Невеста дьявола

Снейп осторожно зашел в комнату Адель, залитую рыжим светом заходящего солнца. Зрелище, конечно, предстало ему весьма приятное: почти обнаженная девушка, раскинув ноги и руки, тихонько посапывала на кровати. Снейп усмехнулся и взмахнул палочкой. Из нее вырвался бледный шарик. Шарик света подлетел к Адель и, не изменив цвета, исчез. Снейп, уверенный в том, что Ансо спит, собирался покинуть ее комнату, как вдруг его одолело любопытство. Ничего не случится, если он поглядит на обстановку комнаты девушки, а главное — быстро посмотрит ее книги. Это казалось занимательной затеей.

Снейп, осторожно подойдя к кровати, накрыл девушку покрывалом, чтобы зря не соблазняла, и, чуть приблизившись к полке над кроватью, пробежал глазами по корешкам книг. Все они принадлежали перу магловских писателей. Снейп, конечно, размечтался — так Ансо и поставит на всеобщее обозрение запретные экземпляры. Тогда зельевар выдвинул ящики стола. Оттуда он достал несколько тетрадей. Снейп перелистал одну из них.

— Ненормальная, — тихо проговорил он, видя, что тетрадь полна странных записей и каких-то дат. Все другие тетради выглядели также: даты, имена, выписки из книг, какие-то схемы, даже очень ветвистые семейные древа. Одна тетрадь была целиком и полностью посвящена древним родам Европы и России, Адель выписала имена представителей этих домов и годы жизни.

Снейп покачал головой, убирая тетради. Ему было совершенно непонятно увлечение гриффиндорки. Он не видел ничего интересного в копании в прошлом и различных изысканиях, так же, как и Адель не понимала такой любви Снейпа к зельям.

Так, ну и куда Ансо могла запрятать темномагические книги? Снейпу внезапно явилась в голову одна интересная и отчасти невероятная мысль. Но ведь Ансо любит невероятности. Зельевар подошел к когда-то своему платяному шкафу. Открыв его, он отодвинул в сторону одежду и нащупал на внутренней стенке ручку. Мужчина потянул за нее и снял заслонку.

— Ты смотри, нашла-таки, — одобрительно усмехнулся он, вытаскивая из небольшого углубления книги. Северус сам в детстве с огромным трудом сделал этот тайничок и чего только потом туда не прятал.

— Ай-яй-яй, Ансо, — протянул Снейп, читая названия старых фолиантов: «Проклятия древних», «Темная магия и масоны», «Расширенная демонология», «Магия вампиров», «Дети ада». За наличие таких книг могут и в Азкабан отправить.

— Снейп, ты там потерялся, что ли?

Зельевар вздрогнул. Конечно, он не самое удачное время выбрал для обыска. Быстро вернув книги на свои места, Снейп постарался выйти как можно тише. Но, как бы осторожен он ни был, звук скрипящей двери и ступенек пробудил гриффиндорку от дремоты. Она не сразу лениво поднялась на руках и, пытаясь собрать мысли воедино, потрясла головой и широко зевнула. Несколько минут назад древние настенные часы в комнате девушки глухо отбили половину седьмого. Во всем доме стояла невыносимая духота.

Снизу до слуха волшебницы доносились голоса. Спросонья она не сразу поняла, чьи это голоса, и о чем они говорят. Но было похоже, что Снейп привел гостей. Неохотно слезши с кровати, Адель накинула на себя футболку и опустилась на четвереньки на пол, приникая ухом к деревянным половицам.

— Северус, ты же знаешь меня. Не ломайся. Расскажи, что из себя представляет эта Ансо?

Адель с удивлением узнала в обладателе плавного голоса Малфоя-старшего.

— Она еще несовершеннолетняя, Люциус, — осклабился Снейп.

— Ну нет, — с явным омерзением протянул Малфой, усмехаясь, — Стоунсер поведал мне о ее методах борьбы с насильниками. Я еще хочу сохранить мою мужскую силу.

Снейп криво усмехнулся и ловко соскочил с темы:

— Что тебе еще сказал Стоунсер?

— Я же говорил, что мне удалось выбить только пять минут. К тому же, Грюм от нас не отходил. Так что, мы толком и не побеседовали. Единственное, что он мне очень советовал, так это приглядеться к Ансо. В общем, я и сам об этом подумывал. Драко кое-что рассказывал мне о ней, — не менее ловко вернул разговор в нужное ему русло Малфой. Адель нахмурилась. Сна у нее не было уже ни в одном глазу.

— И первое, что он должен был тебе сказать, так это то, что она грязнокровка, — в голосе Снейпа проскальзывало напряжение.

— Естественно, — вальяжно ответил Малфой. — Мой сын отзывался о ней в исключительно дурных выражениях. Но, знаешь, напротив, благодаря этому она меня, честно признаться, заинтересовала. Мнения Стоунсера и Грюма об этой Ансо, обычно противоречащие, совпадают, и это еще больше склоняет меня к этой девчонке. Наглая, бессовестная, подчас жестокая...

Он сделал паузу и, видимо получив подтверждение от Снейпа, продолжил:

— Тем более, посуди сам, она сбила спесь с нашего Стоунсера, а он не последний дуэлянт. Да и насколько я понял, она доставляла ему много проблем в приюте, — эти слова Малфой произнес с непередаваемым удовольствием. Он недолюбливал своего товарища и был откровенно рад его злоключениям.

Адель никак не могла уловить, к чему клонит Малфой. Зачем ему понадобилось какая-то грязнокровка, думала она, как вдруг ей пришли на ум слова Стоунсера о том, что из нее вышла бы неплохая Пожирательница. Уж не это ли имел ввиду Малфой, завуалированно хваля девушку?

— Да, много, — сухо ответил Снейп, давая понять, что ему этот разговор наскучил.

— Северус, ты знаешь об Ансо больше всех, — с нажимом продолжал добиваться Малфой.

— С чего ты это взял? — небрежно бросил зельевар. — Я знаю о ней не больше, чем другие: она ничего из себя не представляющая нахалка, тем не менее неплохо разбирающаяся в магии.

— Я тебя умоляю, Снейп! Не пудри мне мозги. Тебе прекрасно известно, что кое-что Ансо из себя да представляет.

— Я тебе так скажу, Люциус: упаси Моргана тебя с Ансо связываться. Стоунсер уже попал из-за нее в Азкабан и готовится отдать дементорам душу. Хочешь последовать за ним? — по тону, каким говорил Снейп, становилось понятно, что он начинает злиться.

Воцарилась непродолжительная тишина. Адель даже не дышала, боясь упустить хоть слово из разговора двух бывших товарищей.

— Ладно, Мерлин с тобой, Снейп, — раздраженно ответил Люциус и тотчас сменил тон на более ласковый. — На нет и суда нет. Идем лучше в бар сходим. Хватит тебе в этой дыре прозябать.

— Даже не надейся, Малфой, напоить меня у тебя не получится, — прошипел зельевар. Люциус усмехнулся, но в следующую секунду раздались шаги и хлопок двери. Видимо, Снейп все-таки принял приглашение. Ведь наверняка он тоже лелеял надежды узнать побольше о планах Малфоя, о которых он и так, в общем-то, догадывался.

Адель встала с пола и тихонечко спустилась вниз. В доме никого, кроме нее, не было. На столе стояли два пустых бокала.

Девушка плюхнулась в снейповское кресло, которое оказалось очень удобным, и стала бесцельно разглядывать книжный шкаф.

— По всей видимости выходит, что Малфоя я, как и Стоунсера, интересую как потенциальная Пожирательница, — после нескольких минут раздумий негромко произнесла она. —  Забавно. Только вот с какого перепугу они стали задумываться о новых Пожирателях?

Адель тяжело вздохнула. Ответ на вопрос напрашивался сам собой, и притом ответ был не самым приятным. Однако настроение гриффиндорки не располагало к грусти, и она решила отвлечься — прогуляться и осмотреть район, а заодно купить себе еды.

Девушка, вспомнив о еде, заглянула в холодильник. Две верхние полки были заставлены продуктами, купленными Снейпом. Нижняя была девственно-чиста и, похоже, отводилась в пользование Адель, которая решила во что бы то ни стало заполнить ее. Дома делать все равно особо нечего. Оделась гриффиндорка очень быстро: натянула шорты и влезла в драные старые кроссовки.

На улице от раскалившегося за день асфальта поднимался жар. Небо, как будто утомленное зноем, нависло дрожащим куполом над городом. Солнце садилось, и сумерки уже подступали.

Адель вышла из дома. Дверь за ней захлопнулась.

— Дьявольщина, — проворчала волшебница. Она слишком поздно спохватилась, что не знает, как вернуться в дом. Девушка подергала ручку. Безрезультатно. На входную дверь Снейп наложил защитные чары.

Ничего не поделаешь. Остается надеяться, что Снейп вернется раньше Адель. Девушка, немного подумав, отправилась в левую сторону, к речке. Лавируя меж домов, она наконец вышла к улице, идущей вдоль реки. В кустах тихо заквакали лягушки. К ночи их нынешние тихие ленивые голоса сольются в громкий пронзительный гул.

Захудало выглядела речка: она обросла камышом и тиной по берегам, обмельчала и была загрязнена отходами ткацкой фабрики, стоящей чуть выше по течению. Огромное массивное здание, как чудной злопыхающий змей-горыныч, с тремя «головами», выпускающими клубы дыма, смотрелось неказисто в этом месте и портило весь вид природы. От фабрики, что сделала непригодным лес и реку для жизни, тянуло смрадом. Адель пошла в другую сторону. На другой стороне реки сначала шел перелесок, постепенно переходящий в лес со светлыми рощицами. Девушка не сомневалось, что когда-то здесь было очень красиво и уютно. Ровно до того момента, пока люди не построили завод и не погубили всю окрестную природу. Странное существо человек — существо, которое наградили высшим разумом, но от того не прибавилось в нем ни разумности, ни понимания, что губя жизнь вокруг, он роет могилу для себя. Люди извратились и забыли, насколько близки они к природе, что все еще позволяет им хозяйствовать. Разве не тогда приходит мимолетное зыбкое счастье, когда, лежа на влажной от росы траве, слушая тихое сонное пение птиц, наблюдаешь за мерным течением жизни, проявляющемся в подчас незаметных вещах, которые перестали интересовать нас. Разве не тогда находит умиротворение, когда забываешься и отдыхаешь от мира вместе с солнцем, ушедшем на ночь за горизонт. Разве не тогда смиряется душа, когда гуляешь под звездами, внимательно следя за каждым новым фонариком, вдруг возникшем на небосводе?

Адель за полчаса дошла до конца улицы. Дальше русло реки круто сворачивало вправо и уходило прочь от города. Гриффиндорка развернулась и, все еще раздумывая над подслушанным ею разговором, пошла обратно.

Волшебница вернулась к изначальной точке — дому Снейпов. Вспомнив, что говорил хозяин вышеуказанного дома, она отправилась к автобусной остановке. С горем пополам Адель ее все же нашла. На трухлявой скамеечке спал бомж, от которого жуть как воняло. По узкой дороге проезжали редкие машины. Серый квартал, который сумерки окутывали все быстрее, казался нежилым.

Девушка еще добрых полчаса простояла на остановке, когда наконец подъехала какая-то развалюха, отдаленно напоминающая автобус. Кроме Адель, в автобусе сидела контролерша, благо, она спала. Девушка присела на жесткое кресло и стала глядеть в окно. Вскоре автобус выехал из старого района, и дома сменились на более приличные. Улицы уже не пугали своей безжизненностью.

Остановки не объявлялись. Адель только по табличке, на которой значилось: «Underground», — поняла, что пора выходить. Оказалось, что до метро ехать всего десять минут.

Очень кстати рядом с метро расположился небольшой магазинчик. Адель, схватив буклетик с картой метро, стоящий в специальной стойке около входа, отправилась в продуктовый магазин.

В итоге, накупив еды, вернулась Адель домой, когда уже совсем стемнело. Она еле-еле нашла дорогу в веренице темных, плохо освещенных улиц. Не меньшего труда ей стоило понять, который из домов принадлежит Снейпу. Но, хотя гриффиндорка и нашла нужный дом, попасть в него не получилось. Она долго ломилась в дверь, но все бестолку. Загулял, видно, зелевар. Адель лишь молилась, чтобы ему не вздумалось затягивать банкет на всю ночь.

— Черт бы вас побрал! — просидев на крыльце с час, рявкнула она и злобно ударила в дверь ногой.

— Это меня-то?

Вот почему она раньше не додумалась громко обругать Снейпа! Давно бы явился.

— Да, вас, — обернувшись, Адель недовольно зыркнула на самодовольного мужчину. Тот, усмехнувшись, вытащил из кармана ключ и бросил его девушке.

— Ансо, вы слишком многого хотите. Ключ сделать да еще и заколдовать его — не так просто и быстро.

Адель что-то пробурчала себе под нос, открывая дверь. Не обменявшись ни словом, волшебники разошлись: гриффиндорка — на кухню, чтобы выложить продукты, Снейп — на второй этаж. Вдвоем они чувствовали себя неуютно.

***

На следующее утро Адель проснулась непривычно рано для себя. День обещал быть столь же жарким, как и предыдущий. Солнце уже грело вовсю.

Девушка, одевшись, спустилась вниз. Когда она зашла в кухню, чтобы позавтракать, то так и замерла на пороге. Челюсть гриффиндорки готова была отвиснуть в неимоверном удивлении при виде Снейпа, стоящего у плиты. Мужчина, в широких черных штанах и белой рубашке, готовил омлет. Адель привыкла видеть Снейпа за варкой всевозможных зелий. Она часто наблюдала, как зельевар нарезает какие-нибудь корешки, выдавливает сок из жучков, помешивает в котле варево... Но Снейп, занятый взбиванием венчиком какой-то смеси, — это зрелище было для нее чем-то новым: неслыханным и невиданным доселе.

— Доброе утро, — наконец проговорила Адель, нерешительно входя на кухню.

— Доброе, — бросил Снейп, даже не оборачиваясь. Девушка открыла холодильник, поглядывая на мужчину, который, похоже, не обращал на нее никакого внимания и преспокойно продолжал жарить омлет. Ключевое слово — «похоже». На деле Снейп тоже краем глаза следил за тем, как Адель приготовила себе скромный бутерброд и поставила кипятиться воду. Гриффиндорка к еде относилась совершенно равнодушно, и ела она только для удовлетворения жизненных потребностей, в отличие, например, от Крэбба с Гойлом, для которых еда была чуть ли не божеством.

— Может, вы прекратите пялиться на меня, как на розового дементора? — через спину бросил Снейп.

Адель от смеха поперхнулась.

— Но, сэр, поймите меня, я вас впервые вижу в таком амплуа, — усмехнулась волшебница, обходя мужчину, чтобы взять чайник. — Странно наблюдать вас за готовкой.

— Увы, домового эльфа для выполнения подобной работы у меня нет, — сухо ответил Снейп. Черт, как же непривычно он себя чувствовал. Его дом — это его неприкосновенное убежище, границы которого бесцеремонно нарушили. И кто нарушил! Ансо!

— Я привык завтракать один, — холодно сказал Снейп, когда Адель прошла за ним в столовую. Она вопросительно посмотрела на мужчину.

— Вон, — грубо добавил он.

Главное в Хогвартсе присутствие других его не смущает, а тут...

— Больно надо, — напыжилась девушка и, взяв свой чай, поднялась к себе наверх. Она устроилась на кровати вместе с книгой. Попивая чай, гриффиндорка спокойно читала «Мертвые души», когда снизу донесся разъяренный вопль Снейпа:

— Ансо!

Адель неприязненного поморщилась. У нее складывалось такое ощущение, что она собака, нагадившая в тапочки, которую сейчас будут ругать. Почему Снейп не может называть ее хотя бы «мисс»? Фамилия Ансо в его исполнении звучала, как псиная кличка.

Девушка сначала не хотела идти: в конце концов, он ее прогнал. Но потом передумала. Все-таки не стоит портить отношения с первых же дней.

Снейп, сложив руки на груди, стоял возле входа в ванную и сверкал злобным взглядом. Стоило Адель спуститься, как он схватил ее за руку и поставил перед собой.

— Что. Это. Такое? — прошипел зельевар, указывая рукой на стоящие на полочке перед зеркалом многочисленные тюбики и флаконы.

— Средства личной гигиены, — недоуменно ответила волшебница, не понимая, что не устраивает Снейпа.

— Какие, мантикора дери, средства?

Зельевару не дано было догадаться, что молодой девушке нужно куда больше, чем один шампунь да гель для душа.

— Это пенка для умывания, это лосьон, дезодорант, — начинала перечислять Адель, — это для снятия макияжа, крем для лица, зубная паста. А это шампунь, — она перешла на флаконы, стоящие на уголке ванной, — бальзам, маска, гель для душа и интим-гель.

Она круто повернулась, чтобы успеть уловить изумленно-вопросительное выражение лица мужчины, и растянула губы в насмешливую улыбку.

— И почему они находятся здесь?

Гриффиндорка не сдержала тяжелого вздоха и запустила руку в волосы. Снейп как ребенок, ей-богу. А Адель-то думала, что только дети задают такие глупые вопросы.

— Наверное, потому что я теперь здесь живу, — ответила она. —  Могу съехать, если вам мое общество в тягость.

Снейп, видимо, просто никак не мог смириться, что в его холостяцком жилище объявилась молодая девушка. И рядом с его бритвой появилось такое количество странных предметов непонятного назначения, которые теперь будут каждый день напоминать ему о сожительнице.

— И они вам все нужны? — с нотками обреченности спросил Снейп, сдавая свои позиции.

— Все, — твердо заявила Адель.

Мужчина поджал губы. Возразить ему было нечего. А со своим недовольством придется смиряться. Он безмолвно отступил от двери, как бы говоря, что разговор можно считать оконченным.

— Профессор, мне тоже нелегко с вами. Но придется потерпеть, не так ли? — выходя из ванной, несколько легкомысленно проговорила Адель, на что Снейп ничего не ответил и только прищурился.

Девушка, вернувшись в комнату, еще посидела и почитала недолго, а после собралась отправиться за новой одежкой. Куда и как она понятия не имела, но надеялась, что разберется. У Снейпа спрашивать все равно бесполезно. Адель достала буклетик с картой метро, взятый вчера, и стала его разглядывать. По логике, в центре обязательно найдутся какие-нибудь хорошие магазины. Гриффиндорка решила сделать просто — съездить на какую-либо центральную станцию метро, а там дальше по ходу уж выяснять что да как.

***

Адель, доехав до центра Лондона, застряла там на полдня. Сначала девушка долго пыталась сориентироваться и просто ходила смотреть достопримечательности. А то четыре года в Лондоне живет и при этом еще не видела ни Тауэра, ни Букингемского дворца, ни Вестминстерского аббатства, — вообще ничего. Наконец девушка получила полную свободу действий. Вдоволь находившись, насмотревшись и на Лондон, и на людей, живущих в нем, и только больше соскучившись по России, она пообедала в приличном кафе. После отправилась в большой торговый центр, который она приметила неподалеку от Трафальгарской площади. Место расположения обязывало на соответствующие цены. Адель спустила много денег, но зато подняла себе настроение. Она привыкла, как и Салазар, жить на широкую ногу и ни в чем себе не отказывать. Тем более когда есть возможности и средства.

Адель вернулась домой с огромным количеством пакетов. Чего она только не купила: и повседневной одежды, и спортивной, и обуви, и украшений... Снейп, увидев, как девушка ввалилась в дом, держа в каждой руке по пять пакетов, немного обалдел. Даже дар речи потерял.

Адель, чрезвычайно довольная, сгрузила свою ношу на диван, а сама отправилась на кухню попить чего-нибудь. Возвратившись в гостиную, она застала Снейпа в той же позе: сидящим в кресле. Только газету он отложил, показав тем самым свое намерение поговорить с гриффиндоркой.

— Надеюсь, это не очередные средства вашей личной гигиены? — не проявляя особого интереса, спросил Снейп.

— Нет. Это мой новый гардероб, — Адель облокотилась на спинку дивана и сделала глоток яблочного сока.

— Новый гардероб? — хмыкнул он.

— Сэр, уверена, вам этого не понять. У вас на все сезоны всегда одна одежда.

Это было точно подмечено. Снейп смерил Адель холодным взглядом.

— А я уже не могу одевать то, что носила в двенадцать лет. Я ведь, видите ли, расту, у меня появляются формы...

— Формы — это слишком громко сказано, — обрывая волшебницу, усмехнулся Снейп. Адель тотчас в ответ безмолвно, взглядом, быстро скользнувшим к паху мужчины, и беглой ухмылкой поставила под сомнение его «формы». Довольная блеснувшими в глазах Снейпа недобрыми искрами, она, собрав все пакеты и гордо вскинув голову, оставила зельевара в одиночестве.

— Мерзавка, — прошипел Снейп, когда шаги Адель раздались над его головой, и взял газету. Да уж, лето предстояло ему веселое.

***

Ближе к вечеру, разобрав покупки, Адель решила «выгулять» новый спортивный костюм и кроссовки. Энергии в ней было хоть отбавляй. Девушке  совершенно не хотелось сидеть в этом убогом душном домишке.

Снейп был чем-то занят в своем кабинете. Он как удалился часов в шесть, так уже третий час не выходил оттуда. Адель, прикрепив к поясу маленькую сумку, закинула в нее волшебную палочку, ключи от дома и на всякий случай фонарик. Гриффиндорка не была уверена, что вернется до темноты.

Адель вышла на улицу и отправилась в сторону реки. Легко перепрыгнув низенькие перила, отгораживающие мостовую от лужка, спускающегося к реке, девушка побежала вдоль берега по узкой, протоптанной дорожке. Ткацкая фабрика в воскресенье не работала, и дым, развеваясь и улетая, открывал взору небо. После дневной изматывающей жары солнце наконец клонилось к горизонту, смягчая свой свет и удлиняя тени. Летний вечер был теплым и уютным. В траве вовсю стрекотали кузнечики, а растения, чувствуя приближающийся вечер и почуяв прохладу, приподняли свои головки и взбодрились. Адель дышалось легко, она совсем не чувствовала усталости. Вскоре девушка добежала уже до поворота реки. В этом месте дорожка кончалась. Но это не остановило гриффиндорку, и она продолжала свой путь вдоль речки, перепрыгивая ухабы и огибая деревца, низко склонившиеся над водой. Город, с позолоченными гаснущими лучами крышами, оставался далеко позади. Перелесок на другом берегу реки и город по правую руку сменились обширными полями. В нос Адель ударил пряный запах трав. Издали доносился глухой гул машин. Далеко, за полем, тянулась автомобильная дорога.

Закат в сочетании с легким ветерком, едва колышущем листву, дарил целую гамму приятных эмоций. Опускаясь все ниже, солнце стало уж оранжевым, а кромка неба у горизонта приобрела нежно-розовый оттенок, когда Адель вдалеке увидела несколько домиков, стоящих на пригорке. Подбежав ближе и лучше разглядев эти хаты, девушка невольно остановилась. Все дома были сгоревшими. Видно, когда-то тут стояла небольшая деревенька. Адель, чувствуя, что на душе при виде обгоревших срубов становится тяжко, тем не менее приблизилась к домам. Удивительно, что в такой близости от Лондона, осталась эта деревня, которую уж давным-давно должны были снести. От этого места веяло мрачным духом. И как будто чтобы сгладить впечатление от сгоревшей деревни, в противовес дыханию смерти на другой стороне реки цвело и благоухало вовсю огромное поле сиреневых люпинов, которые выращивали скорее всего для корма скота. И примечательно, посреди этого сиреневого моря возвышался остров из густых деревьев. Явно не просто так не срубили эти деревья, когда очищали поле. Адель это место показалось более чем странным. Девушка, сердце у которой при каждом шаге отчего-то замирало, все же, набравшись смелости и преодолев суеверный страх, пошла по единственной бывшей здесь улочке. В конце этой улицы угрюмо стояла крохотная церквушка, больше смахивавшая на часовню. Часть крыши провалилась, а почерневший крест покосился, каменные стены были покрыты копотью. Церковь была единственным строением в деревне, выполненным из камня, поэтому она и сохранилась лучше домов.

Адель так и тянуло в этот забытый храм. Она, не особо смотря под ноги, медленно продвигалась вперед и разглядывала пустые глазницы домов, когда неожиданно споткнулась обо что-то. Этим «чем-то» оказался котел. Когда-то серебряный, а теперь похожий на чугунный. Такой котел мог принадлежать только волшебнику. Это бы объяснило, почему деревня до сих пор стоит — на нее могло быть наложено заклятие, отпугивающее маглов. Но если деревня была волшебной, то как тут появилась церковь?

Адель нерешительно вошла в храм, заваленный хламом. От скамеек остались лишь обгорелые доски, возле стены валялись остатки органа, оттащенные от входа. Пока девушка исследовала церковь, солнце окончательно спряталось за горизонтом. Звуки города стали тише, голоса природы — громче. Сверчки начали свой концерт.

Однако внимание Адель привлекла одна деталь. В прилегающем боковом помещении, где, по-видимому, ранее находились исповедальни, она увидела низкие напольные часы. Странно. Девушка стала рассматривать их. Она подумала, что эти древние-древние позолоченные часы являлись даром какого-то богатого жителя церкви. Ну уж больно выделялись эти замершие часы в сгоревшем храме. Адель вытащила из сумки платок и попыталась оттереть копоть. Чувствовала ее душа — неспроста часы эти тут стоят, ох, неспроста. Покамест волшебница безуспешно чистила часы, ночь вступила в свои права, — все же было уже начало одиннадцатого, — и голубая луна выкатилась на небо и рассекла грязный пол церкви своим бледным светом. Темнота окрепла.

— Ну давай же, дьявольщина, — прошипела Адель. Ее рука уже жутко болела, а стереть черную копоть с небольшой таблички под циферблатом никак не получалось. Гриффиндорка взмокла сильнее, чем при беге.

Внезапно с улицы донесся леденящий душу вой. Адель вздрогнула всем телом, кровь похолодела в жилах от этого жуткого звериного вопля. Волшебница, прикрыв на секунду глаза, приняла анимагический облик. Она могла не бояться, что министерство засечет ее. Как объяснил Салазар, их система вычисляет только заклинания, примененные с помощью волшебной палочки. На все остальные проявления волшебства они не обращают внимания, воспринимая это как случайные выбросы магии, которые часто бывают у подростков. То есть когда Адель, не произнося заклятия вслух и не применяя палочку, превращалась в пантеру, министерство не реагировало на это.

Чуткий нюх кошки сразу учуял запах двух псин. Но к этому запаху примешивалось еще что-то. Чем сильнее становился запах, тем больше Адель убеждалась, что это не просто собаки. Громкий протяжный вой подтвердил это. Собаки так не воют. Так воют волки или... оборотни.

Вдруг слух Адель уловил хруст камешек где-то совсем близко. Пантера, спрятавшись за угол, осторожно выглянула сквозь проем, где ранее была дверь в главный зал церкви. Луна тут же выхватила согнутый худощавый силуэт. У Адель на миг перехватило дыхание, стало страшновато. О, она уже однажды сталкивалась с этим зверем и чуть было не умерла. Оборотень, подняв морду, принюхивался. Возле входа мелькала длинная тень — второй зверь рыскал на улице.

«Ну ты как обычно, Адель, нашла приключений на свою голову», — обреченно подумала волшебница.

Времени терять было никак нельзя. Адель, стараясь быть как можно тише, подкралась к разбитому окну, осколки которого еще валялись на полу, и быстро вылезла на улицу. Оборотни были еще в церкви. Адель, как тень, скользнула к реке. Вдруг снова звери завыли в унисон. Пантера, тряхнув головой, пригнувшись к самой земле, поползла прочь от злополучной церкви. Она оглянулась, чтобы проверить, что оборотни ее не заметили, как столкнулась с горящим взглядом огромного зверя. Ее раскрыли. Один оборотень, что не заходил в разрушенный храм, стоя у входа, смотрел голодным взглядом прямо на кошку и скалил зубы.

Адель стало очень не по себе, жуть взяла ее. И как же ее угораздило наткнуться на двух оборотней почти что в Лондоне?

Пантера, понимая, что оборотни желают сделать ее своей добычей и что надо уносить ноги (на данный момент — лапы), рванула прочь. Передняя, еще не зажившая, лапа болезненно заныла. Оборотень, воем призвав товарища, кинулся за кошкой. Адель слышала за собой угрожающий рык. Она уже набегалась, а ее преследователи были полны сил, и рано или поздно стали бы нагонять свою добычу. Адель осознала это сразу и увидела свое спасение в том островке несрубленного леса. Оборотни забираться на деревья не умеют, а пантера, помня свою ошибку, чуть не стоившую ей жизни, немного поупражнялась в лазании по деревьям.

Черная кошка мчалась к старому разваливавшемуся мосту, который она пробегала и который находился недалеко от деревни. Она в два прыжка преодолела мост и  понеслась сквозь высокие люпины прямиком к спасительной гуще леса.

Адель чуть кондратий не хватил, когда она вбежала в лесок. Кладбище. Здесь было кладбище. Поэтому лес и не срубили — из уважения к мертвым. Густая сень деревьев почти не пропускала лунного света. Только кое-где прогнившие деревянные и ржавые металлические кресты освещали скупые лучи. Земля была влажной и холодной.

Пантера, выбрав дерево покрепче и повыше, вскарабкалась по его стволу почти на самую верхушку. Оборотни, подбежав к дереву, бессильно зарычали. Кошка тоже обнажила клыки и распушила шерсть.

«Кладбище, оборотни, лунная ночь — в лучших традициях ужастиков», — усмехнулась про себя Адель, наблюдая, как оборотни, бегая внизу, царапают кору и пытаются забраться на дерево.

После получаса безуспешных попыток оборотни, успокоившись, решили оставить пантеру в покое и найти себе другую жертву. Поколебавшись, они ушли.

Адель еще долго сидела на дереве, размышляя о том, как прямо возле Лондона появились два оборотня. И только убедившись, что звери оставили ее и не караулят где-нибудь в засаде, пантера осмелилась спуститься вниз. Она поморщила нос. Все пропахло тут вонючим псиным запахом, терпеть его было невыносимо.

Адель, прислушавшись и оглядевшись, убедилась, что оборотней здесь уже нет, и вернула себе человеческий облик. В первый миг у нее подкосились ноги, которые протестовали против таких сильных нагрузок, и ей пришлось ухватиться за крест, чтобы не упасть. Крест не выдержал и с металлическим звоном грохнулся на землю. Девушка отскочила в сторону.

«Вот жуть-то», — подумала она, оглядывая могильные кресты и невысокие насыпи. Это было ничем особо непримечательное деревенское кладбище. Высокая трава покрыла могильные плиты, и плющ обвил накренившиеся заплесневелые памятники, серевшие средь высоких деревьев.

Адель вытащила фонарик и позвала Мрака — вместе с вороном было уже не так жутко. Кладбище в ночи несколько пугало. Но девушка напомнила себе, что в женихах у нее дьявол и страшиться ей нечего. Хотя здравый смысл умолял хозяйку уйти отсюда, любопытство кричало, что оно не дотерпит до завтрашнего утра. А любопытство что-то очень разговорилось и почему-то считало, что на этом кладбище есть что-то интересное.

Адель, послав Мрака наблюдать за окрестностями, пыталась разглядывать надписи, если они были. Но все буквы давно стерлись. Старые таблички и могилы были безликими.

— Нечего здесь делать, — тихо-тихо проговорила Адель, смиряя тягу ко всему таинственному. Кладбище и кладбище, каких много, что тут выискивать?

Волшебница решила поскорее выбираться из этого лесочка и стала пробираться к полю люпинов, огибая курганы и кресты. Однако то и дело она цеплялась или за ветви, или за разросшийся плющ, тем не менее ни разу не упав. Но, забавно, избежать падения все же не получилось; упала она на совершенно ровном месте. Зацепившись за что-то носком, девушка знатно приложилась лицом об влажную землю. Чертыхаясь и ругаясь, она поднялась и отряхнула себя. Плечо, перенесшее за этот день много приключений, не выдержало и снова закровоточило.

Девушка потерла ушибленный нос и колени и стряхнула с груди комочки земли и траву. Оглянувшись на то место, где нога ее за что-то зацепилась, она ничего не обнаружила. Но такого быть не могло. Адель нагнулась, и только вблизи удалось ей разглядеть маленькую трещинку в земле, в которую попал ее мысок. Она нахмурилась и, присев, ощупала землю и провела пальцем по трещине. Это был именно зазор, а не впадина в земле или рытвина. Девушка стукнула ногой. Влажная земля должна была бы  спружинить, но нога гриффиндорки как будто ударилась об камень. Она пригляделась повнимательнее и обнаружила, что на земле трещинкой очерчен прямоугольник. Тогда Адель вновь села на корточки и стала быстро разрывать землю, выдирая траву. Вскоре ее взору показался серый камень. Через полчаса грязной работы волшебница, с испачканными руками и почерневшими ногтями, стояла на старой мраморной плите, длиной около пяти футов, а шириной — приблизительно два с половиной фута. На поблекшем мраморе еще виден был рисунок герба. Деревенское кладбище, а тут вдруг могильная плита с гербом, принадлежащая явно не деревенскому простолюдину...

Адель нашла тоненькую палочку и попыталась просунуть ее в трещину. Длинная палка полностью ушла под землю. Следующим провалился в трещину маленький камешек. Адель, прильнув ухом к холодному мрамору, услышала тихий удаляющийся стук упавшего камешка, словно он скатывался по лестнице.

Теперь у волшебницы не осталось сомнений, что под этой плитой не покоится мертвый, а скрыт какой-то ход. Оставался вопрос: как отодвинуть плиту.

— Мрак, может поищешь что-нибудь? Рычаг там какой?.. — попросила Адель и сама стала обыскивать и осматривать каждый миллиметр вокруг: каждый кустик, ствол дерева, камни, курганы...

— Я ничего не нашел, госпожа, — сказал Мрак, усевшись на плечо девушки. 

— Я тоже, — на выдохе произнесла она, потирая затекшую спину и подтягивая к груди уставшие ноги, тем самым разминая их.

— Госпожа, а вы попробуйте как змейка пошипеть, — предложил Мрак.

— Зачем? — удивилась Адель.

— А вон, плиту-то змея обвивает.

— Змея?

— Ну конечно, вон же, — Мрак слетел с плеча девушки и сел на плиту, лапкой указав на выпуклость с края мрамора. Адель присела и присмотрелась. Ну точно — голова змеи! По краю плиты тянулась рельефность, которую гриффиндорка приняла просто за своеобразную отделку.

— Ну что ж, — она распрямилась. — Попробуем.

— Откройся, — сказала девушка привычную фразу на парселтанге, повторяемую чуть ли не каждый день. Сначала ничего не произошло. Но вдруг Адель почувствовала толчок. Мраморная плита чуть отодвинулась, и каменная змейка зашевелилась и сползла под землю. Плита резко ухнула вниз, и гриффиндорка еле успела спрыгнуть с нее. Приняв вертикальное положение, она ушла в землю.

Адель с широко распахнутыми глазами наблюдала за этим действом. Наконец движение прекратилось, и все стихло. Она подняла с земли фонарик и, включив его, осветила открывшийся проход. Это была лестница, уходившая вниз. Девушка не могла не спуститься по ней.

Лестница привела ее в коридор, отделанный мрамором, с очень низким потолком. Адель чувствовала себя так же, как в подземельях Хогвартса. Здесь было холодно и сыро. Девушка продвигалась вперед медленно, как будто боясь, что из-за угла на нее выскочит какая-то тварь.

Но этого не произошло. Адель прошла коридор и оказалась в небольшом помещении.

— Это склеп, — сказал Мрак, облетев всю комнату.

— Я уж поняла, — ответила волшебница, освещая ярким светом фонарика усыпальницу. Под потолком вились каменные ленты цветов. На стенах тоже были вырезаны изображения каких-то людей, богов, вместе соединяющиеся в сцены, значения которых Адель не понимала да и не очень хотела разбирать. Около стены, противоположной входу, стояла гробница. Именно к ней девушка и направилась. На белом мраморе так же были изображены неясные сцены, а у изголовья —  как будто памятный камень. Он не был приделан к крышке или к гробнице — он был вырезан в стене. Его украшали изящные узоры и красивый букет каменных цветов. Наверху шла какая-то надпись — наверняка эпитафия. Текст был готическим, и волшебница не могла разобрать ни одной буквы. Однако чуть ниже, по обеим сторонам от узорчатой чуть выпуклой вазы, были и другие надписи, которые, в отличие от эпитафии, легко можно было прочесть: одна говорила об имени упокоенного, другая — о годах жизни.

Адель сначала не поверила своим глазам. Даже подойдя ближе и прочитав каждую букву по отдельности, она все равно не верила. А как поверишь в то, что здесь похоронена, как гласила надпись, Аделаида Когтевран, графиня Д'Омаль, жившая с 1070 по 1103 годы?

Невероятно. Просто невообразимо. Адель, шокированная до глубины души, села на скамейку. Этой могиле тысяча лет... Стоп. Кому тут у нас еще тысяча лет?

— Я не наследница Слизерина, если Салазар здесь ни при чем, — проговорила девушка, отстраненно глядя на гробницу. Определенно, ее дражайший предок точно приложил к этому месту свою руку.

— Мрак, ты упоминал, что служил какому-то Слизерину...

— Я уже говорил вам, госпожа, что я ничего не помню из того, что было в моих прошлых жизнях, — отвечал Мрак, сев рядом с волшебницей.

— Но помнишь же ты, что служил Слизерину.

— Только потому, что он создал меня таким, какой я есть сейчас.

— А имя? Неужели не помнишь?

— Нет, госпожа, простите. Мне было велено служить потомкам создателя моего — всем Слизеринам. Вот и все, что я знаю.

— Жаль, — вздохнула Адель.

Аделаида Когтевран. Кто она? Дочь, сестра, племянница или, наконец, мать той самой Кандиды Когтевран? И откуда взялся титул графини Д'Омаль? Ведь владение Омаль находится во Франции, на востоке Нормандии. Так почему же французская графиня похоронена в Англии, поблизости от Лондона? Это все очень странно.

Адель все больше убеждалась, что без  вмешательства Салазара тут не обошлось. Но какое отношение имеет Аделаида Когтевран к Салазару Слизерину? Неужто она его невеста? Нет, не может быть она его невестой, потому что Дьявол забрал бы и тело, и тогда хоронить было бы нечего. Адель была уверена в этом, потому что Князь постоянно твердил ей, что она будет вся принадлежать ему, и тело в том числе. Девушка по этому поводу все очень хорошо уточняла. Но если Аделаида не невеста Слизерина, то кто?

А, быть может, дело вовсе не в Салазаре. Ведь не один же он был змееустом. Но что-то подсказывало Адель, что именно Слизерин имеет отношение к этой усыпальнице. Конечно, первой мыслью девушки было спросить обо всем об этом самого колдуна. Однако она тотчас отказалась от подобной задумки. Лучше не стоит говорить с бессмертным магом о том, к чему, возможно, он причастен. Салазар только запутает свою наследницу, а то и вовсе сотрет память — в этом он мастак.

Адель чувствовала, что уже слишком утомилась и не в состоянии искать ответы на почти неразрешимые вопросы. Наверное, ей следует вернуться сюда завтра со свежей головой и внимательно осмотреть этот склеп.

— Мрак, а что ты думаешь по этому поводу? — спросила волшебница, потерев лоб, и встала со скамьи.

— Думаю, госпожа, что ваши имена очень схожи, — отвечал ворон, выпорхнув из темноты.

По телу девушки пробежала дрожь. Она глянула на Мрака. Клюв у него был окровавлен. Видно, пока она сидела в раздумьях, ворон полакомился каким-нибудь мелким зверьем.

— Ладно, идем, — пробормотала Адель, объятая неприятным чувством, будто за ней кто-то наблюдает, и стремительно направилась к выходу. Но даже выйдя наверх, вернув плиту на место и забросав ее землей, она все еще чувствовала рядом с собой чужое присутствие.

***

Напольные часы в гостиной возле камина, которые еще каким-то чудом ходили, отбили два часа пополуночи. Снейп, сдвинув брови, смотрел, как лениво покачивается маятник. Он полагал, что Ансо опять вляпалась в какую-то неприятность. И где-то подсознательно начинал волноваться, когда наконец услышал щелчок входного замка.

— Доброй ночи, мисс — несколько издевательским тоном поприветствовал Снейп зашедшую в гостиную девушку.

— Спасибо, конечно, сэр. Но ночь моя уже не добрая, — проговорила Адель.

— Где вы были?

— Исследовала окрестности, — буркнула она, отправляясь на кухню. Вернулась она с миской политого медом творога и стаканом сока.

— Не могли бы вы зажечь камин? — попросила волшебница, усаживаясь на диван и желая поскорее согреться.

Снейп легко взмахнул палочкой, и камин заполыхал жарким пламенем. Мужчина встал за диваном, уперевшись руками в его спинку. Он оглядел девушку, которая вся была покрыта пылью и грязью, и сразу понял, что она раздражена, но держится и не выказывает своих эмоций. Атмосфера была напряженной. Чтобы подтолкнуть гриффиндорку к эмоциональным излияниям, Снейп намеренно буравил ее взглядом. Он добился, чего хотел. Девушка резко отставила миску с творогом и обернулась к нему.

— Вот скажите честно, это нормально, что рядом с Лондоном разгуливают оборотни? — резко спросила она. Пока возвращалась домой, Адель успела накрутить себя. Одной из причин этому послужила усталость.

— Для этой части Лондона вполне нормально, — спокойно ответил Снейп, тем не менее про себя удивившись.

— А если без сарказма?

— У вас что-то со слухом, Ансо, — равнодушно сказал зельевар. — Я говорю абсолютно серьезно. Министерству Магии нет никакого дела до этого Мерлином забытого места. Они ограничились только тем, что поставили защитные заклятия на город.

— Но это же как минимум неправильно, — озадаченно проговорила Адель. Снейп хмыкнул.

— Наше министерство это не волнует.

— И часто оборотни сюда являются?

— Не знаю. А почему вы спрашиваете? — по губам мужчины скользнула ухмылка. Девушка ответила такой же кривой наигранной улыбкой.

— Потому что на пробежке я случайно столкнулась с двумя премилыми оборотнями, и мы неплохо побеседовали за чашкой чаю.

Снейп усмехнулся и сел на диван.

— А если без сарказма? — спародировал он гриффиндорку.

— Если без сарказма... — протянула Адель. — Я решила пробежаться, заодно и посмотреть окрестности.

— Пробежаться?

— Ну да. Надо же как-то поддерживать форму.

По мимолетному изменению взгляда Снейпа волшебница поняла, что он оценил ее стремления.

— Ну так вот. Я решила пробежаться вниз по течению реки. Я добежала до сгоревшей деревни и задержалась там до темноты.

— Что же вас задержало?

— Любопытство. Хотелось на все посмотреть. Я была в церкви, когда туда явились два оборотня.

— Оборотни — одиночки. Они не охотятся в стаях, — заметил Снейп.

— Я знаю. Однако я не страдаю плохим зрением. Их было двое, уж поверьте.

Снейп жестом дал понять, что его интересует продолжение этой истории.

— Дальше я попыталась незаметно слинять из церкви. Незаметно не получилось. Пришлось рвать когти. Спаслась я от них, залезши на дерево. Ну и просидела я на этом чертовом дереве несколько часов, пока оборотни не ушли.

Зельевар оставался недвижим и задумчив. Адель не могла понять, какое впечатление произвел на него рассказ.

— Сэр, а что это за деревня?

— Не имею понятия, она была здесь за долго до моего рождения, — ответил Снейп, вставая. — Спокойной ночи, мисс.

Мужчина, несколько успокоенный тем, что с Ансо все в порядке, круто развернулся и отправился на второй этаж.

— И вам того же, — рассеянно бросила девушка вслед Снейпу, машинально отправляя в рот сладкий творог.

Мда... Тяжелая выдалась ночка.