Глава 14
— Я здесь тебя высажу, — сказал мистер Мьюрез, подъезжая к холму, за которым виднелась красная крыша дома. — А, и вещи забери.
Рюкзак и сотовый телефон, наконец, вернулись к Эйдену.
— Спасибо, что подкинули.
Пожелав удачи, лейтенант развернулся и в следующий миг скрылся в туманной дымке, дребезжащей в рассветный час. Идя по пустынной дороге, чавкая кроссовками по мокрой земле, Эйден терзался мыслью — оглядываться теперь чаще или делать вид, что ему всё нипочём? С одной стороны, мистер Мьюрез заверил, что по закону ни одна душа, размахивающая полицейский значком, не смела забрать Эйдена и запереть в четырёх стенах, не показав нужный документ с печатью. С другой, Викриду ничто не помешало почти это сделать, и, если бы не помощь Лоушерских служащих, кто знает, вернулся бы невиновный домой к утру?
До дома оставалось пару метров. На крыльце, прислонившись к деревянной ограде, стояла, сгорбившись, Андреа. Перебирая край накинутого на голую спину пледа, она вглядывалась в длинные улочки между домов.
— Не меня ждёшь? — задорно крикнул Эйден, махнув рукой. — Блудный сын вернулся.
— Господи!
Андреа — босая, с красными глазами и отмёрзшими руками — кинулась навстречу и задушила в объятиях.
— Н-не убивай раньше времени... — прокряхтел Эйден, пытаясь вдохнуть.
— Ой, да... — Андреа отдёрнулась. — Что тебе сказали? Тебя отпустили? Ты ведь ничего чужого не брал, да?! — срывалась она заплаканным голосом. На влажные щёки налипли кудри.
— Отдышись! И пойдём в кафе. Мне нужна доза сахара. Только переоденься, ладно? Холодрыга же.
***
«Магнолия» пока не открылась для посетителей — стояла себе с покрытой дождём крышей, отражая в подмёрзших окнах волнующееся море. Поэтому Эйден и Андреа свободно расположились у барной стойки. Ничего лишнего — ни музыки, ни коллег — только они и два горячих молочных напитка с мёдом и корицей на взбитой пенке.
— Сто лет не мешал, — задумчиво произнёс Эйден, пробуя свой результат, — но, вроде, нормально получилось.
— А теперь рассказывай, — настояла Андреа, грея ладони тёплым бокалом.
Следующие полчаса она, не прерывая вопросами, слушала длинный рассказ, полный подробностей и отступлений. Из-за случившейся выходки Викрида пришлось выделить пару абзацев на объяснение, с какого момента они знакомы, а там всё то, что так долго утаивалось: стычка у бара, пропажа карточки и затянувшийся отпуск в больнице, про Деби и её последующий подлый поступок...
— К счастью, — закончив с пересказом, выдохнул Эйден, — ты была слишком занята работой, чтобы устраивать допрос.
От последнего слова его покоробило. Андреа спорить не стала, понимая, что точно не удержалась бы от нотаций, узнай она историю своевременно. Да и к чему ворошить прошлое? В настоящем нависла другая беда.
— Вряд ли к Уэлтисам много кто ходил в гости. Если всех не проверили, значит, тебя изначально планировали арестовать. Вопрос один — зачем?
— Понятия не имею. Интересно, а дело могут перекроить?..
— Они же не могут просто взять и отменить инцидент в Канерберге. Кому-то придётся разбираться с ним, — покачала головой Андреа, прикидывая варианты. — Меня пугает другое — расследование больше похоже на подстроенную засаду. Откуда Викрид столько знает о твоей жизни, если вы не общались и не встречались?
— Деби, возможно, сливала ему инфу. Она часто тусуется здесь. А ещё...
Он в двух словах пояснил, кто такая Шейла Ливенделл и какой разговор они подслушали, затаившись на мансарде.
— Значит, Деби доносчик?
— Наверное... но вряд ли она одна. Однажды ночью я... да, звучит нелепо, но я случайно застал двух парней за странным разговором. И они упомянули фамилию «Халдер»... кажется, они боялись, что мы о чём-то узнаем. А второй говорил, что передал кому-то... что-то.
— И что нам делать?
— Тебе — ничего. Кто-то же должен сохранить кафе и хорошую репутацию.
Андреа помрачнела.
— Не волнуйся.
Эйден разжал её напряжённые пальцы из собранного кулачка и заботливо погладил по руке.
— Я выберусь, как всегда.
— Будь осторожен. Знаю, тебя раздражают мои нравоучения, но...
— Буду, — без иронии и усмешки ответил он, глядя сестре в глаза.
Несмотря на подступившие слёзы, она, наконец, улыбнулась. И от сердца отлегло.
— Уже лучше. А я пойду подремаю в администраторской, ты же не против? Жуть как устал.
И, чмокнув Андреа в макушку, скрылся за дверью.
— Эй, — спохватилась она, — а бокал за собой не хочешь вымыть?
***
— Мы больше не можем быть вместе.
Как гром среди ясного неба прозвучали слова Кейси. Он и Эйден столкнулись у входа в «Магнолию» — и стоило второму приобнять юношу, как тот отшатнулся в сторону и чуть ли не брезгливо отступил назад.
— Как это... то есть, расходимся? — чувствуя, что задыхается, Эйден почти хватался за горло. А Кейси, понурившись, жалостливо смотрел в ответ. Солнечные лучи, обычно струившиеся мягкими волнами по коже, вдруг превратились в жгучие плети.
— Я уезжаю. И больше не вернусь.
Тихий голос постепенно утонул в шуме. Морские волны яро качались, ударяясь о песок, и каждый удар звучал в такт нарастающей пульсации в висках. Кейси говорил о чём-то ещё, но Эйден не слышал. Он схватился за голову — нестерпимая боль овладела им.
— Эйден?
— Прости... я тебя даже не слышу... — вымученно повторял он, зажмурившись и пытаясь сфокусироваться. — Молю, не уходи!
Странное волнение заставило оглянуться.
— Эйден!
Разлепив глаза, он обомлел. Пенистая вода подступала ближе и ближе, а с ясного горизонта тянулась к городу неведомой высоты волна.
— Не может быть... — Но ноги не слушались, будто вросли в землю.
«А впрочем, какой смысл убегать? Трагедия уже здесь, — шептал внутренний голос. — Отпусти его».
Из кафе выбегали люди — сумбурно, крича и толкаясь. Те, кто падал под ноги другим, уже не вставали. Эйден, глядя, как какого-то бедолагу затоптали на лестнице, дёрнулся, отчетливо услышав хруст.
— Отпусти, — спокойно сказал Кейси. Эйден не заметил, как сжал его руку. Та смертельно посинела.
— Не могу...
— Не хочешь, — поправил его юноша и поднял взгляд.
Ломая дома, сгибая деревья и разбивая хрупкие человеческие тела, великое цунами накрыло Лоушер. Камни подобно стреле воткнулись в позвоночник, разнося в щепки убранство из костей. Всё, что помогало жить, теперь стало частью неуправляемого потока, и дыхание оборвалось.
— ЭЙДЕН!
Тьму разогнал яркий ослепляющий свет. Разбросанные кусочки тела срослись, но тут же, поняв, что руки-ноги на месте, мозг отчаянно завопил о боли в шее. Или в голове. Ощущения размылись.
Сон не развеялся сразу, но реальность скоро обрела очертания, когда к натуженному лицу кто-то прикоснулся.
— Тише-тише, — прошептал Кейси, гладя по взмокшим волосам и нависая над пробудившимся Эйденом, закрывая собой окно.
Что-то странное по-прежнему не давало покоя.
Да, правая рука в подвешенном виде и сжимающая запястье Кейси.
Только когда Эйден понял, сколько сил вложил в мышцы, что аж кожа едва не трещала от набухших вен, он смог расслабиться. Под пальцами остался бордово-синюшный след с россыпью лопнувших сосудиков
Выпрямившись, он снова прикоснулся к Кейси, но теперь осторожно.
— П-прости... сильно болит? Я принесу лёд.
Но, вскочив на ноги, его моментально обдало знакомым холодом как перед обмороком, и мир покачнулся.
— Лучше посиди, — вызвался Кейси, усаживая ошалевшего друга, — я сам всё найду.
— Д-да, наверное...
«До чего жуткий кошмар» — разминая шею, удручённо подумал Эйден. Ещё недавно яркие образы выцвели, стоило ему попробовать разглядеть их, но обречённый взгляд Кейси врезался в память, а его безвольность вызывала не то раздражение, не то страх. В захлестнувших парня эмоциях потерялось главное — забота.
«Что за чушь...». Он не понимал, почему вцепился мёртвой хваткой в него, даже когда речь шла о спасении, пусть и вымышленном. В жизни он взял бы любимого на руки и побежал прочь от надвигающейся угрозы.
— Ещё один дурацкий сон...
— А что снилось? — поинтересовался Кейси, прикладывая обёрнутый полотенцем мешочек со льдом.
— Да снова это цунами вернулось, только... в этот раз всё по-другому было. Со мной был ты.
Кейси смущённо улыбнулся.
— Ха, ты не думай, что мы там спаслись. Там... никто не спасся.
— Плохой сон, только и всего.
Эйден присмотрелся к раненому запястью.
— Во сне я тоже схватил тебя... и ничего не сделал.
— Ты ещё и бормотал.
Эйден удивился, с каким беззаботным тоном Кейси отвечал. Его такое даже чуть-чуть задело.
— Тебе будто всё равно...
— Я не верю в вещие сны.
— Да, я тоже, но...
После одного чересчур реалистичного кошмара в юности, он выслушал познавательную статью, найденную Андреа: некоторые сны не рождаются из ничего — за ними стоят психологические проблемы, которые в реальности могут протекать незаметно, зато всплывают неожиданно и всегда некстати. Один из немногих интересных фактов по мнению Эйдена.
— Впрочем, забудь.
«Походу, я совсем разбит, раз какая-то ерунда меня сбивает с толку...» — озадаченно подумал он и, как истинно порядочный человек, заботящийся о здоровье, предпочёл просто оставить тревоги позади...
— Как скажешь. Боль прошла?
— Почти.
— Наверное, подлокотник давил на затылок.
«Логично».
— Выглядишь плохо... ты не заболел? — Кейси поводил ледяным свёртком по его лбу.
— Не-а. Но я голодный.
И, увернувшись, ткнулся губами в выпирающую косточку запястья.
— Меня нельзя есть, — хихикнул Кейси. — Предлагаю поискать что-нибудь на кухне. Только одолжу кое-что для начала...
Кейси стянул его фирменные часы и застегнул на свою левую руку. Сели они неплотно, но всё же широкий чёрный ремешок почти полностью скрыл синяк.
— Я потом верну.
— Да оставь у себя, другие надену.
Мысль, что Кейси будет носить его любимые часы, немного будоражила...
***
Из кухни, пропахшей специями, Кейси и Эйден утащили по тарелке охлаждённого огуречного супа и уединились за единственным свободным столом у окна. Кое-кто из посетителей, которых собралось чересчур много для обеденного перерыва, в знак приветствия помахал рукой Кейси.
— Уже знаменитость, — похвалил Эйден, топя ложкой креветку в зелёном бульоне.
— Хотя пришли к Энни.
Редкая гостья в «Магнолии», но собиравшая полный зал Энни — певица с репертуаром из грустных романтических песен. Эйден не оценил её талант и, решив, что далёк от подобной музыки, пропускал мимо ушей все новости, упоминавшие её персону. Хотя, вообще-то, музыка «Ту-К'ей» звучала схоже, однако Эйден под их песни не клевал носом (и почти всё его внимание отдавалось Кейси).
— А где она сама?
Тяжёлый вздох Кейси не предвещал ничего хорошо.
— Скоро сам увидишь.
Сгорать от нетерпения и возбуждённо перешёптываться, как остальные, Эйдену не по душе. Хлебая суп, он с досадой смотрел, как Кейси скучающе перемешивал зелень.
— Не парься из-за неё, — Эйден не упустил шанса приободрить. — Я в первый раз послушал её — унылость на унылости. А с твоим упорством и чувством вкуса, ты всех покоришь. Даже в Европе, уверен, тебя будут слушать.
— Какой ты милый.
— Н-ну, какой уж есть.
Эмбиентная музыка с космо-атмосферой стихла, и под аплодисменты явилась звезда дня — напрямую через парадный вход, напевая одну из десятка песен, отличающихся только мелодией (да и то не всегда). Серебристое платье струилось следом, собирая песок с пола.
— Зато у неё эффектное шоу и внешность приятная, — сказал, наблюдая за артисткой, Кейси. — Поэтому и собирает толпы.
Заиграла инструментальная мелодия — и посетители вновь с восхищением одарили кумира овациями.
— Может быть. Но Андреа говорила, что по характеру Энни не фонтан, а её менеджер — индюк.
В одном мнении они сошлись — не для их ушек исполнение, а потому, покончив с обедом, при первой возможности покинули кафе — тайком, когда Андреа отвлеклась помочь поварам, — и отправились на прогулку вдоль побережья навстречу густому ветру и пряному солнцу. Сентябрь подбирался ближе, зачастив с моросящей погодой. Город стремительно пустел — школьники со студентами, бывало, выбирались на вечеринки, но отдыхающие собирали чемоданы и возвращались в родные края. В воду не окунёшься, на пляже не позагораешь, так что на главную дорогу вернулась автомобильная шумиха.
Глядя, как семья заталкивала вещи в багажник, пока дети крутились рядом, лакомясь мороженым, Эйден вспомнил собственный отъезд в Европу. Тогда он уезжал с воодушевлением, представляя, как его поглотят знакомства с интересными людьми, новым миром — идеальным в сравнении с Лоушером. Его понесло туда — без сомнений, без страха.
А теперь держал его Кейси — и за руку, и за душу.
«Отпусти» — звучала эхом мольба из сновидения.
Свободно жить, пока твои пассии — лишь мимолётное увлечение, забава на несколько дней. И вам хорошо рядом и порознь.
А вспыхнувшая любовь — это и дар, и проклятие. Чем ярче огонь, тем опаснее его хаотичное пламя и сложнее погасить лёгким дуновением. Да и что останется, если не поддерживать чувства?
Марающие и попахивающие угли.
Эйден не вдумывался, какой ожог отпечатался после первого поцелуя с Кейси и каким болезненным чувством его охватит, когда Лоушер вновь окажется позади. И, хоть до осени и оставалось чуть меньше двух недель, у него созрела речь для важного разговора.
Но всё это случится потом. А перед прощанием Эйден намеревался отдохнуть — насколько получится в напряжённой ситуации с полицией.
— Не грусти.
Кейси прижался к Эйдену.
— Да я, вроде, не...
— Я же чувствую. И вообще, у тебя спокойствие и излишняя молчаливость — признаки, что с тобой не всё в порядке.
— Я что, твой объект исследований?
— Не шути. Договорились же: если что-то беспокоит, об этом надо говорить... — Кейси вдруг притормозил и, прикрывшись кулаком, чихнул.
— Пока ты снова не простудился, давай куда-нибудь заглянем по пути...
— Пойдём ко мне домой.
По моментальной реакции, Эйдену показалось, что Кейси заранее готовился к приёму гостей и выжидал момент пригласить на чай. Он, не задумываясь, согласился, не зная тогда, что миссис Уэлтис уехала...
Шагая по знакомой тропе, Эйден приметил место одной из встреч с Кейси — он тогда в обморок упал, а тот бесхитростно помог, плеснув водой. Оба неловко засмеялись — для них это будто вечность назад случилось.
— Ты тогда сказал то, что мне было нужно, — расчувствовался Кейси. — И я подумал: «Какой же он забавный!».
— Ну, точно лабораторный объект.
— Где же тогда наши опыты?
Кейси бросил вопрос вскользь, и Эйден, посмеявшись, даже не учуял подвох.
Свернув на тропу, выложенную каменными плитами, парни оказались на заднем дворе белого дома. Посаженная десятилетия назад липа с удивительно широким стволом раскинула ветви к траве, крышам и далёкому небу. Манящий запах, похожий на медовый чай, напомнил Эйдену о домашней яблоне.
Здесь создали райский уголок, запечатлевший следы семейной жизни, — непохожий на другие, но не менее особенный.
— Заходи. — Кейси открыл дверь на веранду.
— Кстати, почему именно гардении? — спросил Эйден, ощупывая листья. — Да ещё так много...
— Хех, это лучше у моей мамы спросить. Правда, она до ночи не вернётся.
Брови Эйдена дёрнулись кверху.
— Первый цветок папа подарил маме, когда они даже не встречались. Горшка этого, конечно, тут давно нет... потом купленные гардении зацвели на мой день рождения. С каждым годом их становилось всё больше и больше. Но мама интереснее рассказывает. Какой чай заварить?
— Любой. Интересное совпадение...
— Ты о чём? — донёсся голос из коридора.
Брошенный на пол рюкзак снова и снова привлекал внимание. Безумный порыв подначивал открыть секрет подарка, и, посидев-порассуждав, Эйден решил — сейчас или никогда.
— Тебе помочь? — спросил он спустя несколько минут.
— Нет-нет, я уже иду!
Эйден освободил столик для подноса с чашками травяного чая и корзинки с бананово-овсяным печеньем. Поудобнее развалившись на креслах-мешках, парни уставились на открываемый панорамой вид: разбушевавшийся ветер раскачивал связки листьев, подкидывал и ерошил, а птицы торопливо искали убежище под навесом, прячась от природного порыва.
— А окна не выбьет?
— Нет, наверное, — вслушиваясь в дребезжание стекла, задумчиво ответил Кейси. — Вовремя мы пришли.
— Не то слово...
— А теперь можешь рассказать, что тебя мучает.
А Эйдену совсем не хотелось развивать тему его переживаний по поводу отъезда и выводить уютную беседу на минорные ноты. Хорошо, когда в больной мыслями голове умещалось несколько насущных вопросов.
— Вон та брошь на твоей сумке... вообще-то, это я её купил, когда мы гуляли в парке Канерберга.
Кейси отложил чашку, уставившись на Эйдена.
— Так это твой подарок?
— Можно и так сказать... кое-что случилось, из-за чего он не у меня хранился, но... да, это мой подарок тебе.
Усмехнувшись, Кейси перекатился к нему поближе и, откинув длинные волосы, оставил губами тёплый след на шее.
— Спасибо, — шепнул он, положив голову на плечо. — Теперь я ещё сильнее буду скучать.
Эйден промолчал. Его догадка касаемо разного видения ситуации подтверждалась, и сожаление, взращённое совестью, почти доводило до слёз. Он радовался каждой минуте, проведённой с Кейси, и вскоре, когда прощание замаячило на горизонте, счастье обратилось второй стороной, обнажив горечь расставания. Прощание станет ударом для них обоих, если оставить всё на произвол судьбы. Особенно заботила жизнь Кейси, для которого Эйден стал первым серьёзным партнёром. Отношения на расстоянии — вещь обманчивая, неустойчивая. Ему было важно сгладить все углы...
...чтобы любовь спустя годы не разложилась на бремя обещаний.
Но Эйден не останавливался, всё глубже и глубже позволяя себе падать в яму отношений. До этого момента. Он, потеряв контроль, поздно спохватился, когда мягкие руки полезли ему под футболку и ниже. Поймав за локти, Эйден с сомнением покосился на настырного пацана, чьё лицо оказалось почти вплотную и горело нетерпением.
— Притормози.
Кейси, явно не ожидая такую реакцию, захлопал глазами.
— Не хочешь?
Эйден невольно обратил внимание на то, как Кейси взобрался на него (и когда только успел?), на обнажённые оттянутым воротником линии тела, и нервно сглотнул подступивший ком к горлу. В прочих случаях он без сомнений отдавался страсти, но этот — особенный. Ему собственные восемнадцать лет запомнились хорошо — и тогда происходило много необдуманных поступков. Многие приключения и вспоминать стыдно.
Серьёзные расспросы — не его конёк, но проверить намерения было необходимостью. Эйден крепко обхватил за бедро, и — да, как и ожидалось, — Кейси вздрогнул, моментально растеряв уверенность, будто очнулся от наваждения.
— Не торопись с этим. Тебе может не понравится.
Эйден ласково убрал ему пряди за ухо, думая, что юношеский энтузиазм перегорел, и представление закончилось, не начавшись. Он не хотел его пугать, только отложить взрослое решение: даже зайдя слишком далеко, не поздно повернуть назад.
Кейси, смахнув замешательство, вдруг обхватил за шею:
— Знаю. Но я тебе доверяю.
Вот и ответ.
Выдохнув, Эйден ловким движением стянул с него часы, бросил их в сторону и осторожно поцеловал алые полоски вокруг запястья. Ему не хотелось причинять боль, но, похоже, жизнь без неё не обходится.
Как ни избегай, она повсюду. Скольких людей раним не нарочно, как жестоко можем ранить себя? Невообразимый путь к трагедии, если думать только о ней. Но боль проходит. Срывая тёмный занавес, чувствуешь, как свет, проникая в израненное сердце, лечит.
Светлые чувства исцеляют нас.