Невеста дьявола

Засиделись до поздней ночи и разошлись, только когда небо на горизонте стало светлеть. В одном Адель со Снейпом было удобно: режим у них был приблизительно одинаковый, и потому им двоим по ночам беседовать было непроблематично. Адель являла собой самую натуральную «сову», и ночью ее мозг работал активнее, чем днем, а Снейпу для сна просто хватало четырех-пяти часов. Иногда он мог вообще не спать, как в эту ночь.

Адель уже уснула, а зельевар оставался сидеть в своей спальне, беспокойно крутя и рассматривая ампулу с серебряными нитями. Адель, рассказав обо всех приключениях профессору, спокойно отдала ему воспоминания Поттера о злополучной ночи без всяких условий и сделок. Для нее, которая уже все решила, воспоминания не значили ничего. Но для Северуса они были принципиально важны. Он так стремился получить заветные воспоминания, так не терпелось ему, а теперь, когда ампула в руках, мужчина боялся посмотреть на правду. Ему не хотелось разочаровываться в Дамблдоре. Потому что кому тогда можно верить, если не Дамблдору? Все эти годы только старый директор был опорой для Северуса. И несмотря ни на что, Северус, конечно, чувствовал приливы признательности к директору, который вытащил его, казалось, из безвыходной ситуации, когда ему грозил поцелуй дементора. Хотя, честно говоря, иногда Снейп думал, что лучше бы он сдох тогда, тринадцать лет назад, а не продлевал свою агонию.

В итоге зельевар так и не решился отнести воспоминания к своему Омуту Памяти, хранящемуся в Хогвартсе. Часов около шести утра сон сморил его, и он так и уснул, не раздеваясь и обретая наконец недолгий покой. Но уже к девяти часам Снейп проснулся достаточно бодрым. Мысли о воспоминаниях он намеренно игнорировал и гнал подальше. Но они сами улетучились от удивления, когда мужчина застал в гостиной Ансо. Обычно она так рано не поднималась, а сейчас спешно писала что-то, заглядывая в толстую книгу.

— С добрым утром, сэр, — бросила она, не отрываясь от своего занятия. — Если хотите, там омлет есть.

— Вами приготовленный? — иронично изогнул бровь Снейп.

— Ага, — проговорила Адель, поглощенная выписками из книг.

— Тогда я его сразу выброшу, — протянул он, потягиваясь и разминая плечи. Со стороны девушки раздался смешок, но Снейп, давно привыкший к такому неуважению, просто прошел на кухню. Он сразу увидел на столе недоеденный омлет. На памяти Снейпа это был первый раз, когда Адель приготовила нечто более серьезное, чем яичница. На свой страх и риск зельевар попробовал незатейливое творенье гриффиндорки. Он едва проглотил несчастный кусочек и вынес неутешительный вердикт:

— Отвратительно.

Казалось бы, что сложного разбить яйца, смешать их с молоком и поставить смесь в духовку? Но Ансо даже в этом случае накосячила. В омлете у нее оказалась скорлупа, и корочка получилась что-то слишком черной — очевидно, омлет передержали в духовке. Поэтому омлет был тотчас выброшен. Снейп только недоумевал, как Адель могла есть эту гадость. Видимо, из своего непобедимого упрямства.

Разделавшись как подобает с омлетом от Адель, Северус с чистой совестью заварил себе кофе и сделал тосты. Ему давно пришла в голову одна мысль, как поиздеваться над девчонкой, но только сейчас он собрался воплотить замыслы в жизнь.

Северус вытащил на кухню стул из столовой и, поставив на кухонную тумбу тарелку с тостами, громко позвал Адель. Даже со своей позиции он расслышал недовольное шипение девушки, которую отрывали от важного занятия. Наконец она с раздраженным видом появилась на кухне. Снейп сразу обратил внимание на кожаный мешочек, прикрепленный к поясу. От кинжала необходимо было избавиться. Но чуть позже.

— Что, сэр? — спросила она, с настороженностью глядя на профессора, явно придумавшего что-то.

— Ансо, что делают обычно ученики, написавшие работу на «Тролль»? — спросил Снейп, вальяжно делая глоток кофе. Адель всем своим видом изобразила крайнее недовольство и закатила глаза.

— И из-за этого вы меня отрываете от дел? — проговорила она, разворачиваясь. Но обе двери: в столовую, и в гостиную — захлопнулись, отрезая пути к отступлению.

— И как это понимать? — прошипела она, готовая ко всякой подлости.

— Гриффиндорцы всегда были невоспитанны, — усмехнулся Снейп, играя в гляделки с девушкой. Она сощурилась и инстинктивно коснулась рукой кинжала, проверяя, на месте ли он.

— Что вам надо? — выделяя каждое слово, спросила Адель.

— Я, кажется, уже сказал. Но у вас такая дырявая память, что вы не способны запомнить сказанного минуту назад.

Адель напружинилась, явно готовясь к выпаду. Не нравилась ей игра, правил которой она не знала. Снейп следил за каждым движением, чтобы вовремя отразить атаку. Но Адель вдруг почему-то расслабилась и распрямилась. Спокойствием у нее больше шансов обыграть Снейпа.

— Ученики, получив «Тролль», как правило, переписывают работу, — ответила она, усмехаясь одной щекой. Девушке стало даже интересно, что это такое Снейп задумал.

— Абсолютно верно, — подтвердил мужчина. — И вы бы переписали?

— Возможно, — уклончиво ответила Адель.

— Великолепно. Тогда доставайте миску, яйца и молоко в холодильнике, соль на нижней полке, — распорядился Снейп, как на уроке. После подобных слов обычно класс торопливо бежал к полкам с ингредиентами или доставал необходимое из сумок. Адель же и бровью не повела, хотя ощутимо напряглась.

— Объясните, — просто сказала она, скользя взглядом по мужчине. Снейп по ее взору понял, Адель уже придумывает подлость, и ему нужно быть аккуратнее. С огнем ведь играет.

— За приготовление омлета у вас «Тролль», но я бы поставил даже ноль. Так что вперед и с песней, Ансо! — ядовито усмехнулся он. — Пока не сдадите экзамен, отсюда не выйдете. И не советую сопротивляться.

Снейп достал палочку и направил ее на кусающую губы Адель. Кинжал сам собой вылетел из ножен и оказался в руках волшебника. Здесь Адель проигрывала по всем параметрам. У Снейпа перевес в силе да и в доводах тоже.

— Ну хорошо, сэр, — недобро блеснув взором, согласилась она. — Давайте попробуем.

Может, кто-то более наивный, чем Снейп поверил бы этому обманчиво ласковому голосу. Но зельевар понимал, что это еще далеко не победа над девушкой. Победит он тогда, когда перед ним будет лежать омлет, сделанный Адель. Да и то, это еще не факт. От Ансо можно всякого ожидать.

Адель подсознательно нравилась такая игра: кто кого — маленькое соревнование за первенство. Нужно было доказывать свое превосходство не только на словах, но и на делах. А Снейпа на это толкал больше интерес: как девчонка выкрутится.

Адель, скинув с себя клетчатую рубашку и оставшись в майке, подошла к холодильнику. Из него она достала упаковку яиц, причем взяла ее со снейповской полки (ему надо, пусть тогда своими продуктами делится). Адель как бы нечаянно разжала пальчики, и упаковка полетела вниз.

— Это было ожидаемо, — холодно констатировал Снейп, левитируя яйца на стол. Адель скорчила рожицу и достала молоко, уже не стараясь испортить его.

— И? — подняла брови девушка, разложив ингредиенты на столе.

— Приступайте, — позволил Снейп, не опуская палочки. Тут стоит только на миг потерять внимание, и Адель немедленно воспользуется этим.

Гриффиндорка еще раз посмотрела на Снейпа, прикусив губу и ухмыляясь, точно думая, что с зельеваром делать. Она машинально поправила повязку на левом предплечье и достала из упаковки яйцо. Девушка не раз видела, как мама бьет яйца. Но у нее никогда это не получалось. Вот и сейчас. Вроде такое легкое движение... Но из-за слишком сильного удара у нее половина белка вылилась на стол, а скорлупа полетела в миску.

— Профессор, на самом деле, результат будет такой же, как если бы я все сразу разбила, — сказала она и, вылив из миски смесь, в которой плавала скорлупа, в раковину, достала второе яйцо.

— Попытка номер два, — проговорила она и стукнула яйцом по краешку миски. Поначалу ей показалось, что у нее получилось. Но из разбитого яйца потек белок, оно заскользило в руках и полностью упало в миску.

— Дьявол, если ты слышишь меня, беги! Беги от нее, пока можешь! — воскликнул Снейп, смотря на бесполезные попытки Адель. Да, попытка номер два была не последней. Последней стала попытка номер восемь, когда в живых осталось только четыре яйца уже из упаковки Адель. Упаковка Снейпа в этом неравном бою не выжила.

Итак, когда в восьмой раз Адель нечаянно промахнулась и опрокинула миску, не выдержал этих мук Снейп. Он встал со стула и, подойдя к Адель, непринужденно разбил яйцо.

— Неужели это так сложно?

— Сложно, — пробормотала Адель. — Ненавижу готовить. Мерзость. Гадость.

— Вы женщина, Ансо, это ваша прямая обязанность.

— Зашибись, — прошипела Адель. — У меня только обязанности: перед Дьяволом, перед вами, перед мужчинами, наконец, перед государством! — она многозначительно погрозила пальцем, и злобно пнула тумбу, так что она задрожала.

— Не утрируйте, Ансо, — сказал Снейп, подавая девушке очередное яйцо. — И не отходите от темы.

Он, встав прямо за спиной Адель, накрыл ее руку. Легким движением он ударил яйцо о край, и его содержимое вылилось в миску. У Адель в этот момент омлет совершенно улетучился из головы, она только с умилением смотрела на руку профессора, теплую и большую, по сравнению с которой ее ручка казалась кукольной. Адель вдруг захотелось замурчать и прижаться к Снейпу, чтобы он коснулся, погладил — такое блаженство на нее накатило.

— Дальше сами справитесь? Или молоко открыть не сумеете? — желчно протянул Снейп.

— Изверг, — тихо бросила Адель и продолжила готовить несчастный омлет. Спустя полчаса страданий, девушка наконец одолела его.

— Вот. А теперь выпускайте меня, — проговорила она, вытащив омлет из духовки и поставив его рядом со Снейпом. Он покосился на нее — странно как-то, у Ансо без подвохов не бывает, — но противиться не стал. Адель, схватив кинжал и рубашку, поднялась к себе наверх. Снейп взмахом палочки остудив омлет, решился его попробовать. И попался.

— Черт вас возьми, Ансо! — крикнул он, хватая чашку и наколдовывая в нее воду. Зельевар залпом выпил целых две чашки воды, чтобы прогнать с языка противный вкус соли.

— Простите, профессор! — издевательски раздалось сверху. — Я, по-моему, соли пересыпала!

— Вот же... — у Снейпа язык не повернулся назвать Адель так, как просила душа. Он заглянул в нижний ящик, куда девчонка убрала соль. Половина пачки была пуста. Эта нахалка незаметно высыпала почти полпачки в омлет.

Снейп уже собирался подняться наверх, чтобы высказать Ансо все, что он думает по этому поводу. Но Адель, понимая, что от зельевара ей хорошенько влетит, успела сбежать, крикнув:

— До свидания, сэр!

У нее сегодня день обещал быть насыщенным. Запланировано было много. А Снейп и так ее задержал.

***

Адель в первую очередь необходимо было подготовиться к грядущему приему. Она должна выглядеть на все сто и не ударить в грязь лицом. Поэтому, забросив за спину небольшой рюкзачок цвета хаки с золотыми молниями, Адель зашагала к метро, чтобы доехать до центра Лондона, который за два месяца неплохо изучила. Солнце припекало, и прогулка была только в радость.

В метро в выходной день было не протолкнуться. Теснота, духота и грязь — обычные спутники подземного транспорта. Пока ехала в метро, Адель непрестанно ругала про себя технический прогресс и жалела о том, что лошади давно вышли из моды. Езда на этих благородных животных и полезнее, и здоровее, и приятнее.

Но вскоре Адель выползла из подземки. В центре, как всегда, кишел народ. Кто-то торопился в офисы, кто-то не спеша завтракал в кафешках, ну а туристы ходили группками и фотографировали все подряд. Адель поймала себя на мысли, что еще несколько лет назад она бы точно так же с восхищением оглядывала длинные улочки с красивыми зданиями и яркими магазинами, фотографировала бы памятники и красные двухэтажные автобусы. Но за смешной срок ее жизнь настолько круто поменялась, что было вот совсем не до туризма.

На площади Пикадилли возле фонтана Эроса прохлаждались местные подростки и крутились любопытные ко всему туристы.

Адель прошла мимо фонтана, направляясь к давно облюбованному торговому центру «Trocaderо». В небольшом салоне у миловидной девушки, которая все ей объяснила, Адель записалась на двадцать первое число на маникюр, а на утро двадцать второго в парикмахерскую и на макияж. Обошлось откровенно дорого, но что делать! Красота требует жертв. В данном случае сугубо материальных.

Покинув торговый центр, Адель просто перешла на другую сторону авеню и очутилась перед внушительным зданием Лирического театра. Возле кассы стояла небольшая очередь, но не она интересовала девушку, а непосредственно сам театр, который, увы, был закрыт. Но кто сказал, что это проблема?

Возле входа, покуривая сигарету, стоял сухощавый охранник в синей форме и лениво разглядывал витрины магазинов напротив. Именно к нему и подошла Адель.

— Простите, сэр, — позвала она. Охранник посмотрел на нее, как на пустое место и продолжил курить сигарету, пуская в лицо Адель горький дым.

— Мне нужно попасть в театр, — сказала девушка.

— Театр закрыт, — без каких-либо интонаций в голосе ответил охранник с болезненно бледным лицом

— А если так? — спросила Адель, доставая из сумки деньги и показывая их медлительному охраннику. Он поглядел на деньги, почмокал губами, как бы раздумывая, и принял их. Охранник потушил сигарету об урну и, махнув рукой, повел Адель ко служебному входу. Оглянувшись по сторонам, он отпер маленькую дверь и пропустил внутрь Ансо. С неподражаемым безразличием, превосходя в этом даже Снейпа, охранник закрыл за Адель дверь, оставляя ее одну в темном коридоре. Она нащупала на стене рубильник и включила свет. Коридор оказался длинным со множеством дверей. «534», «Комната для аппаратуры», «К. П. С.» — гласили непонятные надписи на табличках. Адель, дойдя до развилки, нерешительно остановилась. Тут в этих подсобных помещениях черт ногу сломит.

— Девушка, что вы здесь делаете?

Из комнаты для аппаратуры вышла маленькая женщина в черной кофте и таких же черных штанах. На кофте было вышито: «Светотехник». 

— Простите, я ищу главного гримера, — объяснила Адель.

— А вы кто такая? Кто вас пустил?

— Разве имеет это значение? — устало ответила девушка, улыбнувшись. Женщина в больших круглых очках подошла к ней и уставилась сальным, недоверчивым взором.

— Я позову охрану, если вы сейчас же не представитесь, — предупредила она.

— Не надо охраны. Мое имя вам ничего не скажет. Просто проведите меня к главному гримеру.

Адель и тут пришлось вынимать деньги. Бледные глаза светотехника загорелись при виде достаточной суммы за такое плевое дело, и она ни секунды не раздумывала. Спрятав денежки в карман облегающих штанов, она повела Адель за собой по веренице коридоров.

«А еще говорят, что человек управляет деньгами, — рассуждала про себя Адель. — Ничего подобного! Деньги управляют сознанием людским. Предают, убивают, лгут — всё ради них одних. Нет, еще ради власти и славы. Но разве власть не есть деньги? Нет, конечно, нет. Хотя тот, кто обладает деньгами, действительно обладает властью, но над ним всегда будет стоять тот, кто обладает умом. Деньги — это только средство подчинения, но не средство контроля».

Тем временем служащая провела Адель где-то близко к сцене, потому что до нее дошло громыхание музыки. Наверное, шла заключительная репетиция. Тем лучше: значит, все гримеры на месте. Так оно и было. Светотехник довела Адель до более широкого, ярко освещенного коридора, где сновали и принаряженные актеры, и гримеры с кисточками и париками в руках.

— Вот, — сказала женщина, — комната главного гримера в самом конце. Ну вы увидите, там будет написано.

— Благодарю, — Адель слегка поклонилась и рассталась с провожатой. Актеры оглядывались на постороннюю, но не говорили ничего, так как видели, что ее привели служащие театра, наверное, по какому-то делу, а не просто так.

«Главный гример Лирического театра О. В. Инкл»

Так гласили золотые буквы на двери. Адель постучала. Ей открыла женщина уже в возрасте с ярко накрашенными бирюзовыми тенями глазами и фиолетовыми ресницами. Это первое, что отметила Адель и на что упал ее взор. За таким вызывающим макияжем даже глаза пропадали.

— Кто вы? Что вам нужно? — спросила женщина.

— Ну для начала, здравствуйте, мадам Инкл,  — как можно мягче сказала Адель.

— Здравствуйте. У меня нет времени, — гример поморщила аккуратный, вздернутый нос. — Кто вы? Журналист?

— Нет, не журналист, — с достоинством ответила Адель. — Я ваш клиент, поэтому, думаю, в ваших интересах хотя бы пригласить меня в комнату.

— Клиент? — удивленно подняла подведенные брови мадам Инкл.

— Да, причем готовый неплохо заплатить.

— Ну, проходите, — почувствовав деловой хват, сбавила обороты женщина и, поправив коротко стриженные черные волосы, отступила. Адель вошла в маленькую конторку, обставленную со вкусом. Персиково-золотистые обои успокаивали взгляд, а теплые тона глубоких кресел не вызывали раздражения. Только неприятно кололи взор и совершенно не гармонировали бессмысленные абстрактные картины на стенах.

— Присаживайтесь, мисс, — предложила женщина, с интересом рассматривая юную девушку. — Выпить желаете? Вино? Шампанское?

— Нет, благодарю, я ненадолго, — отказалась Адель. Мадам Инкл налила себе шампанского и села за стол.

— Угощайтесь, мисс...

— Ансо, — подсказала Адель, и женщина кивнула. Она подвинула к посетительнице замысловатый сосуд с конфетами. Девушка, не желая обижать, взяла одну конфетку, но не съела ее.

— Так что вы хотели, мисс Ансо? — спросила гример, поправляя воротник бледно-желтой рубашки.

— Мне необходима услуга, которую может оказать только такой профессионал, как вы, мадам, — начала с легкой лести Адель, закидывая ногу на ногу, и после первых же слов женщина, считающая себя олицетворением эстетики, довольно улыбнулась.

— Я о вас слышала, как о человеке, превосходно знающем свое дело. И я обращаюсь к вам в надежде, что вы мне поможете. Кроме вас, представьте, некому!

На самом деле, скажем по секрету нашим читателям, Адель просто зашла в театр, который был ближе всего. О существовании некой мадам Инкл она узнала сегодня впервые.

— Я вас слушаю, — мадам Инкл стала заметно благожелательнее, когда повнимательнее пригляделась к Адель. И ее повадки, и ее речь, и внешний вид подсказали гримеру, что перед ней сидит человек, имеющий опыт общения в высшем обществе и опыт обращения с деньгами. Да и лесть подсластила просьбу девушки. А люди творческие особенно падки на лесть.

— Понимаете, у меня двадцать второго числа должен состояться важный прием. И мне нужно убрать это, — сказала Адель и, закатав рукав бежевой блузы и стянув повязку, показала гримеру татуировку. Она осмотрела ее и оценивающе произнесла:

— Хорошая, качественная работа.

«Ха, еще бы!», — подумала Адель.

— Но почему бы вам не обратиться к мастеру татуажа? — спросила мадам Инкл, когда Адель снова спрятала черную метку под одежду.

— Такое тату не сводится, мадам, именно поэтому я хотела бы, чтобы вы как-нибудь убрали это только на один вечер.

— Можно попробовать, — задумчиво произнесла женщина, отставляя в сторону бокал. — Подождите меня здесь.

Она вышла из кабинета, оставив Адель в одиночестве. Девушка встала и прошлась по мастерской, где лежали какие-то эскизы, в высоком шкафу валялись книги и модные журналы.

Вскоре вернулась мадам Инкл и застала Адель за изучением лежащих на столе портретов. При приходе гримера Адель распрямилась и бегло улыбнулась.

— Садитесь, пожалуйста, — предложила гример, очищая стол и выкладывая на него специальные краски и кисти. — Сейчас посмотрим, как грим ляжет на вашу кожу.

Адель вновь опустилась в кресло и, освободив от ткани левое предплечье, положила руку на стол. Гример произвела какие-то манипуляции с красками, добилась нужного цвета и консистенции. Затем она смочила каким-то вонючим раствором кожу девушки, обработала ее жидкой мазью и обмакнула кисть в краски. Только после всего этого гример попробовала нанести краску на черную татуировку. Бесполезно — краска как будто впитывалась в метку.

— Хм... Странно, — сказала она, откладывая кисть. Адель ожидала чего-нибудь подобного. От метки так просто не избавиться. Гример нахмурилась, подумала и наконец убрала все со стола.

— Наверное, придется делать накладки, — сказала она.

— Это как?

— Накладки? — переспросила мадам Инкл. — Есть густая смесь, которую просто наносят на кожу, где она после затвердевает. Это что-то вроде глины, из которой мы обычно лепим носы, уши, скулы нашим героям.

— И вы сможете сделать это незаметно на руке?

— Конечно, — подтвердила гример.

— И сколько на это уйдет времени?

— Для хорошего результата придется потратить часа полтора, максимум два.

— Если я приду к половине пятого двадцать второго числа?

— Это будет вполне удобно для меня, — после некоторых раздумий ответила женщина. — Приходите сюда, у меня как раз вечером будет здесь работа.

— Отлично, — сказала Адель, вставая. — Значит, я могу считать, что мы условились?

— Да. Однако...

— Вот задаток за ваши услуги, — Адель сразу выложила на стол деньги. — Здесь ровно половина от того, что вы получите. Надеюсь, сумма вас устраивает?

Гример взяла деньги и деловито пересчитала несколько раз. Адель в это время прятала улыбку, разглядывая ярко-розовые ногти мадам Инкл.

— Устраивает, — женщина подняла взгляд на девушку перед ней.

— Я рада, — несмотря на усилия сказать это мило, получилось сухо. — Тогда двадцать второго числа в половине пятого я буду у вас. Вы дадите необходимые распоряжения, чтобы меня пустили в театр?

— Обязательно.

— Благодарю, — сказала Адель и распрощалась с мадам Инкл, которая перед тем позвала своего подчиненного, чтобы он проводил девушку до выхода.

Пока наша героиня следует к выходу из театра, мы успеем сказать пару слов о том, что побудило Адель просить такой услуги. Поскольку она просто не желала, чтобы Малфой узнал ее настоящее имя, девушка собралась направить его по ложному следу, запутать.

***

Когда Адель покинула театр солнце стояло уж почти в зените. Облака разбегались, становилось жарко. В последняя время погода была до странности капризна.

Сев на автобус, Адель доехала до Сэвил Роу — старинной улицы, славящейся производством одежды на заказ. Девушка решила не скупиться и порадовать себя дорогой одеждой, которую на приеме у Малфоя снобы, любящие роскошь, непременно оценят. Большинство магазинов на Сэвил Роу были мужскими, но в конце улицы Адель отыскала магазин женской одежды. Цена шикарного черного шелкового платья, выставленного на витрине, уже пугала. И это еще со скидкой...

Мы не будем подробно описывать, как Адель выбирала себе платье, потому что каждая женщина и без нас знает, насколько морочно и долго подбирать правильную одежду, а мужчинам такое описание тем паче неинтересно, а может быть, даже раздражительно. Скажем только, что в магазине одежды Адель провела добрых два часа, выбирая фасон и ткань будущего платья, подбирая аксессуары и разбираясь с размерами. Потом около пятнадцати минут Адель пришлось убеждать, чтобы  платье ей сшили как можно быстрее: меньше, чем за две недели. В общем, сил и денег на покупку ушло много. Однако, кроме платья, Адель еще купила туфли, украшения, сумку в близлежащих магазинах. Только после того, как были совершены все необходимые покупки, Адель с легкой душой отправилась в кафе пообедать, а оттуда обратно домой.

Снейпа девушка дома не застала. В общем, это только порадовало ее, потому как еще не все дела были переделаны. Закончив похождения в магловском мире, она теперь намеревалась попасть в магический.

— Лютный переулок, «Хранилище времени», — сказала Адель и кинула в камин порошок. Зеленое пламя вспыхнуло и поглотило ее. Девушку закружило и выплюнуло в маленькой пыльной лавчонке. Она едва устояла на ногах, чуть не пропахав носом землю. Отряхнувшись и поправив немного растрепавшиеся волосы, девушка огляделась. Лавочка мистера Теймса никак не изменилась за год. Пыль, грязь, духота и стойкий запах гниющей древесины, к которому примешивался еще очень характерный и яркий запах. Так пахнет только кровь.

Сам мистер Теймс сидел за стойкой и читал обрывок газеты, попивая что-то из погнутого кубка. Когда в его магазинчике появилась Адель, он тотчас отложил все и спрыгнул с высокого колченогого стула.

— А-а-а, барышня! Проходите-с, проходите-с, всегда рады вас видеть, — прокряхтел он, подходя вразвалку к девушке и вытирая губы.

— Добрый день, сэр, — поздоровалась Адель, пожимая протянутую морщинистую руку древнего старца. Он сразу заметил блеснувшее колечко с черным камешком.

— Вижу-с, верно вам служит службу? — проговорил мистер Теймс, стукнув длинным ногтем, похожим на коготь птицы, по колечку.

— Более, чем верно, сэр, — улыбнулась Адель, тоже дотрагиваясь до кольца. — Он мне очень помогает.

— Славно, славно! — голос продавца сорвался и сошел на хрип. — Зачем-с сейчас пожаловали? Чем могу быть вам полезен?

Адель несколько замялась, не зная, с чего начать. Вообще она пришла не за покупками...

— Понимаете, сэр, такое дело... — неуверенно начала она, подбирая слова, чтобы старец в полной мере понял ее просьбу.

— Говорите, говорите, прошу вас! Не стесняйтесь! Мне уж, столько на своем виду повидавшему, можете доверить свои секреты.

Адель подозрительно глянула на старца, который столь резво принялся ей помогать. Она глубоко вдохнула.

— В общем, есть один человек...

Тут колокольчики на двери глухо звякнули, оповещая, что в лавочку зашел посетитель. Выпученные глаза мистера Теймса заблестели, и Адель с интересом обернулась ко входу. У двери стоял человек, скрывающий свое лицо под капюшоном изумрудного плаща. 

— Ну да, кого еще можно здесь встретить, — проговорила она, улыбаясь и подходя к Салазару. Он лишь слегка приподнял голову, окидывая взглядом свою наследницу.

— Привет, бестия, — поздоровался он, слегка пожав пальчики девушки.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она, когда с губ Слизерина сошла ухмылка.

— Пришел за книгой. А ты?

— Просто посмотреть на вещички, — соврала Адель. Но Салазар не придал этому значения, он прошел мимо своей наследницы.

— О, и ваше сиятельство изволили пожаловать! — радостно воскликнул продавец, предвкушая солидную выручку. — Располагайте мной, я к вашим услугам!

Мистер Теймс переключил все свое внимание на Салазара, подошедшего к стойке. Адель недовольно покачала головой. Она хотела поговорить со стариком с глазу на глаз, и присутствие Салазара были очень некстати. Но гриффиндорке ничего не оставалось делать. Она стала рассматривать всякие магические штучки, выставленные на полках. Слизерин тем временем спросил продавца о редкой книге. Мистер Теймс сказал, что он нашел книгу, о которой говорит его сиятельство, и убежал в свою каморку, чтобы принести тяжелый томик. Адель, подойдя к стойке, увидела название: «Магия тамплиеров».

— Ты с каких это пор этим интересуешься? — Адель, недоверчиво сощурившись, ткнула пальчиком в название.

— Чем? Магией?

— Нет, тамплиерами, — пояснила Адель, вглядываясь в лицо, сокрытое под капюшоном. Салазар передернул плечами и ничего не ответил. Он якобы увлекся проверкой состояния книги. А взгляд Адель привлекли черненные карманные часы с красивой золотистой гравировкой на крышечке, покоящиеся в коробочке. Помня наказ Салазара — ни к чему не прикасаться, — она не тронула часы, хотя и очень хотела это сделать.

— Нравятся? — хмыкнул Слизерин, заметив интерес Адель.

— Ну так, — неопределенно ответила она. Тут снова показался продавец и принес Салазару еще один фолиант. Он с трудом водрузил его на стол перед магом.

— А часы эти — волшебные, — сказал вездесущий продавец, доставая часы из коробки. — Стоит капнуть на них кровью, и они идут до тех пор, пока их владелец не умрет. А как только остановятся — значит, все, тю-тю... Так вот.

— Сколько за книги? — вмешался Салазар, захлопывая фолиант и тем самым поднимая в воздух пыль.

— Двадцать три галлеона, — сходу ответил продавец, кладя обратно часы и подходя поближе к Салазару. — Ваше сиятельство берет обе?

— Обе, — холодно подтвердил колдун, отсчитывая нужную сумму. Адель взяла часы и открыла их. Они стояли. При виде часов ей почему-то вспомнился Снейп и то, как два месяца назад ее чуть не убило Умопомрачительное зелье.

— Я возьму эти часы, — сказала Адель, пока Салазар убирал в мешок, расширенный заклятием, приобретения. Колдун поднял на нее взгляд и покачал головой.

— Барахольщица, — беззлобно поддел он, за что получил несильный удар по плечу от Адель.

— Пять галлеонов, — сообщил продавец, одновременно сгребая деньги Салазара. Девушка достала кошелек и обнаружила, что если она сейчас купит эти часики, ей может не хватить на дальнейшие расходы.

— Эй, одолжишь? — спросила она Салазара, несколько смущаясь.

— Что значит, одолжу? — удивился и даже отчасти укорил ее наставник. — Ты можешь распоряжаться моими деньгами, как своими, Адель.

— Спасибо, — пробормотала она, пряча кошелек и приобретенные часы в сумку. Салазар расплатился с продавцом и направился к выходу. Однако Адель в нерешительности осталась стоять на месте. Маг оглянулся и сделал вопросительный жест рукой.

— Мне надо поговорить, — выдавила Адель, теряясь под взглядом Салазара. Слова не лезли из нее. А Салазар не двигался.

— Это женское... Ну пожалуйста! — умоляюще протянула она, и маг, сжалившись, покинул магазин, хлопнув дверью, что чуть не соскочила с петель. Он вышел на темную грязную улицу и, скинув капюшон, который ужасно мешал, презрительно глянул на сидевшего рядом с магазином бедняка. Он поднял красные от усталости глаза на мага и снова опустил голову на грудь. Никто Салазара не узнает. А если и узнают, то не поверят своим глазам. Так оно и происходило. Проходящие мимо волшебники косились на Салазара (по большей части из-за его нестандартной одежды), но тотчас забывали о его существовании.

Минут через пять из лавочки показалась Адель.

— Наконец, — сказал Слизерин, которому не нравилось проводить время в подобных затхлых местах. — Что за женское такое, интересно, тебя мучает?

— Отстань, — шикнула на него Адель. Салазар весело усмехнулся.

— Что смешного? — недовольно поинтересовалась Адель.

— Ты порой забавна, бестия. Я тебе это говорил? — ухмыльнулся Салазар. Девушка вздохнула так, будто маг был трехлетним ребенком, не понимающим очевидных вещей.

— Ну и куда ты идешь? — поинтересовался Салазар, следуя за Адель, уверенно направившейся вниз по узкой петляющей улочке.

— Я хочу кое-что купить, — ответила она, оглядывая магазины, попадающиеся на пути.

— И что же это кое-что?

— Домовой эльф, — ответила Адель. — Я, правда, хочу купить его не на совсем, а на время. Пока каникулы не закончатся. А то Снейп достал.

Салазар улыбнулся и иронично протянул:

— Как же так? Неужели Ваше Высочество все еще отказывается от выполнения своих обязанностей? 

— И ты туда же! — воскликнула Адель, останавливаясь возле магазина с вывеской, изображающей уши эльфа-домовика. — Будто Ваше Величество когда-нибудь себе готовило и убиралось в своем замке!

Салазар холодно рассмеялся. От его смеха, ей-богу, в сосульку можно превратиться. Адель раздраженно хлопнула его по руке и проскользнула в магазин. Но даже войдя в магазин, она еще слышала, как Слизерин смеется на улице.

Аренда эльфа не заняла много времени. И к наставнику девушка вышла с крохотным, даже для эльфа, существом. Кажется, зеленоглазый домовик искренне радовался и подпрыгивал от счастья, что он кому-то понадобился.

— Рея, отправляешься сейчас на чердак дома номер восемь в Паучьем тупике. И сидишь там тихо-тихо, ясно? — приказала Адель, останавливаясь возле Салазара.

— Ясно, хозяйка, ясно! — запищала эльфийка. — Рея все поняла.

И она, махнув длинными ушками, тотчас испарилась. Адель закинула за спину рюкзачок и довольно потерла руки, растянув губы в коварную ухмылку.

— Вот Снейп обрадуется... Надо было раньше это сделать, — проговорила она, предвкушая, как Снейп будет шипеть и плеваться ядом. Адель давно призналась себе, что ей нравилось дразнить нелюдимого профессора.

— И в кого ты такая стерва, ума не приложу, — насмешливо произнес Салазар, галантно помогая Адель спуститься по скользким крутым ступеням на разбитую мостовую.

— Действительно, загадка, — поддержала Адель. — У меня в роду ведь одни добродетельные праведники были. Ай, дьявольщина!

Адель чуть не поехала вниз по узкому переулку, поскользнувшись на какой-то луже. Но Салазар успел схватить ее за запястье и удержать. Хватка у, казалось бы, щуплого колдуна была стальная.

— Родители тебя не учили, что под ноги надо смотреть? — поинтересовался Салазар.

— Нет, они учили меня привыкать к Круциатусам, — ощетинилась Адель.

— Ну-ну, убери коготки, кошечка.

— Да иди ты, волчонок, — зашипела на Салазара волшебница.

— Ты смотри, какой смелой стала! — усмехнулся колдун, хитро поглядывая на Адель. — А еще год назад в глаза мне боялась смотреть.

— Ничего я не боялась, — пробубнила Адель, отворачиваясь, и начала спускаться вниз по лестнице, теперь крепко держась за кривые перила. Она как будто пыталась убежать от Салазара.

— И куда теперь бежишь? — дождавшись, пока Адель немного остынет, спросил Салазар.

— Не поверишь, но в публичный дом, — улыбнулась Адель, оглядываясь на колдуна. Его лицо надо было видеть. Наверное, это был первый раз, когда Адель удалось удивить своего наставника, даже больше, чем на слушании. Он резко остановился.

— Я не ослышался?

— Нисколько, — все еще улыбаясь, ответила Адель и продолжила идти как ни в чем не бывало.

— И что ты там забыла, Адель? — нагнав девушку, Салазар ухватил ее за руку, останавливая. Мужчина внимательно всмотрелся в глаза наследницы.

— Разве ты против туда со мной прогуляться? — Адель подняла уголки губ в насмешке.

— Я-то не против, я только за, давно подумывал посетить подобное заведение, — настороженно проговорил маг. — Но тебе что там делать?

— Хочу получить парочку уроков обольщения от профессионалов, а то я в этом не мастак, — ухмыльнулась Адель, лукаво подмигивая Салазару. — А такие навыки мне пригодятся. Ты ведь помнишь, где я буду присутствовать двадцать второго числа?

— Вот, оказывается, в чем дело, — понимающе протянул он, отпуская гриффиндорку. Салазар не мог надивиться изобретательности и предусмотрительности своей наследницы.

«И все-таки моей крови в этой чертовке больше», — не без удовольствия подумал он и, еще бросив веселый взгляд на девушку, широкими шагами пошел дальше по улице. Адель зашагала за ним, и вскоре из Лютного переулка они свернули на более широкую и приличную улочку, носящую название «Черная улица». Здесь тоже располагались не самые «чистые» заведения и магазины, что предлагали услуги и товары, связанные с Темной магией. Улица была  недлинной и вскоре сворачивала к Косой аллее.

— Кажется, нам сюда, — заметила Адель. Волшебники остановились перед трехэтажным домиком с небольшими витиеватыми балкончиками и окошками, задернутыми шторами. Над входом скромно горела надпись «Алая роза». Двойные двери были плотно закрыты, но сквозь них доносились звуки музыки и пробивался свет.

— Прошу, — Салазар открыл тяжелую дверь, впуская в помещение Адель. Она оказалась в просторном зале, где царил интимный полумрак. Играла медленная музыка, под которую несколько красавиц на сцене в другом конце зала изгибали свои тела в чувственном танце. В зале находились еще несколько платформ, на которых танцевали девушки. Все помещение было разделено перегородками, обитыми черной и красной кожей, или темными занавесками на небольшие участки, каждый из которых был маленькой уютной комнатой. Посетителей в этом заведении всегда было достаточно, даже в дневное время. Многие диванчики были заняты компаниями мужчин. На некоторых столах дымили кальяны, а возле других крутились и прислуживали посетителям официантки в откровенных костюмах.

— Что желаете? — томным голосом спросила подбежавшая к новым гостям девушка, которой едва ли было двадцать лет. Она улыбнулась во все тридцать два и кокетливо уперла ручку в бок, выставляя вперед завидные перси. Салазар меж тем небрежно бросил свой плащ швейцару, который повесил его на вешалку:

— Кто у вас ответственный за кадры? — спросила Адель, и официантка до того только удивленно посматривавшая на нее — девушки не так часто приходили в это место, — забеспокоилась. Наверное, подумала, что пришли из какой-нибудь службы. Она смешалась и, запинаясь, проговорила, стараясь прикрыть на всякий случай свою начальницу:

— А ее нет... Уехала она...

— Вранье, — холодно оборвал Салазар. — Вон она стоит.

Колдун указал взглядом в сторону бара, располагавшегося слева от сцены. Там высоченная женщина, как две капли воды похожая на мадам Шлезвиг, управительницу приюта, отчитывала молоденькую и, видимо, новую работницу. Она мялась с ноги на ногу, опустив глаза в пол, безропотно выслушивая упреки от начальницы.

Адель глянула на официанточку и, увидев испуг и вину в ее глазах, только утвердилась в своем мнении. Она уверенным шагом направилась к бару. Сидящие за столами гости провожали ее и Салазара взорами. Они и правда смотрелись очень чуднó: Салазар, который одет по моде века эдак семнадцатого, и рядом с ним Адель, похожая на маглу в обычной бежевой блузе и болотного цвета штанах, заправленных в невысокие ботинки.

Завидев приближающихся, со стула у бара вдруг соскочил мужичок в синей рубашке, свободно беседовавший с барменом. Уши его были забавно оттопырены, а светлые волосы взъерошены, однако лицо имело расхлябанное и слишком самонадеянное выражение. Такое лицо бывает обычно у глупцов, возомнивших о себе чрезмерно много.

Итак, этот мужчина, который с первого взгляда вызывал отвращение, приблизился к копии мадам Шлезвиг и шепнул ей на ухо, но слова его услышали все, в том числе и Адель:

— Наверняка нам новую шлюшку подогнали. Как тебе, Рози?

Женщина лишь сдержанно посмотрела в сторону Адель, которая до боли сжала челюсти, чтобы тут же не высказать этому типу, что она о нем думает. Она, держа себя весьма холодно, подошла к бару. Сутенер нагло и откровенно оценивающе осмотрел ее и нацепил искусственную улыбку.

— Приветс...

Адель только успела заметить, как дернулись губы Салазара, и сутенеру невидимый кулак зарядил в глаз да с такой силой, что он, громко ухнув, неуклюже повалился на пол.

«Надо и мне такое заклятие выучить», — молнией пронеслось в сознании Адель. Присутствующие обратили свое внимание на происходящее, кое-кто привстал со своих мест. Оно и понятно: это ж какое неуважение — давать по морде содержателю лучшего лондонского борделя. Все сразу как-то затихло: и музыка, и разговоры. Даже танцовщицы замерли на своих маленьких сценах. Но копия Шлезвиг махнула им рукой, приказывая продолжать. И они продолжили, но смотрели только на Слизерина.

— Я бы советовал быть вам повежливее, если не хотите растерять всех своих посетителей, — смерив ледяным взглядом униженного сутенера, встающего с пола, проговорил с достоинством он.

— Простите, сэр, — промямлил сутенер, и лицо его удивительнейшим образом изменилось: теперь оно являло собой образец услужливости. — Я просто подумал...

— Ваше дело не думать, а исполнять, — повелительно прервал его Слизерин, сверкнув стальным взглядом.

— Да, да, — пролепетал, глядя в пол, мужчина. — Эм... Я директор, Пол Питерсон. Чем могу помочь?

— Я, кажется, не интересовался вашей, с позволения сказать, личностью. Мне интересно знать, кто здесь заведует... персоналом?

— Я, — откликнулась копия Шлезвиг.

— Тогда я бы хотела с вами поговорить, мадам... — встряла Адель, переводя взгляд с Салазара на женщину, напоминающую классическую каноничную ведьму.

— Розетта Шлезвиг.

Адель так и открыла рот от изумления. Это же получается, что у директрисы детского приюта есть сестра-близнец, к тому же волшебница? Причем самое забавное, что занята она приблизительно в той же сфере. Судьба играет странные шутки.

— Так что же, мадам Шлезвиг? — спросила Адель, справившись с шоком и забыв о желании порасспросить Розетту Шлезвиг.

— Располагайтесь, — женщина указала рукой на свободные диванчики. — Я сейчас подойду.

— Благодарю, — ответила Адель и, переглянувшись с Салазаром, уселась на удобный диванчик. Маг сел рядом. Она проводила взглядом мадам Шлезвиг номер два, которая, похоже, отличалась по характеру от своей сестры. Первое впечатление от нее было приятным. Она была сдержанна и вежлива, и не так взбалмошна, как Шарлотта, работающая в приюте. Адель подумала, что в «Алой розе» все наоборот — мадам Шлезвиг заведует здесь всем, помыкая бесхребетным директором, так же, как Стоунсер в свое время управлял Шарлоттой...

Волшебникам, как только они сели, принесли бутылку вина за счет заведения. Салазар легко откупорил ее и налил себе в бокал.

— Будешь? — спросил он у наследницы.

— Давай, — ответила она, будучи не прочь промочить горло.— Если только не сухое.

Салазар отпил из своего бокала и поморщился.

— Сладкое и еще в придачу разбавленное, — проговорил он, наливая вина Адель. — Лучше бы уж сухое.

Маг взял в руки бокал и вальяжно откинулся на спинку дивана. Его глаза пробегали по разным столикам, рассматривая гостей, которые тоже часто бросали взгляды в их сторону.

— Хорошо ты его... — сказала Адель, кивая в сторону бара, где все еще сидел содержатель приюта и пил огневиски. Салазар приподнялся и, посмотрев на этого типа, усмехнулся.

— Такие, как он, — гиены, — произнес он. — Думают о себе невесть что, а если их чуточку прижать и показать свою силу, сразу трусят и поджимают хвосты. Поэтому с ними только так и надо.

— Мне бы так же разбираться в людях, — мечтательно протянула Адель, глотая вино, которое теплом разливалось по телу.

— А то ты не разбираешься, — хмыкнул Салазар.

— Нет, конечно, — помотала головой она. — По сравнению с тобой...

— Адель, открою секрет, в твоем возрасте я, по сравнению с тобой, был наивным и «зеленым» мальчишкой, — Салазар, подавшись вперед и повернув голову к девушке, неоднозначно ухмыльнулся. Но тут его отвлекла появившаяся Розетта Шлезвиг. Он коротко глянул на нее и снова откинулся назад. Женщина присела напротив необычной парочки и любезно улыбнулась. От этого ее сухие губы, накрашенные бордовым, казалось, чуть не порвались. Она сцепила пальцы и взглядом явно предлагала гостям представиться.  

— Адель Ансо, — кивнула гриффиндорка и искоса посмотрела на Слизерина. Он поднял уголок губы и просто ответил:

— Граф.

— Граф? — переспросила женщина, не понимая.

— Да, титул такой есть. Обращаться принято «господин граф» или на худой конец просто «граф», — съязвил Салазар, со скрытой насмешкой глядя на женщину перед ним. Она отвернулась от него, видимо посчитав колдуна несерьезным человеком.

— Итак? — вопросительно посмотрела на Адель женщина. — Кого вы предпочитаете?

— Я — мужчин в первую очередь, — рассмеялась она. — Я здесь не для этого. А вот господин граф непрочь скрасить часик, воспользовавшись услугами вашего заведения, пока я буду занята.

— Именно, — подтвердил Салазар.

— И какие будут ваши пожелания?

— Никаких, — отозвался он. — Только прошу выделить мне двоих.

— Какой аппетит, господин граф, — саркастично сказала Адель, но Салазар на нее не обратил внимания. Только усмехнулся краешком губ и погладил холеную бородку.

— Хорошо... Агата! — позвала мадам Шлезвиг. К ней подбежала молодая официантка.

— Позови Сиси, — приказала мадам Шлезвиг. Официантка кивнула головкой и улетела в маленькую дверцу, куда раньше зашла сама мадам Шлезвиг.

— Лола! — крикнула женщина. На ее зов обернулась длинноногая красавица с вьющимися каштановыми волосами, танцующая возле шеста. Мордашка была у нее весьма милая.

— Поди сюда!

Девушка легко спрыгнула вниз и, покачивая бедрами, неспешно подошла к столику, где сидела начальница. От кареглазой чаровницы, глядящей так томно, веяло страстью и самой любовью. Но Салазар, когда девушка встала возле него, даже не посмотрел на нее. Он что-то выискивал в рубиновой жидкости, держа бокал на уровне своих глаз и слегка поворачивая его.

— Это господин граф, — представила Салазара мадам Шлезвиг. Девушка понятливо улыбнулась, рассчитывая, что мужчина удостоит ее взглядом, но он этого не сделал. Он погрузился в свои мысли. Адель знала, что от них наставника ничто не отвлечет, тем более красивые тела прелестных дев, к которым мужчина был весьма равнодушен.

— А, вот и Сиси, — сказала мадам Шлезвиг, ловя взглядом хрупкую белокурую девушку на высоких шпильках, выскользнувшую из дверцы. На ней был легкий халатик, едва прикрывающий бедра.

— Сиси, это господин граф.

Лола с неприкрытой ревностью посмотрела на Сиси. Похоже, ее не впечатляла идея работать вместе с Сиси. Та, впрочем, была тоже не очень рада «подруге».

Салазар поставил бокал на стол и встал. Он не удостоил взглядом девушек, которые казались ему пустым местом, и направил свое внимание на Адель.

— Сколько ты здесь будешь трепаться?

— Час, наверное, — ответила Адель, пожимая плечами. Салазар кивнул и повернулся, чтобы уйти вслед за Лолой.

— А плата, господин граф? — остановила его Шлезвиг.

— После, — бросил Слизерин, расправляя плечи и скрываясь за дверью. Мадам Шлезвиг еще долго удивленно смотрела ему вслед.

— А теперь позвольте я изложу вам свою просьбу, — напомнила о себе Адель, ставя рядом с пустым бокалом Салазара свой недопитый. Женщина приготовилась ее выслушать.

— Думаю, что моя просьба не затруднит вас. Я лишь прошу познакомить меня с самой умной вашей работницей и дать мне время, чтобы поговорить с ней.

Лицо женщины изумленно вытянулось. Кажется, для ее ума это было слишком. Первый раз к ним приходят только для того, чтобы поговорить.

— Деньги заплачу, — на всякий случай уточнила Адель. Шлезвиг, впившись глазками-угольками в девушку, запустила руку в сухие секущиеся волосы и потерла затылок. Очевидно, она перебирала всех девочек и думала, кто из них самая умная.

— Это можно устроить, — наконец сказала женщина. — Только нашу умницу Лолу я только что отдала вашему спутнику...

— Все равно, — твердо заявила Адель. — Как отдали, так и заберем. Ему нет разницы, поэтому позовите другую.

— Вы уверены? — опасливо спросила Шлезвиг, видимо предполагая гнев «господина графа».

— Уверена, — сказала Адель и встала с дивана. — Проводите меня к графу, я сама с ним поговорю.

— Как скажете, — женщина тоже поднялась и пальцем подозвала рыжую красавицу, раскрепощенно беседующую на одном из диванчиков с двумя гостями. Девушка грациозно встала, послала гостям на прощание воздушный поцелуй и легко подлетела к начальнице. Шлезвиг что-то коротко шепнула ей и после вежливо указала Адель на дверь рядом с барной стойкой. За дверью оказалась лестница, ведущая на верхние этажи, где располагались спальни. Адель пропустила мадам Шлезвиг вперед, и они поднялись на третий этаж.

— Вот здесь, — женщина указала на резную дверь в конце коридора, чьи стены были окрашены в сиреневый и украшены причудливыми рисунками. По-видимому, Салазара привели в самую лучшую и большую комнату. Впрочем, как же иначе?

Адель, преодолев коридор, громко постучалась в дверь.

— Господин граф! — с издевкой позвала она. Через несколько секунд раздался возмущенный громовой ответ:

— Какого черта тебе от меня понадобилось, бестия?! Я вообще сейчас немного занят!

— Верни мне Лолу! Мы тебе другую привели.

— Лола — это которая? — Салазар сбавил тон. Адель закатила глаза, поражаясь безразличию своего наставника.

— Шатенка.

— Сейчас я выйду, — крикнула низким голосом сама Лола, видимо одеваясь. Адель привалилась к стене, сложив руки на груди. Вскоре Лола выскочила из комнаты в шелковом пеньюаре. Вместо нее туда шмыгнула рыжая чаровница. Дверь осталась приоткрытой.

— Сэр, а кто это? — донесся до гриффиндорки тихий шепот Сиси.

— Проклятье моего рода! — во весь голос прокричал Салазар специально, чтобы Адель услышала это.

— Сам ты проклятье, склеротик тысячелетней давности! — не осталась в долгу она. Послышалось какое-то шуршание, тихие шаги, и дверь распахнулась. Салазар, в распахнутой рубашке, обнажающей впалую грудь, и коротких штанах до щиколоток, плечом облокотился на косяк двери и поднял брови. В левой руке он держал скрученный черный ремень.

— А ну-ка повтори, — с вызовом произнес он, блестя серыми глазами. Адель пробежалась по нему взором, который лишь на несколько секунд задержался на его груди.

— Ты бы хоть кафтан накинул, — хитро прищуриваясь, сказала она.

— Любуйся, бестия, пока можешь. А то когда еще выпадет возможность посмотреть на красивое мужское тело? — самодовольно ответил он. Адель только открыла рот, чтобы поддеть колдуна в ответ, но он ее опередил.

— Не думай, что у Князя хорошее тело, — ухмыльнулся Салазар.

— Ты заставляешь меня думать, что ты лично видел тело Князя.

— Бестия, — прошипел он с веселой улыбкой и легко щелкнул ремнем по руке девушки, — ты нарываешься на наказание.

— Пф, — фыркнула Адель, показывая, что она Салазара не боится. Тогда он ударил ее ремнем по руке чуть сильнее, обжигая кожу, и все тело девушки содрогнулось от несильного, но ощутимого электрического разряда.

Произошло что-то странное. Этот удар как будто выбил Адель из реальности. Перед глазами у нее вспыхнуло, и окружающая обстановка растворилась, изменилась. Она попала в воспоминания, о которых она не имела ни малейшего представления, но которые принадлежали ей.

***

Приятная истома растеклась по каждой клеточке моего тела. Я летала в облаках, и на землю спускаться не было ни возможности, ни желания. Вот бы вечно лежать и представлять себе красивое будущее, в котором мы будем вместе. Да, я понимаю, что это невозможно. Но разве нельзя мечтать, чтобы забывать обо всех горестях, которые в последнее время все чаще настигали меня?

Но сейчас он здесь, он рядом, он со мной. И меня сковало тягучее блаженство. Мыслей не было совсем — я могла только чувствовать. И я чувствовала его, хотя не видела. Одеяло еще хранило жар наших остывающих тел, передавало мне его тепло, и душа отдыхала и радовалась, потому что он был здесь. А мне больше ничего и не надо.

Я открыла глаза и приподнялась на локте, оперевшись на жесткую подушку. Стоило мне посмотреть на него, как на губах появилась теплая улыбка. Он лежал с открытыми глазами и сосредоточенно рассматривал узоры на изумрудно-зеленом балдахине нашего ложа. А меня, кажется, и не замечал. Но это мне только на руку. Я могу вдоволь насмотреться на его лицо, запомнить и впитать в свою память каждую, столь любимую, черту. А лицо его кажется... Нет, оно и есть холодное и недоступное... Но я все равно люблю его, всем своим существом я предана только ему.

Вот лоб его вдруг рассекла глубокая морщина, когда плохие мысли забрались в сознание. А мне так не нравится, когда он хмурится. Это делает его старше и устрашающе.

— Опять вы хмуритесь, Салазар, — говорю я с укором и улыбкой на губах и провожу ладонью по его лбу, желая разгладить морщины. Он переводит задумчивый взгляд на меня и снова поднимает его к потолку. Но серые глаза теперь перестают быть стеклянными, теперь я нахожу в них отголоски его мыслей. Я все же пробудила его.

— Ох, Салазар... — шепчу я, но не заканчиваю, потому как голос срывается. Поэтому я просто приникаю к его груди, чтобы услышать, как бьется это холодное и черствое сердце, которое дороже мне своего собственного. Как я боюсь, что оно однажды остановится, что его остановит враг. А я знаю, знаю! У Салазара много сильных врагов, но он со всеми справится. Справится и вернется ко мне. Нет, нет! Чтобы он вернулся, надо сначала, чтобы он ушел. Но я не хочу, чтобы Салазар уходил. Я страшусь того, что он вскоре оставит меня одну в этой огромном, пустом и чудовищном замке.

Забывшись, я сильнее прижимаясь к груди мужчины и накрываю его руку. Я люблю нежно прикасаться к нему, но не всегда он мне это позволяет. Поэтому, пользуясь моментом, я принимаюсь гладить его по руке, обводить каждый палец, выводить узоры на коже. При этом глупо так и устало улыбаюсь и думаю: не уходи, побудь еще со мной.

Не знаю, сколько это длится. Я блаженно слушаю дыхание любимого, иногда заглушаемое чириканьем просыпающихся птиц на улице и ржанием лошадей во дворе. Мир просыпается, а я не хочу, чтобы ночь кончалась...

Внезапно Салазар двигается и явно желает подняться. Тогда мне приходится тоже приподнять голову. Он смотрит на меня внимательно, и от такого взгляда сразу становится неуютно.

— Скажи, твоя сестра писала тебе? — спрашивает Салазар, и я вся тотчас вспыхиваю. Резко отстраняюсь от него, смотря с ужасом и болью, как будто он меня ударил. Впрочем, так оно и есть. Ударил в самое сердце, по самому больному.

— Вы... вы опять думаете о ней? — голос становится хриплым. Салазар не отвечает, только кривит рот, но я знаю ответ. И из-за этого знания на глаза наворачиваются слезы. Хочется разрыдаться — так дерет душу.

Ненавижу! Ненавижу! Никогда не думала, что буду так горячо ненавидеть мою сестру за то, что Салазар думает о ней больше, чем обо мне. И хотя мне это стало привычно, с каждым разом все равно больнее и больнее.

Салазар, вздохнув, сел на постели, свесил ноги и засмотрелся в маленькое окошко, заделанное решеткой: там, на улице, наступает рассвет, и небо голубеет, свет разгоняет прозрачную темноту в спальне. А у меня в душе, наоборот, темнеет. У меня давно смешались день и ночь. День для меня наступает только тогда, когда приходит Салазар, а он приходит, как мимолетное видение и сон, только по ночам.

Я смотрю на спину любимого и заламываю руки. Всегда такой спокойный и безразличный! Я уверена, он понимает мои чувства, хотя даже не пытается разделить их со мной, потому не переспрашивает, молчит и смотрит на то, как из-за леса встает солнце. Неужели и сейчас думы Салазара направлены не ко мне, сидящей подле него, а к моей сестре, которая так далеко и которая никогда не будет любить его так, как люблю я?

Не выдерживаю и бросаюсь к Салазару, обвивая его шею. Я шепчу как в лихорадке, прижимаясь к его щеке и едва сдерживая слезы обиды:

— Ну чем я хуже ее? Разве я не так хороша для вас? Неужели я так страшна? Почему, о, почему вы меня отвергаете? Признайте, это все из-за того, что она волшебница, как и вы, а я — нет?

Салазар молча выслушивает мою эмоциональную речь, поджав губы. Но стоит мне замолкнуть, как он недовольно сбрасывает мои руки с шеи и шипит, так тихо и грозно:

— Прекрати. У меня нет желания слушать твою беспочвенную истерику.

Он резко встает, отталкивая меня, и я без сил падаю на кровать. Слезы душат меня. Глаза предательски увлажняются, и тихий всхлип срывается с уст. Я кусаю губы, чтобы не позволить себе совсем расплакаться.

— Я ведь вам все отдала, — и голос дрожит в придачу, первые слезы уже прокатились по щекам. Я в упор гляжу на Салазара, который набрасывает на себя рубаху.

— Всё: моя честь, жизнь, — все вверено вам одному. У меня нет другого защитника, кроме вас...

Салазар внезапно поворачивается и пронзает меня своим жутким взором, заставляя умолкнуть. Он смотрит как будто сквозь меня и отчетливо, с отвратительной насмешкой спрашивает:

— Разве я просил о том, чтобы ты мне вверяла себя, свою честь? Жизнь?

Я теряюсь и больше не могу выдерживать его напора. Его слова для меня как пощечина. Ах, зачем же он так?..

Я опускаю взор на свои колени и вижу, как на легкой ночной рубашке появляются серые пятна от моих слез. Слезы капают и на золотые пряди волос, капельками оставаясь на них. А Салазар все смотрит, словно наслаждаясь моими переживаниями. Но на самом деле, я знаю, он пытается понять, осознала ли я целиком его упрек. А я осознала! Это ведь я первой бросилась к нему в объятия, когда однажды он в очередной раз посетил меня. Это я сделала первый шаг, когда не могла больше скрывать своих чувств. И теперь, о Боже, он укоряет меня за это! О, он безжалостный!

— Нет, не просили, — наконец вырывается из горла, и я прячу лицо в ладонях и мотаю головой. Все тело сотрясается, и я не могу остановить эту истерику. Больно, ужасно больно, как будто кто-то раз за разом вынимает душу. И только хуже от того, что я никогда не смогу разлюбить этого бессердечного человека, а он никогда не полюбит меня — это я давно поняла, но принять и смириться с этим выше моих сил.

А упрямые слезы всё льются и льются. Ах, сколько слез я уже выплакала! Каждую ночь я тихо рыдала в подушку и представляла, что он рядом и успокаивает меня. Боже, как больно думать об этом! Невыносимо!

— За что? За что вы так со мной? — едва произношу я сквозь всхлипы. Я слышу, как Салазар замирает, и чувствую: снова смотрит на меня, но теперь уже снисходительнее, не так жестко. А я не смею поднять взора. Когда он становится столь холодным, мне делается так одиноко и пусто, и страшно.

— Вы меня совсем не любите, — шепчу я и отнимаю руки от лица. Они все мокрые от слез, и я вытираю их о простынь.

— Я никого не люблю, — спокойно отвечает Салазар и как ни в чем не бывало продолжает одеваться.

— А как же моя... моя сестра? — выдавливаю из себя и в надежде поднимаю взгляд на моего любимого. Он уже одет, застегивает колет. Услышав мой вопрос, Салазар разворачивается и улыбается краем рта. И эта полуулыбка заставляет сердце замереть.

— И ее не люблю, — говорит он, и мое сердце вновь пускается вскачь. Я вижу по его слегка изменившемуся взору, что такой реакции он от меня не ожидал. Мои глаза делаются в два раза больше и снова наполняются слезами. Не помня себя от счастья, я вскакиваю с постели и, как была босой, обвиваю за шею любимого. Моего любимого.

— Не любит, не любит, — повторяю заветные слова, прижимаясь к нему всем своим дрожащим телом. «Не любит! Не любит!» — ликует моя душа. И ни на миг не приходит мне мысли о том, что он может лгать. Я думаю только о том, что сестра моя не дороже Салазару, что мы с ней на равных, а, может быть, я немного впереди.

Салазар меж тем безмолвно терпит мои объятия и ждет, пока радость во мне иссякнет. Но она не иссякнет! Нет, никогда!

— И вы со мной не из-за нее? — я заглядываю в его глаза и с радостью обнаруживаю, что они чуть-чуть, самую малость потеплели.

— Отчасти.

Мои губы растягивает совершенно счастливая улыбка. Я пробегаю взглядом по лицу любимого, запоминая каждую его деталь в тот миг, когда он хоть немного осчастливил меня, подарил мне крохотную надежду.

— И вы и она... — не могу закончить, потому что одно предположение о том, что мой Салазар и моя сестра могли просыпаться на одном ложе колет душу получше всяких иголок.

— Нет, — отвечает к моей радости Салазар, с полуслова понимая сокровенные мысли. Я готова кричать от радости и, чтобы заглушить этот крик, я снова утыкаюсь в его грудь.

— Я люблю тебя, я очень тебя люблю, — забывшись и называя его на «ты», шепчу и крепче сжимаю пальцы на его плечах. Салазар еще несколько минут позволяет мне побыть рядом, но после твердо сообщает:

— Мне надо идти.

Я отстраняюсь и поднимаю голову. И снова улыбаюсь просто потому, что вижу его.

— Пожалуйста, будь осторожнее, — говорю я и касаюсь пальцем его щеки. — И возвращайся скорее ко мне. Ты ведь вернешься?

— Вернусь, — отвечает он, а взгляд остается так же безучастен. Но душа моя теперь совершенно спокойна — я обязательно увижу его снова.

— Когда ты придешь?

— Не знаю, у меня много дел, — Салазар пожимает плечами. — Может быть, недели через две.

Две недели! Целых две недели! Нет, нет, лучше сказать, всего две недели, и он снова будет рядом! Он будет целовать меня и греть своим теплом, и обнимать, и прижимать к себе... А я буду так же изнывать и таять, как воск, в его умелых руках... О Боже, скорее бы прошли эти две недели!

Пользуясь тем, что я слегка отвлеклась, вспомнив эту ночь, Салазар отодвигает меня и направляется к двери.

— Подождите! — вскрикиваю я, боясь, что он не обернется. Но он оборачивается, и в его глазах лишь на миг появляется что-то странное, похожее на надежду. Но мне некогда думать об этом, я подбегаю к дубовому бюро и достаю из ящичка красивую шкатулку, которую подарила мне еще матушка. Здесь я храню все самое ценное, в том числе и письма от моей дорогой сестры, которую я на самом деле очень люблю и ненавижу только за то, что она слишком часто занимает мысли моего возлюбленного.

— Вот, возьмите, — тихо говорю я и, пряча взор, робко протягиваю письма сестры Салазару. Он изучающе смотрит на меня и тут, взяв меня за руку, в которой я держу листочки, притягивает меня к себе.

— Вот это ты умница, — одобрительно говорит Салазар и, едва касаясь волос, целует губами мою макушку. Мне кажется, я сейчас упаду в обморок от счастья. Ноги тотчас подгибаются, язык отнимается, и глаза заволакивает непрошеными слезами. Хочу засмеяться, но горло буквально сдавило радостью.

— Ивет! Ивет! — глухо зову я. И голос мой звучит так, точно я умираю. И я, кажется, действительно умираю...

Из потайной дверки высовывается любопытная нянюшка, моя единственная верная подруга и опора.

— Проводи господина графа, — приказываю я дрожащим голосом и скорее отворачиваюсь от Салазара. Он убирает письма за пазуху и выходит из спальни вслед за старухой Ивет, которая несет свечку и освещает ему дорогу.

Сил больше не остается. Я не удерживаюсь и падаю на колени перед распятием. Рыдания вырываются наружу, я плачу взахлеб, так что едва успеваю переводить дыхание. Я не знаю, почему... Не то от счастья, не то от горя.

***

Адель только успела услышать, как перед ней хлопнула дверь. Постепенно туман перед глазами рассеялся, и очертания двери стали более четкими и ясными. 

— Что за черт? — прошептала Адель, тупо глядя на дверь, за которой скрылся Салазар, и не понимая, что вообще произошло. Адель прочувствовала все, как будто это она сама была в замке с Салазаром, как будто это она до изнеможения любила его. Все было так явственно и так реально. Девушка до сих пор ощущала, как в волнении колотится сердце и как чужие слезы щекочут глаза. Но откуда у нее эти яркие воспоминания? Они ведь не принадлежат ей. Это ведь не она была там вместе со своим наставником.

Именно это пыталась вдолбить себе Адель. Но как тогда, черт возьми, объяснить то, что она видела?

— Простите за нескромный вопрос, — тихий шепот мадам Шлезвиг вернул Адель к реальности, — но кем он вам на самом деле приходится?

— Кем? — удивилась Адель и быстро придумала: — Ну отцом, пожалуй.

Казалось, мадам Шлезвиг перекрыли кислород. Она вся как-то побледнела и даже пошатнулась, пораженная весьма свободными отношениями в семье.

— Вы не подумайте ничего такого, — поспешила пояснить Адель. — Просто я познакомилась с ним, когда была подростком, и теперь отношусь как к другу. Да и как можно воспринимать такого человека, как отца?

Адель при этом указала рукой на дверь и мягко улыбнулась. Затем она повернулась к Лоле, которая все еще стояла возле них.

— Можете одеться нормально. Мы с вами, наверное, прогуляемся, а то здесь ужасно душно, — сказала Адель красавице, которая лет на десять была ее старше. Но Лола, переглянувшись с начальницей, послушалась и быстро исчезла.

***

— Спасибо большое, Кейт. Ты мне очень помогла.

Адель вместе с Лолой, настоящее имя которой было Кейт, зашла в «Алую розу» и снова должна была привыкать к полумраку и вдыхать противно пахнущий дым кальянов.

— Не за что, Адель, — ослепительно улыбнулась девушка. — Ты если что: совет там понадобится, помощь какая, — обращайся. И не надо денег. Я с радостью с тобой как-нибудь поболтаю.

— Я тоже буду рада вновь увидеться, — ответила Адель, оглядывая зал в поисках Салазара. И она обнаружила его. Он сидел на диване в окружении сразу троих девушек, которые явно надеялись, что мужчина оценит их внимание. Наивные.

— Ну тогда заходи к нам, поболтаем, сходим куда-нибудь, а то скучно что-то стало в последнее время, — вздохнула Кейт и, поправив пышные кудрявые волосы, при помощи швейцара сняла легонькую курточку.

— Спасибо, Фреди, — поблагодарила она молоденького швейцара, что подал ей курточку, и вернулась к Адель, которая задумчиво рассматривала своего наставника, бесцеремонно закинувшего ноги на стол и закрывшего глаза. Неискушенному наблюдателю могло показаться, что он спит. Но Адель знала, что он давно услышал ее голос, когда она говорила с Кейт, и уже приготовился к ее появлению.

— А он правда твой отец? — шепотом спросила Кейт, уловив, на кого смотрит новая знакомая.

— Он мой наставник, — расплывчато ответила Адель, хмурясь и вспоминая свое видение.

— Боже, он такой жуткий... — прошептала Кейт, и Адель с оттенком легкого изумления глянула на нее.

— Что, прямо такой страшный?

— Нет, именно жуткий... ну не знаю, пугающий, что ли... Знаешь, когда он на меня впервые посмотрел, мне показалось, что я прямо на том самом месте и умру. У меня аж мурашки по спине, и кровь похолодела... Такую жуть нагоняет, бр-р-р... Как ты с ним так легко говоришь, не представляю. Я б не смогла.

— Просто я сама такая же, как он, Кейт, — улыбнулась Адель. Кейт покачала головой и, попрощавшись с гриффиндоркой, убежала к себе. Адель же подошла к Салазару.

— Закончила, бестия? — не открывая глаз, спросил Слизерин.

— Закончила, — ответила Адель. Колдун резко поднялся, не обратив никакого внимания на красавиц рядом, которые инстинктивно отпрянули.

— Тогда мы можем пойти пообедать?

— С удовольствием, — ответила Адель. Салазар вышел из импровизированной комнатушки под пристальным взглядом Адель. Она никак не могла отделаться от навязчивого видения. Еще и еще раз она переживала все чувства... Свои ли? Или чужие? Она окончательно запуталась.

«Господи, как смог ты создать такого человека?» — подумала Адель и последовала за наставником, который успел в резких выражениях отказать девушкам, которые решили требовать с него платы.