он тихо кашлянул, собирая нужные мысли.

— Это зелье — далекий предок Сыворотки правды. Действие его заключается в том, что оно воздействует на рассудок и пытается свести человека с ума. Человек бредит и невольно в потоке бессмыслицы выдает правду.

— Что-то не очень верное средство развязать язык, — заметила Адель.

— Именно, — хмыкнул Снейп. — И поэтому его больше использовали в качестве пытки. Или простой угрозы. Я убежден, что во втором случае оно действовало не хуже Сыворотки правды, а то и лучше.

Девушка улыбнулась, выражая свое согласие.

— Еще в первую войну Волан-де-Морт отыскал рецепт этого зелья.

— И, конечно, попросил вас заняться им, — вставила гриффиндорка.

— Верно. Однако рецепт был не изначальным, и зелье потеряло способность вводить человека в состояние бреда. Оно просто погружало его в подобие комы и внешне никак не проявлялось. Волан-де-Морт использовал Умопомрачительное зелье исключительно для развлечения: забирался, как паразит, в сознание жертвы и наслаждался ее кошмарами и медленной смертью или сумасшествием. На моей памяти никто после этого зелья не выжил. Многие просыпались уже сумасшедшими, некоторые умирали, не приходя в сознание. После исчезновения Волан-де-Морта зелье внесли в список запрещенных. Хотя это было лишним, потому что рецепт есть только у меня, да и приготовить его мало кто сумеет.

Снейп остановился, переводя дыхания и глядя на Адель, что лежала с закрытыми глазами. Могло показаться, что она спит, но легкие движения бровей и губ выдавали, что она сосредоточенно и внимательно слушает. 

— Недавно я вновь вспомнил о зелье и захотел попробовать вернуться к начальному рецепту. Но у меня не вышло, и вы лежали четыре дня, как немая статуя.

— Неужели это то са-а-амое зелье? — протянула гриффиндорка.

— Да. То самое, Ансо, — хмыкнул мужчина.

— Но мне-то вы зачем его дали?

— Затем, что у него есть одно положительное свойство: оно почти мгновенно исцеляет от смертельных болезней, таких как, например, чума, и ран, подобных вашим. Зелье не позволяет человеку умереть раньше, чем само убьет его.

— Восхитительно, — пораженно сказала Адель и открыла глаза. — Оно возрождает, чтобы убить. Есть в этом забавная ирония.

— Вот именно. Я дал вам его, и оно заживило ваши раны, которые были смертельны.

Волшебница, задумавшись, промолчала. Две минуты прошли в полнейшей тишине. Мужчина видел, что она напряженно о чем-то думает. Вдруг Адель резко села и нахмурилась. Очевидно, ее посетила какая-то идея.

— Когда я умерла?

Вопрос застал Снейпа врасплох, но он машинально ответил:

— Несколько часов назад.

Гриффиндорка хлопнула себя по лбу.

— Дура! Как я раньше не додумалась! Черт возьми, это ведь несложно!

Поймав непонимающий и вместе с тем заинтересованный взгляд Снейпа, она пустилась в объяснения:

— Понимаете, пока разум борется, он работает, то есть — живет. Но леность растляет сознание, — она обвела взглядом пейзаж. — Бездействие убивает лучше любого оружия. Это ловушка. Ловушка для тех, кто оказался сильнее и кого зелье не смогло свести с ума. Человек перебарывает сумасшествие и расслабляется, думая, что он победил. А смерть тем временем незаметно прибирает его к своим рукам. Как тонко! Поэтому некоторые умирали, так и оставаясь без сознания. Они сумели справиться с кошмарами, но поддались усталости. Право, это гениально! — окрыленная своими догадками, воскликнула она. — Просто гениально! Дьявольщина, я хотела бы поговорить с тем человеком, который выдумал Умопомрачительное зелье!

Выдохнув, она продолжила более спокойно:

— Как же я не заметила? Профессор, ведь картинки раньше были четкие, и звуки были; они недавно пропали. Надо было проявить к этому больше внимания...

Снейп слушал ее, изумленно подняв бровь. И ему казался превосходным не принцип действия зелья, а девушка, которая его раскрыла. Он сам никогда раньше не думал об этом. А теперь должен был согласиться, что она во всем права, и зелье действительно куда интереснее и многограннее, чем можно было предположить.

— Да уж, беспроигрышный способ расправиться с неугодными, — холодно произнес зельевар. —  Но что вы теперь намерены делать?

Адель перевела на него взгляд, ставший растерянным. Неприятно было из абстрактных представлений возвращаться к своим проблемам.

— Честно... Понятия не имею, — озадаченно проговорила она и, поджав губы, вновь легла на траву. — О, ну почему со всем самым сложным разбираться всегда мне? Надоело. Не хочу. Ну ради чего мне сейчас мучиться? Вот умру, и наконец-то всё кончится. Умру и всё... — пробурчала она.

Северус вдруг ясно ощутил, в каком одиночестве Адель живет, бесстрашно, лицом к лицу со всеми подвохами, несчастьями, ложью и интригами, без отдыха, без поддержки, без жалоб и без жалости к самой себе. Эта мысль заставила его содрогнуться. Он чувствовал, насколько тяжело ей не сдаваться на милость Судьбы; знал, что не каждый способен выдержать подобное.

— Ансо, — сухо позвал Снейп, но волшебница сделала вид, что не слышит.

— Ансо, немедленно посмотрите на меня.

— Не буду. А теперь сгиньте и дайте человеку помереть спокойно.

Тогда Снейп навис над ней и аккуратно положил одну руку на ее живот, отчего Адель вздрогнула. Средство мужчиной было выбрано верное — от неожиданности она распахнула глаза и, сощурившись, недовольно, словно обиженный ребенок, поглядела на него.

— Пообещайте мне, что вы попытаетесь выбраться отсюда. Притом немедленно. И не опустите рук. Ансо, слышите?

Северусу нужна была опора для надежды. Обещание Адель как нельзя лучше подходило для этой цели.

Девушка отвернула голову. Она только для виду продолжала возражать, чтобы потом весьма охотно сдаться на выгодных условиях.

— Ансо, пообещайте. Я требую, — он слегка сжал ее живот, чтобы привлечь внимание к своим словам. Адель снова поглядела на него — на этот раз иезуитски.**

— Обещаю, обещаю. Но вы тоже пообещайте мне кое-что, — произнесла она, отводя взор и смотря куда-то мимо: то ли на небо, то ли на черные волосы Северуса.

— И? Что это «кое-что»?

— Поставьте Невиллу за экзамен «Превосходно».

Зельевар так и обомлел.

— Ансо, вы совершенно обнаглели.

Адель поморщилась. Неужели ему так нравится ее выдуманная фамилия? Хотя бы «мисс» звал, что ли. «Ансо» всегда звучало как-то презрительно.

— Профессор, это вообще-то мой разум. Хочу и наглею, — безапелляционно заявила она.

— Согласен на «Превосходно» вам.

— Нет.

— «Превосходно» и пятьдесят баллов Гриффиндору.

— Нет.

— Сто баллов.

Девушка сделала отрицательный жест.

— Сто пятьдесят.

Снова получил отказ.

— Торговка, — беззлобно прошипел Снейп.

На губах гриффиндорки заискрилась улыбка. Лисий взгляд лукаво блестел.

— Ансо, вы издеваетесь! «Превосходно» Долгопупсу? Никогда!

— Профессор, я бы не просила за него, тем более что знаю, что вы потом все равно хорошенько отыграетесь на несчастном парне.

— О, не сомневайтесь.

— Но он помог мне на травологии, — продолжила Адель. — Вы же знаете мою нелюбовь ко всякой грязной работе, вот он за меня вырыл и пересадил какой-то мерзкий цветочек. Ну, и я ему пообещала... — она осеклась под тяжелым взглядом Снейпа, но, собравшись, закончила: — Что поговорю с вами.

— Я отказываюсь.

— Наотрез?

— Да.

— Ну профессор, — протянула она, осторожно обвивая шею Северуса руками и наигранно строя ему глазки. У мужчины перехватило дыхание, но он твердо сказал:

— Лучше уберите руки и прекращайте ломать комедию.

Девушка усмехнулась и отпустила шею зельевара.

— А «Выше ожидаемого»? — предприняла еще одну попытку она. Снейп выжидательно посмотрел на нее.

— Вы невыносимы. Согласен, поставлю, — сдался он и отпрянул.

Адель мягко улыбнулась и села, поджав под себя ноги. И тут что-то резко хлопнуло, как будто прокололи воздушный шарик. Зельевар и гриффиндорка синхронно подняли взгляды к небу. Оно немного посерело и покрылось трещинами.

— Мда. Дело плохо, — невозмутимо произнесла волшебница, качая головой. — Смерть, кажется, подбирается все ближе. Идите-ка вы, сэр. Черт его знает, на что горазд мой разум под действием этой дряни.

Снейп окинул ее тревожным взглядом и, схватив мантию, поднялся.

— Помните: вы обещали, — твердо сказал он и уже повернулся спиной, как Адель крепко схватила его за кончики пальцев. Он остановился и глянул на нее. Девушка сжала его руку и искренне сказала:

— Спасибо, сэр.

— За что? — безразлично спросил Снейп с сокрытым интересом.

— За то что упрямо желаете сравнять счет, — она тепло посмотрела на него снизу вверх и сощурилась, хитро улыбаясь. Адель всегда обращалась к простодушию, когда хотела уверить кого-то, что можно надеяться и ситуация не так серьезна, даже если все было из рук вон плохо. Все-таки энтузиазм заразителен. А сейчас девушка не хотела огорчать и напрягать профессора своей неуверенностью в будущем.

— Ансо, у вас явные проблемы с арифметикой, — Снейп ответил ей надменной ухмылкой.

— Это еще почему?

— У нас и так равный счет.

На лице Адель отразилось непонимание.

— Поясните, — попросила она.

— Вы забываете ваше воспаление легких, — с нотками торжества произнес Снейп.

Взгляд гриффиндорки прояснился. Конечно, в своих подсчетах она выпустила из виду воспаление легких, которое перенесла в приюте. А Снейп помнил и ничего не говорил. Она-то думала, что профессор сейчас здесь, как бы глупо это ни звучало (кто знает, до чего может дойти в своей целеустремленности зельевар, с его-то характером), из-за этого нелепого счета. А он... Хотя у него могли быть и другие причины, чтобы явиться пробуждать от смертельного сна волшебницу.

— Сэр, зачем вы здесь? — продолжая свою мысль, спросила Адель.

— Зачем? — повторил Снейп, который совершенно не был готов к этому вопросу.

— Да, зачем?

Зельевар заколебался. Он просто не мог высказать то, что было у него на душе, потому что, как думал Северус, это противоречило не лучшему мнению, которое сложилось о нем у всех, в том числе наверняка и у Ансо. Она бы не поняла его, если бы он сказал правду. Увы, людям, особенно таким как Северус, всегда тяжело ломать стереотипы.

— Дамблдор просил. Видимо, вы нужны ему живой.

«Кретин!» — тут же крикнул он себе. Черт возьми, почему с языка срывается всегда самое неподходящее? Неужели не мог найти других оправданий, неужели не мог смягчить тон, вместо того чтобы обливать девушку холодностью и пренебрежением?

Адель посмотрела на зельевара так странно. Не с упреком, не с обидой, но во взгляде что-то погасло. Северус почувствовал себя так, как если бы он ударил ребенка. Изящная ладошка разочарованно соскользнула с кисти мужчины, которому отчаянно захотелось поймать ее.

Девушка опустила голову, сглотнула, а когда подняла взгляд, то он блестел уже отвращением. Тем отвращением, которое Северус так боялся увидеть.

Значит, Снейп тут по просьбе директора. Мерзко. Низко. Удар ниже пояса. Наверное, он подробно доложил обо всем Дамблдору: и о прошлом Адель, и о ее настоящем — открыл ее секреты. А иначе зачем бы Дамблдору воскрешать ее? Как гнусно! И как она могла думать, что Снейпу хоть сколько-нибудь не все равно? Хотя пора бы уж привыкнуть, заметила гриффиндорка, что живые люди интересуются Адель Ансо только в корыстных целях, исключая добрую медсестру.

— Дамблдор просил? — произнесла она едко. — А не надоело вам работать у него мальчиком на побегушках? Я-то думала в вас есть хоть капля чести... Оказывается, пустоголовые болваны, то бишь мои милые сокурсники, правы на ваш счет: не во всем, но во многом. А Дамблдора пошлите от меня к черту. Даже лучше сразу к Дьяволу — там с ним и увидимся, — девушка резко встала с земли, чувствуя, как в душе растет обида, и подошла к кромке озера. — Что мне там делать? Зачем добровольно продолжать муку, зачем мне жертвовать собой ради общего блага, как любит говорить любезный директор, или  — еще забавнее — ради Поттера? Надоело печься о других! На-до-е-ло! Если обо мне никто не думает, почему я должна нести ответственность за других, беспокоиться об их судьбе? Они и без меня справятся как-нибудь. Я тоже человек, тоже хочу простого счастья и покоя, да хотя бы в аду! Хотя бы рядом с дьяволом! Боже, прости, но я устала бегать от «женишка» и оттягивать момент нашей с ним встречи.

Адель нащупала на груди крестик и перевернула золотую цепочку так, чтобы суметь расстегнуть замочек. Но внезапно замерла.

— Ах да, вы еще здесь, — сказала она с отменным презрением и приложила пальцы к вискам. Прямо позади Снейпа с глухим хлопком возникла из ниоткуда деревянная дверь.

— Будьте так любезны, убирайтесь прочь, — она даже не обернулась и продолжила попытки расстегнуть замочек. Северус, никак не ожидавший, что его необдуманные слова произведут такой эффект, понял, что если сейчас не остановить Ансо, то она наделает глупостей. Точнее, сделает одну непоправимую глупость, которая будет стоить тысячи.

В два шага Снейп подошел к Адель и схватил ее за руки. Как он и предполагал, девушка начала неистово сопротивляться и шипеть проклятия, пока не оказалась намертво прижата спиной к его груди. Крепкое кольцо рук разорвать у нее не получалось.

— Ансо, сейчас же уймитесь! — командирски рявкнул Снейп, пытаясь удержать Адель. Она брыкнулась последний раз и немного успокоилась.

— Вы совсем сдурели? Зелье, конечно, помрачает рассудок, но не до такой же степени!

— У меня здравый...

— Здравый ум? — на повышенном тоне перебил Снейп.— Да придите в себя, Ансо! Рано вам в ад еще спускаться. Туда вы всегда попасть успеете.

— Довольно читать мне нравоучения! Отправляйтесь к Дамблдору, а я сама без вас разберусь.

Северус глубоко вздохнул. И что на Адель нашло? Но, в конце концов, она в самом деле за последние дни намучилась, поэтому ей позволительна слабость, тем паче в собственном сознании. Впрочем, наверное, эта Адель — и есть сознание, представленное в материальном облике.

— Ансо, хватит буянить, — Снейп заставил себя сказать это примирительным тоном. — Вам лучше меня известно, что Дамблдор вас не жалует. Это мягко сказано — а откровенно говоря, вы, по-моему, ему отвратительны.

Адель притихла. Похоже, она над чем-то думала. Этим «чем-то» являлось ее поведение минуту назад. Волшебница еще чувствовала дикую обиду, но уже видела всю нелепость своего выступления. Снейп остудил ее боевой пыл и вернул здравый смысл. Теперь она старалась примириться со своей гордостью и признать ошибку.

Снова раздался треск. С деревьев осыпалась листва. Адель лишь мельком отметила это.

— Вы намекаете на то, что Дамблдору я более нужна была бы мертвой? И... и вы солгали мне? — осторожно спросила она, чувствуя, как спину слегка царапают пуговицы сюртука, поясницу — пряжка ремня, а в живот впиваются пуговички на манжетах.

— Разумеется, — сухо подтвердил Снейп. — Дошло наконец-то.

— Но почему? Почему не сказать правды? — растерянно произнесла девушка, чуть оборачиваясь и пытаясь поймать взгляд черных глаз.

— Потому что правда смехотворна. И вам она вряд ли пришлась бы по вкусу.

— А ваша ложь лучше? — резонно заметила гриффиндорка и, когда Северус не ответил, добавила: — Скажите правильней: это вам правда не по нраву.

— Возможно, — уклончиво произнес зельевар. Ему не больно нравилось, что Адель видит его буквально насквозь, и уж тем более он не хотел этого признавать.

— Ответьте, будь вы на моем месте, а я на вашем, понравилась бы вам правда? — спросила Адель, желая вывести Снейпа на чистую воду. Он прикусил губу. Иногда возникает такое ощущение, что девчонка специально ищет повод, чтобы смутить его. И так ведь наперед все знает, а еще раскручивает его на честность.

— Не лезьте в душу, Ансо. Там и без вас бедлам, — от усталости злобно проговорил Снейп и слегка ослабил хватку, положив руки чуть выше оголенного живота. 

— Нет, вы ответьте. И только попробуйте солгать.

Мужчина усмехнулся и представил на секунду, что если бы он попал в такую незавидную ситуацию, и Адель пришла бы к нему и сказала, что беспокоится о нем, просит вернуться, что, наконец, без него она просто скучает... Это как минимум тронуло бы Северуса.

— Да, будьте вы неладны, понравилась бы, — проговорил Снейп.

Адель вдруг тихо рассмеялась и накрыла своими ладонями руки зельевара, нечаянно или намеренно кладя их себе на живот и пропуская свои пальчики меж его. Северус удивленно посмотрел на золотую макушку.

— И зачем придумали слова? Они всегда все портят. Недаром говорят, что молчание — золото. — Адель расслабилась и прислонилась к мужчине. У него в груди что-то болезненно затрепетало. Он не мог рационально объяснить себе, почему гриффиндорка так волнует его. Каждая секунда, проведенная с ней, наполняется чем-то новым: ощущениями, представлениями, эмоциями — она заставляет его думать о том, что раньше никогда не пришло бы в голову, и чувствовать то, что никогда бы не коснулось души.

— Люди не смогут обойтись без усложнений. Жизнь стала бы слишком проста и неинтересна, —  задумчиво ответил Северус.

— Быть может, она была бы неинтересной, зато счастливой, — с оттенком непередаваемой печали возразила волшебница.

В третий раз громыхнуло. На этот раз почернело озеро. Чистая вода превратилась в мутную грязь. Декорации, спроектированные смертью и созданные волшебным зельем, рушились.

Снейп машинально разжал руки и отпустил Адель. Хотя он больше не касался ее кожи, но ощущал ласковое тепло под пальцами, и ему казалось, что ее ладони до сих пор греют руки. Он с некоторым разочарованием наблюдал, как гриффиндорка сделала шаг вперед и наклонилась над водой. Хотелось вернуть ее и прижать к себе, но Снейп стоял неподвижно.

— Пожалуй, мой разум еще слабоват для философствований, — горько усмехнулась Адель и обернулась к зельевару. — Ступайте, сэр. Времени мало осталось, а я не придумала еще, как мне поправлять столь плачевное положение.

Северус бросил на нее то ли удивленный, то ли одобрительный взгляд и, успокоенный последними словами, не препираясь, поспешил исчезнуть за дверью, чтобы поскорее сбежать не столько от гриффиндорки, сколько от себя самого. Адель проводила его взором, покачала головой и с легкой улыбкой на устах подумала: «Снейп беспокоится обо мне. Это странно. Но ведь точно — беспокоится».

Комментарий к Глава 42. Во всем виновато Умопомрачительное зелье

    *«Carmina Burana» — кантата Карла Орфа, написанная в 1935 году.

**Иезуитски — хитро.