Глава 10
Утро выдалось облачным. Эйден, разлепив глаза, давно лежал ничком на кровати и осмысливал прошедшее; тревожное ощущение копошилось в душе. Загадочный, малоприятный диалог хотелось одновременно и утаить, и разболтать. Ему вспомнились слова мисс Ливенделл, от которых становилось дурнее: трудно ли сразу предупредить о важных вещах, а не томить ожиданием, подкидывая оригинальный предлог для встречи? В общем, чувствовал себя Эйден ужасно, но он помнил про свидание с Деби, про концерт «Ту-К'ей», и потому старался держаться естественно — впрочем, ему притворяться не в новинку.
А ещё факт первой встречи помог избежать неудобных вопросов. Пусть Эйден и привёл волосы, лицо и одежду в порядок (даже чересчур), но окружающие с тревогой подмечали его нездоровый вид.
— Ты как себя чувствуешь? — нахмурившись, спросила Андреа за завтраком.
— Немного волнуюсь. У меня встреча с Деби после обеда. Что-то типа свидания, но не оно... не заморачивайся.
— А ты идти не хочешь?
Иногда она проявляла удивительную проницательность.
— Я обещал, так что не отвертеться. Но постараюсь успеть на выступление.
В кафе тот же вопрос задал Ленни.
— Да в порядке я, — пробормотал Эйден, вертя в руках стакан с водой (что-то покрепче в горло не лезло).
— Это из-за Деби?
Тот с ответом помедлил.
— И из-за неё тоже.
— Кейси сегодня тоже будет трудно.
В голове Эйдена загорелась идея; он нащупал подарочную коробку в кармане джинсов... «Гениально! Подарю вечером брошь! Хорошо или плохо выступит — не важно». Его лицо просияло озарением, и Ленни, сочтя это добрым знаком, улыбнулся:
— Думаю, он рассчитывает на твою поддержку.
— Конечно!
— Привет, Эйден! — прервал их девичий голос.
Вошедшая в «Магнолию» Деби обратила на себя внимание не только парней, но и немногочисленных посетителей и коллег-официантов — стройная, в белом сарафане и с блестящей заколкой в собранных локонах, она словно взошла на красную дорожку под софитами. В зале только Эйдена смутила разодетая гостья — не вычурно ли для дружеского свидания?
— Удачи, — успел шепнуть Ленни, прежде чем пара ступила за порог.
В приподнятом настроении Деби не спеша вела Эйдена в южную сторону, где развлечения поинтереснее и народ плотнее. Для прогулки пришлось выгрести последние деньги из копилки — мало ли, куда они пойдут; впрочем, Эйден не планировал безмерных трат. А ещё между мыслями проскочила одна запоздалая: предложить перенести встречу на завтра или любой другой день...
«Опять тороплюсь и творю непонятно что» — сокрушался он, волоча ноги по мощёной дороге в цветущей низине. Позади остались ряды домов и пышных деревьев, впереди виднелись закусочные и маленькие магазины — не так много, как в большом городе, и непривлекательные. Однако местная молодёжь уже их заполонила — их гомон доносился из каждой щели.
Деби привела в кафе-мороженое под красным навесом — потёртым и с дырочками. Эйден приходил сюда с Андреа в детстве, и с тех пор ничего не поменялось, кроме наспех заделанных мест, где со временем ободрался слой краски. Местечко выглядело лучше других в округе и не так мрачно. Ребята сели за круглый стол с номерной табличкой «4».
— Подожди здесь, я принесу заказ, — сказала Деби спустя пару минут и, прихватив сумку, скрылась за стеклянной дверью.
Эйден кивнул, хотя вообще не расслышал её слов, и по-быстрому отправил с телефона ободряющее сообщение, надеясь, что Кейси прочитает его до концерта и переборет волнение и страх. Душевное состояние юного музыканта заботило Эйдена больше всего. Ему хотелось сидеть в другом месте и с другим человеком. Печально вздохнув, он покосился на жёлтый сорняк, пробивавшийся между каменной кладкой, и решил извлечь хоть какую-то пользу, а именно — выведать подробности про Скотта Викрида и дело под его руководством, раз сам полицейский предпочитал отмахиваться неопределёнными фразами.
— А вот и ассорти! — Деби вернулась с подносом, а на нём — этажерка с двумя тарелками, заполненных разноцветными шариками, и два стакана голубой воды.
— Куда столько? — удивился Эйден, рассматривая мороженое — и с орехами, и с шоколадом, и с кусочками фруктов...
— Многовато, да? Я не знала, что понравится, так что взяла понемногу от каждого, — ломая ложкой розовый шарик, сказала Деби.
— Ладно. — Эйден сделал глоток пузыристой газировки — с горчинкой в послевкусии. Такую ему ещё не доводилось пробовать.
— Можно задать вопрос? Он не совсем... тактичный.
Эйден сперва обдумал её слова.
— Только если ты ответишь на мой вопрос потом.
Глаза Деби загорелись от волнения.
— Хорошо. — Она примяла клубнику. — Ты и Кейси Уэлтис... хорошие друзья?
Ожидаемо, когда ничего не ясно, но подозрения мучают.
— Да. — И он решил пооткровенничать. — Мы друзья. И мы... встречаемся. Как бы. А вы со Скоттом, твоим братом, дружите? Живёте ведь в разных городах.
Деби замялась. Взгляд её вмиг остекленел.
— Да... думаю, да, — говорила она, уставившись куда-то сквозь собеседника. — Хотя, вообще-то, я тут временно живу. Что ж, теперь моя очередь! Только сначала доем...
Деби возилась с фруктами и, похоже, раздумывала над вопросом. А Эйден не налегал на еду, но из вежливости взял второй шарик, фисташковый. Он также размышлял над тем, что Деби — милая девчушка, с некоторыми странностями (у кого их нет?), и ему вдруг стало жалко, что они не познакомились пораньше и при других обстоятельствах.
«Погодите-ка...».
— Слушай... — Он потёр костяшки. — Ты говорила, что мы встретились в Канерберге, да?
— Угу.
— А ты не знаешь, в баре был кто-то ещё? Какие-нибудь парни? Или с кем я ушёл из зала? — В груди затрепетала надежда.
Деби задумалась, посасывая ложку и разглядывая узоры навеса.
— Не уверена... ты вышел на улицу, но я тебя так и не дождалась. Поэтому уехала. — Её пробрал лёгкий смех. — Ты уже кучу вопросов назадавал.
— А, да, прости. — Эйден поник.
— Кхм, раз уж мы заговорили об этом... Что ты помнишь с того вечера в баре?
— Почти ничего. Правда. Даже как пришёл в бар помню плохо. Потом... потом случилась потасовка.
— Драка? — ахнула Деби, прижав ладонь ко рту. — А я... я ведь могла помочь как-нибудь, если бы знала...
— Да ерунда. Хотя... нет, конечно, не ерунда. Я ведь из-за этого в Лоушере сижу и жду развязки по делу. Его ведёт твой брат.
Деби сжала обе ручки у лица и хлопала накрашенными ресницами. Эйден промочил горло и продолжил:
— Я думал, как продвигается расследование и всё такое... может, ты что-то знаешь?
— Нет, — пробубнила она в пальцы. — Или да?..
Эйден наклонился ближе.
— Мы редко общаемся, тем более о его работе. Мне это не интересно. — Деби вздохнула, прижав ладони к щёчкам. — Но знаю, что он последние недели постоянно на службе.
— Прям трудяга, — фыркнул Эйден, прожевав дольку апельсина. — Почти месяц прошёл — и толку? Забили на это и всё.
Деби, погрузившись в себя, не ответила, уплетая десерт и изредка поглядывая на часы. Просидели они ещё полчаса. Их разговоры сводились к бытовым вещам, причём никто из них не вдавался в подробности. Эйден в напряжённой обстановке пытался сдерживать словесный поток, а вот Деби, как стало ясно, на неприятных или острых темах впадала в ступор и могла сидеть так подолгу, вперившись в одну точку, не шевелясь. Точно живая кукла.
Солнце выглядывало из прорех затянутых облаков и медленно клонилось на запад. Минуты складывались утомительно долго, пока, наконец, не приблизились к пяти часам.
— Закажу кофе — и я пойду, — заявил Эйден, вытряхивая из карманов вещи и складывая на стол.
Он уже доставал купюры, когда услышал сдавленный возглас девушки. Его взгляд скользнул к ней — и замер. Пальцы Деби сжимали подарочную коробочку, вытряхнутую с остальной мелочёвкой.
— Что это? — не успел Эйден рот открыть, как вынутая брошь заблестела в слабых лучах света. — Какая красота!
— Ну... типа того...
— Мне нравится!
Эйден, сбитый с толку, вжался в стул и не понимал, к чему она клонит, пока та не высказала просьбу, от которой брови поползли наверх.
— Подари её мне? Пожалуйста!
— Нет, — твёрдо произнёс Эйден, расправив плечи. — Верни.
Деби вертела деревянную гардению, и её вспыхнувшее восхищение сменилось озабоченностью.
— Это для него? Для Кейси?
— Да.
Но уверенность Эйдена сдулась, когда Деби, согнувшись над тарелкой, внезапно разрыдалась — да так отчаянно, что десяток ошарашенных лиц обратился к ним, как в «Магнолии». Она лила слёзы; руки, прижатые к лицу, неистово тряслись, кончики ушей раскраснелись. Совладав с растерянностью и недоумением, Эйден рывком обогнул столик и погладил её по макушке.
— Л-ладно! Ладно, оставь себе, только не плачь! — умолял он, не веря собственному голосу; его так сбила с толку накатившая усталость, что для спора сил не нашлось. Конечно, его душило сожаление, но проще потом подыскать новый подарок любимому человеку.
— Правда?.. Спасибо. — Деби, умолкнув, прижалась к его груди.
Однако она не оставила на одежде ни слёз, ни взволнованного дыхания, как не поделилась и тёплой благодарностью. Волей случая (и из-за душевной разбитости), Эйден проявил редкостное равнодушие, даже когда на обратном пути спутница расщедрилась на грустные воспоминания о скупых друзьях, родственниках... Он прикидывал план, как бы сбежать от неё поскорее и больше не ввязываться в затратные — материально и эмоционально — авантюры.
***
— Погоди минутку, — выдохнул Эйден, останавливаясь у автомата с напитками. Он по дороге выпил два стакана кофе, но по-прежнему ощущал сонливость и слабость в теле, будто все последние переживания и раны обнажились и пытались выбить дух из тела. Покрытый испариной лоб коснулся прохладного стекла, и на миг мысли в голове прояснились.
— Что-то ты плохо выглядишь, — занервничала Деби. — Может, домой пойдёшь?
— Перетерплю, — сказал Эйден, сжав купленную банку имбирного чая. — Лучше поторопимся — и так задержались. Кстати, почему ты за мной всё ещё идёшь?
— Я беспокоюсь. Как только передам тебя Андреа, вернусь домой.
В пути Эйден то заворачивался в пиджак, то скидывал его в рюкзак — его жутко знобило, и он опасался, что на своих двоих не доберётся; к горлу подступала тошнота, кадык бегал от частого глотания. Несколько раз приходилось останавливаться — от резких вздохов перед глазами всё расплывалось. Но вот, наконец, кончилась каменная тропа и замаячил дом на песчаном берегу: знакомая веранда, опутанная вьюнком, широкие окна, а ещё — музыка. Басы и звенящие струны слышались издалека, несмотря на шум то ли от морских волн, то ли от давления...
— Они уже выступают вовсю!
Эйден рванул вперёд, стараясь на обращать внимание на пляшущие тёмные пятна, к излучающему свету «Магнолии». Одной ногой на лестнице, второй...
...Привычный шаг по деревянным ступеням получился беззвучным. Ладонь, словно чужая, невольно соскользнула с перил. Разум заволокло густым туманом. Нависла внезапная и оглушающая тишина.
***
...Лежать на мягкой поверхности было приятно. Вслед за ощущениями вернулись запахи — древесина, едкий апельсин, кофейные пары. Утомлённый тягостным сном, Эйден потихоньку приходил в себя, но тяжёлые веки ему не поддавались и оставались сомкнутыми. В комнату с тусклым светом иногда доносился лязг посуды или скрип кресла у подлокотника дивана — единственного в администраторском углу.
В зале тихо — веселье давно закончилось. Когда дверь снова скрипнула и закрылась, Эйден сквозь дрожащие ресницы осмотрелся. Последняя походка — летящая, быстрая, со стуком низкого каблука — точно принадлежала сестре. «Кейси наверняка давным-давно ушёл» — мелькнула печальная мысль.
Он моргнул, отгоняя чары сна, и зашевелился. Попытка отозвалась болью. Тугие сплетения мышц, выскальзывая из пут онемения, покалывало. И внезапно голову обдало холодом — сухая ладонь легла на горячий лоб. Эйден слегка выгнулся, пытаясь понять, какой мышонок, прикинувшись невидимкой, к нему прикоснулся — и не только по лицу, но и по зачёсанным прядям. И сердце ёкнуло. В мире не так много знакомых людей, проявляющих заботу, и ещё меньше тех, чьи пальцы ласково гладили по волосам.
— Кейси... — выдохнул Эйден, глядя на спокойное улыбающееся лицо. — Как... как выступление прошло?
— Ты только очнулся, а тебя заботит концерт? — усмехнулся юноша, передвинув стул поближе и устраиваясь напротив собеседника.
Эйден откинулся на упругую спинку софы.
— А что интересного в обмороке?
— Андреа думает, у тебя перенапряжение. Или это из-за акклиматизации.
— Чего-чего?..
— Она ведь не знает, что ты в больнице лежал. — Кейси скрестил руки на груди. — А мне кажется, что ты ещё не поправился. Если тебя ударили по голове, то... может, всё куда серьёзнее? Это уже второй раз, когда ты сознание теряешь (не говоря уж о случаях, которых лично не застал).
— Ливенделл меня проверяла, сказала, что я в норме, — смутился Эйден, потирая висок. — Но спрошу её, если не забуду. Как раз свидимся через пару-тройку недель. Хотя, может, и вправду перенапряжение...
Не откладывая беседу на потом, он вкратце рассказал о прогулке с Деби, но умолчал про события с брошью. Обида в душе осела глубоко.
— Слушай, со мной всё нормально. Я, знаешь ли, крепкий парень. А обморок-другой — у кого их не бывает?
— Ты с ними зачастил, — легонько улыбнулся Кейси, перекатившись на кресле поближе. Он приложил ко лбу Эйдена смоченную ледяной водой тряпку, и осмотрел блеклую рану на носу: — Такими темпами всё лицо в синяках будет.
— Это украсит мою физиономию.
Короткий смех, за которым последовала затянувшаяся пауза. Эйден, учуяв перемены в настроении, стиснул ладонь Кейси. Обдало непривычным жаром, по спине пробежали мурашки. В комнатке, кроме парней, никого не было; вся суета происходила за дверью. Настенные часы тикали в такт учащённому сердцебиению. Склонившись, Эйден впервые так близко смог рассмотреть глаза Кейси, увидеть в них узоры золотистых ветвей и бурых узелков; они дороже любых драгоценностей и пленяли ничуть не хуже.
Он коснулся губ — чувствовать их на трезвую голову оказалось неловко. От тонкого и сладкого запаха барбариса взыграла жажда. Руки скользнули под рукава футболки, сжали крепкие юношеские плечи, нетронутые загаром, слегка влажные и распалённые после концерта. Но не успели они втянуться в поцелуй, как дверь распахнулась. Эйден метнул взгляд на вошедшую Андреа и мигом отстранился, пожёвывая разочарование с привкусом злости. Кейси, заправив волосы за ухо, обернулся. Вряд ли Андреа заметила их мимолётную нежность, но на лице мелькнула озадаченность:
— Вижу, тебе стало лучше.
Эйден развёл руками.
— Ты и мёртвого из могилы поднимешь.
— Впишу это в достижения. Кейси?
— Да. — Кейси встал, откинув на Эйдена тень. — Мне пора. Увидимся завтра.
— Увидимся, — в смятении ответил Эйден, а затем, когда в администраторской остались только двое, покосился на Андреа. — Куда это он сбежал?
— Домой, куда же ещё? Его мать беспокоится. Я, кстати, только с её слов узнала, что Кейси заболел.
— Она была здесь? Надеюсь, она не видела, как я...
— Как тебя с веранды несли через весь зал, точно труп, и все посетители видели твоё окровавленное лицо, а «Ту-К'ей» прервали песню, в ужасе глядя на процессию? — прозвучало это заученным текстом, быстро и без запинки. Эйден обомлел, вытаращил глаза, и что-то в нём оборвалось.
— Мы тебя — я и Ленни — под шумок занесли с заднего двора, — усмехнулась Андреа, удовлетворённая искромётной шуткой. — С тобой Деби сидела. Она сказала, что ты себя плохо чувствовал.
— Немного. Это началось, когда я вернулся домой. Похоже, Лоушер меня отравляет.
— А я думаю, что ты недоговариваешь. В Канерберге что-то случилось, да?
Эйден уставился на пол, но не успел ответить, как та продолжила — так же спокойно, без привычного надрыва в голосе:
— Но, если не хочешь рассказывать, я не буду настаивать — всё равно ты почти всегда пытаешься меня обмануть, а я делаю вид, что повелась на это. Не делай такие глаза, я тебя с рождения знаю... я ведь и ругаюсь тогда, когда сил волноваться нет, только злиться, что я никак не могу помочь. Но, — она осторожно подсела к нему на край софы, — я дала слово, что буду мягче. И если ты захочешь открыться, я тебя выслушаю — без выговора или наставлений.
— Что это на тебя нашло? — фыркнул Эйден, поёжившись. Он не мог посмотреть на сестру, боясь увидеть капающие с подбородка на колени слёзы.
— Просто беседа. — Андреа погладила по плечу. — Пойду на кухню, а ты — домой. Только без приключений.
— Я в норме. Лучше тут останусь и помогу на кухне. Или с уборкой. Дел куча.
Эйден не сразу заметил, что его глаза тоже засияли, а чёткие силуэты распались в пятна. Да и мысли вдруг расплылись; они, неуловимые, до ночи копошились, пока не утонули в беспокойных снах.