Глава 31. Глупые мечты
Спустя какое-то время вернулся Винсент с миской чего-то жидкого. Слегка ослабив цепи, точно как велел Рихтер, он начал кормить меня с ложки, периодически дуя на суп, чтобы остудить. Суп не дал желаемого насыщения и сил, а лишь немного согрел замёрзшее тело.
Отставив пустую тарелку, катмер застыл надо мной. Освещённый магическим светом плиты, он не решался затянуть цепи обратно.
— Я могу оставить на непродолжительное время так, госпожа. Вам, наверное, больно. На шее и руках следы из-за того, что вы тогда сильно вырывались.
Решив проявить благодарность, я потянулась более свободной рукой к его. Но он напрягся и отпрянул, испуганно посмотрев на меня.
— Что такое? Даже ты боишься меня? Я так тебе противна, Винс?
Как больно.
Сейчас этот жест казался для меня всем. Я наконец-то осознала происходящее. Поняла, что ничего хорошего меня не ждёт. То, что катмер отстранился, заставило меня осознать, что вот так от меня отвернулись все. А что касательно того, что я даже не помню...
Сжав руку в кулак, я убрала её в сторону и отвернулась от него. Не желаю видеть бегающие глаза того, кто обещал следовать за мной, невзирая ни на что.
— Простите... госпожа...
Я не стала поворачиваться обратно.
— Не извиняйся. Ты мне ничего не должен. Видимо, это я многого хочу. Спасибо за еду. Можешь идти. Стяни как было, иначе Рихтер отругает тебя.
Запрокинув голову, я дала пространство для железного ошейника. Винсент аккуратно сомкнул его на мне. От контраста между прикосновениями холодного металла и горячих рук на тонкой коже я дёрнулась и покрылась мурашками. Вернув всё как было, катмер забрал тарелку и молча ушёл, оставляя мою тюрьму во мраке.
Я постаралась задремать, но спустя какое-то время проснулась от ужасного холода. Всё же одно ночное платье, мягко говоря, не спасало от холодных ночей Ахрии. Что же я должна была сделать, чтобы ко мне так сейчас относились?
Какая глупая участь. Хотя, с другой стороны, я заслужила ещё и не такое за всё содеянное ранее.
Ночной мороз заставил тело содрогаться от кашля и вспомнить, что значит быть простым человеком. Я не могла расслабиться или как-то сосредоточиться. Меня било дрожью, зубы ходили пляской, выбивая свой ритм, как и всё тело. От попыток расслабиться стало только холодней. Ледяной воздух, казалось, облобызал меня всю и проник даже сквозь кожу, обсасывая кости и вырываясь хриплым кашлем наружу, унося с собой остатки тепла. За кашлем я не услышала, как ко мне кто-то подошёл в темноте.
На меня накинули покрывало и быстро стали освобождать конечности. Я непонимающе вцепилась в покрывало свободными руками, сжимаясь клубком, стараясь хоть как-то нагреть задубевшее тело. Раскалённые руки незнакомого спасителя прижали меня к себе, и он быстрыми ловкими шагами покинул мою камеру.
Видимо, дворец уже спал, поэтому пронести меня незамеченной ему не составило труда. Едва я немного согрелась, то сразу поняла, что горячие руки принадлежат Винсенту.
Спустя несколько минут мы оказались в нашей гостевой комнате. Альфреда в помещении не было. Винсент сразу занёс меня в комнатку с уже набранной ванной.
— Вам помочь, госпожа? Стоять сможете?
Аккуратно опустив меня на пол, он стоял рядом, продолжая поддерживать. Не отпуская его руку, я сделала несколько шагов, разминая залежавшиеся ноги. Оглядываясь по сторонам, встретилась взглядом со своим отражением в зеркале неподалёку.
Мой крик утонул в ладони юноши.
— Пожалуйста, госпожа, не издавайте лишних звуков, не то я не смогу вам больше помочь.
Я медленно кивнула и подняла руку на верхнюю часть лба, аккуратно прикасаясь к коже, которая походила на змеиную. Проводя пальцем вверх, перешла на небольшой рог. За годы своих путешествий я часто менялась, но чтобы так... К такому я не была готова. Одна треть лица покрылась чешуйками, переходящими на шею и плечо, уходящими на спину, покрывая бок и руку. Быстро подняв платье, я поняла, что они тянутся по всей левой стороне. Глаз тоже претерпел изменения, из-за тонкого зрачка принял вид, подобный драконьему. Рог был белый, а вот чешуйки — полупрозрачные и слегка переливающиеся в свете свечи.
— Что случилось, Винсент? Что со мной сделали, пока я спала?!
— Успокойтесь госпожа, сначала примите ванну. Я побуду здесь с вами, чтобы вы не шумели в случае чего. Я отвернусь, можете не волноваться.
Повернувшись лицом к двери, он присел на стул, оставляя меня одну в нескольких шагах позади. Развязанное платье упало вниз. Я начала осторожно погружаться в горячую воду. Какое блаженство!
— Так, расскажи всё-таки, почему я такая, и где моя магия? Я думала, её нет из-за того камня, на котором лежала, но сейчас я по-прежнему ничего не чувствую.
— Не только из-за него. Каждый день вас поят зельем, которое подавляет магическую энергию. Насколько я понимаю, сила вернётся к вам, если вы его не будете принимать день-другой.
Замечательно, меня ещё и травят. Просто прекрасно.
Катмер продолжил, рассматривая дверь:
— Ваш облик... Вы начали меняться ещё в тот день. Мы думали, с вас слезет кожа, как это происходило с другими больными, но, похоже, этот процесс у вас остановился на таком этапе благодаря переливаниям крови Рихтера.
Очень странно. Чешуя на вид как у драконов, вот только её куда больше. Неужели Рихтер влил в меня так много крови, что я стала такой? Впрочем, это, конечно же, лучше, чем слезшая кожа и прочие прелести, на которые я насмотрелась в лаборатории.
— Винсент, почему ты мне помогаешь? Ты разве меня не ненавидишь, как остальные?
— Нет, для меня госпожа — самое главное...
Неожиданно для меня он развернулся и подошёл ближе, опускаясь на колени перед ванной. Подняв мою руку, лежавшую на краю, он умоляюще шепнул:
— Госпожа, прошу вас, давайте сбежим? Я боюсь, что ничего хорошего вас здесь не ждёт. Вы для них никто. И то, как они с вами обращаются — это подтверждение моих слов.
Согревшись и расслабившись в ванной, я явно начала соображать получше, и сейчас меня беспокоил куда более важный вопрос.
— Винс, где Альфред? С ним всё в порядке?
У катмера пробежала нотка грусти и разочарования на лице:
— Да, он занимается созданием лекарств вместе с Рихтером.
— А почему меня так боятся?
— Ну Вы... сильно бушевали, пока вас пытались поймать и утихомирить. Многих ранили, нескольких слуг убили. Но это не...
Перебив, я сжала его руку:
— Что ты сказал? Я убила? Многих?
— Успокойтесь. Не от вас, так от болезни. Они бы умерли рано или поздно.
Было в его ответе что-то пугающее, будто катмер это сказал не как утешение, а как факт. Глаза его при этом опять стали отчуждёнными и непроницаемыми.
— Значит, я действительно заболела этой болезнью? И выжила. Может, и другим больным подойдёт лекарство с использованием крови драконов? Или же моей крови?
— Нет, вы выжили из-за того, что в вас запечатана частица Духа. Она начала поглощать всё — вашу магию, магию крови дракона. В итоге эта смешанная энергия оказалась сильнее болезни. Она впитала её, но и сама преобразилась ещё больше из-за крови Рихтера. Ваше тело не выдержало таких изменений внутри и начало перестраиваться вслед за изменениями крови и магической энергии. Не все такие как вы, госпожа... Это исключительный случай. В общем, не думаю, что это сработает для кого-либо ещё. Я бы даже сказал, что будет наоборот — может получиться новая болезнь, которая будет влиять и на драконов. При всём при этом вашей крови взято очень много, я удивлён, что вы ещё можете двигаться, — катмер начал нервно ёрзать, не вставая с колен, и злиться. Я очень редко видела его в таком состоянии. — Это не нормально... В таких условиях и столько с вас брать... Они всё продолжают и продолжают...
Подняв руку, я погладила его голове, отвлекая от сверления стены ненавидящим взглядом.
— Всё нормально, Винс. Это малейшее, что можно было от меня получить за мои деяния.
— Вы ни в чём не виноваты! Вы больны...
— Но это всё равно была я, пускай сейчас и ничего не помню, но это не отменяет того, что я опять убивала! Их кровь на моих руках.
Каждый остался при своём мнении. Винсент молча встал и вышел, спустя минуту вернулся с моей одеждой.
— Сбежим?
— Нет, я не могу, Винс...
— Тогда пойдёмте, ещё есть время, хоть полежите на нормальной кровати, а потом вернёмся обратно на ваш любимый камень.
— А Альфред, он разве не вернётся на ночь? Может, я и с ним увижусь, — переодеваясь в тёплую одежду, я посмотрела на спину катмера.
— Ему выделили покои вблизи лаборатории, поэтому вы не сможете встретиться.
Что ж, главное, что он в порядке. Что есть, то есть. Тёплая одежда была правильным решением. Потому что камень такой холодный, что я просто бы отморозила там всё, пусть днём в камере и должно быть потеплее. Вообще и правда удивительно, что я могу нормально передвигаться без магии в таком-то состоянии после всего, что произошло... Неужели кровь дракона сделала меня сильнее и устойчивее?
Мы вернулись в комнату и как дети спрятались с головой под одеяло на кровати, чтобы хотя бы часик просто уютно полежать и погреться.
***
Время в тёплой постели пролетело в одночасье, и мы были вынуждены возвращаться в место моего заключения.
В камере Винсент зажёг свечи, а я аккуратно постелила покрывало на камень и улеглась на него. С глазами, полными печали, катмер принялся закреплять всё как было. Мы решили, что Рихтеру скажем, что это он принёс мне сюда одежду и покрывало, потому что не заметить этого было нереально. Возможно, Винс и получит нагоняй за такое, но не подыхать же мне здесь от простуды, в самом-то деле!
Руки катмера заелозили возле шеи. Указательный палец прошёлся по изгибу холодного металла, касаясь как бы невзначай горячей кожи. Тихий шёпот наполнил пространство:
— Я могу залечить эти синяки. Только скажи, Фел. Хотя...
Приоткрыв рот, я хотела было ответить, что не нужно, но он наклонился быстрее моих слов. Губы коснулись шеи у ошейника, и вскоре я почувствовала шершавый язык.
— Винсент, прекрати!
Я крикнула в смущении, ощущая, как кожа покрылась мурашками. Юноша оторвался и поднял на меня глаза:
— Что не так? Это мой долг, заботиться о своей госпоже. Вы ведь тоже лечили меня. Будет неправильно с моей стороны оставить вас с синяками...
Касания опустились на запястья. Я могу его понять, но это становится чересчур интимно. Да и не могу я воспринимать подобное как дружеский жест...
— Винс, не нужно, это уже слишком! Ты не обязан делать такое из-за чувства благодарности!
Кисть опустилась на камень. Влажная кожа покрылась цепкой хваткой прохладного сырого воздуха. Катмер склонился надо мной, вынуждая меня отвернуть голову в сторону. Слишком близко. Возле уха раздалось тяжёлое, обжигающее дыхание:
— Давай сбежим, Фелис, пока не поздно... Пожалуйста... Я умоляю тебя...
Он называл меня так очень редко, и это подчеркнуло важность его слов, на которые я не могла ответить иначе... Ни тогда. Ни сейчас. С горечью на сердце я шепнула:
— Я должна остаться и помочь, пусть даже так. Ты ведь и сам понимаешь...
Спрыгнув с плиты, он отвернулся и повысил голос, переходя на крик, наполненный отчаянием:
— Не понимаю! Честно, не понимаю и не хочу понимать! Вы не должны им доверять!
Его голос эхом разнёсся по пустому помещению, продолжая звучать в моей голове, словно не желая покидать её. Резкий всплеск нехарактерных для катмера эмоций так же быстро сменился на шёпот. Возможно, Винсент сам испугался, что вышло так громко, и эта выходка привлечёт кого-то ещё.
— Госпожа. У них плохие мысли и намерения. Доверьтесь мне... Прошу.
Как я могу выбрать его, если знаю, что здесь есть люди, которые стали мне друзьями и, возможно, даже больше — семьёй. Я всем им доверяла и не могла пожертвовать этим ради слов одного. Хоть сейчас катмер и был ближе остальных и, возможно, волновался больше всех, заботился как мог... Но я не хочу думать, что другие так просто отказались от меня... Так легко и просто... Отказались.
Слеза скатилась по щеке, утопая во мраке холодной ночи.
Слова, прозвучавшие дальше, сделали лишь больнее:
— Мне нужно уходить, Фелис. Я не могу больше оставаться здесь, но и бросить вас на растерзание им... Этот выбор сводит меня с ума. Они убьют нас обоих, если мы останемся, госпожа... К чему эти жертвы?! Зачем?
— Я не могу забыть лица убитых мной в прошлом. Эта жертва уже хотя бы ради них... Их лица тенями играют на моём сердце. Я стараюсь прогнать это как ночное наваждение, но эта ночь, она отпечаталась во мне навечно...
Тёплые пальцы скользнули по моей руке, нежно, но крепко сжимая, а его губы коснулись лба. Почему-то мне кажется... Что это прощание. На лицо упала капля, потом ещё... Скатываясь по моим щекам и сливаясь в настоящие ручьи слёз. Мне невыносимо жаль, но другой выбор я не могла сделать.
Поэтому я шепнула лишь одно искажённое болью слово:
— Прости...
Но ответом мне были тишина и колючий холод, оставшийся после его касаний и слёз.
Почему он ушёл? Хотя он разве должен был остаться? Винсент имел полное право уйти, как ушли другие. Я не вправе рассчитывать на что-то в ответ.
Гнать тяжёлые мысли не получалось, они, наоборот, скручивались в ещё больший клубок горьких обид и боли. На самом деле я хотела, чтобы он остался. Разве человек, который так дорожит тобой, может так легко отказаться от тебя и уйти? Может, я и не хотела делать выбор, может, я хотела, чтобы в этот раз решили за меня. Чтобы этот груз разделил со мной кто-то ещё.
Как жаль, что у всех и так свои тяжёлые ноши, которые были сейчас для них важнее.
Тогда почему я осталась? Осталась ради них? Точно ли я здесь ради павших от моих рук? Может это очередная ложь, чтобы найти себе оправдание и слабую иллюзию на искупление? Чтобы сердце перестало болеть хотя бы из-за этого? Чтобы лица погибших перестали являться в кошмарах?
Хотя кого я обманываю? Если бы это был мой искренний выбор, я бы сейчас не плакала, и мне бы не было так мерзко от него. А может это и есть плата, эти удушающие терзания... Я не знаю.
***
Мои глаза опухли от слёз. Казалось, я измучила себя настолько, что даже думать у меня больше не было сил. Однако со временем, переживая эту боль снова и снова, я поняла, как притупились мои чувства. Я словно перестала ощущать себя живой.
— Фелис?
Услышав голос, который хотелось забыть, я слабо приоткрыла глаза. Рядом стоял дракон, глядя на меня так... иначе.
— Если тебе неприятно смотреть — не смотри... Зачем ты пришёл и стоишь с глазами полными такой ненависти и жалости одновременно?
Рихтер спрятал взор, уставившись в пол, явно растерявшись от моих слов:
— Если ты себя нормально чувствуешь, я должен перевести тебя в другое место.
— Как себя могут чувствовать после болезни, благодаря которой натворили столько бед, из-за которых меня все бросили? А, ну если ты не об этом, то вполне хорошо. Кстати, мне повезло немного обновить гардероб, но не смей наказывать за это! Не вздумай трогать тех, кто в отличие от тебя не отвернулся и не бросил меня здесь подыхать!
— Успокойся. Я отведу тебя и всё расскажу. Но сначала выпей это.
Голос мужчины был тихим и уверенным. Хоть я и не хотела пить эту отраву, — о ней катмер меня предупредил, — но, услышав такой спокойный голос Рихтера, я добровольно лишила себя права выбора. Послушно выпив, я ощутила, как сковывающие меня цепи ослабли и спали. Неуверенно поднявшись, подхватила покрывало и, накинув его на плечи, поспешила за Рихтером.
К глубокому сожалению, направлялись мы не в жилое крыло, а совершенно в другую сторону. Мы начали спускаться по узкой каменной лестнице, погружаясь всё глубже в толщу скальной породы. Горящий в руке факел впереди шагающего дракона был единственным источником света, а мы спускались всё ниже и ниже, изредка пересекая узкие коридоры.
В какой-то момент мерзкая сырость окутала нас и ударила в нос так, что я была вынуждена недовольно поморщиться.
— Мне это не нравится, Рихтер...
— Мне тоже. Но нам нужно последить за тобой ещё некоторое время. Мы не можем тебя отпустить сейчас, даже учитывая, что ты в порядке и контролируешь себя. Судя по твоим словам. Кто знает, что будет завтра...
Разочарованно выдохнув, я подытожила, стараясь не смотреть по сторонам на неприятно давящие стены:
— Так можно удерживать вечность...
Не успела я договорить, как уши начали улавливать странные звуки, и я остановилась, настороженно глядя на его высокую фигуру.
— Рихтер, что это?
Дракон тоже остановился и медленно развернулся ко мне, слабо улыбаясь. Эта улыбка показалась мне чудовищно фальшивой, и я напряглась ещё больше. Звуки повторились, и по телу пробежал могильный холодок. Протянув ко мне руку, он взял меня, крепко сжимая мою ладонь, и вновь шагнул вперёд, не проронив ни слова.
— Почему-то сейчас ты похож на палача... А не на человека, которого я люблю, — не было смысла врать. Похоже, что скоро всё закончится, так что может это мой последний шанс сказать всё, что думаю. — Никогда бы не подумала, что всё может измениться так внезапно. Хотя и не раз попадала в непростые ситуации... Но не думала, что сейчас, с тобой, мужчиной, обещавшим мне счастье... Будет так же.
Рука его дрогнула от моих слов, сжимаясь сильнее. Он остановился. Огонь играл нашими тенями на стене, переплетая и путая их. Словно показывал то, что происходит сейчас внутри каждого из нас. Но то было лишь мгновение, жалкое и никчёмное мгновение, которое не смогло перевесить чашу весов уже принятого им решения.
Непонятные звуки повторились уже громче и ближе.
Словно проснувшись, дракон устремился вперёд, не проронив ни слова и даже не оборачиваясь ко мне.
Тишину разорвало истошными криками, и только сейчас я заметила, что это были не животные, а человеческие вопли. Сглотнув тяжёлый ком, я покрылась мурашками и забегала глазами по его плащу, одновременно боясь спросить и получить ответ. Но, оторвав язык от пересохшего от страха нёба, всё же шепнула:
— Будешь меня пытать?.. Но я... Я и так тебе скажу всё, что знаю, у меня нет секретов от тебя, Рихтер!
— Замолчи.
Мои плечи опустились, вздрогнув от его резкого ответа.
Ладно, как будто бы у меня есть выбор. Всё происходящее вызывало во мне нарастающую панику и ощущение нереальности происходящего. Как будто я очутилась в кошмарном сне. Мне до слёз не хотелось верить, что это всё взаправду. Я изо всех сил пыталась мысленно себя хоть как-то отвлечь и подготовиться к, возможно, поджидающему меня неприятному опыту. Но как бы я ни старалась перебороть это... Не вышло.
Мы прошли очередной узкий коридор. Было ощущение, что так душераздирающе кричат сами стены. Стало невыносимо громко, и я ещё сильнее сжала руку Рихтера, стараясь унять дрожь. Не поворачиваясь, дракон щёлкнул пальцами, и я перестала слышать.
Ну вот, вроде тишина, но коварный мозг всё равно вновь и вновь повторяет только что услышанное, рисуя поджидающую меня участь. Нужно было раньше это сделать. Или может он так проверял меня? Не знаю.
Спустя ещё несколько поворотов в этом лабиринте, мы наконец-то остановились у непримечательной деревянной двери в конце коридора, покрытой металлическими пластинами, и вошли внутрь.
У меня невольно вырвался нервный смешок, и я затараторила:
— О да... Невиданная роскошь. Хорошо, что покрывало взяла с собой. Не знала, что мне выделят настолько роскошные покои, Рихтер.
В мерцании факела я едва разглядела тёмные грубые стены, охапку сена в одном углу, а в другом... Я не разглядела ничего, но, может, и к лучшему. Запах стоял такой, будто здесь кто-то умер. И не раз.
— В сене хоть нет сюрпризов? Не знаю, соседей там, может? Всё-таки хочется королевские апартаменты для себя. Я ведь, как человек, сделавший немало для вашего королевства, да и как дама твоего сердца, заслуживаю лучшего, верно?
Грубо потянув за руку, дракон вынудил меня споткнуться и чуть ли не упасть. Едва удержав равновесие, я развернулась всем телом к нему, чтобы высказать всё, что я думаю о нём. Но услышала лишь резкий скрип закрывающейся двери и последовавший за этим мерзкий звук скрежета металлических засовов.
Темнота. Холод. Голод. Это походило на гроб, крышка которого больше никогда не откроется. Потеряв остатки самообладания, я принялась стучать по двери, что есть силы:
— Нет! Рихтер, нет! Ты обещал мне всё рассказать! Не уходи! Расскажи мне хоть что-нибудь!
В ответ я услышала только отдаляющиеся шаги, отдающиеся эхом по сырому коридору. Меня переполнил страх, которого я не испытывала ранее никогда. Страх, что я останусь одна. Он сжал мою голову в капкан безысходности.
Голос задрожал, и крик перешёл в истерический, но я уже не могла остановиться:
— Нет, не уходи, не бросай меня! НЕТ! ПОЗОВИ АЛЬФРЕДА, ПОЖАЛУЙСТА, РИХТЕР, НЕТ!
Сорвав голос, я затихла, запоздало испугавшись своего нечеловеческого ора. Прислушалась. Шаги... Стихли, утратив даже призрачное эхо.
Губы дрожали, повторяя одно единственное «Нет».
Не так, всё не так, всё не может закончиться так!
Не щадя рук, я начала неистово стучать по этой проклятой двери, не обращая внимания на боль и то, что кожа на кулаках вмиг стёрлась о прогнившее местами дерево, загоняя занозы по самые кости.
Не знаю, сколько я так молотила по двери. В какой-то момент остановила пылающие болью руки. Попытавшись прокричать ещё раз уже севшим голосом в пустоту, я окончательно выбилась из сил.
Я села на пол, прислонившись щекой к двери, которая явно приобрела новый цвет, благодаря моей крови. Только вот этого я в такой кромешной тьме не увижу. Руки пульсировали и кровоточили горячими струйками. Голова раскалывалась, словно я не только руками старалась вынести дверь.
— Молодец, Фел, сделала себе ещё хуже.
Произнеся это, я тут же осеклась. Почему-то говоря подобное, я впоследствии не раз замечала, что дальнейшие события вынуждали убедиться, что моё «хуже» сейчас — чепуха в сравнении с тем, что настигает потом.
Испугавшись этого иллюзорного «потом», я стала пытаться себя утешить и непослушными дрожащими руками вытягивать крупные занозы. Пришлось помогать себе зубами, так как левую руку я, видимо, вывихнула — она плохо двигалась и опухла. Может и правая тоже, но боли во всём теле было столько, что я не могла точно разобрать, где что происходит.
Я тихо плакала, не в силах остановить слёзы. Плакала оттого, что со мной так поступили. Да, пускай я заслужила заключение в темнице, ту или иную казнь, но ведь правду... Правду о том, что произошло, ведь можно было мне рассказать? Перед тем, как бросить здесь гнить заживо?
Как только немного привыкла к боли, осознала, что беспросветная тьма моей новой камеры принялась пробуждать неприятные воспоминания прошлого. Только поборола этот страх, как меня вновь вынуждают его испытать. Какая изощрённая пытка... Настоящее испытания для остатков рассудка, чтобы не стать одержимой прошлым, а остаться собой.
Слёзы всё больше заливали глаза и обжигали изувеченные руки отчаянием.
— Я должна справиться... Я должна ради... — я осеклась, потерявшись в лицах людей, которые меня предали. Согласились быть рядом и принять такой, какая я есть, тем самым сделав лишь больнее. Предали... Ради кого мне жить?
В голове мелькнули слова Ивеллиоса: «Ты у себя самое важное, что есть, живи для себя, Фел...»
Почему-то стало смешно. Казалось, всю жизнь я ничего не делала ради себя, и сейчас эта фраза заставила меня скривиться от вранья самой себе. Но, в самом деле, а ради кого тогда? Кто ещё остался и не предал меня? Рядом — никого.
В голове продолжали всплывать знакомые образы, но тьма, которая словно просочилась внутрь меня из окружающего затхлого воздуха, очерняла их. Поэтому я решила оставить этот разговор с собой на потом и не убивать сейчас остатки света в душе.
***
На следующий день ко мне пришла какая-то девушка, хотя я настроена была увидеть Рихтера. Открыв снизу двери небольшое окошко, она просунула поднос с едой и пузырьком, и дрожащим голосом добавила:
— Лекарство обязательно нужно пить, иначе вы продолжите мутировать и опять станете безумны. А еда — это на целый день.
— Передай Рихтеру, пускай катится с едой и лекарством куда подальше!
Закричав, я сдержалась, засмотревшись на слабое мерцание в маленьком проёме, по ту сторону двери. Свет — это такая роскошь...
Швырять поднос или ещё чего я не стала. Эмоции эмоциями, но умирать пока не хотелось. Без магии я человек, самый обычный... Только искалеченный во всех смыслах, без возможности помочь себе.
Торопливый топот девушки быстро растворился вдали, а я смотрела на то место, где стоял поднос. Странно, Винсент говорил, что это не лекарство вовсе, что это из-за него у меня нет магии. Действительно ли это так, или всё же оно спасает меня от дальнейшей мутации? Неужели эта горькая мерзость помогает сохранить хотя бы рассудок и тело, какое ни есть? Кому мне верить?
Недовольно цокнув, я нащупала пузырёк, отозвавшийся невыносимой болью в руке. Проклятье, всё-таки стоит попробовать не пить эту дрянь. Если учитывать последние события, лучше всех ко мне относился Винсент, так что если уж и доверять, то только ему. Надеюсь, магия вернётся, и я смогу хотя бы залечить себя...
— Нужно было сбежать с ним... А то трепалась про какую-то пользу... Идиотка! Какая вообще польза от меня, подыхающей здесь?!
Зло выпалив это молчаливой двери, я поставила лекарство недалеко от входа — в угол, напротив охапки сена. Так я смогу его быстро найти, если мне действительно станет хуже.
***
Прошли третьи сутки моего заточения. Дни я считала по тому, как ко мне приходила служанка с едой. Время, проведённое в темноте, я тратила в основном на мысли, медитации и лёгкие разминки, постепенно свыкаясь с окружением и новой жизнью во мраке.
Руки ныли до сих пор, то и дело отдаваясь резкой болью и отвлекая от размышлений. Так что я в полной мере успела пожалеть о своей импульсивности. И, конечно же, я очень ждала магию. Надеялась и верила в её возвращение, чтобы быть способной вылечить себя и выбраться отсюда.
Во снах я видела странные образы, смешанные и размытые: крики, кровь и агонию множества людей, лиц, которых я не могла разглядеть. Возможно, это то, что я не могла вспомнить сознательно. Или мозг сам создавал подобные видения на почве постоянных мыслей о том, что я когда-то натворила.
Только на четвёртый день во время медитации я уловила далёкое эхо знакомого чувства. Наконец-то я увидела хотя бы слабые переливы потоков магической энергии, когда взглянула на себя. Значит, Винсент был прав. Благодаря скудной еде, которую приходилось проглатывать через силу, я начала ощущать, как сила очень быстро стала наполнять меня. Это происходило само собой, мимо моей воли, даже тогда, когда я не взывала к ней.
Следующую неделю я была настолько поглощена этим прекрасным чувством вновь обретённой силы, лечением и навёрстыванием всего, что проходила ранее, что совершенно не замечала, как пролетало время.
Настроение, как и общее ощущение окружающего меня мира заметно улучшились. Темнота моего места заключения больше не давила, а даже в чём-то ощущалась уютной. Моя магия стала другой, и я чувствовала настоящую эйфорию от новых возможностей. Не скажу, что она пугала, наоборот — стала в чём-то податливей и гибче.
Несмотря на состояние тела и скудную пищу, я чувствовала, что внутренний резерв магической силы увеличился. С новой плотью появились и новые возможности, так и подталкивающие к экспериментам, которые захватывали меня с головой. Время пролетало по щелчку пальцев, а я придумывала всё новые и новые методы применения этой магии. Было ощущение что вместе с телом и силой изменилась и сама я. Мой ход мыслей, желания... Хотя, наверное, было бы странно, если бы я осталась прежней, проведя столько времени в этих замечательных покоях.
Я создавала всевозможные иллюзии, которые порхали по моей маленькой комнате, подсвеченной магическими огоньками. Даже создала копию Винсента и сделала щиты вокруг него тёплыми. С ним весьма легко и приятно было вспоминать прошлое, спать рядом и рассказывать этому молчаливому слушателю обо всём, что на сердце. Можно сказать, он был, пожалуй, единственным молодым человеком, который не принёс мне бед. Был честен со мной до конца. И, видя его образ рядом, мне становилось чуть спокойнее. Словно всё это сон, и однажды я проснусь... И будет всё как прежде.
— Глупые мечты... Почему же я не ценила всё, что имела раньше, Винс?
Сдержав слёзы растянутой ухмылкой, я повернулась к выстроенным пузырькам «лекарства» в углу. Думаю, сейчас я уже в силах вырваться отсюда, но после долгих размышлений всё-таки решила пока выждать и узнать, что будет дальше. Благодаря пробудившейся силе, к камере я уже привыкла, можно сказать, обжилась и стала спокойнее. И совсем не одиноко. Да, иногда сила так кружила голову, что я не могла остановиться магичить: мне было так хорошо, будто душа вышла из тела и кружит... кружит...
Переходя на магическое зрение, я следила за остальными подземными этажами, лабиринтом холодных камер, поглощающих жизни каждый день.
Когда в мою сторону не направлялась служанка с едой, я создавала светлячки, расщепляла воздух и стены вокруг, превращая их в новые материалы и предметы, постоянно экспериментируя.
Иногда меня посещали безумные мысли... Хотелось выхватить эту пугливую прислугу из-за двери и расщепить её полностью тоже. Создать из её крови и плоти что-то новое. Попробовать смешать это нечто с тем, что создала ранее. Это было так интересно, что я еле сдерживалась, чтобы не приступить к подобному захватывающему исследованию. Выйти за рамки привычного, того, что всегда есть под рукой...
Но я останавливала себя. Ведь иначе я бы ничем не отличалась от своей прошлой сущности, когда в слепом безумии и опьянении кровью убивала людей, ничуть не колеблясь. Эта девушка мне ничего не сделала, я должна уважать её жизнь. Вряд ли она испытывает восторг, спускаясь в это мерзкое подземелье. Поэтому я держала себя в руках, хоть иногда почти не выдерживала и перехватывала свой тайфун магических потоков у самой двери, смеясь при этом как сумасшедшая. Попутно осознавая, что еле удержала, и пугая служанку своим диким хохотом ещё больше.
Всё моё естество кричало, что я должна принять себя такой, какая есть, что я не должна бояться этого. Я просыпалась с этими словами на губах и не понимала, почему это происходит. Ведь я и так принимаю себя. Можно даже сказать, люблю и боготворю больше нужного, когда у меня наконец-то получается то, что задумывалось.
Прошла очередная неделя, и я заметила, что моя магия продолжает меняться. Как, впрочем, и не только она. Тело ещё больше прежнего покрылось чешуёй. Казалось, даже глаза стали видеть чуть иначе. Тембр голоса тоже немного изменился — я это заметила случайно, когда в очередной раз испугала несчастную служанку.
Небольшой рог на голове, бывший размером в мизинец, теперь стал чуть больше среднего пальца. А я, как и советовал мне голос в голове, приняла всё и наслаждалась этой мощью. Похоже, я в конце концов осознала, что хочу жить ради неё. А тело... Тело — это такая мелочь, когда тебя переполняет сила!