Невеста дьявола

Адель резко очнулась, когда по ее телу прокатилась холодная волна живительного заклятия. Она разлепила глаза и не сразу поняла, где и в каком положении она находится.

Девушка чувствовала, что она едва касается ногами пола и почти подвешена в воздухе. Руки были связаны за спиной, а плечи страшно ломило. Адель приподняла голову и увидела прямо перед собой стол, за которым сидело двое человек в длинных черных мантиях и черных шапочках, из-под которых выбивались седые кудри. Старики о чем-то тихо переговаривались. Перед ними лежали чистые листы пергамента и остро заточенные перья. Девушка постаралась заглянуть себе за спину, чтобы хотя бы понять, куда ее притащили. Но толком разглядеть ничего не удавалось: все помещение было погружено в полумрак. Она могла различить только отблески пламени факелов на металле. Адель казалось, что по всей комнате расставлены особые машины и приспособления, однако после оглушения в глазах рябило, и голова отказывалась нормально работать.

— Допрашиваемая очнулась? — спросил один из стариков, рябой, с маленькими крысиными глазками, и поправил заляпанные очки.

— Что? — не поняла гриффиндорка и напрягла руки, инстинктивно пытаясь приподняться и ослабить давление на плечи.

— Полагаю, можем, — ответил за девушку другой старик с длинным крючковатым носом и широким лицом, которое было все в рытвинах.

— Прошу вас, — обратился длинноносый к кому-то третьему, кто находился в комнате. Из-за стойки с факелом вышел крепкий низкий мужчина. Адель тихо охнула, признав характерную черную маску и красный пояс. Человек подошел к колесу, на которое была намотана веревка, связывающая запястья девушки и взялся за рычажок.

У Адель перехватило дыхание, когда она окончательно сообразила, что с ней собираются делать. Она слишком часто во всевозможных книгах читала о дыбе и не могла не знать, как действует эта довольно простая пыточная машина. Однако ее немного смущало, что маги, известные своей невообразимой гордостью и желанием отличиться от маглов, используют магловские же способы пыток. Впрочем, это не так удивительно, потому что фантазия маглов куда как шире и богаче, чем у колдунов и, соответственно, орудия пытки изощреннее.

«Желания, как обычно, сбываются чёрте как. Хотела оказаться в Средневековье, Ансо? Вуаля! Радуйся, дьявольщина!» — подумал про себя девушка и посмотрела на стариков, сидящих перед ней.

— Итак, вы Адель Ансо? — спросил старый инквизитор. Да простит нас читатель, но мы не можем употребить для обозначения должности этого человека иного слова. Это было бы не совсем правильно.

— Какое право вы имеете меня допрашивать? — в свою очередь спросила Адель, метая взглядом молнии.

— Мы уполномочены Министерством Магии провести допрос подозреваемой в союзничестве и пособничестве Пожирателям Смерти.

— Нет, ну это уже смеху подобно! — воскликнула девушка, дернув руками. — Да вы хоть видите, милостивые господа, кого вы допрашиваете? Черт возьми, мне пятнадцать лет! Какое пособничество Пожирателем? Меня на свете еще не было, когда Волан-де-Морт был убит!

— Решение подобных вопросов не в входит в нашу компетенцию, — безэмоционально ответил рябой. — Итак, вы — Адель Ансо?

— Нет, дьявольщина, я Елизавета Тюдор, — ляпнула в бешенстве волшебница. Инквизитор сделал знак палачу, и он крутанул колесо. Ноги Адель оторвались от пола. Вполне терпимая боль колко пробежала по плечам. Правое плечо, не так давно зажившее, отдало более сильной болью.

— Итак, мы знаем, что вы являетесь Адель Ансо...

— Ну раз знаете, так на кой черт спрашиваете? — хмыкнула гриффиндорка. Она прекрасно понимала, что ее отпустят только в том случае, если она подтвердит свое обвинение. Тут как ни выкручивайся, иного сценария быть не может. Поэтому Адель целиком сосредоточилась не на допросе, а на том, как избежать вывиха плеч. К тому же, она решила меж делом поиздеваться над стариками, которые имели несчастье допрашивать ее.

— Итак, — в голосе рябого прозвучали нотки раздражения, — вы...

— А вы, милейший, не знаете других связующих слов, кроме «итак»?

— Молчать! — рябой вскочил с места, и его очки соскочили с носа.

— А вы попробуйте заставить меня молчать, — насмешливо проговорила Адель.

Лицо инквизитора исказилось гримасой недовольства, и он подал знак палачу, чтобы тот поднял девушку еще выше. Давление на плечи увеличилось. Боль становилась все пронзительнее, и Адель призывала на помощь всю свою выдержку.

Рябой, поправив очки, сел на место, и постарался успокоиться. Его коллега, ведущий протокол допроса, предупреждающе сжал ему руку, прося быть посдержаннее.

— Итак... Тьфу! Признаете ли вы, что помогали Пожирателям Смерти?

— Нет, — спокойно ответила Адель. В следующий миг ее подняли еще выше. Она закусила внутреннюю сторону щек, убеждая себя, что такую боль можно перетерпеть.

— Признаете ли вы, что помогали Пожирателям Смерти? — бесстрастно повторил вопрос инквизитор и, прежде чем Адель успела ответить, он добавил: — Лучше признайтесь сейчас. Мы уполномочены применить к вам не только дыбу, но и колесо еретика.

Палач взял факел и осветил машину, представляющую собой деревянную платформу с вделанным в нее вращающимся барабаном, покрытым металлическими шипами. Адель слышала о подобном орудии пыток. Человека клали на вращающийся барабан, шея и ноги фиксировались ремнями. Затем барабан вращался, и шипы разрезали живот жертвы, потроша внутренности.

Адель похолодела при виде этой адской машины. Одно представление о муках, которые испытали люди, подвергшиеся этой жестокой пытке, уже заставляло содрогаться.

— Нет, не признаю, — сглотнув, хладнокровно ответила девушка и до крови прикусила губу, когда ее резко подняли выше. Она почувствовала, что еще пару таких подъемов, и плечевые суставы не выдержат нагрузки. А если им вздумается сбросить ее чуть вниз... То всё — здравствуй боль и вывихнутые плечи.

— Мы будем продолжать до тех пор, пока вы не признаетесь, — сказал рябой инквизитор.

— Ну-ну, продолжайте, — усмехнулась гриффиндорка, заметив, как длинноносый задрожал. Видно, ему с каждой секундой труднее давалось хранить молчание.

— Признаете ли вы...

Вдруг дверь за спиной Адель с грохотом распахнулась и после тотчас закрылась. Слуги закона озадаченно переглянулись, однако снова вернулись к своей работе.

— Признаете ли вы, что помогали Пожирателям Смерти?

— Вы глухой или как? Я в третий раз повторяю: нет, не признаю, — ответила волшебница. Палач повернул колесо, вновь вздергивая ее выше. Плечи чуть слышно хрустнули, Адель издала громкий крик, и голова ее безвольно повисла.

Факелы во всей комнате вспыхнули, их пламя взвилось до самого потолка. Рябой сощурился, придержав очки, и собирался подняться, но тут же упал обратно на стул. Прямо перед столом допрашивающих закружились голубые огоньки и приобрели силуэт Адель. Она стояла с чуть склоненной головой. Призрачная девушка была в длинной, до самых колен, рубахе.

— Что происходит? — заикаясь, спросил рябой у своего коллеги. Тот побледнел и, потряхивая головой и, наверное, пытаясь избавиться от навязчивого видения, смотрел на возникшего призрака Адель, который в этот миг поднял голову и, пронзив пустым взглядом двух инквизиторов, указал на них указательным пальцем. Из кончика пальца вырвался луч света и в воздухе стал превращаться в слова.

— Несчастные! — эхом раскатился по подземелью громогласный голос. Адель — истинная Адель, что висела на дыбе, — даже она вздрогнула. Девушка никак не ожидала, что у ее иллюзии появится звуковое сопровождение. Она осмелилась приоткрыть один глаз, чтобы найти чревовещателя, однако увидела только выскочивших из-за стола насмерть испуганных стариков. Они тряслись так, что казалось, было слышно, как гремят их кости.

— О вы, несчастные! — голос, кажется, просто зачитывал возникающие слова, что выдумывала гриффиндорка. — Вы забыли о каре Божьей! Вы убили верную рабу его!

Копия Адель между тем провела пальцем по шее. Рябой инквизитор отпрянул назад, очки с носа свалились, и стекло рассыпалось по полу. Палач потихоньку пятился к двери. Нельзя описать тот ужас, что объял министерских работников.

— Вы поплатись, поганые грешники, за убийство! — возопил раскатистый голос. — Да низвергнется на вас гнев Божий! Да разверзнется под вами геенна огненная и да поглотит она вас!

Тут тюрьма сотряслась, по стенам пробежали тонкие трещины. Стол опрокинулся, и бумаги разлетелись в разные стороны. Адель сама испугалась, но продолжила спектакль. Ее копия подняла обе руки, направив их на инквизиторов.

— Нет! Прошу! Я раскаиваюсь! Раскаиваюсь!  — не выдержав, визгливо воскликнул рябой инквизитор, падая на колени. По подземельям разнесся зловещий хохот. Пламя факелов снова взметнулось, осветив помещение.

— Поздно! Сатана ждет вас! Да наступит час расплаты!

Копия Адель осклабилась и растопырила пальцы. В дверь проскользнули двое дементоров и стремительно полетели на перепуганных до смерти стариков. Рябой, по вискам которого тек обильный пот, вскрикнув, упал в обморок. Палач, спотыкаясь и роняя все на своем пути, выбежал из подземелий. Его примеру последовал длинноносый инквизитор. Путаясь в своей мантии, он все же добрался до выхода.

Дверь за ними захлопнулась, и Адель услышала ледяной смех, донесшийся из дальнего угла камеры. Салазар во всю потешался над трусливыми инквизиторами.

— Смотрите, кто явился! — прошипела Адель, взглядом прожигая Слизерина, что вышел из тени с весьма довольным видом.

— Симулянтка! — проговорил он, ухмыляясь. — Я даже на миг поверил, что ты...

— Умолкни и сними меня отсюда!

— Как будет угодно вашему высочеству, — с насмешливым поклоном ответил Слизерин, взмахом руки освобождая наследницу от пут. Адель рухнула наземь, отбив себе ступни.

— Покорно благодарю, ваше величество, — пробубнила она, растирая плечи и запястья, которым сильно досталось. Салазар протянул ей руку и помог подняться. Он оглядел ее придирчивым взглядом.

— Выглядишь не ахти, — заметил он.

— Да что ты! Я бы посмотрела на тебя, посиди ты с недельку в каменном мешке.

Адель тоже окинула взором своего наставника и отметила, что выглядит он больно нарядно: на новехонький колет с золотыми пуговицами, инкрустированными аметистами, был наброшен черный парчовый плащ с богатой отделкой; изысканные сапоги были выделаны из тончайшей кожи, а в разрезах узких штанов мелькал фиолетовый и золотой бархат. Адель знала: фиолетовый цвет — цвет королей и могущественных магов. Салазар никогда не надевает одежду просто так. Она в его понимании — символ. И спрашивается, зачем ему утверждать себя как короля?

Слизерин заметил взгляд своей ученицы и, самодовольно ухмыльнувшись, чуть прикрылся плащом, чтобы пуговицы не сверкали так ярко. Девушка оторвалась от его одежды и заглянула магу в глаза.

— Знаешь, кто ты, Салазар? — произнесла она, наступая на мужчину.

— Просвети, бестия, — хмыкнул он, складывая руки на груди и склоняя голову. Стальные глаза притягательно блестели в таинственном свете факелов. У Адель все сжалось внутри от такого взора. Как же величественен был Слизерин! Казалось, он был рожден только за тем, чтобы повелевать. Салазар — король не по статусу, но по призванию, подумала Адель, а вслух твердо произнесла:

— Ты самый большой негодяй.

Подойдя вплотную, она ткнула пальцем в его грудь и взметнула на колдуна возмущенный взор.

— За такую невежливость и на дуэль нарваться можно, — сказал Слизерин, глядя сверху вниз на свою наследницу. Он схватил пальчики девушки.

— И это вместо слов благодарности.

Сказав это, Салазар осторожно отвел от своей груди ручку Адель.

— Благодарности?! Тебе?! — возмутилась она, выдергивая руку. — Это вообще-то и твоя вина в том, что я тут оказалась.

— Да? — удивился Слизерин.

— Какого черта ты закрыл камин? Я не смогла из-за этого сразу попасть в Министерство,— прошипела Адель. По лбу Салазара пробежало облачко, он слегка нахмурился и по привычке погладил бородку.

— Закрыл, потому что мне вдруг захотелось это сделать, — ответил маг, поднимая многозначительный взор на Адель. В нем она увидела сокрытую угрозу и предупреждение: «Лучше не спрашивай». 

— Ты всегда так, — обиженно проговорила она, переступая через тело рябого инквизитора, распластавшегося на полу. Девушка села на край опрокинутого стола.

— Если спрошу что-то еще, сотрешь мне память, да?

— Да, — совершенно спокойно ответил Салазар. — Сотру.

Гриффиндорка отвернулась. Ей почему-то очень обидело недоверие Слизерина. Хотя так всегда было, но в этот раз то ли Азкабан на нее повлиял, то ли еще что, но Адель почувствовала особую грусть.

— Ладно, закончили, — сказала она, разглядывая свои пальцы. — Спасибо. Помог. Можешь с чистой совестью продолжать заниматься своими делами.

Слизерин внимательно посмотрел на нее. А девушка, словно не замечая этого, махнула рукой, и дементоры послушно улетели прочь из камеры. Маг чуть вздернул брови в изумлении, провожая взглядом дементоров.

— Удивительные создания — женщины, — медленно произнес он, подходя к Адель и склоняясь ближе. Салазар легко приподнял ее подборок, заставляя смотреть себе в глаза.

—  Они имеют поразительное свойство управлять мужчинами. Причем делают они это так легко и непринужденно. Порой мужчины даже не замечают, что отдаются во власть женщин.

Глаза Салазара загорелись странным огоньком. В них промелькнуло что-то неведомое и до того неизвестное. Захотелось поймать этот проблеск, который казался секундным откровением  души, и получше рассмотреть его.

— Женщины умеют подчинять своей покорностью и завлекать недоступностью.

Колдун снисходительно улыбнулся и, проведя пальцем по скуле девушки, понизил голос до шепота:

— Никогда толком не мог понять, кто они — исчадия ада, призванные погубить нас, или дети небес, пришедшие, чтобы помогать нам?

Он гипнотизировал взглядом Адель. Она, кажется, в прямом смысле утонула в глазах Салазара и была не в силах ни двинуться, ни отвести взор. Время остановилось, сердце тоже, дыхание пропало. Волшебница как будто выпала из реальности. Она завороженно наблюдала, как пляшет пламя факелов на серой радужке и как то сужаются, то расширяются черные зрачки. Она находила в этих мелочах что-то невыразимо влекущее и загадочное.

— А ты о чем думаешь?

Пуф! Одним вопросом Салазар вернул девушку на землю. Заметив, как она дернулась и во взгляде ее промелькнула растерянность, маг сощурился и поднял уголок губ. Он все еще был недосягаем для своей наследницы. Но Салазар не мог не признать, что она стремительно поднимается и вскоре доберется до его уровня.

— О том, как ты тут оказался, — резко ответила Адель, порывисто вставая и отталкивая Салазара. Он, отстранившись, чуть оглянулся через плечо на девушку и сложил руки за спиной. Надменная улыбка проскользнула по его губам, он опустил голову и развернул перстень изумрудом вверх.

— Легко и просто.

Слизерин повернулся на каблуках, вскидывая голову. Он пригладил волосы и поправил белый кружевной воротник рубашки, выбивающийся из-под черного кафтана. Бессмертный колдун с доброй усмешкой поглядел на надувшуюся от негодования девушку.

— Я, моя дорогая, был занят прочтением одной весьма увлекательной книги.

Маг неслышно приблизился к Адель, повернувшейся к нему спиной и в недовольстве скрестившей руки на груди. Он наклонился к ней, положив ладони на плечи и несильно сжав их. Губы Салазара, искривленные в лукавую улыбку, прошептали в самое ухо:

— Как вдруг, представь себе, явился Князь и рассказал мне, что с тобой стряслось.

Слизерин скосил взгляд на застывшее лицо девушки. Такое поведение колдуна ее нервировало. Она резко повела плечами, попытавшись сбросить руки наставника, и прошипела:

— Прекращай играть со мной в кошки-мышки.

— Ты не понимаешь, бестия.

Он даже не подумал отодвинуться. Адель все равно чувствовала прикосновения его жесткой бородки к своей щеке, и это действовало как раздражающий и весьма волнующий фактор.

— Вся прелесть в том, что я не знаю, кто из нас кошка, а кто — мышка, — протянул Слизерин, сжав посильнее плечи девушки, и улыбнулся столь хитро, что мы не решаемся даже предположить, о чем он подумал в этот миг.

— Тогда прекращай действовать мне на нервы.

— Это можно.

Салазар легко отстранился. Плащ тихо прошуршал по полу и взметнулся вокруг фигуры мага. Адель тоже обернулась и открыла рот, чтобы что-то сказать, но ее прервали громкие крики и приближающийся шум. Она переглянулась с Салазаром. Маг взглядом указал ей на дыбу. Девушка быстро легла на пол под орудием пытки, а колдун сломал его. И очень вовремя.

В следующую секунду дверь распахнулась, и в камеру вбежал многочисленный вооруженный отряд. Слизерин, исчезнув, проскользнул между машинами для пыток и, оказавшись возле Адель, шепнул:

— Забыл спросить, как ты сюда попала и... как ты провернула фокус с дементорами?

— Спроси обо всем Дьявола, — одними губами ответила она. Салазар чуть посторонился, когда мимо него пробежал страж.

— Если понадобится моя помощь, шли ворона или Князя.

Гриффиндорка едва заметно кивнула и больше не шевелилась. В камере поднялся невообразимый гам. Стражники всей гурьбой скопились вокруг якобы потерявшей сознание узницы и действительно бесчувственного инквизитора.

— Молчать! — прогремел командирский бас дядюшки Джона. Подчиненные расступились перед ним, и он прошел в центр образовавшегося круга. Увидев Адель, он сначала побледнел, а потом покраснел. Стражники отодвинулись еще чуть дальше, поняв, что комендант Азкабана не на шутку разозлился.

— Немедленно лекаря! И приведите сюда этого чертового законника! — приказал он, опускаясь рядом с Адель и пытаясь нащупать у нее пульс. Заметив, что гарнизон не расходится, он поднял голову и рявкнул со всей мочи:

— А вы что столпились, болваны? Все вон! На свои посты! — гаркнул он. — Со мной остаетесь только вы.

Он указал на группу из четырех стражей и снова занялся осмотром Адель. Всех остальных как ветром сдуло. В камере повисла тишина.

— Господин комендант, — пролепетал заглянувший в комнату молодой человек. — Я привел...

— Пусть заходит!

— Да он не в себе, господин комендант...

— Пусть зайдет! — прикрикнул дядюшка Джон. Молодой служащий испуганно кивнул и втолкнул в камеру ни живого ни мертвого длинноносого инквизитора. Шапочка его где-то потерялась, и седые кудрявые, как у пуделя, волосы взлохматились.

— Это что за произвол?! Я вас спрашиваю, кто давал вам право проводить здесь допрос с пристрастием?! — прогремел комендант, хватая слугу закона за грудки и встряхивая его как тряпичную куклу. Он что-то забормотал, а маленькие глазки сделались мутными.

— Говорить громче! — велел комендант и снова тряхнул старика. Тот резко вскинул взгляд на коменданта, а потом перевел его на Адель и, указав на нее рукой, забормотал:

— Она померла, померла... Но тут белая такая, стоит, говорит... И вдруг голос! Он как закричит! И пламя, пламя... и огненная гиенна, и ад внизу... Нет нам прощения, ох, нет! — старик схватился руками за голову и вскричал: — Всех настигнет гнев! Мы ее убили! И дьявол всех заберет, всех...

— Гляди-ка, голубчик-то, похоже, и правда не в своем уме, — проговорил дядюшка Джон, смотря на дергающегося в его хватке, ополоумевшего старика. — Но это ничего, и не с такими управлялись.

— А ну, — он влепил старику хорошую пощечину для отрезвления. — Отвечай, кто дал право проводить допрос?

— П-поступ-пил приказ от М-ми... министерства. Это они, все они... Их карай! Слышишь? Их!

— Какой к черту приказ! — взревел комендант. — Почему у меня нет этого приказа?! Почему меня не уведомили о том, что собираются устраивать пытки?!

Старик только бессмысленно посмотрел на него.

— Есть у вас письменный приказ? Есть? Отвечай!

— У нас его нет. А он теперь наверное у Сатаны... А? Есть он у вас?  — едва слышно ответил длинноносый. Казалось, из ушей коменданта мог повалить дым. Ноздри его широко раздувались, а усы подрагивали.

— У вас нет приказа?!

Грохочущий голос эхом разнесся, наверное, по всему Азкабану. Слуга закона весь сжался в стальной хватке дядюшки Джона. Он пытался что-то сказать, но из груди вырывалось только невразумительное мямлянье и хрюканье. На миг взгляд старика прояснился, но после этой короткой вспышки снова обессмыслился.

— Тогда на каком праве вы у меня устраиваете черти что?! Отвечайте! — прогремел комендант и еще раз хорошенько тряхнул длинноносого.

— Грюм передал приказ! Грюм, Грюм, Грюм! Он виноват! Он!

Вдруг из глаз обезумевшего старика хлынули слезы, он зарыдал как ребенок.

— Ах, этот Грюм! — прорычал дядюшка Джон и яростно отбросил от себя старика. Он не удержался на ногах и неуклюже повалился на бок.

— А где палач? — обратился комендант к страже. Они все, как один, недоуменно посмотрели на начальника.

— Немедленно передай Уилиссу, чтобы нашли палача! Пусть приведут мне его, хоть бы для этого пришлось его из-под земли достать!

— Чтобы потом его обратно закопать, — шепнул один страж своим товарищам. Они чуть улыбнулись.

— Молчать! Исполнять приказ! — рявкнул дядюшка Джон. Шутник испуганно кивнул и выбежал из камеры, звеня связкой ключей. В двери он столкнулся с явившимся колдомедиком.

— А, вот и ты, Картер! — сказал дядюшка Джон, оборачиваясь к запыхавшемуся худощавому лекарю с вытянутым лицом.

— Что от меня требуется? — сразу спросил он, стирая рукавом с лица пот. Комендант указал на Адель. Картер сел рядом, поставив возле себя маленький чемоданчик. Первым делом он проверил пульс.

— Жива.

— Я уже понял. Ты скажи, они ей руки вывернули?

— Думаю, да. Во-первых, она потеряла сознание скорее всего от болевого шока. А болевой шок в нашем случае может наступить только при вывихе, — говорил врач, снимая замки с чемоданчика. — А во-вторых... Вы помните хоть кого-нибудь, кого бы эти собаки не покалечили?

С этими словами, достав маленький ножичек, он разрезал блузу девушки. Брови, нависшие над несоразмерно большими и выпуклыми глазами, удивленно поползи вверх, когда он осмотрел и ощупал плечи заключенной.

— Поразительно, но суставы на месте, — сухо произнес лекарь, вставая. — Вывиха я не наблюдаю. У нее если и есть что, то только несильное растяжение мышц. Но этого я не могу утверждать, пока не поговорю с ней.

— И слава Мерлину, — пробубнил комендант, все это время рассматривавший протоколы допроса. — Приведи в чувство и этого.

Дядюшка Джон пнул ногой тело второго инквизитора. Картер, только собравший свой чемоданчик, вновь принялся раскрывать его.

— Вы двое останетесь здесь и, как только Картер закончит с этой поганью, отведете их в сто одиннадцатую камеру. Если найдут палача, пусть тоже ведут его туда, — приказал дядюшка Джон и смерил грозным взглядом трясущегося от страха старика. — У нас с ними отдельный разговор будет, когда я свяжусь с Грюмом.

— Дик, бери девочку и за мной, — обратился он к самому на вид мощному стражу и, схватив кипу документов, направился к выходу из камеры, бросив через плечо: — Картер, как здесь закончишь, приходи ко мне в кабинет.

Адель почувствовала, как сильные руки неаккуратно сгребли ее в охапку и подняли над землей. Голова безвольно перекинулась через огромную руку стража, приняв совершенно неудобное положение: шея сильно затекала да еще во время хождения голова моталась из стороны в сторону.

Шли, наверное, не больше десяти минут. Адель, покачиваясь на руках стража, слышала твердые шаги впереди идущего коменданта и чувствовала ужасное зловоние. Холод обступал со всех сторон. Наконец комендант велел остановиться. Он достал ключи и отпер дверь своего кабинета.

— Заноси ее ко мне в комнату, — сказал дядюшка Джон. Мужчина в два шага пересек кабинет и, согнувшись почти пополам, прошел в низенькую дверь, которую с помощью магии открыл комендант. Комната была крохотной и прямо-таки спартанской: все ее убранство состояло из жесткой кровати, стульчика, одного высокого шкафа и трюмо. Стражник уложил Адель на кровать и встал по стойке смирно.

— Ступай и карауль возле дверей. Не пускать никого, кроме Картера.

Страж шаркнул ногами и вышел из комнаты. Дядюшка Джон присел на стул, что стоял у стены, и, видимо, вознамерился ждать колдомедика.

Адель решила, что это очень удачный момент, чтобы дать о себе знать. Она зашевелилась и тихо застонала. Едва-едва девушка открыла глаза и зажмурилась, когда в глаза ударил свет свечей.

— Не надо больше... Пожалуйста, — шепнула она и попыталась встать, но тут же упала на руки и снова застонала.

— Успокойтесь, — мягко сказал дядюшка Джон и подал девушке стакан воды. Она жадно выпила все до дна.

— А, это вы, сэр, — сказала с явным облегчением она, вернув стакан коменданту, и осмотрела комнату. — Но где я?

— В моих апартаментах, мисс.

Гриффиндорка как будто засмущалась и постаралась прикрыться тем обрывком ткани, который остался от ее блузки. Дядюшка Джон, заметив ее смущение, подошел к шкафу и с нижних полок достал какую-то измятую холщовую рубаху. Он молча подал ее девушке.

— Благодарю, — сказала она и накинула на себя слишком большую рубаху, подобную мешку. — И какие теперь будут распоряжения, сэр?

— Пока не придет врач, никаких.

Комендант еще помялся, помялся и наконец решил узнать о том, что занимало его ум в течение недели.

— Мне... кхм... запрещено с вами разговаривать при отсутствии необходимости, однако...  Вы не расскажете мне, за что вас заточили сюда?

Только этого вопроса и ждала Адель. Она с жаром и горячностью принялась рассказывать, как ее мучил Стоунсер в приюте, как ей приходилось отбиваться от насильников. Во всех красках, чуть сбивчиво для пущей правдоподобности она описала каждый Круциатус, полученный ею от негодяя-заместителя. Рассказала, как хотелось ей отомстить за все Стоунсеру самолично, как они устроили дуэль, и как победа досталась ей, а Грюм лишь присвоил себе чужие заслуги. Эта часть особенно тронула старого коменданта. Он и так все время, пока девушка говорила, хмурил густые брови и нервно крутил ус, а тут не удержался от гневного восклицания. Короче говоря, Адель удалось целиком и полностью склонить на свою сторону служаку, и под конец рассказа, когда она повествовала об аресте, он был уже на взводе. Его состояние не грозило ничем хорошем ни допрашивающим, ни Грюму.

Адель как раз переводила дыхание и готовилась сказать что-нибудь в заключение, когда раздался стук в дверь.

— Войдите, — позволил комендант и встал со стула.

В комнату протиснулся колдомедик, склонившись по пополам и все равно ударившись при этом головой. Потирая ушибленную макушку, он подошел к кровати, на которой мирно лежала Адель.

— Как вы себя чувствуете?

— Вполне нормально. Только голова несильно болит, но это ничего.

— Руки?

— С ними все в порядке. Немного, конечно, неприятно, но это пройдет.

Лекарь безэмоционально кивнул головой и обратился к дядюшке Джону, стоящему чуть в стороне.

— Насколько я могу судить, моя помощь здесь не требуется, — лаконично объявил он.

— Вот и славно! — проговорил старый комендант и, открыв дверь, позвал стражника. Он протопал в кабинет, и дядюшка Джон что-то зашептал ему на ухо.

— Вы встать можете? — между тем спросил Картер у девушки. Она кашлянула и свесила ноги на пол. Встать с кровати не составило ей труда.

— Хорошо, хорошо, — сказал на это колдомедик и глубоко задумался. Он искоса поглядывал на юную узницу, гадая кто она и как вообще попала в Азкабан. В это время в комнату вернулся комендант.

— Мы можем препроводить мисс в камеру? — спросил он у лекаря. Тот сделал жест рукой, указывая на вполне здоровую девушку, уверенно стоящую на ногах.

— Да, сэр, можете, — усмехнулась Адель, вежливым кивком поблагодарив лекаря.

— Дэвид! В шестую камеру! — велел дядюшка Джон. — А ты, Картер, со мной в сто одиннадцатую. Твоя помощь может пригодиться. А то один голубчик у нас умом тронулся.

Адель вышла вслед за комендантом в темный коридор. Он с лекарем пошел направо, а она в сопровождении стража налево. Об одном девушка жалела в этот миг: о своих совершенно испорченных когда-то белых штанах, причем уже вторых. В который раз Адель убедилась, что черное практичнее белого. Черному лишние пятна не вредят, а вот с белого их уж не отмоешь.

***

— Вернулась, подруга дней моих суровых, голубка дряхлая моя? — продекламировал Стоунсер, когда Адель спустилась в карцер и зажгла голубоватые шарики света.

— Иди к черту, мой первый друг, мой друг бесценный, — в тон ему ответила девушка, провожая взглядом дрожащий огонь факела. Стоунсер подошел к решетке и взялся руками за прутья.

— Допрос учиняли? — прищурился Пожиратель, смотря, как девушка беспокойно меряет шагами холодную сырую камеру.

— Ага, с пристрастием.

— Даже так?

— Да, на дыбу повесили.

Стоунсер всмотрелся в Адель и, не заметив повреждений, удивленно изогнул бровь.

— Что-то незаметно. Ты, что, во всем созналась?

— Нет, — зашипела Адель на парселтанге. — Я устроила спектакль и... хм... случайно свела моих инквизиторов с ума.

Адель, закусив губу, продолжила ходить туда-сюда. Стоунсер тихо посмеялся, подумав: «А мне, оказывается, еще повезло. Азкабан уж лучше, чем психушка», — покачал головой и отступил в глубь своей камеры.

Тут же где-то сверху раздались громкие хлопки крыльев и знакомое карканье. Адель замерла и вскинула голову, увидев, что сквозь решетку люка протискивается Мрак. Стоунсер подошел поближе и тоже заинтересованно поднял голову. Ворон еле-еле пролез меж прутьев и, отряхнув перья, слетел на плечо девушки.

— Привет, красавчик, — улыбнулась она, погладив ворона по крылу. — Что это у тебя?

Мрак приподнял лапку, и Адель сняла с нее маленькую, свернутую в несколько раз бумажку. Она развернула листок и на пол из него вывалилось крохотное самопишущее перо, которое, соприкоснувшись с землей, приобрело нормальные размеры.

Призвав к себе голубой огонек, гриффиндорка прочла:

Должен сообщить вам о прискорбной истине, о которой вы, полагаю, знаете. Ни Дамблдор, ни люди в Министерстве не в состоянии помочь вам...

«Спасибо, черт возьми! А то я не знала, что мне никто не поможет, кроме меня самой».

Кингсли Бруствер (зам. главы мракоборцев) не смог убедить Р. Скримджера (г-ву мр-цев) сделать что-л. Последний считает, что будет полезно держать вас в заключении. Грюм настаивает на казни. К нему начинают прислушиваться. Рассчитывайте на себя, если вас еще не коснулись пытки, и действуйте быстрее.

С. С.

«Действуйте быстрее? Дьявольщина, как я могу действовать?»  — подумала Адель и смяла письмо. Она подняла с пола перо. Очевидно, Снейп рассчитывал на ее ответ. Черта с два!

«Как благородно! Сам подставил, а теперь заботится!» — хмыкнула про себя девушка и сожгла и перо, и записку. Знала бы она, сколько времени потратил Снейп на эти несколько строчек. С какой тщательностью он подбирал каждое слово, чтобы ненароком не выдать своих чувств, с каким терпением переписывал все заново, если ему казалось, что буквы получаются нетвердыми и могут рассказать о его волнении, как долго он думал над тем, чтобы ненавязчиво дать понять, что ему нужен ответ! Зельевар и сам понимал, что такое сообщение смехотворно и ничем не поможет девушке, однако это уже хоть что-то для человека, изнывающего от бездействия и полнейшей неизвестности.

— И кто это тебе письма пишет? — ехидно протянул Стоунсер.

— Не твое дело, — бросила Адель, более занятая мысленным разговором с Мраком. Иногда он громко каркал в возбуждении и тогда Адель легко шлепала его по крыльям, чтобы он не кричал ей на ухо.

— Ладно, ладно, — спустя две минуты тихо проговорила Адель, и Мрак вспорхнул с ее плеча и сел на пол рядом с миской с какой-то жижей, которая называлась кашей. Он опустил туда клюв, заглотнул чуть-чуть и, фыркнув, кое-как вылетел из камеры, наверное намереваясь найти себе нормальное пропитание. Но в этой каменной могиле не водилось даже крыс.

Адель опустилась на пол и запустила руку в растрепавшиеся и спутавшиеся волосы. С каждым днем времяпрепровождение в Азкабане становилось все хуже и хуже, тяжелее и тяжелее. Идея выбраться честным путем постепенно угасала. Надо было или срочно что-то придумывать, или звать Салазара.

— Ансо? — позвал Стоусер.

— Что? — глухо откликнулась Адель.

— Предлагаю сыграть в виселицу, иначе я сам повешусь.

— Хочешь я тебе помогу?

В воздухе появился эшафот из голубых огоньков и виселица с покачивающейся петлей. Стоусер отогнал от себя шарики света как назойливых мух.

— Ну так? — сказал он.

— Допустим.

Адель повела рукой, и голубые шарики выстроились в воздухе, обозначив количество букв и изобразив первую и последнюю буквы: «М» и «Ц» соответственно.

— Как оригинально, — протянул Стоунсер. — Я давно понял, что я мерзавец в твоем понимании.

Изображение расплылось, и шарики выстроились по-новому. Пожиратель хмыкнул и принялся угадывать.

В самый разгар игры, когда Адель начинала нагонять вырвавшегося вперед Стоунсера, тишину тюремной камеры нарушил громкий стук и скрежет отодвигающейся стены. Наверху замелькали тени и огни, послышались тяжелые шаги.

— Опять к тебе, — чуть ли не с удовольствием прошептал в наступившей тьме Стоунсер. — Интересно, что на этот раз? Сапожки или ведьмин стул?

— Заткнись, — шикнула Адель, вставая с пола и следя за тем, как открывается люк — единственный выход из карцера, — и как опускают вниз веревку.

Однако на этот раз узнице не приказали подниматься. В камеру залетел яркий огненный шар, осветив почти всё подземелье. За ним спустился сам комендант.

— Сэр? — удивленно проговорила девушка. Стоунсер прижался к решетке и, прищурившись, разглядывал дядюшку Джона.

— Я лично решил сообщить вам, мисс, — чинно произнес он, — что мне удалось убедить господ Грюма, Крауча и Скримджера отпустить вас с тем, чтобы вы могли присутствовать на законном и справедливом заседании по вашему делу.

— Твою ж мать, — прошипел Стоунсер, рассерженно ударив по прутьям. Адель лишь мельком оглянулась на него, изобразив на губах надменную улыбку, и повернулась к старику-коменданту.

— Но как, сэр? Как вам это удалось? — спросила она.

— Ну, все же я здесь имею кой-какой вес в отличие от Грюма, который давно был отстранен от работы, — значительно заметил дядюшка Джон. — А я не желаю, чтобы в ведомом мною заведении творились бесчинства. А если таковые и происходят, то я считаю необходимым ставить в известность общественность.

«Ага, напугал тем, что все расскажет... Умно», — подумала Адель и вслух сказала:

— Вы мой спаситель, сэр. Примите мою искреннюю благодарность.

Она поклонилась, а Стоунсер презрительно скривился.

— Пыток больше не будет? — наигранно-печально поинтересовался он.

— Для тебя, братец, могу и устроить, — погрозил комендант. Пожиратель глубоко и громко вздохнул и отвернулся, тем не менее поглядывая через плечо.

— Только, мисс, — обратился дядюшка Джон к Адель, — есть одно условие, о котором, впрочем, я не уполномочен сообщать. А пока идемте, все остальное после.

Адель до сих пор не верила своим ушам. Ее вот так просто освобождают! Ей дают шанс! Она наконец сможет покинуть это ужасное место. Подозрительно все это.

— Ну, Стоунсер, счастливо оставаться, — усмехнулась она, покуда мужчина скрипел зубами и про себя проклинал коменданта.

— До скорого свидания, — процедил он на прощание.

***

Дядюшка Джон привел Адель в свой кабинет. Там ее уже ждали. Угрюмый Грозный глаз, сидя в неудобном кресле, нетерпеливо постукивал своим протезом, а ему какой-то пожилой господин шептал на ухо. Когда вошли комендант и Адель, господин отпрянул от экс-мракоборца и быстро схватил неизвестную бумажку со стола, спрятав ее в карман. Этот почти полностью поседевший мужчина был весьма представителен и внушителен. Во взгляде его было что-то мягкое и вместе с тем уверенное и повелительное, от внешних краев глаз разбегались сеточки морщин, более глубокие морщины разрезали его высокий, выпуклый лоб. Одет господин был опрятно и аккуратно, как чиновник: черный котелок покрывал седину, из кармашка пиджака выглядывала золотая цепочка часов, а бордовый галстук крепко стягивал шею и прятался под серым жилетом.

— Мистер Грюм, — сказала Адель так, точно собиралась прямо на месте перерезать ему глотку. — мистер...

— Бартемиус Крауч, — представился мужчина и приподнял котелок.

— Приятно познакомиться, мистер Крауч, — как можно более вежливо проговорила девушка и приблизилась к столу. — Простите мой неприглядный вид. Азкабан не прошел бесследно.

Адель улыбнулась и попыталась отряхнуть брюки, что было, конечно, бесполезно. Грюм что-то раздраженно пробормотал и взялся поудобнее за свой волшебный посох.

— Вы можете забрать свои вещи, — сказал между тем комендант, достав из шкафчика коробочку, в которую несколько дней назад убрал все вещи девушки.

— Джо, куда ты торопишься? — прохрипел Грюм.

— Да, подождите, мы еще не обо всем условились, быть может, мисс откажется, — добавил Крауч.

— От чего? — встряла Адель.

— Ну, во-первых, господин комендант...

— Уже все объяснил мне. Какие условия?

— Условие лишь одно: вы должны дать нам Непреложный Обет в том, что никто от вас не узнает о вашем заключении в Азкабне. Вы знаете, что это такое?

— Да, знаю. Но позволю вас поправить: о том, что вы меня сюда заточили.

Крауч сомнительно кашлянул, а Грюм только буравил мрачным взором гриффиндорку. Он все вглядывался в ее левую руку.

— Так вы согласны? — уточнил Крауч.

— Да.

— Хорошо. Обет заключите с мистером Грюмом.

— Нет, — отрезала Адель. — Я заключу его с вами, но не с мистером Грюмом. Полагаю, это возможно?

Крауч немного оторопел, переглянулся с Грюмом, однако тот сделал утвердительный жест.

— Я тоже не желаю якшаться с Пожирателями, —  сказал он.

— Я бы вас попросила оставить оскорбления, — холодно ответила на это Адель, попутно забирая из коробочки свои вещи. — Итак, Обет?

Она протянула Краучу руку. Грюм, ворча, встал с кресла и подковылял к ним. Грозный глаз коротко взмахнул своим посохом, и руки Адель и Крауча оплели золотистые ниточки.

— Я обещаю, что о моем заключении в Азкабан не узнает от меня ни одна живая душа, кроме тех, что уже знает.

Когда Адель закончила говорить произошла неяркая вспышка, и ниточки исчезли. По телу пробежало какое-то колющее чувство, как будто в кожу вонзилось множество иголок. Девушка сжала кулачок и снова разжала и усмехнулась.

— Когда заседание?

— Сегодня же, — ответил Крауч. — Сколько вам нужно времени, чтобы привести себя в порядок?

— Два часа, не меньше.

— Хорошо, сверим часы.

Крауч достал из кармашка золоченные часы и открыл их. Адель в свою очередь взяла наручные часы из коробочки.

— На моих без пяти три, — сказал Крауч.

— Все верно, — подтвердила девушка.

— В пять часов в зале номер восемь в Министерстве магии, — объявил Крауч и захлопнул часы, убрав их обратно. — И постарайтесь не опаздывать.

— Постараюсь, сэр.

— Дэвид! — крикнул дядюшка Джон. — Проводи мисс.

Адель, сухо попрощавшись, вышла вслед за стражником. Она не спешила радоваться, потому что понимала: угроза Азкабана все еще висит над ней.