Куколка

Я сидела у столика у окна, поправляя складки своего ситцевого платья. Оно было немного великовато, но теперь аккуратно облегало округлившийся животик. На улице золотились осенние листья, а из динамиков кафе тихо лилась "Звезда по имени Солнце" - Цой, конечно, был не в чести у властей, но здесь, в этом уютном местечке у метро "Киевская", его слушали открыто.

Дверь с деревянными резными панелями распахнулась, впуская прохладный осенний воздух и Наташу. Моя подруга была в модном клетчатом пальто и сапогах-чулках - явно "фирма", привезенная кем-то из загранкомандировки.

- Ну что, мамочка, - она уселась напротив, положив на стол увесистую сумку, - как самочувствие? Опять весь утро провела в обнимку с унитазом?

Я улыбнулась, отодвигая чашку:

- Лучше не спрашивай. Зато теперь знаю все трещинки в кафельной плитке своей ванной.

Наташа достала из сумки-сетки несколько баночек.

- Вот, витамины. Настоящие, югославские. И имбирь - говорят, помогает.

Она оглянулась по сторонам и добавила шепотом:

- И кое-что посерьезнее. Антибиотики, на всякий случай.

Я кивнула, пряча баночки в свою авоську. Времена были неспокойные - с лекарствами в аптеках напряженка, а беременным и вовсе приходилось несладко.

Ее рука неожиданно легла на мой живот - теплое, уверенное прикосновение.

- Привет, малыш, - прошептала она, - я твоя тетя Наташа. И я сделаю все, чтобы твоя мама-дурочка наконец взялась за ум.

В этот момент внутри что-то слабо толкнулось. Мы замерли, переглянувшись.

- Он... он тебя слышит, - прошептала я.

Наташины глаза вдруг наполнились слезами.

- Вот видишь, - ее голос дрогнул, - уже умнее тебя. Слушается тетю.

Мы сидели так, застывшие в этом моменте, пока из кухни не принесли наши заказы - гречневую кашу с котлетой и винегрет. Обычная советская еда, но сейчас она казалась такой вкусной, такой... настоящей.

После обеда мы решили прогуляться.

Снежинки медленно падали с неба, укрывая землю белым покрывалом. Я шла рядом с Наташей, и в голове у меня всё ещё крутились мысли о Валере. Его взгляд, полный боли и недоверия, не выходил у меня из головы.

- Слушай, ты будешь говорить Валере? - спросила Наташа, прерывая мои размышления.

Я вздохнула и остановилась на мгновение, чтобы собраться с мыслями.

- Я не знаю, - призналась я, чувствуя, как сердце сжимается от тревоги. - Ты вообще видела, как он смотрел на меня? В его глазах была такая боль... Он всё ещё уверен, что я изменила ему. Я не знаю, что мне делать. Но знаешь, когда я его увидела, прям сердце заболело... Наташ, я так люблю его.

Наташа посмотрела на меня с пониманием. Она всегда была той, кто мог поддержать в трудную минуту.

- Знаешь... он начал пить после твоего переезда, - тихо произнесла она. - Я ничего не говорила ему про тебя. Он просто сходил с ума. Убивал всех подряд, стал более агрессивным. Каждый день пьянки... Без тебя он был сам не свой, сумасшедший.

Я почувствовала, как холод пробирает до костей от этих слов. Валера всегда был сильным и уверенным в себе, а теперь... теперь он превратился в тень самого себя. Мысли о том, что я могла быть причиной его страданий, терзали меня.

- Я не знала, - прошептала я, сжимая кулаки. - Я думала, что он справится. Что у него всё будет хорошо без меня...

- Он не справился. И сейчас ему нужно понять, что ты все еще здесь. Что ты не предала его, - сказала Наташа. - И что у вас есть шанс вернуть всё назад.

Я почувствовала прилив надежды и страха одновременно. Мысли о будущем с Валерой и нашем ребенке переполняли меня.

***

Мы с Наташей только вышли из гастронома, неся в сетчатых авоськах дефицитный сыр и банку болгарских компотов, когда я увидела машину Вовы. Моя рука непроизвольно потянулась к округлившемуся животу, скрытому под широким драповым пальто. 

— Наташ, — я резко дернула ее за рукав, — это же Вова... 

Она мгновенно поняла мою панику. 

— Спокойно, — сквозь зубы прошипела Наташа, — он один? 

Я мельком глянула через дорогу — Валера сидел на капоте, рассеянно курил "Космос", его взгляд блуждал где-то вдалеке. 

— Не смотрит в нашу сторону, — прошептала я, но в этот момент Вова, выгружавший из багажника какие-то коробки, поднял голову. 

Его глаза округлились. Он замер на секунду, затем быстро зашагал к нам, перебегая через скользкую дорогу. 

— Твою мать, — выругалась Наташа, но тут же натянула улыбку, — ну привет, Вова! 

— Девчонки... — его голос дрогнул, взгляд прилип к моему животу, затем резко поднялся к моему лицу. В его глазах читался немой вопрос. 

Я едва заметно кивнула. 

— Поздравляю, — Вова выдавил из себя, делая вид, что поправляет очки. Его пальцы дрожали. — Вы... далеко? 

— Да вот, домой, — Наташа весело тряхнула авоськой, но ее глаза метались между мной и Вовой. 

Я рискнула взглянуть через дорогу — Валера все так же сидел, уставившись куда-то в пространство, дым сигареты медленно струился в холодный воздух. 

— Он... — Вова обернулся, затем понизил голос, — он ничего не узнает. 

Я кивнула, чувствуя, как комок подкатывает к горлу. 

— Спасибо, — прошептала я. 

Вова вдруг сунул мне в руку смятый рубль с номером телефона: 

— Если что... 

— Мы торопимся! — Наташа резко перебила, хватая меня за локоть. 

Когда мы отошли, я не выдержала и обернулась. Вова стоял на том же месте, смотря нам вслед. А Валера... Валера так и не посмотрел в нашу сторону. 

— Ну что, пронесло? — Наташа выдохнула, когда свернули за угол. 

Я молча положила руку на живот, чувствуя под пальцами легкое шевеление. 

— Пронесло, — кивнула я. 

Но в душе уже знала — это ненадолго. 

Рано или поздно ему придется увидеть. 

И тогда... 

Я сжала в кулаке бумажку с номером Вовы. 

— Пойдем, малыш. 

Москва вокруг нас гудела, жила, не подозревая, что в ее серых ноябрьских сумерках разворачивается такая драма.