Невеста дьявола

Капли мелкого дождя отскакивали от мостовой и пускали круги по глубоким лужам, искажая отражение серых домов. Их покатые крыши сливались с таким же серым небом, и казалось, подцепляли тучи своими покривившимися дымоходами. Невзирая на погоду, что окутала Лондон шалью серости и скуки, у Адель было прекрасное настроение. Она направлялась к небольшой церкви, что находилась кварталах в трех от Паучьего Тупика. Над ней кружил Мрак, довольный тем, что у хозяйки на устах блуждает улыбка. Девушка крепко сжимала в кармане две звезды, другой рукой придерживая капюшон. И хотя в такие дни по обыкновению Адель была склонна к грусти, то сейчас дурных мыслей не было и в помине. На языке до сих пор оставался вкус запеканки, которой Снейп великодушно поделился, когда оказалось, что у гриффиндорки кончились продукты. Хотя зельевар все равно отказался завтракать вместе, но зато он ни разу за все утро не поддел девушку и даже весьма вежливо пожелал ей доброго утра. А это нешуточный положительный сдвиг, учитывая их натянутые отношения в последние недели.

Адель не заметила, что уже далеко ушла от дома, однако до церкви было еще не близко. Она как раз думала о прошлом вечере, оставившем приятный осадок в душе, когда ее кто-то схватил за руку и затащил в прилегающий переулок. Следом за этим ее ноги оторвались от земли, и она оказалась прижата сильной рукой к мокрой кирпичной стене, по которой стекали потоки воды.

— Князь, пусти, — прохрипела она, глядя в полыхающие глаза Дьявола.

— Только тогда, когда ты мне объяснишь свое поведение, — ответил он, сильнее сжимая пепельной рукой шею Адель.

— Давай наоборот... — ей не хватало воздуха, — я... тебе все объясню... только тогда... когда... ты меня отпустишь...  

— Говори сейчас же! Что это вчера было? — резко приказал Дьявол, все же ослабляя хватку. Адель подняла руку и показала ему шиш, а после провела двумя пальцами по губам, якобы застегивая рот на молнию. Дьявол что-то злобно прошипел, ударил девушку об стену и отступил. Гриффиндорка восстановила равновесие и потерла ушибленный затылок и промокшую спину. Князь, сложив руки за спиной, сверкал взбешенным взглядом. От него исходили волны острого неудовольствия.

— Я требую твоих объяснений, — проговорил Дьявол, наступая на Адель.

— Нет, князь. Это я требую от тебя объяснений, — строго сказала она и вытащила из кармана две звезды. — Ну, что это такое?

Дьявол не отвечал. Только молча раздраженно глядел на свою невесту, которой было за что его упрекать.

— Верни, — наконец сказал он.

— Ага, разбежался, — хмыкнула Адель и убрала звезды обратно.  — Князь, я не думала, что ты так опустишься. Такие пакости достойны сопливых школьников, но никак не тебя.

— А как еще прикажешь тебя вразумить? — возмутился Дьявол. — Я не хочу, чтобы ты жила с этим зельеделом. Однако я пошел тебе навстречу, поддавшись твоим уговорам...

— Это вот так ты пошел мне навстречу? — прошипела девушка и, не получив ответа, продолжала: — Решил поругать нас? Ну, право, хватит тебе меня ревновать. Это уже переходит всякие границы!

— Переходит границы? — переспросил Дьявол. — А ты? Ты, милая, разве не переходишь границы дозволенного? Милуешься с этим, чуть не спишь с ним...

— Надо же! Кто тут у нас невинность стал проповедовать! — воскликнула Адель, всплеснув руками. — Князь, я никак не могу понять, что тебя не устраивает?

— Меня не устраивает твое неповиновение, — отрезал Дьявол.

— А ты никогда не задумывался, что, чтобы я тебе повиновалась, надо приложить хоть какие-то усилия, а не просто гадить мне, запугивать да кричать: ты-де моя?

— Но с этим же зельеделом...

— Да, князь, да, — прервала гриффиндорка. — Рядом со Снейпом мне иногда бывает хорошо. Конечно, мне нравится, когда меня обласкивают. Конечно, мне приятно, когда меня кормят вкусненьким, успокаивают и гладят; когда мне дают понять, что кого-то беспокоят мои чувства. Вот попробуй, князь, обними меня, — сказала девушка.

— Что? — запоздало спросил Дьявол.

— Ну, обними меня. Тепло и нежно. Так, чтобы...

— Что? Я ослышался? — не удержался от удивления Дьявол, совершенно не ожидавший такого поворота.

— Вот видишь, — устало сказала Адель. — Ты просто не способен на чувства. А мне забота нужна...

— Ты сейчас издеваешься надо мной, бесценная? — недоуменно произнес Князь.  — Я, черт дери, Дьявол.

— Я знаю, кто ты, князь. Но я ведь правда хочу, чтобы ты меня ставил хоть во что-нибудь, мнение мое уважал. А ты даже не попробовал отнестись ко мне, как к человеку, а не как к вещи.

Дьявол сделал, кажется, удивленное лицо. Для него это было чем-то новым. То есть Адель хочет, чтобы он воспринимал ее как равную? Да это смеху подобно. Она должна ему подчиняться и точка — никаких разглагольствований и борьбы за свои права не может быть и в помине. Он — Дьявол, Адель — простая смертная, и она еще смеет навязывать ему свое мнение.

— Знаешь, бесценная, ты совсем от рук отбилась, — покачал головой Князь.

— Я к ним никогда и не прибивалась. — пробурчала Адель и, бросив что-то на прощание, шустро проскользнула мимо Князя. Он проводил ее фигурку, удаляющуюся гордой походкой, взглядом, но останавливать не стал.

Адель поспешила убраться подальше. Ну его, этого ревнивца, к лешему. У нее такое настроение хорошее, что портить его совсем не хочется.

***

В то же время, когда Адель направила свои стопы к церкви, в отдаленном закоулке Лондона происходил весьма интересный разговор между Дьяволом и молодым мужчиной приятной и в то же время чем-то отталкивающей наружности. Мы отнимем у читателя минуту, чтобы дать ему представление о внешности этого человека.

Лукавый взгляд его узких быстрых глаз завлекал в себя, но тонкая полуулыбка выдавала какой-то непременный подвох в намерениях; длинные и черные, как смоль, волосы, спадали ниже плеч; нос у мужчины был ровным и длинным — явный признак породистости; узкий подборок был остер, тонкие брови точно стрелы разрезали лоб. Во всем удлиненном лице замечалась какая-то угловатость форм. От его необычного облика веяло фальшью и злобностью, которая очень хорошо умеет прятаться за личиной учтивости. Одет мужчина был прилично и со вкусом: черный приталенный кафтан с большими рубиновыми пуговицами и множеством всевозможных молний и ремешков, поверх кафтана накинут был плащ, небрежно разорванный на несколько частей снизу, с высоким стоячим воротником, на ногах высокие, туго обтягивающие икры сапоги. Мужчина был высок, но ниже Дьявола.

— Князь, вот какого черта тебе вздумалось заявиться именно сейчас? — простонал мужчина, расстроенно глядя вслед удаляющейся красивенькой фигурке девушки, что вскоре скрылась за углом.

— Хватит повесничать, Велиар,* — резко сказал Дьявол, блестя недовольным взглядом. — Ты мне нужен.

— Слушай, я первый раз за сотню лет выбрался из ада, чтобы заняться волокитством! Сам со смертными не развлекаешься и другим не даешь. Вон, гляди, какую прелестницу спугнул, — возмущенно промолвил мужчина, названный Дьяволом Велиаром, лицо которого в противоположность недовольным словам было спокойно и серьезно.

— Не беспокойся. Я не нарушу твои планы. Я только укажу тебе особу, за которой надо приударить, — усмехнулся Князь.

Велиар проявил интерес и провел рукой по клиновидной, очень аккуратной бородке.

— Ну раз так, я не в обиде... — протянул демон. — А что это за особа? Надеюсь, не очередной сопливый ангелочек, которого надо переманить к нам?

— Нет, не ангелочек.

— Какая-нибудь разведенка, которую надо довести до самоубийства?

— Нет.

— Старуха?

Дьявол сделал отрицательный жест.

— И в чем тогда подвох, князь? — Велиар дернул бровью.

— А его нет, — ответил Дьявол, складывая руки на груди и склоняя голову набок.

— У тебя? И нет подвоха? — проговорил демон и недоверчиво сощурился.

— В это раз его действительно нет. Особа, которую ты должен окрутить, — девушка, семнадцати лет.

Глаза Велиара заблестели азартом. Он кончиком языка провел по верхней губе, предчувствуя хорошее развлечение. Дьяволу этот жест не очень понравился.

— Маленькая мисс невинность, которой я первым расскажу и покажу, что такое плотский грех... Это по мне, это по мне. Но что она себя представляет? А то подкинешь какую-нибудь страхолюдину... — голос демона стал плавно-тягучим. Он весь приосанился, и движения его стали медленными и неспешными.

— Она похожа на Салазара. Один в один, — коротко бросил Дьявол.

— На Салазара?! — громче, чем хотел, произнес Велиар и, кажется, даже чуть подпрыгнул от изумления. — На нашего Салазара Слизерина?

— А ты знаешь какого-то другого Салазара? — хмыкнул Дьявол. Велиар задрожал от нетерпения и предвкушения. Все же Слизерин был привлекателен, и если Князь говорит, что жертва похожа на него — значит, она очень хороша собой. А если еще и характером такая же... Для Велиара она была бы лакомым кусочком. 

— Ну и где она? — спросил он.

— Поумерь пыл. Я не хочу, чтобы ты уложил ее в постель. Мне другое надобно.

— И что же? — нахмурился демон. — Ты говорил, что не нарушишь моих планов.

Дьявол, проигнорировав его слова, вкратце рассказал, чего он требует от него. Велиару план Князя очень не понравился, он кривился и шипел всякие неприличности.

— И что мне за это будет? — спросил демон по окончании объяснений.

— Выделю тебе десять наложниц, — предложил Дьявол.

— Ну не-е-т, — капризно произнес Велиар. — Знаю я, князь, каких ты наложниц выделяешь. С ними не то что ложе делить противно, к ним и на метр подойти боязно.

— Ну и что ты тогда хочешь? — резко спросил Дьявол.

— Оргию хочу. Хорошую и длительную. И чтобы с парочкой свежих душ. А то ты нас уже несколько лет к ряду не радовал красавицами, — пожаловался демон. — И еще хочу, чтобы ты освободил ту милашку для меня. Ну помнишь, которую я тогда совратил, а ты у меня ее отобрал?

— Выбирай одно из двух. Не наглей, мой добрый герцог, — с оттенком насмешки и притом со скрытым предупреждением сказал Дьявол.

— Тогда выбираю милашку. На оргию тебя наши друзья пусть уламывают, — ответствовал Велиар.

— Будет тебе милашка. А теперь...

— За дело, ясно, — прервал Велиар и уже повернулся, как рука Дьявола легла ему на плечо. Он склонился к уху демона и прошипел:

— Запомни, если хоть пальцем ее тронешь, — уж не говорю про другие части тела — зажарю на медленном огне.

Велиар презрительно хмыкнул.

— И спрячь это, — Дьявол указал на пентаграмму на тыльной стороне руки демона, возле основания большого пальца. — Она умная. Может и догадаться.

— Понял.

Велиар рванулся из хватки Дьявола и мгновенно исчез.

***

Вскоре девушка добралась до церкви. Это было небольшое здание, зажатое с обеих сторон низенькими домами. Церквушка была построена на диво и как следует: каждый камешек плотно пригнан к другому, ни дырочки, ни плесени не виднелось на стенах. И крыша была прочна, краска с нее не осыпалась. Двери были также были крепки — на них, похоже, пошел такой дуб, что когда-то использовали при строительстве кораблей, — а петли блестели, как новые.

Только Адель подошла к церкви, как громко забили тяжелые колокола. Но звук их не был переливистым, не затрагивал души, как звон колоколов на Руси. Холодно и печально созывали они паству на утреннюю службу. В храм стекались люди, прячась от дождя под широкими зонтами. Адель тоже зашла внутрь и скинула капюшон. Сверху доносился протяжный зачинающий плач органа. Он только распевался, подрагивая длинными трубами. Эхо его воя билось об стены и заполняло весь небольшой зал. Со смиренными печалью взорами стояли два ангела по обе стороны от центрального прохода меж скамьями и протягивали свои ручки к величественному инструменту, словно прося влить в них струю жизни и позволить улыбке озарить их всегда грустные лица. Одной рукой каждый из ангелов опирался на чашу с освященной водой.

Адель быстро перекрестилась. Пару человек обратили на нее неодобрительные взгляды. Конечно, крестилась-то она на православный манер — справа налево, а не наоборот. Но девушку мало интересовало то, что подумают другие. Она достала черные звезды и опустила их в чашу. Они стали растворяться и рассыпаться в воде.

— А ну, что ты делаешь, чертовка? — прокряхтела какая-то пожилая женщина, подошедши сзади и пребольно стукнув Адель по правому плечу. Она скривилась от расползшейся по руке колющей боли.

— Ничего. Окунала крест в святую воду, — резко ответила гриффиндорка, показав скрючившейся старухе цепочку. Бабка что-то проворчала и поплелась к скамейке, стуча клюкой по полу.

Адель надела крестик. Служба уже началась. Немногочисленный народ — от силы человек двадцать-двадцать пять — расселся по своим местам. Прислужник закрыл двери. Адель решила остаться. Она присела на самую последнюю скамейку и расслабилась. Она не участвовала ни в службе, ни в чтении молитв. Метку жгло, но на душе было спокойно. И снова люди, вместо того, чтобы мыслями к Богу обращаться, бросали на девушку косые взгляды и, видно, думали: «У, какая некультурщина! Не то что я. Я самый искренний верующий. Господь не найдет более преданного раба, чем я. А так как я самый преданный, то ниспошлет Он мне счастья больше, чем другим, и просьбы все мои выполнит. Но восхваляю я Его вовсе не из корысти, нет. Это от чистого сердца». Увы, но благодетель давным-давно утонула в океане пороков, и цинизм стал неотъемлемой частью людской души. Границы качеств характера изменились, поистерлись за многие века. Это регресс нравственности, происходящий на фоне неизбежного технического прогресса. Плохо ли, хорошо? Неизвестно. Понятно то, что мир перевернулся с ног на голову. Кто-то возразит и скажет, что мир наконец-то вырвался из сковывающих личность рамок приличий и раскрепостился. Но действительно ли нужно это? Ведь то, что раньше уважали, презирают. То, что раньше почитали, унижают. То, о чем раньше говорили шепотом, заливаясь краской смущения, кричат во все горло. На то, что раньше считалось неприемлемым и пошлым, теперь лишь закрывают глаза, а порой даже поддерживают грубость и неприличную нестандартность. Для чего? Зачем? А кто их знает, кто их разберет. Возможно, это желание влиться в людское общество, что, к несчастью, все более похоже на бездумное стадо, и обрести там свое место? Или боязнь быть другим, непохожим на остальных; боязнь отколоться ото всех; боязнь быть непринятым, непонятым? Может быть, это стремление показать свои сомнительные добродетели? Но не следует забывать, что, право, притворный порок лучше, чем притворная добродетель. Или же это желание показать свою толерантность — понятие, ставшее весьма популярным и модным. Люди бросаются им направо и налево, не задумываясь, к месту ли, али нет. Безусловно, терпимость — великая добродетель, но если увлечься ею, она перерастет в анархию, что унесет мир в бездну.

Однако мы отвлеклись и просим читателя простить нашу увлеченность. Вернемся же к волнующим нас событиям.

Пока мы рассуждали обо всяких отвлеченностях, служба кончилась, и Адель вот уже с минуту вытряхивала из кожаного черного оксфорда** какой-то острый камешек, что исколол ей ногу. Наконец камешек выскочил из ботинка и процокал по каменным плитам пола.

— Расселась тут... Ишь ты! Тьфу, богохульница! И на кой эту бесстыдницу нелегкая принесла? — проворчала старуха, пройдя мимо девушки, которая, усмехнувшись, качнула головой. Она пошла за старухой, которая медленно проковыляла к выходу. Обогнать ее Адель даже и не пыталась.

И вдруг на самой паперти, когда гриффиндорка, накинув капюшон и застегнув куртку, обошла старуху, та стукнула ее клюкой по ноге, по чувствительному месту, что под коленом.

— Ай, бабушка, да что ж вы делаете? — возмутилась Адель, потирая ногу.

— А чтоб думала, негодница, прежде, нежель с чертом якшаться, — ответила бабка и потопала дальше. Клюка застучала по лесенке.

— Мисс, будьте добры, — попросил какой-то мужчина, и волшебница, застывшая около входа отошла чуть в сторону. Она не отрывала взгляда от странной старухи. Дождь усилился, но Адель этого и не заметила.

— Госпожа! Госпожа! Вот вы где!

Черный ворон стремительно вылетел откуда-то из-за угла церкви. Он приземлился на перила лестницы.

— Я там такое услышал! Вам точно будет интересно.

Адель отвлекла свое внимание от бабки и посмотрела на ворона. Он казался возбужденным и постоянно щелкал клювом.

— Ну говори.

— А там будет лучше, госпожа.

Ворон вспорхнул со скользких перил, на которых ему неудобно сиделось, и залетел в приоткрытую дверь храма. Адель глянула на улицу, тянущуюся вдаль и прикрытую завесой дождевого тумана. Бабки как будто никакой и не было.

Девушка передернула плечами и вернулась в церковь. Мрак поджидал ее на спинке скамейки.

— Выкладывай. Что ты там такого слышал? — сказала Адель, плюхаясь рядом.

***

Мрак сидел на водосточной трубе и не сводил пронзительного взгляда с Дьявола. Он видел, как его хозяйка поговорила с Князем и после поспешно выскочила из узкого переулка, а Дьявол остался. Его черный плащ развевал ветер, и клубы черного дыма вились вокруг его высокого силуэта.

Ворон не сразу заметил, как с противоположной стороны переулка к Дьяволу прохромала какая-то сморщенная старуха, с отвисшими, как у басета, скулами и удивительно светлым взором.

— Это ты ловко подстроил, что свел ее с этим змеелюбивым мерзавцем. Это она у него нахальства понабралась, — прошипел Дьявол, оборачиваясь к старухе. Она растянула сухие губы в улыбку и чуть распрямилась, запрокидывая клюку за плечо.

— Сам виноват, чертяка. Это было твоим решением подарить Салазару бессмертие, — голос бабки хоть и был хрипящим и прерывался, однако в нем чувствовалась сила. Дьявол не двинулся с месте и только горделиво приподнял голову.

— Ну ничего, — проговорил он с неподражаемым достоинством. — Она скоро падет и окончательно станет моей. Так и знай.

Старуха засмеялась снисходительным смехом. Успокоившись, она поправила сползший платок.

— Ты мне это вот уже тысячу лет твердишь, Сатана. Но она все еще привержена мне.

— Ненадолго, — усмехнулся Дьявол.

— Ну, упертый, — бабка покачала головой. — Ну чего она тебе сдалась? Чего покоя ей не дашь? Как прицепился, так и не отвяжешься. Уж не влюбился ли взаправду, князь?

Старуха лукаво прищурилась и так по-дамблдоровски неоднозначно улыбнулась.

— Влюбился? — Дьявол, кажется, чуть было не рассмеялся. — Нет. Я просто не привык отступаться от того, что однажды захотел заполучить.

— Похвально. Но учти, это твой последний шанс. Я больше не дам тебе и вот такого, — старуха показала размер, почти соединив большой и указательный палец, — кусочка ее души. Тысячу лет ей покоя не даешь. Хватит уж.

— Ты не дашь мне? — Дьявол произнес это так, будто такое предположение было полнейшим абсурдом. — Так я возьму. Снова и снова — сколько сочту нужным. Тем более ты уже в прошлый раз обещал мне ее не давать. И что? Я все равно ее заполучил.

— Украл то есть. И это было удачей, чистой случайностью, а не твоей заслугой, — произнесла бабка, махнув рукой, и снова сгорбилась.

— Тебе-то лучше других известно, что случайностей не бывает. Во всех случайностях повинен или ты, или я, — проговорил Дьявол.

Бабка особенно громко стукнула клюкой по асфальту и пошла прочь. Князь недолго глядел ей вслед испепеляющим взором, в котором явно читалось желание раздавить эту сгорбленную старуху, похожую в своей зеленой шали на замшелый камень, и тоже исчез, отправившись искать Велиара. Мрак последовал их примеру и улетел искать свою госпожу.

***

— Это что же... — пролепетала Адель в неимоверном возмущении, выслушав Мрака. — Это что же... Они там, — она указала пальцем на потолок. — поспорили, что ли... Ну... Ну, прости господи, бессовестные!

Девушка вскочила со скамьи и выбежала на улицу. Дождь перестал. Тучи одним серым полотном быстро плыли в высоте.

— Князь! А ну являйся сюда, сучонок! — крикнула она, грозя небу пальцем. — Значит, у вас там, у бессмертных, свои интрижки! Совсем обнаглели! Они еще и мою душу друг другу передают! Князь, объяснись! Что б тебя, сволочь! Как я виновата, так ты тут как тут, а как сам — так тише травы, ниже воды. Ну да поимей смелость! Клянусь, вот сейчас пойду и со Снейпом...

— Мисс, вы в порядке?

За спиной Адель появился молодой человек, лет двадцати двух-двадцати трех. Адель обернулась и тут же, притянув его за грудки, впилась в его губы. Юноша оторопел и, кажется, даже не понял, что, собственно говоря, произошло. Девушка оторвалась от его губ и, повернувшись к нему спиной, уперла руки в боки в ожидании реакции Дьявола. Но от Князя ни слуху ни духу.

— Ну поганец, ну сучонок, — пробормотала Адель себе под нос и, соскочив с лестницы, упала на скамейку рядом с папертью. Испоганили все-таки настроение. Это же надо! Вот как они там развлекаются. Душами торгуются. Конечно, ее возмутило такое неуважение. Ее гордость была задета. Адель вдруг почувствовала себя жалкой и ничтожной смертной, за которую могут решать высшие силы.

Девушка глубоко вздохнула, а потом вдруг усмехнулась.

Это что получается? Дьявол за ней тысячу лет ухлестывает? Презабавно — Дьявол ее тысячу лет пытается добиться. И, видимо, не может. Наверное, в прошлых своих жизнях, если такие были, она ему тоже нервы трепала.

Адель широко улыбнулась и решила, что хотя бы из примитивной вредности она будет сопротивляться до последнего. Тысячу лет... Слишком часто в последнее время мелькает «тысяча лет». Чуяла Адель: привязаны к этому ко всему Салазар Слизерин и непонятная Аделаида Когтевран. Вот только как?

— Госпожа, вы не злитесь, — Мрак сел рядом на скамейку. — Это же только отрывок. Мало ли... Может, вы вовсе не так все поняли.

Адель не успела ответить. К ней подошел тот молодой человек, который вот только-только опомнился. По его исхудавшему болезненному лицу нетрудно было догадаться, что денег у него не достает. Но невзирая на болезненность, выражение лица его было поразительно живым и веселым. Мальчишески игривый взгляд ореховых, широко распахнутых глаз, прикрытых черными ресницами, был создан для того, чтобы выражать веселость. А улыбка была столь приветлива и жива, что казалось, этот человек не умеет унывать. Смоляные в рассуждении цвета волосы забавно курчавились. Был в нем какой-то неиссякающий фонтан задора. Хотя одежда на юноше была бедняцкая: изношенная куртка и протертые до дыр ботинки, порванные на коленях джинсы, на руках изодранные черные перчатки без пальцев, называемыми пышным словом «гловелетты», — явно у него жизнь была тяжелой.

Юноша провел рукой по лбу и озабоченно поглядел на Адель.

— Вы точно в порядке? — поинтересовался он, пытаясь отогнать Мрака, который возмущенно закаркал и забил крыльями, но с месте не сдвинулся. Юноша сесть так и не смог.

— Да, благодарю. Я в порядке. И, да... простите мне... Это нервы,  — ответила Адель. Юноша пристально вглядывался в нее, улыбаясь и сжимая в руках старенький портфельчик.

— Ничего страшного. А я вас, кстати, уже видел, — вдруг сказал он. — Вы по утрам около речки бегаете.

— Действительно. Бегаю, — просто ответила гриффиндорка.

— Я вас только по волосам узнал.

Адель натянуто улыбнулась в ответ. Мрак недобро косился в сторону молодого человека. 

— А можно спросить, как вас зовут? — робко попросил юноша.

— Адель, — отрешенно представилась девушка. Она вообще сейчас была далеко от происходящего.

— А я Девин. Но можно просто Деви, — юноша улыбнулся еще шире и добрее и приветливо кивнул головой. Он снова попытался согнать Мрака, а тот защелкал на него.

— Какой вредный и смелый вороненок, однако, — озадаченно проговорил он.

— Иди сюда, — сухо позвала Адель, и ворон перелетел к ней на плечо. Девин сел рядом.

— Это ваш? — удивился он, указывая на Мрака. Тот снова щелкнул клювом и громко каркнул.

— Да. Мой это дружок, — Адель погладила ворона пальцем по крылу. Он довольно зажмурился и поежился.

— Не думал, что вороны поддаются приручению.

Гриффиндорка пожала плечами. Она совсем не была заинтересована в пустом разговоре и уже жалела, что так бездумно поцеловала милого юношу.

— Простите, Деви, но я пойду, — сказала она, вставая с лавки.

— Ну подождите!

Деви тоже тотчас вскочил и встал перед Адель. Он был ее головы на две выше.

— Может быть, я смогу вас немного развеселить? Что вы скажете, если я приглашу вас на чашечку кофе или чая? Я знаю тут неподалеку хорошее кафе.

Адель вырвалась на миг из своих мыслей. Она оглядела скромного Деви. Глаза его так и светились надеждой, выдавая его порывистость и открытость для чувств. Тут к гадалке не ходи, сразу понятно, что волшебница понравилась ему.

Первым желанием гриффиндорки было тут же согласиться на предложение, только чтобы позлить Дьявола. Но она одернула себя: нельзя подставлять этого милого парня.

— Спасибо за приглашение, но, увы, я вынуждена отказаться. Не хотелось бы вас затруднять, — сказала Адель и хотела повернуться, чтобы уйти прочь.

— Неужели я такой страшный и убогий? — с совершенно чистосердечным, неподдельным сожалением произнес Деви, оглядывая свои неприглядные одежды.

— Нет, что вы, Деви. Дело вовсе не в вас, дело, скорее, во мне, — мягко улыбнулась Адель.

— Ну да, вам не по статусу общаться с таким, как я. Вы точно девушка небедная, — разочарованно ответил юноша и, тяжело вздохнув, весь как-то поник. Девушка поняла, что он не знает, что такое настоящая ложь и не умеет лукавить.

— Вы меня превратно поняли. Как вы только могли подумать, что я не желаю с вами общаться из-за каких-то предрассудков?

— Но как же тогда дело может быть в вас?

— Просто понимаете... — Адель подбирала слова получше и помягче. — Те, кто со мной близко общаются, имеют нехорошую тенденцию умирать. Я бы очень не хотела, чтобы это случилось с вами.

Лицо Деви приняло удивленное выражение, а потом и вовсе веселое. Он сделал небрежный жест рукой.

— А! Так вот оно что! Ну это неважно. Я, честно признаться, вообще немного пугливый. Темноты боюсь, да даже каждый раз под кровать и в шкаф заглядываю и проверяю нет ли там монстров. А смерть! Это, по-моему, пустяк. Умрешь, и ладно. Чего тут страшного?

— Ну как что? Все же...  — удивилась Адель и даже не смогла сформулировать своей мысли. Никогда она не видела, чтобы кто-то говорил о таких вещах со столь беспечной и радостной улыбкой.

— Да нет, глупость это, — отмахнулся Деви.

— Вы совсем жизнью не дорожите, что ли? — поразилась Адель.

— Нисколько, — просто признался Деви и пожал плечами. — Жизнь все равно у меня что-то не складывается. Ну и тогда зачем же ею дорожить?

Гриффиндорка невольно увлекалась несерьезностью и легкомысленностью юноши. Для нее, которая переживала, цеплялась за свою жизнь более из упрямства, чем из желания жить, была такая простота в подобных рассуждениях непонятна и нова.

— Может быть, если больше нет никаких препятствий, вы все-таки согласитесь составить мне компанию? — спросил Деви, взглядом умоляя девушку согласиться.

— Ну почему бы и нет? — улыбнулась Адель, принимая приглашение больше из жалости к, похоже, совсем несчастному парню. Он просиял и повел гриффиндорку к маленькому кафетерию, непрестанно болтая о всяких всячинах.

Уже в кафе Деви, с неизменной добродушной улыбкой, рассказал Адель о себе, в то время как она помалкивала. Жизнь и впрямь была не особо благосклонна к нему. Он был сыном проститутки, для которой ребенок был нежелателен и обременителен. Денег катастрофически не хватало, и мать сбагрила его своей старшей сестре. Она была не ахти какая тетушка, а когда ее муж, обеспечивающий хоть какие-то средства на жизнь, ушел от нее, так и вообще спилась. Деви рос сам по себе. Образования нормального получить не смог, с детства приходилось работать и самому искать средства на пропитания и себе и своей тетке. Но вот совсем недавно тетка наконец померла, и Деви теперь, лишившись всяких обязательств, мог попытаться устроить свою жизнь. Но ему это никак не удавалось. Без образования его брали только на низкооплачиваемые работы. Деви был вынужден мыкаться от одной работы к другой: от грузчика к почтальону, от кондуктора к трубочисту.

Слушая его рассказ, Адель понимала, что ее жизнь — сказка. У нее есть деньги, магия, возможность вести нормальный образ жизни, носить дорогую одежду, а не лохмотья. И она еще жалуется, ноет о том, что ее родители-мерзавцы отдали ее Дьяволу. Одно дело, если бы она полностью принадлежала и подчинялась Дьяволу, а то нет же — она ведь может ему свои условия выдвигать. Даже в некоторых случаях переделывать его под себя. Иметь власть над Дьяволом — это уже немало.

А Деви вообще не тужит. Радуется да улыбается, несмотря на все плохое случившееся с ним. А у Адель горе от ума. И правду говорят — недалекий человек всегда будет счастливее мудреца. Для Деви нет проблем, а если они вдруг возникают, то его наивность — ключ ко всем решениям. Наивность скрывает от опасностей лучше, чем любая мантия-невидимка. А ум — это поистине ужаснейший и вместе с тем удивительнейший дар, который только можно было изобрести. Природа, к несчастью людей, любит парадоксы.

Девушка должна была признаться, что она приятно провела время в компании Деви. Он оказался в общении очень хорошим, и даже чувствовался в нем неразработанный ум. Он очень интересовался чтением, стремился учиться, но денег порой даже на книги не хватало. Деви все просил Адель рассказывать историю Англии, а потом перешел и на всемирную историю. Об этом девушка могла говорить часами. Юноша, который, приоткрывши рот, все слушал, слушал да никак не мог наслушаться, немного отвлек ее от проблем насущных. И хотя кафе, где они сидели, волшебнице тяжело было назвать приличным, это нисколько не смущало ее. Пока они болтали, дождь, отдохнув, разразился с новой силой. Даже пару раз по небу прокатились громовые раскаты. Пришлось надолго остаться в кафе с грязными, заляпанными салом и жиром стенами, полупустым баром и неотъемлемым атрибутом всех захолустных забегаловок — красноносым пьяницей, посапывающим в дальнем уголке.

Адель настояла на том, что она заплатит за свой скромный завтрак. Деви долго упирался, говоря о простых правилах вежливости, однако девушка была непоколебима. Она видела, что Деви бедствует и не собиралась его обирать. Тогда же он заметил, что очень непонятно, почему девушка, достаточно богатая, живет в таком убогом месте. Тут Адель ловко ввернула маленькую ложь, что она-де временно, пока родители в отъезде, квартируется у своего дяди, живущего неподалеку. Деви легко поверил. Он, как малый несмышленый ребенок, верил абсолютно всему и не требовал никакого подтверждения. Но стоит ли ставить это ему в вину?..

Вскоре дождь чуть поутих. Выйти на улицу и при том не быть сдунутым сильным порывом ветра стало возможным. Деви напросился проводить Адель. Она, подумав, решила, что от него ждать неприятностей невозможно, и согласилась. Все-таки ей хотелось хоть как-то расширить круг знакомых и поговорить с кем-нибудь помимо Слизерина, Дьявола и Снейпа.

***

Снейп по обыкновению проснулся рано. Солнце только-только встало, и из-за туч, скрывающих его лучи, в доме стоял полумрак. Зельевар открыл окно, чтобы немного проветрить комнату и, надев свежую рубашку и штаны, спустился вниз. Он очень удивился, когда услышал журчание воды в ванной. Ансо вставала в лучшем случае часов в десять — сейчас же было только полвосьмого.

Снейп, раздумывая над тем, что сподвигло гриффиндорку на такой подвиг, направился на кухню. И так и обомлел, замерев возле двери.

Адель стояла около холодильника и пила из бутылки большими глотками какую-то черную шипящую жидкость. Звучит вроде безобидно. Но мы должны добавить, что девушка была обнажена по пояс, а на бедрах было повязано полотенце, как делают мужчины. С мокрых волос на пол, стекая по спине, капала вода и уже образовала маленькую лужицу. Снейп несколько секунд смотрел на то, как Адель утоляет, похоже, нестерпимую жажду, а потом резко отвернулся, чтобы не соблазняться изящным абрисом спины и тонкой шеей. Однако недозволительные мысли все же успели просочиться в сознание, и мужчина уже представлял себе, как сладко будет привлечь к себе ее тело и целовать, и ласкать, и ублажать... Нет, все же Ансо — ходячий соблазнитель.

— Ансо, что вы здесь делаете? — почти простонал от бессилия Снейп.

— Профессор! — неестественно пискнула Адель и тотчас укуталась в полотенце.

— Тринадцать лет уж как профессор, — прошипел Снейп, глядя на девушку, которая успела уже согнать со щек румянец. — Что вы здесь делаете?

— Пью, сэр, — проворчала Адель, вытирая губы и наливая странную жидкость в стакан. Она сильно вспенилась и зашипела, но белая пена быстро исчезла.

— Почему вы пьете в таком виде?

— Потому что не знала, что вы изволите явиться. А полотенце постоянно спадает, — волшебница состроила недовольную мордашку и придержала полотенце на груди. Капельки воды заманчиво блестели на ее ключицах и стройных сильных ножках.

— Тогда какого Мерлина вода в ванной течет?

— Ну потому что я хотела быстренько попить.

Снейп изобразил непонимание. Тогда Адель пояснила, что, когда она долго принимает ванну, ее одолевает страшная жажда. Обычно она заранее берет с собой стакан с каким-нибудь холодным напитком, а в этот раз забыла.

— А я-то думаю, откуда в ванной появляются пустые стаканы? — хмыкнул Снейп. Девушка что-то пробормотала и, взяв чашку, поспешно направилась в сторону ванной, оставляя на деревянном полу мокрые следочки.

— Что это такое? — сморщивая нос, поинтересовался Снейп.

— Кока-кола, — ответила гриффиндорка. — А вы что, никогда не пробовали?

— Не пробовал и не собираюсь. Дрянь какая-то, и как это можно пить?

Адель пожала плечами и юркнула в ванную. Мерное журчание воды превратилось в плеск. Наверняка опять налила воды на пол. Не дай Мерлин после не уберет!

Снейп принялся готовить завтрак. Вскоре на кухню заявилась и Адель и уговорила мужчину попробовать кока-колу. Зельевар вынес неутешительный вердикт: что это сущая пакость — и добавил, что если она еще раз возьмет это в рот, он напоит ее рвотным. После чего зельевар выкинул бутылку, несмотря на ярые протесты гриффиндорки. Они как раз спорили насчет качества продуктов (Адель заметно проигрывала) и нужности воспитания (тут уж Снейп оказался слабее), когда в дверь громко постучали.

Девушка хитренько сощурилась и быстрым жестом указала мужчине в сторону коридора. И он, тряхнув волосами и напоследок смерив противницу надменным взглядом, пошел открывать дверь.

— Кто? — спросил он.

После недолгого молчания ему ответили:

— Деви. А Адель здесь?

Снейп, изумившись, поднял бровь. Вот те на. Это кому же Ансо понадобилась? Зельевар открыл дверь, и его взору предстал скромно улыбающийся парень, в старенькой заплатанной куртке и джинсах, что усердно стирали и даже попытались зашить дыры. Руки он прятал за спиной. Точно принес какой-нибудь веник, недостойный звания букета.

— Я повторю вопрос, кто вы? — холодно произнес Снейп.

— Я Деви. А вы, наверное, дядя Адель! — весело воскликнул юноша, чью голову озарила неожиданная догадка.

— Простите, это ко мне.

Из кухни показалась Адель и в знак приветствия кивнула юноше. Снейп резко захлопнул дверь и развернулся к девушке.

— Что это еще за болванчик порог моего дома обивает? И почему он принял меня за вашего дядю? — скривился зельевар.

— Это мой ухажер, — спокойно ответила Адель. — Я просто сказала ему, что временно живу у своего дяди... Но вы не бойтесь, он совершенно безобидный.

— Да плевать мне, какой он! Почему вы приводите своих идиотов — простите, ухажеров — ко мне в дом?

Снейпу было очень неприятно осознавать, что Адель интересно не только с ним и что она может встречаться с молодыми людьми. Он привык, что она все одна да одна... Зельевар явственно чувствовал разочарование и злобу. Нет, это ни в коем случае не ревность, уверял он себя.

— Я не вожу его к вам домой. Он просто зашел за мной, и мы сейчас пойдем в кино, — возразила волшебница.

— Какая банальность, — прошипел Снейп. — Я разочарован в вас, Ансо. Не думал, что вы способны встречаться с таким оборванцем...

Снейп не подумал, прежде чем сказать, и отчасти выдал себя. Он даже не предполагал, что слова Ансо могут его так задеть. Мужчина был против того, чтобы она шла с этим ухажером в кино. Но что он мог поделать? Запретить? Но оснований-то для этого не было.

— Сэр, ну какая вам разница, с кем я встречаюсь? — усмехнулась Адель, поглядывая на Снейпа. — Он хороший, милый парень...

Девушка спрятала улыбку, когда увидела его недовольство. Именно для того, чтобы наблюдать реакцию Снейпа, хитрая гриффиндорка попросила Деви, чтобы он зашел за ней.

— Я сейчас, Деви, — приоткрыв дверь, сказала она и быстренько смылась к себе в комнату, оставив Снейпа пребывать в величайшем возмущении.

Комментарий к Глава 50. Ухажер

    *Велиар — ближайший соратник Сатаны (его заместитель), один из герцогов ада, а так же покровитель азартных пристрастий; очень порочный и развратный, но при этом всем, он первый эстет в аду, среди других демонов, поэтому он не принял обличие безобразного чудовища.

**Оксфорды — так называют туфли, представляющие собой полуботинки на шнуровке (ранее оксфорды носили только мужчины).