Невеста дьявола

Северус совсем не внимательно читал книгу, сидя в любимом кресле. Рядом на маленьком круглом столике стояла чашка еще не остывшего чаю, от которого поднимался ароматный пар. Тихую атмосферу нарушали только два жука, которые бились об абажур люстры и невероятно действовали на нервы своим жужжанием. Мужчина постоянно отвлекался от чтения и списывал это на надоедливых жуков. Однако он просто чувствовал себя как не в своей тарелке, находясь в этом доме. А был ли это его дом? Кажется, что и впрямь его гостиная: диван, камин, кресло, шкафы, книги, — все на месте. Но мебель явно была новой, чистой, и в комнатах было намного светлее и свежее. Да еще этот ковер: мягкий, пушистый, с длинным ворсом... Вроде ничего не изменилось, но ощущение такое, что поменялось абсолютно все.

Как ни старался, Северус все равно не мог читать спокойно. Ему все время хотелось поглядеть на часы, словно этим он мог ускорить ход времени. Но стрелки часов двигались невыносимо медленно. Иногда, кажется, вообще замирали. И так длилось, наверное, целую вечность.

Меж тем незаметно последние рыжие солнечные отблески на небе совсем потонули в черноте ночи. На улице — тьма, хоть ножом режь. И ветер страшно завывает. Северус встал с кресла, чтобы хорошенько задернуть шторы. Он чувствовал себя незащищенно, когда ночью кто-то мог без труда заглянуть к нему в дом. Но теперь, когда шторы плотно задернуты, создается впечатление, что никто в дом не проникнет и не потревожит покоя. С успокоенной совестью зельевар вернулся в кресло. Но только он сел, как камин вспыхнул ярко-зеленым пламенем. Вспыхнул невероятно ярко и сильно: искры долетели аж до потолка. Северуса ослепила на миг эта вспышка, а когда он вновь обрел способность видеть, то Адель, в зеленом вечернем платье, столь удивившем зельевара на приеме у Малфоя, уже снимала туфли на высоких каблуках, держась за спинку дивана.

Что-то странное, необычное было и в девушке. Казалось, она стала выше и золотистые волосы — длиннее. Они, завитые в локоны, уже доставали не до груди, а до самой талии. С виду Адель была как будто взрослее, она словно повзрослела лет на пять.

Снейп, слегка сбитый с толку внезапным появлением волшебницы, сообразил не сразу. Он чувствовал себя в полнейшей растерянности, не знал, что сказать и что сделать. Когда он увидел девушку, ни с того ни с сего пропал дар речи и сердце забилось чаще. А Адель даже не смотрела на него, намеренно игнорируя его присутствие в комнате. Истинное взволнованное состояние ее выдавала излишняя торопливость. Но Северус был так занят своими чувствами, что не заметил этого. Он почти бездумно наблюдал, как волшебница быстро откинула туфли в сторону, сняла перчатки и, поддерживая платье, чтобы не волочилось по полу, направилась в коридор. Только сейчас, поняв наконец, что Адель может уйти и не вернуться, Северус как подорванный вскочил с кресла, в два шага нагнал ее и удержал за плечо.

— Адель, пожалуйста...

Но девушка, не желая ничего слушать, дернула плечом, сбросив руку мастера зелий. Но он так просто сдаваться не собирался.

— Пусти! — возмутилась Адель, когда он схватил ее за запястье, и попыталась вырвать руку. Но затея ее не увенчалась успехом. Наоборот, Северус, изловчившись, поймал ее вторую ручку, и девушка оказалась крепко прижата спиной к его груди.

— Снейп, пусти меня немедленно! — рассердилась Адель, не прекращая попыток освободиться. Ей все-таки удалось высвободить руки, и тогда на Снейпа посыпались несильные, но ощутимо неприятные удары. Синяки после такого, похоже, останутся.

— Я вот уже четыре года как не твоя ученица, чтобы так со мной обращаться! Мне, черт возьми, двадцать пять лет!

— Да, но ты все такая же упрямица, которая не хочет даже выслушать меня, — довольно резко проговорил Северус, едва сдерживая беснующуюся девушку и мужественно снося все ее удары.

— Выслушать? — на повышенном тоне, явно злясь, переспросила Адель. — И что ты мне скажешь? Что запер меня в своей чертовой лаборатории случайно и что ты не хотел, чтобы я опаздывала на прием к Кнуду?

— Адель, — в каком-то бессилии прошептал Северус, крепче сжимая в объятиях хрупкую по сравнению с ним девушку и касаясь носом ее ушка. Он уже мало что понимал, но точно знал, что провинился перед Адель. И опять, в который раз, расстроил ее. Он сам на себя злился за это и чувствовал себя ужасным глупцом.

— Ты права, — наконец тихо прошептал он, целуя шею девушки и вдыхая ее запах, который всегда туманил рассудок. Он целовал ее так, словно пытался вложить в каждый поцелуй свое извинение.

— Но есть еще...

Северус осторожно взял руку девушки и прижал ее к своим губам, прошептав:

— Адель, прости меня, пожалуйста. Да, прости в сто сорок восьмой раз.

Адель в ответ на это недовольно сложила руки на груди и возмущенно запыхтела, чтобы показать всю свою обиду. Она ничего не ответила, и Северус знал: это чтобы помучить его.

— Адель, сделай честь, скажи что-нибудь, — попросил зельевар. Девушка недовольно фыркнула и, еще чуть-чуть помолчав, сказала:

— Ты дурак, Снейп. Ты невероятный и непревзойденный дурак.

Губы Северуса дрогнули. Он едва сдержал улыбку. Эти слова (за которые кто-нибудь иной тотчас поплатился бы жизнью), произнесенные устами Адель, были одними из самых приятных, что Снейп когда-либо слышал. Теперь он был уверен, что Адель не злится и уже простила его.

— Согласен, сделал глупость. Но ведь ничего страшного не произошло... — оставляя поцелуи на руке Адель, произнес он совсем изменившимся голосом: плавным и мягким. Он вновь прильнул губами к нежной коже шеи, начав поглаживать живот, утянутый в корсет. Он слишком сильно соскучился по Адель, слишком долго пробыл в неизвестности и теперь не мог устоять перед соблазном вновь почувствовать ее кожу.

— Значит, по-твоему ничего страшного не произошло? — недоуменно переспросила Адель с нескрываемым возмущением. — Да я из-за тебя опоздала на прием, два дня на меня косо смотрели. Да меня чуть было не выставили!

— Вот и хорошо, — прервал Северус. — Я не хочу, чтобы все эти меркантильные снобы и избалованные богачи пялились на твое тело.

— Северус! — воскликнула Адель и звонко рассмеялась. — Не устал еще ревновать меня ко всему, что движется?

— Это так смешно? — пробурчал мужчина. Адель снисходительно улыбнулась. Она погладила руки Северуса, приподняла голову и потерлась кончиком носа о его шею.

— Не злись, глупый. Все равно никуда от тебя не денусь.

Зельевар на это недоверчиво хмыкнул и скосил скептический взгляд на девушку. Она снова улыбнулась и закатила глаза.

— Ладно, лучше помоги мне платье расстегнуть, — попросила Адель, выскальзывая из объятий Северуса. Она опустилась на колени и перекинула волосы, чтобы открыть спину. Северус присел рядом с ней, а сердце его уже заколотилось где-то в висках. Он, трепеща, сначала аккуратно расплел волосы девушки, повытаскивав из них шпильки и резинки, скрепляющие сложную прическу. Но затем, наоборот, собрал чересчур длинные волосы в простой пучок, чтобы они не мешали. Он залюбовался ее покатыми плечами и тонкой шеей. Нет, оставаться рядом и не касаться ее — это выше его сил. Северус вновь крепко обнял стан Адель и прильнул к ней всем телом. Сейчас он не чувствовал ничего, кроме желания быть рядом с ней.

— Я соскучился, — прошептал он.

— Я знаю, — тихо ответила Адель.

— А где: я тоже? — Северус поднял брови.

— Не заслужил пока еще, — фыркнула в ответ девушка. Зельевар издал тихий гортанный смешок, наклонился и оставил один чувственный поцелуй на плече девушки, затем еще один и еще... И вконец увлекся этим занятием.

— Северус, прекрати, я не в настроении... — Адель передернула плечами. Но Северус вместо этого проложил влажную дорожку поцелуев к уху девушки.

— Не прекращу, котенок, даже не надейся, — прошептал он соблазнительно тихим и низким голосом и, словно в подтверждение своим словам, легко прикусил кожу, чтобы затем загладить укус языком. Он распалял страсть в себе и чувствовал, как загорается девушка рядом, хотя и из упрямства, присущего ей, строит из себя обиженную. Но он прекрасно чувствовал истинные ее желания. Северус определенно точно знал, что девушка изнывает от возбуждения не меньше, чем он сам. Он, продолжая ласкать Адель, на ощупь развязал завязки на корсете и погладил обнажившуюся спину ладонью. Девушка выгнулась, придерживая платье на груди, и промурчала:

— Северус, ну, Северус... Отстань.

Мужчина не сдержался от самодовольной ухмылки. Он уже давно победил, и ее возмущение было слишком неубедительно. Потому Северус останавливаться не собирался. Он легко отвел руки Адель от груди, и платье соскользнуло с ее тела, оставшись лежать на полу бесформенной горой ткани.

— Ну Северус, не здесь... — прошептала Адель, извиваясь под его наглыми руками.

— Здесь.

— Не сейчас...

— Сейчас, — бесцеремонно отрезал он и оставил страстный поцелуй на шее, будто закрепляя свои права на эту девушку. Она тихонько простонала и, запрокинув руки, обняла его за шею.

— Негодяй, — промурлыкала девушка, откидывая голову на плечо Северуса. — Какой ты все-таки негодяй...

— Полностью с тобой согласен, — самодовольство так и сквозило в голосе мастера зелий. И как тут не быть довольным, когда Адель полностью отдалась в его власть. Северус, казалось, не мог насытиться ее запахом, вкусом, таким похотливо-сладким видом. Его руки ласкали и поглаживали грудь, живот, подушечки пальцев задевали самые чувствительные зоны, постепенно спускаясь ниже, к самому сокровенному и желанному; его губы не отрывались от горячей кожи.

Страсть поглотила их обоих с головой. Северус не видел ничего, кроме ее тела, не слышал ничего, кроме ее шепота в ухо. А Адель, то и дело пытаясь убежать от разжигающих кровь прикосновений, в забытье шептала его имя, в котором еще звучали отголоски возмущения, теперь смешавшегося с желанием.

— Ну Северус, — выдохнула наконец Адель и в этом стоне уже не возмущение — мольба и признание. Она потянулась своими ручками к груди, надеясь поласкать себя, пока Северус гладит, поддразнивая, кончиками пальцев девичьи бедра.

— Ну нет, дорогая, — прошептал он, перехватывая ее руки. — Так не пойдет.

Адель недовольно захныкала, зашипела, но послушно убрала руки. Северусу нравилось чувствовать власть над этой гордой девушкой, однако он знал, что она подчиняется ему по собственному желанию. Иначе бы черта с два она подпустила его столь близко к себе.

Адель хотя и убрала ручки от своей груди, но тут же нашла им другое занятие. Ее ладошка проскользнула меж разгоряченными телами и легла на пах мужчины. Застигнутый врасплох, Северус глухо зарычал.

— Ты...

— Не тебе одному развлекаться, — ухмыльнулась Адель, шаловливо перебирая пальчиками.

— Ах так...

Очередной нетерпеливый, даже слегка болезненный поцелуй в ключицу заставил Адель изогнуться, уперевшись своими обнаженными плечами в его грудь. Она застонала так, что Северуса буквально окатила волной вожделения, от которой побежали мурашки по всему телу, а в паху отдалось нестерпимой болью. Он поднял взор на зардевшееся лицо Адель. Его глаза задержались на язычке, которым она облизывала искусанные губы.

— Попроси меня, — хрипло выдохнул Северус. Девушка широко улыбнулась, и глаза ее вдруг просветлели, в них нежность сменила страсть. Она повернула голову и игриво лизнула щеку мужчины кончиком языка.

— Поцелуй меня, Северус, — низким, томным голосом произнесла Адель. Тут же его пальцы, до того скользившие вдоль края трусиков, поднялись по животу, груди и легко сжали шею, приподнимая голову и заглядывая в потемневшие серые глаза, цвет которых сейчас напоминал грозовые тучи, готовые пролиться дождем. Его взор блуждал по ее лицу, гипнотизировал, обещая райское блаженство. Адель тоже в свою очередь, не отрываясь, смотрела в его угольно-черные, сверкающие глаза. И их блеск явно льстил Адель. Северус, заметив ее полуулыбку, потер большим пальцем подбородок и провел по влажной губе.

— Ну, так ты соскучилась? — спросил он, вопросительно изгибая бровь.

— Угу, — нежная улыбка Адель лучше слов сказала о ее чувствах.

— Ты прекрасна, — шепнул Северус и потянулся к ее губам. И тут в его сознание ворвался мерзкий, отвратительный голос...

***

— Северус! Северус!

Старческий голос буквально выволок зельевара из необычной реальности. Все поплыло перед глазами. Девушка, дом, пушистый ковер растворились в густом белом тумане, который вскоре тоже рассосался и открыл взору Снейпа морщинистое, добродушное лицо Дамблдора, склонившегося над ним и слегка трясущего его за плечо. Мужчина не сразу разобрался, что к чему. Постепенно лицо Дамблдора стало четче, на заднем плане он увидел свой диван, камин и множество книг.

Но спустя каких-нибудь несколько секунд Снейпа как током прошибло. Он почувствовал болезненную пульсацию в паху и порадовался, что после приема переоделся и накинул мантию, под которой не видно последствий сна. По шее, за шиворот, тек вязкий пот, а все тело горело. Северусу буквально не хватало воздуха, он открывал рот, но вдохнуть не мог. Наверное, испуг и, черт его возьми, смущение из-за своих же мыслей, которые не дай Мерлин кто узнает, отразились на лице зельевара, потому что Дамблдор обеспокоенно спросил:

— Северус, мальчик мой, с тобой все в порядке?

— Да... В порядке, — кое-как выдавил из себя Снейп и с трудом поднялся. Бегло он бросил взгляд на часы — почти три часа ночи, — и добрался до окна. Свежий холодный воздух, ворвавшийся в легкие, отрезвил сознание. Северус, хоть и был человеком сдержанным, но про себя покрыл благим матом все на чем свет стоит. Он просто не мог прийти в себя и успокоиться. Дыхание оставалось рваным, мужчина жадно глотал воздух, и холод улицы обжигал и колол разгоряченную кожу. По всему телу разливалось болезненное желание, какого он не испытывал лет десять. Да он и снов таких столько же лет не видел! Господи, только бы Дамблдор не заметил... Ага, размечтался. Чтобы Дамблдор и не заметил такого возбуждения, он должен совершенно ослепнуть. Оставалось надеяться, что он хоть не знает, кто был в главной роли...

«О Ме-е-ерлин!» — простонал про себя Снейп, облокачиваясь на подоконник и потирая вспотевший лоб. Он взмок так, словно марафон пробежал. Перед внутренним взором все еще стояла чувственная, горящая страстью, просто чертовски желанная Адель. И она никак не хотела покидать его сознание... «Мерлин, и как только угораздило? Неужели скотина Малфой опять что-то подлил?» — думал Снейп, пытаясь отделаться от Адель, хозяйничающей в его голове. Ему казалось, что он все еще чувствовал ее запах, ощущал ее кожу и тепло ее тела. Ну почему Ансо? Снейп был согласен хоть на Беллатрису, хоть на омерзительную Алекто Кэрроу, хоть, чем черт не шутит, на самого Волан-де-Морта, но нет! Его сознанию угодно было выдать именно Адель! И ведь весь ужас был в том, что Северусу понравилось — сил нет, как понравилось! Так понравилось, что теперь все тело ныло от перевозбуждения и требовало немедленного удовлетворения. И как он теперь будет в глаза... нет, просто на Адель смотреть? Вот будет вести у нее урок и вместо того, чтобы думать, как побольше баллов с Гриффиндора снять, будет думать, как побыстрее одежду с Ансо снять и потом на парте... Прочь! Прочь такие мысли! Но, кошмар, он ведь ее к тому же котенком назвал... «Это конец, — обреченно подумал Снейп. — Мерлин, ну за что мне такое?»

— Северус, с тобой точно все в порядке? Или я не вовремя? — поинтересовался Дамблдор, хитро прищуриваясь.

О нет! Дамблдор как раз разбудил его очень вовремя! Если бы он переспал со взрослой Адель хотя бы и во сне... Признаться, только одна мысль об этом пугает, а думать, что было бы дальше, просто страшно.

— Ты меня, Северус, прости, что я так поздно и что тебя пришлось разбудить, — сказал Дамблдор, присаживаясь на подлокотник кресла и подбирая мантию. — Но я как только увидел твое сообщение, посчитал нужным незамедлительно переговорить с тобой.

— Я, вообще, ждал тебя, Альбус. Просто... кхм... уснул... — невнятно сказал Снейп, пытаясь вернуть себе обычную выправку и безразличие.

— Ну, с кем не бывает, мой мальчик, — мягко улыбнулся директор. «Черт бы побрал этого старого сфинкса. Вот к чему он это сказал?» — подумал Снейп, последний раз вдохнув полной грудью ночного воздуха. «Забыть! Забыть! Надо сосредоточиться на Дамблдоре. Да... Дамблдор, только Дамблдор», — приказал себе зельевар, оборотившись к лукавому старцу.

— Добрый вечер, директор.

Ох, как красиво и витиевато выругался Снейп, когда в гостиную зашла Адель. Жаль, — а может оно и к лучшему, — что никто этого не услышал. Миссия, под кодовым названием «забыть сон», сделалась почти невыполнимой, когда собственно объект, который надо забыть, самолично приперся мозолить глаза. Как в эти мгновения Снейп ненавидел Адель. Нет, откровенно говоря, он часто ее ненавидел, но в этот раз Ансо хотелось просто разорвать на кусочки, лишь бы не видеть ее. Благо, она хоть переоделась: теперь на ней была легкая кофточка и широкие спортивные штаны; заплела обычный хвост и смыла макияж.

— А, мисс Ансо! — с оттенком радости промолвил Дамблдор. — Здравствуйте.

— Вы поздно, сэр. Мы вас уж совсем заждались. Чай будете, директор? — с просто поразительной вежливостью спросила Адель.

— С удовольствием, — ответил Дамблдор, смотря на гриффиндорку, как на свою любимую внучку. Снейп следил за их разговором, и ему казалось, что он все еще спит. Он решительно не мог понять этих двоих. То поубивать друг друга готовы, то общаются как милые родственнички. Они, что, пока Снейп спал, сговорились?

— Рея! — позвала Адель.

В комнате тот же час появилась маленькая эльфийка. Дамблдор с удивлением посмотрел на домовика, затем перевел взгляд на Снейпа.

— Северус, ты же не любишь эльфов... — произнес директор. Зельевар только неприязненно скривился, тем самым выказывая неудовольствие.

— Это моя инициатива, сэр, — усмехнулась Адель, облокачиваясь на косяк двери. — Так вы будете чай? Или, может, кофе?

Дамблдор многозначительно улыбнулся, поглядев поочередно на сожителей, и лукаво сверкнул голубыми глазами.

— Благодарю, мисс, я предпочитаю чай. С сахаром, если можно.

— Как угодно, — быстро сказала Адель. — Рея, ты слышала? Чай мне и директору. А профессору кофе, как обычно. И захвати чего-нибудь поесть.

— Слушаюсь, хозяйка, — пропищала Рея и засеменила на кухню. Ушки ее, неимоверно большие, при каждом шаге забавно подпрыгивали.

— Я не... — попытался отказаться от кофе Снейп, избегая смотреть на Адель.

— Ну, оставьте, сэр, — хмыкнула Адель. — Вы ж иначе сейчас уснете.

— Может, я потом загляну? — спросил директор.

— Не надо, Альбус, — тут же твердо сказал Снейп. — Лучше сейчас все обсудим.

Мастер зелий посчитал бы слабостью позорное отступление. Все же не зря он в себе столько лет выдержку вырабатывал. Плевать на Ансо. Ну, приснилась и приснилась — с кем не бывает, как выразился Дамблдор. Малфой вон однажды рассказывал, что ему случалось видеть сон, как он спал с самим собой. И это неудивительно: себя он любит больше всего остального. Так что, может, Ансо — это еще не так плохо... Да кого он обманывает! Все нереально плохо!

— Я так понял, что с вами случилась необычная история? — спросил Дамблдор, когда Рея внесла в комнату поднос с тремя чашками и тремя мисочками со сладостями. Эльфийка поставила поднос на столик и разнесла всем чашки и миски. Снейп опять воспринял фразу хитрого директор на свой счет. Вот уж точно — необычная история!

— Ну, скорее неожиданная, чем необычная, сэр, — заметила Адель.

— Альбус, ты взял Омут Памяти? — встрял Снейп.

— Да, да, — пробормотал директор и, отставив чашку, порылся в карманах мантии. Наконец он вытащил крохотную шкатулку, открыл ее, и оттуда вылетел Омут Памяти. Хмурый Снейп, приставив палочку к виску, выудил нужное воспоминание и передал его Дамблдору. Он немедленно опустил его в волшебный Омут и склонился к нему, чтобы увидеть все своими глазами.

Пока Дамблдор смотрел воспоминания, Адель искоса поглядывала на Снейпа. Как-то странно он себя вел да и выглядел тоже странно. Он казался чересчур напряженным и уж слишком заметно пытался игнорировать Адель.

— Сэр, может быть, вам еще кофе? — спросила с незаметной насмешкой Адель, когда зельевар одним глотком опустошил чашку.

— Отстаньте, Ансо, — резко ответил он и сразу же спросил: — Почему вы меня не разбудили?

Губы девушки растянула улыбка, которую она не смогла спрятать. Она пожала плечами.

— Ну я побоялась, что если я вас разбужу, то вы меня прибьете. А вы еще выглядели таким довольным, что будить вас было, право, жалко.

«Знает, не знает?» — напряженно думал Снейп, поглядывая на иезуитски улыбающуюся девушку. Она так неоднозначно улыбалась, что Снейп подозревал ее в преступлении — подсматривании его мыслей.

— Рея! — крикнула Адель, в глазах которой горели веселые огоньки.

— Да, хозяйка? — эльфийка, появившись в комнате, услужливо поклонилась.

— Принеси еще кофе профессору.

Снейп не стал отпираться, потому что он был, в общем, не против кофе. Он действительно хотел спать, но еще больше хотел поскорее поговорить с Дамблдором и покончить с этим делом, чтобы потом спокойно уснуть и забыть свои сновидения.

Прошло минут семь или восемь, когда старец наконец распрямился и взмахом палочки отправил Омут Памяти обратно в шкатулку. Дамблдор был уже не тем милым дедушкой, во взгляде его проявились несгибаемость и сила воли. Он как охладел и настроился на по-настоящему серьезные вещи. Таким директор позволял себе быть только в присутствии Снейпа, МакГонагалл и Адель. Перед другими маску добродушия он не снимал никогда.

— Что вы предполагаете делать, директор? — медленно спросила Адель.

— То же самое я хотел спросить у вас, мисс, — ответил Дамблдор и посмотрел на нее. Адель, что скрывать, польстило то, что директор интересуется ее точкой зрения. Однако свои мысли по этому поводу Адель все же раскрывать не собиралась.

— Но я не могу ничего предпринять, сэр, — ответила она. — Колдовать ради того, чтобы остановить Пожирателей, и подставлять себя я не стану; в Министерство обращаться и предупреждать их — да меня никто и слушать не станет. Поэтому какая разница, что я думаю делать? Все равно сделать я ничего не в силах.

— Однако вы можете сказать, как бы вы поступили на моем месте, — сказал Дамблдор, помешивая чай ложечкой.

— Это уж зависит от того, чего вы хотите добиться, сэр.

Повисла долгая пауза. Директор вглядывался в серые, туманные, словно таящие что-то, глаза девушки.

— Понимаю, понимаю, — наконец протянул Дамблдор, разобрав тайный намек. — Так вы, видимо, знаете, мисс, и о крестражах и о...

— О том, что вы ждете возрождения Волан-де-Морта? — усмехнулась Адель, отпивая поостывший чай. — Догадываюсь. Сказать «знаю» было бы слишком смело. Я давно думала над этим, сэр, анализировала ваше поведение еще с первого курса... И надеюсь, пришла к верным выводам.

— Черт возьми, может быть вы и меня соизволите посвятить в предмет вашей беседы? — раздраженно вмешался Снейп, который забыл про кофе и слушал со всем вниманием разговор, который понимали пока только двое в этой комнате. Адель с Дамблдором переглянулись, и директор сделал знак одними глазами, что он сам все расскажет.

— Северус, ты ведь знаешь, что такое крестражи?

Снейп резко распрямился, оставив на подоконнике зазвеневшую чашку, и подошел к книжному шкафу. Присев на корточки, он достал с нижней полки дряхлую книжонку. Зельевар стряхнул с нее пыль и бережно пролистал, открыв на нужной странице.

— Крестражи — вещи, в которые темный маг прячет часть своей души, чтобы, в случае изничтожения физического тела его, осталось жить тело нематериальное. Разделять душу на две части — излюбленный способ темных магов сохранять свою ничтожную жизнь, ибо жизнь темных магов ничтожна. Однако не только на две части делят души, нам известны случаи, когда маги, уверенные в своем всемогуществе, создавали до семи крестражей, но никто еще не рвал душу более, чем на восемь частей.

Закончив чтение, Снейп с грохотом захлопнул книгу и с требовательностью во взгляде посмотрел на Дамблдора.

— Да, Северус, все так, — спокойно сказал директор. — А теперь послушай меня и поразмысли. Том Реддл с юного возраста мечтал о силе, власти, бессмертии; ты сам в этом убедился, Северус, не так ли?

Зельевар медленно кивнул и неуверенно произнес:

— Неужели ты думаешь, что Лорд создал себе крестраж?

— Увы, Северус, я не думаю — я просто уверен в этом. И более того, я уверен, что он создал себе не один крестраж. Я не знаю точного числа, но полагаю, что оно может достигать семи.

Снейп тяжело вздохнул, провел рукой по лбу и поставил книгу куда-то на верхние полки. С Волан-де-Мортом и так справиться непросто, но если он себе вдобавок крестражи создал... Уничтожить его будет невероятно сложно.

— И ты не знаешь, где находятся эти крестражи, Альбус? — спросил с тревогой мужчина.

— Я знаю точно о судьбе только двух крестражей. Один крестраж уничтожен, хотя и не знаю, где он находится... Впрочем, об этом лучше спрашивать мисс Ансо.

— А я-то что? — воспротивилась Адель, когда Снейп перевел сверкающий взгляд на нее. — Я понятия не имею, где находится дневник Тома Реддла.

— Дневник Реддла? — переспросил пораженный Снейп. — Тот...

— Да, Северус, тот, который принес столько вреда юной мисс Уизли и с помощью которого Том открыл Тайную комнату.

— Ну, а второй?

— А второй... Северус... — чувствовалось, что Дамблдору непросто давались эти слова. — Второй сейчас живет у супругов Дурсль.

— Поттер? — просипел Снейп, растерянно смотря на Дамблдора. Он как будто хотел, чтобы старец сказал ему, что это только шутка или что он ослышался. У Адель сложилось такое ощущение, что одним словом Дамблдор переломил что-то в глубине души Снейпа.

— И Поттер — крестраж? — все таким же севший голосом проговорил зельевар.

— Да, профессор, — мягко сказала Адель. — Скорее всего, Гарри действительно крестраж. Волан-де-Морт вложил часть своей души в него, поэтому Гарри знает парселтанг, поэтому у него болит шрам, когда рядом Волан-де-Морт: душа хочет воссоединиться и рвется прочь из тела Гарри. Не смотрите на меня так, — сказала Адель, не в силах выдерживать тяжелый взор Снейпа. — Мне понадобилось несколько лет, чтобы дойти до этого.

«Ага, и еще поговорить с Салазаром», — закончила про себя девушка. Ведь именно Слизерин натолкнул ее на эту мысль, и именно он помог ее развить. Без его помощи Адель бы никогда не подумала, что Гарри — крестраж.

— И Поттер должен умереть? — глухо спросил Снейп.

— Гарри не должен умереть просто так, Северус. Волан-де-Морт должен сам убить часть своей души в Гарри.

— Потому, сэр, директор сознательно сталкивал Гарри и Волан-де-Морта, — сказала Адель.

— Но зачем тогда я, Альбус? Почему я должен таскаться с этим мальчишкой? — прошипел Снейп.

— Потому, что сам Волан-де-Морт непременно должен убить Гарри. Никто иной. Только он.

— И ты правда сознательно сводил Поттера и Лорда? И философский камень, и Тайная комната...

— Да, Северус, я признаюсь, что делал это специально. Но не только потому, что надеялся, что Волан-де-Морт убьет Гарри... Возвращаясь к началу нашего разговора... мисс Ансо права: я хотел, Северус, чтобы Волан-де-Морт вернул себе свои силы. Но судьба хранила Гарри и не позволяла моим планам свершиться.

— Но зачем? Зачем, Альбус? — почти простонал Снейп.

— Северус, я знаю, как тебе тяжело, — понимающе проговорил старец. Он встал с подлокотника кресла и медленно подошел к, казалось, совершенно потерянному Северусу. Директор положил руку на его плечо и пристально посмотрел в черные глаза.

— Но поверь, будет еще тяжелее, если мы не сможем прикончить Волан-де-Морта сейчас, пока я еще жив, пока мисс Ансо еще с нами и пока ты, Северус, еще молод и достаточно силен. Одним словом, пока мы можем противостоять ему.

— Но я не понимаю...

— Профессор, — прервала Снейпа Адель, — мы не сможем уничтожить Волан-де-Морта, если он будет пребывать в форме бестелесного духа. Он должен вернуть себе силы, чтобы мы смогли его убить. Чтобы было что убивать. Проще дать Волан-де-Морту возродиться сейчас, когда он еще может это сделать, а потом уничтожить крестражи и убить его. Вот чего добивался директор.

— Это так? — спросил Снейп у Дамблдора.

— Мисс Ансо правильно обо всем догадалась, — подтвердил старец.

— Сумасшедший дом, клянусь Мерлином, сумасшедший дом, — проговорил Снейп, отходя от Дамблдора и садясь в свое кресло. Адель с Дамблдором вновь переглянулись.

— И в этом году ты, Альбус, вновь не будешь мешать Лорду, — сказал Снейп, упирая голову в сцепленные в замок руки. Черные пряди заслонили его лицо, скрывая также его мысли.

— Более того, я сделаю все возможное, чтобы он вернулся. Времени осталось слишком мало.

Установилось молчание. С улицы доносился слабый голос пьяного Маркуса, у которого уже заплетался язык. Тихо шуршала на втором этаже Рея, прибирая комнаты, пока хозяева разговаривали на первом этаже. Трое в гостиной углубились в свои невеселые мысли и долго молчали. Северус пытался переварить все то, что услышал. Все его представления кардинально поменялись. И теперь... он просто не знал, как ему дальше себя вести.

— Директор, — прервала всеобщее молчание Адель, — что делать-то будем с Пожирателями?

— Их не трогать, — внезапно сказал Снейп и поднял голову. — Все равно никого из близких Волан-де-Морту Пожирателей поймать не удастся. Они не дураки, и я сомневаюсь в том, что они вообще явятся. Все они на словах хороши, но в пекло не полезут.

— И ты думаешь, что нужно позволить им выступить со своим демаршем?

— Да, Альбус. Если мы не позволим сделать им это сейчас, то после они найдут, где проявить свою якобы преданность, на самом деле — трусость. Только об этом мы уже не будем знать, и все может кончится очень плачевно.

— Ты прав, Северус, — согласился Дамблдор. — Но на этом чемпионате будет и Гарри вместе с семейством Уизли.

— Какое совпадение, — безрадостно хмыкнул зельевар, откидываясь на спинку кресла, — я как раз собирался порадовать Малфоя своей персоной в рядах Пожирателей, чтобы он и слова не смел сказать в мою сторону.

— Я так и думал, Северус, — улыбнулся Дамблдор, запуская руку в карман своей длинной лазурной мантии и доставая оттуда две бумажки. Он подал одну из них зельевару со словами:

— Вот, держи. Это билет на чемпионат.

Затем он повернулся к Адель и тоже протянул ей билет. Она удивленно подняла брови.

— Мисс Ансо, я прошу вас, не допустите кровопролития. Вам это под силу. И, пожалуйста, приглядите за ребятами.

Адель хмыкнула и приняла билет.

— А то есть мне не под силу? — обиделся Снейп.

— Северус, — покачал головой Дамблдор, показывая, что зельевар не нуждается в похвалах, так как он и так знает себе цену.

— Тебе о себе в первую очередь надо заботиться, — наставительно произнес директор. — Не будешь же ты бегать по всему лагерю и искать Гарри. Устрой свою репутацию, а мисс Ансо поможет, если что, Гарри.

— Это все, конечно, хорошо, — встряла Адель, разглядывая билет, на котором были написаны только номер ее трибуны и время начала матча и больше ничего. — Но я даже не знаю, где будут проходить соревнования и как туда попасть.

— Ну, я полагаю, Северус проводит вас, — весело улыбнулся Дамблдор.

Снейп закатил глаза. Конечно, ему не особо хотелось в который раз возиться с Ансо. Но такова уж, видно, его участь.

— Сэр? — вопросительно проговорила девушка.

— Как будто у меня есть выбор, — пробурчал Снейп.

— Вот и славно! — широко улыбнулся Дамблдор. — Значит, мы обо всем с вами условились?

— Да, — отозвалась Адель.

— Северус?

— Условились, условились, — проворчал мужчина, откидывая черные пряди. Он посмотрел на Дамблдора, и старец, хитро глянув на Адель, распрощался с обоими волшебниками. Они договорились встретиться в том же обществе сразу после Чемпионата мира по квиддичу. После этого директор окончательно раскланялся и исчез в зеленом пламени камина, оставив Снейпа и Адель наедине. Девушка, как только Дамблдор ушел, без стеснения плюхнулась на диван.

— Сэр, знаете...

— Отстаньте, Ансо. Я неимоверно хочу спать, — резко прервал ее Снейп, вставая с кресла. Он стремился поскорее укрыться в своей комнате, чтобы реальная Ансо не доставала его и не напоминала о развратной Ансо из сна.

— Профессор, я прикажу Рее приготовить вам постель! — крикнула Адель, когда Снейп скрылся в кухне, чтобы взять зелье Сна без сновидений.

— Прикажите ей лучше принести вам яду! — откликнулся Снейп. — Я за это больше буду вам благодарен.

Адель скорчила рожицу и передразнила Снейпа. А потом мысленно послала «подземельную злюку-змеюку» к черту и с удовольствием запихнула в рот конфету. Она с язвительной улыбочкой проводила взором Снейпа, который с необычайной поспешностью поднялся на второй этаж. Адель же велела Рее принести ей книгу из комнаты. Спать Адель совсем не хотелось.