Невеста дьявола

Гнедой длинноногий красавец конь нетерпеливо взрывал землю копытом и бил хвостом по крупу, возмущаясь бездействию. Он фыркал и потряхивал черной гривой, призывая своего наездника поскорее вонзить в бока шпоры и позволить продолжать путь. Но молчаливые просьбы его оставались без внимания, и всадник, полностью закутанный в черный парчовый плащ, не брал в руки поводьев. Он недвижимо сидел в седле, поглаживая бородку с проседью и всматриваясь куда-то вперед, в гущу деревьев. Тропинка, рассеченная кое-где выступающими корнями вековых деревьев, уходила вдаль и терялась меж пышных кустов. Время от времени из травы выскакивали мелкие звери и, оглядываясь на всадника, убегали прочь. Лес был нетронутым, а дичь в нем — непуганой.

Всадник соскочил с коня и, хлопнув его по шее, сошел с тропинки. Сапоги утонули в высокой сочной траве. Шаги мужчины вспугнули рябчика, и он, громко прокричав, взлетел на тонкую ветку клена. Птица, напыжившись, недовольно наблюдала за тем, как мужчина обошел мощный ствол липы и присел на корточки возле ее корней. Из-за пазухи он достал волшебную палочку и сделал короткий взмах. Трава и комочки земли поднялись в воздух, открывая маленький тайник. Мужчина приглушенно засмеялся, доставая из ямки крохотный — он помещался в руку — потемневший ящичек.

— Как давно... Как давно, черт возьми! — прошептал всадник, откидывая крышку ящичка и доставая оттуда одну маленькую монету. Он покрутил ее в руках и, усмехнувшись, убрал обратно, к другим проржавевшим и погнутым монеткам, больше похожим на простые куски металла.

Мужчина вернулся к коню и спрятал найденный им клад в кожаную сумку, подвешенную к седлу. Затем с легкостью, выдающей в нем опытного наездника, он вскочил на коня. Животное радостно заржало, когда всадник позволил ему ехать дальше по тропе. И не просто позволил, а даже заставил перейти на рысь.

Солнце, пробивающееся сквозь зеленую листву деревьев рассекало своими лучами землю. Бургундские леса были в летнюю пору особенно прекрасны. Все вокруг цвело и пахло. Дышалось легко и свободно: воздух был напоен запахом трав и разогретой солнцем древесины. Всадник то пропадал в тени особенно высокого дерева, то снова выезжал на опушку, и солнце освещало его черный силуэт. Казалось, этот человек получает истинное удовольствие от такой неторопливой езды.

Вскоре лес стал заметно редеть: раскидистые деревья сменялись кустами и высокими травами. Все чаще путнику приходилось проезжать через ярко освещенные поляны, по которым тут и там были разбросаны веселые и свежие цветочки, поднимающие свои головки к солнцу и пронзительно-голубым небесам.

Вдруг всадник резко осадил коня, увидев сбоку от себя высокую сосну — единственное хвойное дерево, занесенное сюда каким-то чудом. Конь зафырчал и забился под мужчиной, но тот умело удержал его и, ударив по бокам, велел ехать дальше. И вот перед путником расступились последние деревья и открыли ему вид на прекрасную долину. Широкая Сона, как голубая лента, пролегла между холмов и медленно несла свои воды, извиваясь как серебряная змея. Облака накрывали долину: ее холмики и луга — своими тенями, и это очень хорошо просматривалось с того места, где остановился всадник.

— Я должен был сразу догадаться, что ты прячешься здесь, старый черт, — тихо прошептал всадник. — Но, Мерлин, как же давно... Как давно... — повторил он, и поводья выскользнули из его рук. Конь вновь заходил под хозяином и ненароком оступился. Его копыто соскользнуло с холма и как будто прошло сквозь тоненькую пленку, порвав ее.

— Ах ты ж, глупая скотина! — вскричал всадник и, натянув поводья и поднявшись на стременах, развернул коня. Стремительным движением маг выхватил палочку. К его удаче, он успел отразить удар вырвавшегося из земли толстого побега.

Лес как будто ожил: трава зашевелилась, стала удлиняться и обвивать ноги коня, кусты вытянули свои ветки и пытались схватить всадника. Однако не смогли. Волшебник прошептал что-то, и участок ожившего леса охватил черный дым. Когда он рассеялся, все было так как раньше: тихо и спокойно.

Мужчина выдохнул, но прятать палочку не стал, готовясь к новой атаке. Но таковой не последовало, и после минутных колебаний всадник убрал палочку. Он слез с коня и подошел к краю холма. Закатав рукава черного кафтана, мужчина, шепнув заклятие, вытянул вперед руки. Несколько минут он стоял, склонив голову и бормоча себе под нос сложное заклинание на латыни.

Прочтя заклятие, маг отступил и поднял голову. Он не сдержал довольного смешка, увидев, что его усилия не пропали даром. Воздух задрожал, как будто по нему прошла рябь, долина стала расплываться. Мужчина тем временем вскочил на коня, и, когда он выровнялся в седле, его взору открылся совершенно иной вид.

В той долине, где ранее были только река да луга, всадник увидел город, расположившийся по обоим пологим берегам. Город был обнесен высокой стеной, за которой прятались маленькие разномастные домики. На левом берегу реки, ближе к крутому холму, расположилась старая часть города, улицы которой были представлены аккуратными разноцветными фахверковыми домиками. Но стоило перейти по единственному мосту на правый берег, то можно было попасть в эпоху Просвещения с ее богатыми особнячками в несколько этажей, украшенными красивейшими наличниками на окнах и статуями античных богов в нишах. Все дома были приблизительно одного уровня и только острые шпили церкви, стоящей в старой части города, пытались коснуться неба.

Однако не казавшийся игрушечным город первым делом привлек внимание нашего путника. Было нечто более интересное — огромная крепость, как каменная скала нависшая над городом. Она стояла на крутом холме, покрытом густым темно-зеленым лесом. И именно ее с жадностью разглядывал всадник. Крепость как бы состояла из двух пятиугольников: побольше и поменьше, что вписывался в большой, — и имела три части. Основной замок с помещениями для слуг отделялся толстой отвесной стеной с массивными башнями — за этой стеной жил гарнизон, и на время нападений сюда перебирались некоторые жители, — затем уже на пологом склоне холма была возведена еще одна стена для лучшей защиты от врагов.

С того места, где стоял всадник, вид открывался на крутой склон. На эту сторону холма выходил фасад центрального корпуса, и в обе стороны от него ползли по самому краю стены, ограниченные на углах квадратными башенками. Крепость походила на серого каменного великана, возвышающегося над долиной, готового поглотить крохотные домики внизу, и была поистине исполнена величия и силы.

Всадник нетерпеливо схватил поводья и хлестнул коня. Он неуклюже стал спускаться с холма в долину. Мужчине стоило немалых усилий удерживаться в седле. Наконец, преодолев спуск, он выехал на широкую дорогу, ведущую прямо к воротам города, названными Новыми.

Город постепенно вырастал ввысь перед магом, и ни капли уже не походил на игрушечный. Толстые стены имели в ширину около шестнадцати футов и в высоту — свыше шестидесяти.

— Так и не покоренный, — пробубнил мужчина, вскидывая голову и отыскивая взглядом верхушки крепости.

— Кто идет? — раздался возглас караульного. Он направил на гостя, остановившегося перед распахнутыми дубовыми воротами, длинную пику. Но всадник будто и не обратил на грозное оружие внимания. Он всматривался в скрывающуюся за домами мощеную улочку.

Город жил своей отстраненной жизнью. Нельзя сказать, что жизнь в этом месте была бурной, наоборот, здесь все было тихо и мирно. Этот город как будто остался в прошлом: не было слышно шума машин, звона телефонов, телевизоров. По улицам то и дело проезжали всадники и повозки, груженные сеном или глиняной утварью. Высунувшись из окна дома, толстая женщина в чепце и заляпанном жиром фартуке переговаривалась с соседкой, где-то подальше раздавались удары копыт коня о мостовую, на крыльце дома сидел мальчишка и игрался с деревянными солдатиками. Он потягивал носом и мечтательно закатывал глазенки, вдыхая запах свежей выпечки, доходивший из близлежащей таверны.

— Кто идет? — снова повторил караульный и поправил блестящий на солнце шлем.

Мимо всадника прошел почтенный господин в длинном черном фраке и узких лосинах из тонкой ткани. Он приветливо поклонился стражнику, сняв цилиндр.

— Джакомо Манчини, — представился господин.

— Пароль?

— Вампиры и Вержи.

Караульный отошел и пропустил почтенного господина. Всадник проводил его взором, даже приподнялся на стременах.

— А вы кто? — вновь спросил караульный.

Путник перевел холодный насмешливый взгляд на насторожившегося стражника, к которому подошел его товарищ.

— Кто я? — проговорил он на идеально-правильном французском, выпрямившись в седле и приняв величественную позу. — Я хозяин этого места, сеньор де Вержи, граф де Шалон.

Караульные непонимающе переглянулись.

— Этот город давно не принадлежит дому Вержи, — сказал один из них.

— Я знаю, господа, я прекрасно знаю, что его давным-давно передал вампирам Амадей Слизерин, — проговорил, сощурившись, всадник. — Но передал без согласия законного хозяина. Собственно, я и пришел, чтобы обсудить это важное дело...

— Уходите, сударь! Вы не вампир, вам здесь не место, — проговорил не без опаски караульный и, сделав шаг вперед, пригрозил пикой.

— Мне-то как раз здесь место, а вот вам...

Караульные упали замертво, сраженные смертельным заклятием. Граф де Шалон пришпорил коня, и он пустился вскачь по узким улицам. Из окон высовывались любопытные и провожали взглядом летящего, как стрела, коня, прохожие отшатывались от него в сторону и прижимались к стенам домов.  Всадник пригнулся к мускулистой шее и лишь мельком оглядывался по сторонам. Он скакал по самой широкой центральной улице. Вскоре де Шалон проехал мост, одним глазком успел взглянуть на чистую реку Сону, в которой, еще будучи ребенком, любил плескаться и вылавливать мелкую рыбешку.

Граф оказался в старом квартале. Здесь народу было меньше, и сами улицы были и уже, и мрачнее. Да и люди выглядели иначе: не встречалось по дороге модных господ во фраках и дам в воздушных платьях с кружевными зонтиками. Мимо проходили женщины в скромных старых фартуках и мужчины, одетые по-деревенски. Однако попался по дороге нашему путнику так же и дворянин в изящном красном, с искрой, кафтане, напудренных брыжах и пышных штанах с разрезами. Этот человек окликнул всадника, но, конечно, тот не остановился, продолжая мчаться к скале, на которой стоял замок. Черный плащ его развевался, и де Шалон придерживал золотую фибулу, чтобы плащ ненароком не сорвался. При этом он весьма уверенно вел норовистого гнедого коня.

Проскакав почти до конца центральной улицы, всадник свернул в узкую прилегающую улочку. Он проехал мимо старого кладбища и готической церкви, за которой снова повернул на улицу, параллельную центральной. Она упиралась прямо в каменную скалу. Туда-то всадник и направил своего коня. Резко затормозив, граф спрыгнул на землю и быстро подошел к скале. Оглянувшись и убедившись, что за ним никто не наблюдает, он опустился на одно колено и, нащупав возле самой земли небольшой выступ, надавил на него. Стена, дрогнув, плавно отъехала в сторону, открывая нишу в скале.

— Ну, пойдем, — прицокнув языком, мужчина потянул заупрямившегося коня. Он потряс гривой, но зашел в каменную нишу. Де Шалон зажег на конце палочки огонек и нажал на выступ, и стена закрылась.

— Вот я и дома, — хмыкнул он и подошел к подножию скользкой круговой лестницы, уходящей круто вверх. Рванувшись, мужчина побежал наверх, спотыкаясь и хватаясь за трещины в древних стенах. Он знал, что подъем предстоит долгий, и не хотел терять ни минуты. Но он и не хотел пользоваться магией, предпочитая вспомнить то время, когда в детстве тайно убегал через этот ход из замка.

Наконец лестница кончилась, и запыхавшийся граф уперся в стену. Он, дав себе минуту, чтобы отдышаться, затем надавил ногой на какой-то камень, и стена так же послушно отодвинулась, выпуская мужчину наружу, на нижний этаж замка. Граф выступил из темноты и, опять же воспользовавшись спрятанным рычагом, закрыл дверь.

Он огляделся. Прямо напротив него давно отлитые пушки, призванные устрашать врагов, выглядывали из бойниц; справа наглухо были заперты высокие ворота замка, к которым ранее обычно подъезжали, поднявшись по пологому склону холма, кареты с важными гостями. Повернув голову налево, де Шалон увидел чуть левее широкую лестницу, ведущую на второй этаж, а правее — узкий коридор, в который свет проникал через маленькие зарешеченные окошки.

Недолго думая, граф взбежал по лестнице и оказался в просторном зале, где возле каждой колонны стояли рыцарские доспехи. Около дальней стены, на возвышении, красовался старый золоченный трон, и над ним висел герб, изображающий геральдические лилии и змею, что скрутилась в форме буквы «S». Де Шалон скользнул взглядом по гербу и осмотрел каждую дверь, коих было три. Странная: не добрая, но и не злая — улыбка растянула губы, когда он на миг окунулся в воспоминания, которые были очень свежи. Не колеблясь и не раздумывая, граф пересек зал, направляясь к двери, ведущей в очень узкий коридор, что был проделан в крепостной стене и вел к сторожевой башне.

— Господин де Моле не предупреждал, что у него будут посетители. Кто вы, сударь?

Мужчина, уже схватившийся было за дверное кольцо, замер как вкопанный при плавных звуках женского голоса. Уста его дрогнули в улыбке, и он порывисто обернулся.

Молодая женщина-призрак, на которой было длинное нежное платье, с привязанными шелковыми шнурками рукавами до пола, громко вскрикнула и приложила ладони ко рту. Она отлетела на несколько метров от де Шалона, который так и стоял возле двери.

— Ты... ты... — шептала она в испуге, не в силах сказать что-то более вразумительное.

— Что же вы так пугаетесь, дорогая кормилица, словно призрака увидели? — спросил граф, делая шаг по направлению к призрачной девушке.

— Но ты не призрак! Не призрак! — прошептала она, прикладывая руку к сердцу и, кажется, готовясь упасть в обморок.

— Не призрак и не собираюсь в ближайшее время им становиться.

Привидение красивой девушки с длинными каштановыми волосами, заплетенными в височные косы и покрытые «романской» повязкой, осторожно приблизилось к склонившему набок голову де Шалону. Она дотронулась до его лица своей бестелесной рукой. Он непроизвольно вздрогнул.

— Но это невозможно...

— Возможно, — твердо ответил граф. — Я потом как-нибудь вам все расскажу. А сейчас я тороплюсь, мне срочно надо повидать де Моле. Так ведь он теперь зовется?

Девушка испуганно расширила глаза и инстинктивно попыталась схватить де Шалона за руку.

— Так ты пришел к нему? Признайся, ты хочешь его убить? — пронзительным голосом воскликнула она.

— Это как получится. Сначала я намереваюсь с ним поговорить.

Вдруг призрачная девушка вскрикнула и упала перед графом на колени.

— Не трогай его, прошу тебя, мой дорогой, мой милый, — прошептала она, поднимая молящий взгляд на де Шалона, которого, кажется, нисколько не растрогали слезы кормилицы.

— Пощади старика, умоляю. Ему ведь недолго жить осталось, — взмолилась она, протягивая руки к мужчине.

— Знаете, дорогая кормилица, я раньше тоже так думал, — хмыкнул он и властным жестом руки велел девушке подняться. Она покорно встала, прожигая де Шалона взором, полным тоски. Прозрачные слезы еще не исчезли с ее бледных щек. Она с теплой любовью смотрела на хладнокровного графа, который вытащил палочку.

— В замке есть еще привидения? — спросил он.

— Есть. Много, — едва слышно прошептала девушка. Де Шалон тем времен направил на нее палочку.

— Простите, но я должен быть уверен, что вы не предупредите его.

Кормилица понимающе кивнула и улыбнулась, тихо шепнув: «Я была рада увидеть тебя, мой милый мальчик».

Граф, отвыкший от такого обращения, передернул плечами и взмахнул палочкой. Привидение растворилось в воздухе.

Де Шалон, не убирая палочки, вернулся к двери, отпер ее и быстрым шагом, почти бегом, преодолел коридор. Плащ пару раз цеплялся за стены, чем очень раздражал мужчину. Остановившись у подножия лестницы, устроенной в одной из башен крепости, граф кровожадно ухмыльнулся. Он был полон нетерпения и плавящего изнутри предвкушения, поэтому длинная круговая лестница оказалась покорена за считанные минуты. Де Шалон очутился в жилых помещениях. В этой части замка все стены и пол были покрыты деревянными пластинами с изображениями нескольких повторяющихся гербов, арки были украшены изящной резьбой, росписью и золотом, потолок подпирали спиралевидные колонные. В помещении, в которое пришел наш герой, из мебели были только скамьи, приделанные к стенам.

Де Шалон не стал долго задерживаться в этой комнате и, сжав покрепче палочку, двинулся к боковой двери, над которой висел герб со змеей. Он неслышно толкнул дверь и прошел в залу, уже меньшую по размерам, уставленную шкафами с книгами. Граф подошел к окну, вид из которого открывался на весь город, — он как будто лежал на ладони, — быстро пробежался взглядом по корешкам фолиантов и, закусив от недовольства губу, прошел к следующей закрытой двери. Успокоив бьющееся сердце, де Шалон взмахом палочки уничтожил последнюю преграду, отделяющую его от желанной цели.

***

Дверь распахнулась, громко ударившись об стену. Глядевший до того в окно, высокий тощий старик в длинной белой мантии, на плечи которого спадали седые, чуть вьющиеся пряди и ухоженная борода которого доставала до пола, резко повернулся и выхватил палочку. Между волшебниками состоялась бурная, насыщенная, но короткая дуэль, и древний старик, из-за неожиданности нападения будучи не в силах противостоять де Шалону, оказался прикованным к «рогатому» креслу. Крепкие толстые веревки обвили его запястья, голени и тулово, намертво прикрепив к креслу и лишив возможности шевелиться. Старик лишь презрительно усмехнулся и впился взором в торжествующего графа. Его старческие проницательные глаза, стального цвета, хоть и были мутны, но в их глубине чувствовалась неугасшая внутренняя сила и властность. От облика старца веяло равнодушием, холодом и безучастностью. Он, казалось, принадлежал к тем людям, что с самого рождения не имеют вообще никаких чувств, заменяя их рациональным сухим умом. Они просто не нуждаются в светлых потрясениях, что вызывают эмоции, и предпочитают жить спокойно и стабильно.

— И это вместо того, чтобы обнять любимого дедушку? — проговорил старик. — Ай-яй-яй, Салазар! Где твои манеры? Разве так здороваются с тем, кто воспитал тебя и дал тебе все, что ты имеешь?

— И с тем, кто запер тебя в темнице на добрую тысячу лет, — прошипел граф де Шалон, он же Салазар Слизерин. Маг захлопнул дверь, при этом ни на секунду не выпуская из поля зрения Амадея Слизерина.

— Человеку свойственно ошибаться, — иронично заметил старец.

— Я достаточно наслушался твоих двусмысленностей, чтобы не заметить такой вопиющей, — хмыкнул Салазар. — И поэтому я отвечу: человеку — может быть, но ты-то не человек.

Салазар сбросил плащ и, краем глаза следя за своим дедом, прошелся по старым покоям, в которых еще ребенком увлеченно читал книжки. Сейчас он на скорую руку устанавливал защиту от привидений.

— На тот момент, видимо, ты уже стал вампиром, — закончил маг, замерев и сжав в руках палочку. Он пристально рассматривал своего деда, который почти не изменился: все тот же крючковатый нос, острые скулы, множественные морщины и глаза — пугающе холодные и без намека на присутствие в древнем теле души.

— Как проницательно подмечено, внучок! — насмешливо воскликнул Амадей. — Ты прав, тогда я уже был вампиром. Но какое сейчас до этого дело? Какое кому дело до того, что случилось тысячу лет назад?

— Мне есть до этого дело, дедуля, — холодно ответил Салазар. Старик брезгливо скривился, как будто лимон проглотил.

— Довольно пустых разговоров тем более на этом грубом саксонском языке! Ох, терпеть не могу Англию! Ужасная холодная страна! О Франция, милая моя Франция, где твои лучшие годы!.. Во что ты превратилась?!

Салазар напрягся, следя за дедом. Не нравилось ему такое странное поведение старика. Точно Амадей пытался внимание его отвлечь.

— Ну да будет пустословить! Ты ведь явился, чтобы убить меня? Так давай же! Убей меня, и покончим с этим.

— Не так быстро. У меня еще осталась к тебе пара вопросов, — Салазар перешел на французский язык.

— Если позволишь, я предвосхищу их, — вдруг успокоившись и сделавшись хладнокровным, сказал Амадей. Может быть, на него и впрямь французский благотворно подействовал. Он спокойно заглянул будто в свои же стальные глаза — Салазар был точной копией деда — и продолжил:

— Тебе, должно быть, интересно, как я выжил, когда ты подло и низко попытался убить меня?

— Подлости и низости — это по твоей части, — прошипел Салазар. — Подло и низко поступил ты, когда подлил мне в кубок Умопомрачительное зелье. Так что, я имел полное право на месть.

Они синхронно ухмыльнулись. Только ухмылки их имели разные оттенки: у старшего она выражала снисхождение, у младшего — насмешливость. Амадей продолжал:

— Да, ты имел право на месть. И я об этом знал. Неужели ты думал, что я не догадаюсь, что ты захочешь отомстить и избавиться от меня, лишь бы я не отдал Вержи во владение вампирам? Конечно, я был уверен, что ты рано или поздно явишься ко мне! Только ты не учел, Салазар, что я тоже знаю дорогу к бессмертию.

Глаза Слизерина загорелись страшным огнем. Еще не хватало, чтобы старик получил бессмертие! А он мог его получить: Амадей знал о ритуале «Невеста Дьявола». Возможность того, что дед теперь так же бессмертен, не на шутку напугала Салазара. Он инстинктивно сделал шаг вперед, но затем пришел в себя. Маг подавил все чувства и заставил себя сохранять хладнокровие.

— Нет, внучок, не бойся, это не то бессмертие, которое получил ты. Да это и не бессмертие вовсе. Я на протяжении долгого времени благодаря Рикару Альвагесу* — ты ведь помнишь его, да? — проводил один своеобразный обряд, пил некое зелье. И когда ты якобы убил меня, я просто переродился в вампира... Так что, видишь, как хорошо иметь в друзьях вампиров.

Беззубый старец усмехнулся, следя за передвижениями по комнате своего воспитанника.

— Не беспокойся, после нашего разговора ты разом лишишься всех друзей, и этот город перейдет в руки законного владельца. Это я тебе обещаю, — вкрадчиво произнес Салазар, с удовольствием отмечая, как в глазах деда промелькнул неподдельный испуг. Если раньше он боготворил своего великого предка, то теперь только ненавидел, хотя все так же уважал.

— Я не дам тебе их убить, — глаза старца угрожающе сверкнули.

— И как же, позволь узнать?

Вдруг Салазар, пронзенный тяжелым взглядом Амадея, глухо вскрикнул и упал на колени, почувствовав, как все тело сводит судорога. Он схватился за живот и пытался глотнуть воздуха, но не мог.

— Я знаю, зачем еще ты пришел, Салазар, — спокойно сказал дед, смотря как бессмертный маг задыхается и скребет руками пол. — Ты хочешь узнать, где я спрятал сокровища тамплиеров, не так ли?

Старец хрипло рассмеялся, откидывая назад голову. Стоило ему отвести взгляд, как боль покинула тело Салазара. Но в следующий миг, когда Амадей снова взглянул на него, мужчина согнулся в приступе нестерпимой боли. Это боль была в сто раз сильнее и острее, чем от проклятия Круциатуса, потому что затрагивало не тело, а драло на куски душу, заставляя переживать самые потаенные страхи снова и снова.

— Ты так и не смог избавиться от одной-единственной слабости, мешающей тебе, — любви к книгам. Я до сих пор помню, как ты обрадовался и удивился, когда увидел в Хогвартсе в своих комнатах мою библиотеку. Мне ничего не стоило поймать тебя на крючок, Салазар! А я ведь твердил тебе, что нельзя ничем увлекаться, что всегда надо быть настороже! — расхохотался Амадей, пока маг изо всех сил терпел мучительную боль, сгибающую его пополам.

— Но ты так залюбовался моими книгами, что даже не заметил, как мы с Князем заперли тебя! Глупец, Салазар! Какой же ты глупец! Я тебе не по силам!

— С Князем? — едва слышно прохрипел Салазар, сжимая челюсти, чтобы не начать кричать во весь голос от боли, от которой, казалось, он вот-вот рухнет в обморок.

— Конечно, с Князем. Я бы один не сумел наложить такие заклятия. И Дьявол любезно согласился мне помочь, ведь он тоже хотел избавиться от бессмертного соперника на земле. 

Салазар зарычал в бессилии и попытался встать, преодолевая боль. Но Амадей не позволил: он сдвинул брови, усиливая действие заклятия, — и его внук вновь упал на одно колено.

— Мне ничего не помешает сейчас уйти отсюда, — сказал старец.

— А мне ничего не помешает убить вампиров, — ответил Салазар, изо всех сил борясь с заклятием и пытаясь скинуть его с себя.

— Конечно, нет. Но я отправлюсь к нашей милой наследнице — Адель Ансо, кажется, — и сначала покажу ей, куда я спрятал библиотеку тамплиеров, когда еще был их магистром Жаком де Моле, а потом помогу ей убить тебя, Салазар. Полагаю, Князь ради такого даже избавит меня от Непреложного Обета, как думаешь?

Амадей отвел взор холодных серых глаз и прекратил действие заклятия. Салазар, отдышавшись, поднялся на ноги и увидел, что дед стоит возле окна с двумя палочками в руках и насмешливо, надменно улыбается.

— Тебе не тягаться со мной, Салазар, — повторил Амадей и  небрежно бросил графу его волшебную палочку. Слизерин поймал ее и, вернув себе вид, полный достоинства и величия, спрятал все свои помыслы в глубине сердца.

— Я хоть и стар, хоть мне уже больше тысячи лет, но я все еще силен.

В тот же миг старец развернулся и отразил заклятие, пущенное Салазаром. Оно врезалось в стену, и по дереву пошла трещина. Амадей одним движением руки вернул дереву изначальный вид.

— Еще одна такая попытка, и я исчезну, и тогда ты уже не найдешь меня, внучок, — предупредил он, грозно глядя на мага.

— Смирись, Салазар. Ты несомненно умнее меня, ты бесспорно обладаешь непревзойденным умом, о котором я не мог и мечтать, но в магии ты мне не соперник.

Легко сказать, смирись! Глаза Салазара метали молнии, он бесился от собственной слабости и никак не желал признавать, что дед сильнее. Однако внешне маг оставался совершенно спокоен, только уголки губ иногда дергались, выдавая напряжение.

— Ты ничего не расскажешь Адель, — наконец холодно сказал Слизерин.

— Вот как?

— Я убью ее прежде.

Старик засмеялся.

— Дьявол тебе не позволит. Она ведь его невеста, — сказал он, все еще улыбаясь.

Салазар не мог не признать правоту деда. Он сжал в руке палочку с такой силой, что побелели костяшки пальцев и дерево жалостливо скрипнуло, грозясь сломаться. Маг прищурился, взглянув в глаза деда.

— Даже не пытайся, — холодно произнес Амадей, не отрывая взгляда от наследника. — Ты не сможешь сломать мои ментальные щиты, даже если я не буду в сознании.

— Черт бы тебя побрал, проклятый старик, — процедил сквозь зубы Салазар и перестал прилагать усилия, чтобы пробиться в сознание деда.

— Оставь все как было, Салазар, — более мягким тоном сказал Амадей, настороженно подходя к внуку. — Оставь меня и вампиров в покое. И тогда я, клянусь честью древнейшего дома Вержи, не расскажу Адель ни о местонахождении библиотеки тамплиеров, ни о том, как лишить тебя бессмертия.

Салазару тяжело было решиться и временно признать за собой поражение. Он надеялся найти деда более слабым, надеялся, что сумеет продиктовать ему свои условия. А раз это не удалось, то это еще не повод отказаться от задуманного. Можно на время отступиться и выждать. Ведь Салазар уже узнал все, что ему было нужно. По крайней мере, он теперь знает, что библиотека, о которой он так давно грезил, в которой спрятаны почти все знания о могущественной, неведомой смертным магии, взаправду существует. И уж когда Салазар найдет ее — а он обязательно найдет, — тогда он избавится от деда, чего бы ему это не стоило. Но сейчас следует подождать.

— Я согласен, — твердо сказал Салазар после нескольких минут напряженных раздумий.

— Я думаю, вопрос можно считать исчерпанным. Поэтому давай на время забудем все обиды и поговорим как дед с внуком, — примирительно произнес старик, жестом предлагая Салазару сесть, и добродушно улыбнулся. Колдун не поверил ни его кажущемуся добрым голосу, ни его фальшивой улыбке. Он слишком хорошо знал, что Слизеринам доверять в принципе нельзя. Но тем не менее Салазар собирался принять предложение, чтобы понять, что еще задумал дед. Он сел в предложенное дедом кресло и закинул ногу на ногу. Амадей неторопливо расхаживал по комнате. Салазар всегда удивлялся, как ему не мешает ходить длиннющая борода и почему он ее не отрежет.

— Расскажи-ка мне об этой девушке, юной мисс Слизерин, — попросил старец, касаясь согнутым пальца кончика носа и, кажется, собираясь чихнуть.

Салазар невольно ухмыльнулся. Дед хочет побольше узнать о наследнице? С его стороны слишком наивно спрашивать об этом Салазара. Он никогда не скажет того, что может быть действительно важно.

— Адель? О, Адель — это маленькая бестия, — проговорил он, сцепляя руки в замок.

— За что же она удостоилась такого звания от тебя, Салазар?

— Ну хотя бы за то, что она стала вторым человеком, кто смог справиться с твоим Умопомрачительным зельем, — протянул Салазар. Магу была интересна реакция деда. А он искренне изумился.

— Ты помогал? — спросил Амадей.

— В том-то и дело, что нет.

Дед вновь тихо засмеялся и сел в кресло напротив Салазара.

— Живучесть у Слизеринов в крови! Недаром же я до сих пор жив. Конечно, лет мне прибавило и то, что на закате жизни я переродился в вампира, а они живут дольше, чем волшебники. Ну я еще кое-что пил, чтобы поддерживать силы. Но ты превзошел в этом меня, Салазар! Да, да, я помню... Помню, как долго думал над тем, как свести тебя, бессмертного черта, в могилу, когда ты заупрямился и не захотел отдавать Вержи вампирам!

— И потом решил свести не в могилу, а с ума, — не разделяя веселости деда, добавил Салазар.

— Да, именно. Тогда я еще не ведал, что тебя можно убить... И мне пришлось долго думать над этим зельем, и еще дольше готовить его. И я ведь был близок, согласись? Ты почти месяц провалялся без памяти.

— Двадцать пять дней, — поправил Салазар.

— А девчонка сколько?

— Неделю.

— Да быть того не может! — воскликнул Амадей.

— Зелье было слабее, Адель даже не бредила; просто лежала как в коме, — ответил Салазар, не теряя внимания, хотя и притворяясь, что расслабился и забыл о том, что беседует со Слизерином. Он как чувствовал, что дед его то ли запутать, то ли разговорить пытается.

— И все равно... — неверующе сказал старец. — Всего неделя! Это за гранью возможного, тем паче ей ведь было, сколько там? Тринадцать, четырнадцать?

— Семнадцать, — сухо подтвердил Салазар. — Я же говорю, она маленькая, умная, хитрая и чрезмерно наглая бестия.

Он думал добавить: «Вся в меня», — но тут же отказался от этого, чтобы не давать деду дополнительных подсказок. Он ведь знает Салазара как облупленного, и нет надобности в том, чтобы он столь же хорошо знал Адель.

— Да уж, не поспоришь, — проговорил Амадей. — Она ведь в Хогвартсе сейчас обучается? На Слизерине, я так полагаю?

— Нет, на Гриффиндоре, — усмехнулся Салазар.

— Иронизируешь?

— Нисколько.

— Как человек с фамилией Слизерин может обучаться на Гриффиндоре? — старец поднял седые брови вверх.

— Может, благодаря подтасовкам нового директора — Дамблдора. Ему по некоторым причинам надо было, чтобы девочка училась где угодно, только бы не на Слизерине.

— Почему же это? 

Салазар уже набрал в грудь воздуха, чтобы ответить деду, но в комнате, возле двери, появился Дьявол.

— Вынужден нарушить вашу семейную идиллию, — сказал он, переводя устрашающий взгляд красных глаз со Слизерина-старшего на Слизерина-младшего.

Салазар весь напружинился, завидев Дьявола. Зря Князь позволил бессмертному магу узнать, что и он тоже причастен к его заключению. Салазар такой обиды не простит.

— Каким ветром тебя принесло, князь? — прошипел он, вставая с кресла.

— Северным, — ответил Дьявол, скрещивая свой взгляд с серыми глазами мужчины. — Я думаю, тебе полезно будет знать, что Адель на данный момент в Азкабане. И минут через пять, когда она почувствует на себе дыбу, моя бесценная станет калекой на всю оставшуюся жизнь.

— Адель в Азкабане? — искренне изумился Салазар, подхватывая с деревянной скамьи свой парчовый плащ.

— Да, если быть более точным — на дыбе.

— Мерлин, ну что за девчонка! Как только умудряется!.. — проговорил Салазар и тут же, смирив свой праведный гнев, посмотрел на Дьявола. — Но почему ты, князь, сам не отправишься и не снимешь свою невесту с дыбы?

— На самом деле мне все равно, будет она калекой или нет, — небрежно бросил Дьявол. — А вот тебе будет очень скучно, Салазар, если она не сможет держать в руках палочку.

— Она не маленькая, сама справится.

— Я уверен, ей польстили бы твои слова. Но ты ее переоцениваешь, Салазар, — с нерушимым хладнокровием произнес Дьявол. — Ни один человек, находящийся в полубессознательном состоянии, не то, что колдовать, даже думать связно не сможет.

Мужчина призвал всю свою выдержку. Он понимал, что Дьяволу просто нужно избавиться от него, чтобы наедине переговорить с дедом. А магу ох как не хотелось оставлять их двоих наедине, ведь ни до чего приятного ему, Салазару, они не договорятся — это точно. Но колдун не мог бросить Адель, Дьявол был прав: без нее будет слишком скучно.

— Ладно, князь, — прошипел он. — Я еще возьму свое.

Слизерин криво усмехнулся и, запахнув плащ, исчез с тихим хлопком.

— Приходи еще, Салазар! Поговорим! — крикнул вдогонку ему Амадей.

— Наконец-то, — просипел Дьявол, стоило раствориться дымке от трансгрессии Салазара.

— Зря ты радуешься, князь, — холодно произнес Амадей, поворачиваясь к окну. — Он с нами обоими за все рассчитается, помяни мое слово. Мне-то уже нечего терять, а вот тебе...

Дьявол на это только презрительно хмыкнул.

— Я знаю Салазара, — тихо прошептал Слизерин-старший, прикладывая свои длинные пальцы к окну рядом с грязным, давно засохшим отпечатком ладошки ребенка и выжженной на стекле подписью: «Салазар».

Амадей покачал головой и шепнул:

— Салазар ведь действительно умнейший из людей.

Комментарий к Глава 54. Спустя тысячу лет

    *Просто как маленькая подсказка читателям: смотрите главу 31.