Куколка

Два месяца спустя

Телефонные разговоры с Наташей стали моей отдушиной — короткие, обрывистые, но такие важные. Мы болтали о ерунде: о цене на хлеб, о новых фильмах, о том, как пахнет осень в нашем старом дворе. Ни слова про Валеру. Будто его и не существовало. Только легкий толчок под ребрами напоминал — «он был. И ты помнишь.»

Живот округлился, но пока еще легко прятался под мешковатыми свитерами и широкими куртками. Главное — не поворачиваться резко, не давать лишних поводов для вопросов. Ворон сначала скептически хмыкал, когда я приходила за новыми заказами:

— Ты же в положении.

— А ты платишь за результат или за анкету?

Он усмехался, выдавал конверт с фотографиями и адресами. Я не подводила. Ни разу.

Иногда, возвращаясь после "работы", я ловила себя на мысли, что жду увидеть в подворотне Дмитрия — с его вечными сигаретами и снисходительным взглядом. Но нет. Здесь все по-другому. Ворон не похлопывал меня по плечу, не говорил «Молодец, девочка». Он просто кивал, отсчитывал купюры и иногда говорил:

— Завтра будет еще один. Справишься?

— Справлюсь.

Я заслужила это. Уважение. Не снисхождение, не жалость — холодную, четкую уверенность в моих навыках.

А ночью, когда город за окном гудел чужими голосами, я клала руку на живот.

И это было... хорошо.

***

Заказов сегодня не было, но Ворон настоял на моем присутствии на переговорах с какой-то компанией.

Ближе к ночи я пришла в бар, привычно кивнув охраннику. Проходя мимо столиков, обменялась короткими приветствиями с завсегдатаями. В этом полумраке, среди клубов дыма и хриплых голосов, я чувствовала себя почти как дома.

Странное, конечно, «дома» для беременной девушки.

На мне были черные лосины, рубашка и пиджак, скрывающий мой пока еще небольшой живот.

Я вошла в кабинет Ворона. Он уже ждал, сидя за столом и просматривая бумаги.

- Гости скоро будут, – коротко бросил он, не поднимая головы. Я молча кивнула и села напротив, пытаясь выглядеть спокойной, хотя внутри все сжималось от предчувствия.

Тишину нарушало лишь тиканье часов и шелест бумаги. Мы ждали.

— А кто должен приехать? — решила я нарушить давящее молчание, чувствуя, как тревога сжимает грудь.

— Какая-то группировка из Казани, — ответил Ворон, наконец отложив бумаги и взглянув на меня. — Мы с ними еще не работали.

Внутри все похолодело. Казань... Мой родной город. Это мог быть мой Универсам. Или Дом-быта...

А что я буду делать, если это окажется Универсам? Никто, кроме Наташи, не знал куда я пропала. Однозначно переговоры вел бы Вова.

А вдруг там будет Валера? Мысль о встрече с ним, после всего, что случилось, вызвала новый прилив паники. Я так боялась встретиться со своими старыми друзьями, знакомыми... с ним.

"Что ж, — подумала я, с силой сжав кулаки, — придется выстоять. Ради ребенка. Ради будущего."

Я сделала глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки. Нужно было сохранять спокойствие и трезво мыслить. Пока еще ничего не известно точно. Может быть, это просто совпадение. Может быть, это совсем другая организация. Я цеплялась за эту надежду, как за соломинку.

Мои мысли прервал стук в дверь.

«Твою мать...» — пронеслось в голове. Я оказалась права.

В кабинет вошли Вова, Наташа и Валера. Это и были те самые гости из Казани. Я уставилась на них, не в силах вымолвить ни слова.

Наташа, в отличие от моих опасений, знала о моей работе здесь. Она еле сдерживала радость, но, понимая серьезность ситуации, лишь сдержанно кивнула, уголки губ едва заметно дрогнули в улыбке.

Вова, хоть и был явно удивлен, сохранял маску спокойствия и невозмутимости, как и подобает настоящему лидеру. Он коротко кивнул Ворону, игнорируя мое присутствие.

А Валера... Он тоже меня заметил. Наши взгляды на мгновение встретились, и в его глазах промелькнуло что-то нечитаемое – удивление, растерянность, а может, даже боль. Но тут же он отвернулся и больше не смотрел в мою сторону, притворяясь, что мы не знакомы.

Этот холодный, равнодушный взгляд был как удар под дых. Он сделал вид, что не узнал. От этой мысли стало еще горше.

Хорошо, что я сидела справа от стола Ворона, и мой пока еще небольшой живот был надежно скрыт пиджаком.

Вова и Валера, коротко кивнув мне, пожали руку Ворону и сели напротив него. Наташа, бросив на меня ободряющий взгляд, села рядом. Я тут же взяла ее руку в свою, ища поддержки в этом внезапно ставшем ледяным кабинете.

— А это, — начал Ворон, обводя меня рукой, — моя правая рука, лучший сотрудник нашей организации.

Я старалась не смотреть на парней, сосредоточив взгляд на своих сцепленных с Наташиной руках. Сердце бешено колотилось, а в голове шумело.

Ворон, Валера и Вова погрузились в обсуждение дел. Я почти не слушала, улавливая лишь обрывки фраз о поставках, территориях и процентах. Мысли путались, перед глазами все плыло.

Незаметно для остальных я положила руку Наташи на свой живот. И как по заказу, именно в этот момент малыш решил устроить внутри меня настоящее танго. Лицо подруги мгновенно засветилось. В ее глазах, которые она тут же отвела от моего живота, блеснули непролитые слезы.

В этот момент я поняла, что не одинока. Что у меня есть хотя бы один человек, который меня понимает и поддерживает. И это давало мне силы держаться.

Внезапно в кабинет заглянул Павел, наш бармен.

— Извини, что прерываю, — обратился он ко мне, — но тебе нужно на кое-что посмотреть.

Я, с благодарностью кивнув ему, извинилась перед остальными и вышла следом за Павлом, оставляя ребят наедине с их делами. Сердце почему-то тревожно забилось.

"Кое-что", которое мне нужно было увидеть, оказалось отрубленной лошадиной головой, лежащей прямо у входа в бар. Это был знак от конкурентов. Жестокий и пугающий.

Меня замутило. Отвратительное зрелище, в сочетании с гормональными бурями беременности, сделало свое дело. Прикрыв рот рукой, я развернулась и бросилась в туалет, чтобы избавиться от съеденного за день обеда.

Ледяные пальцы сжали горло. Я едва успела захлопнуть за собой кабинку, как желудок вывернуло наизнанку. Кислый вкус обеда жёг пищевод, а перед глазами плясали кровавые пятна — этот идиотский «подарок» у входа. Голова лошади. Стеклянные глаза. Разрезанные ноздри.

Я сглотнула желчь, прислонившись лбом к прохладной кафельной стене.

Из-под пиджака донеслось слабое шевеление. Я сжала живот ладонью:

— Тише... мама справится.

Но справлюсь ли? Конкуренты уже здесь. В кабинете — Вова, Наташа и... он. А Ворон теперь знает, что мы связаны.

Я сполоснула лицо ледяной водой. В зеркале на меня смотрела незнакомка — бледная, с тёмными кругами под глазами.

— Павел, — я распахнула дверь, хватая бармена за рукав. — Кто принёс... это?

Он заерзал:

— Мужики в балаклавах. Бросили у входа и свалили.

Я глубоко вдохнула, поправляя пиджак. В кармане — лёгкий вес ножа. В животе — тяжёлый груз решения.

Я толкнула дверь в кабинет.

Все обернулись.

— Проблема? — поднял бровь Ворон.

— Да. Но я разберусь.

Бледность и дрожь в моих руках не укрылись от внимательного взгляда Наташи. Она, как настоящая медсестра, тут же принялась проверять мои глаза и пульс, ловко прощупывая его на запястье. Убедившись, что со мной всё более-менее в порядке, Наташа крепко сжала мою руку, передавая безмолвную поддержку.

Переговоры продолжались ещё около часа. Я старалась сосредоточиться на работе, но мысли постоянно возвращались к отрубленной голове лошади и равнодушному взгляду Валеры.

Несколько раз мне приходилось выходить в зал, чтобы выпить воды или съесть что-нибудь. Благо, в кабинете Ворона всегда были вкусные конфеты, которые, как назло, сегодня казались особенно привлекательными. За этот час мне пришлось дважды опустошить вазочку с угощениями, каждый раз смущенно улыбаясь Ворону в качестве извинения.

Он, к счастью, относился к моим набегам с пониманием. У него самого была беременная дочь, чуть старше меня, так что он не понаслышке знал о капризах будущих мам.

Каждый раз, когда я возвращалась к столу, Наташа бросала на меня обеспокоенные взгляды, но молчала, не желая привлекать внимания Вовы и Валеры.