Глава 32. Единственное правильное решение
К началу четвёртой недели я, похоже, испробовала всё, что было в моих возможностях, и немного заскучала. Поэтому решила развлечь себя иным способом — начала прогуливаться по этому подземному лабиринту, изучая агонизирующих соседей.
Накидывая наспех созданную иллюзию на своё тело, я слонялась по петляющим тоннелям огромной тюрьмы под дворцом Ланшерра. Вероятно, именно вид искалеченных узников, утративших всякую надежду на спасение, возвращал мне холодный рассудок и напоминал, что такое настоящий мир за стенами.
Некоторые из них ещё не окончательно сошли с ума, и мне удалось разговорить их. Довелось выслушать очень разные истории, которые я каждый раз проверяла, читая мысли. После нескольких десятков подобных «знакомств» я убедилась, что количество невинно осуждённых и заключённых здесь было чрезвычайно велико. Многие из них незаслуженно страдали на пытках и оговаривали себя, лишь бы прекратить мучения. Но благодаря их воспоминаниям и рассказам я узнала куда больше об Ахрии. И с ужасом поняла, что то, что я знала раньше — лишь капля в море боли и несправедливости, по недоразумению называющегося королевством. Да, Сара мне многое успела поведать за тот месяц, пока мы работали вместе в поместье Рихтера. Но другое дело, когда видишь всё это глазами самих пострадавших, словно наяву.
То, что в Ахрии жизнь раба практически ничего не стоила, я понимала и ранее. Но вот то, что и рядовые законопослушные жители не то, что каких-то пустынных селений, а даже столицы жили в постоянном страхе перед власть имущими, поразило меня до глубины души. Правящие Дома, вся королевская бюрократия и работорговцы упивались абсолютной властью и роскошью. Моя первая знакомая в Ахрии, Мая, упоминала об их чудовищных развлечениях: охота на рабов, растерзание животными.
Вот только рабом ты мог стать не только из-за долгов и непомерных налогов. Будь ты хоть самым обычным кузнецом или торговцем, если знатному господину не захотелось расплачиваться за новый меч с твоего прилавка — радуйся, когда он просто заберёт его и уберётся восвояси. А может возжелать твою жену или дочь, да даже просто будет недоволен, что какой-то простолюдин недостаточно заискивает перед ним — считай, всё. Можешь не сомневаться — потеряешь всё, будешь виновен и осуждён как заговорщик и бунтовщик, посмевший посягнуть на власть короля.
Именем короля прикрывались здесь все, начиная от королевского сборщика податей, заканчивая главами Домов. Всё решала сила, а она всегда была на их стороне.
Сперва я удивлялась, что дворец и самая большая тюрьма в Ахрии — это, по сути, одно и то же место. Когда удивляться перестала, попробовала оценить размеры и ужаснулась. Большая часть того, что внешне выглядит как безобидные скалы, удерживающие дворец — на самом деле тюрьма, уходящая спиралью вниз, к бушующему морю. Все камеры и ведущие к ним коридоры умело высечены внутри скальной породы. В этих стенах было столько боли и страданий, столько невинной крови, что становилось не по себе.
Не в силах терпеть свалившееся на меня осознание происходящего, я в итоге наплевала на всякую осторожность и выходила из своей камеры каждый день. Продвигалась всё дальше этими лабиринтами несчастий, старалась излечивать кого могла своей магией, хоть немного облегчая их незаслуженные страдания.
Поначалу все они пугались, но вскоре те, кто ещё не свихнулся, начинали спрашивать, кто я такая. Мне не пришло в голову ничего лучше, чем назваться Духом воды. Просто самое первое, что мелькнуло в мыслях. И, к моему удивлению, прижилось.
За несколько дней те люди, к кому я приходила, уверовали. И из-за скрипучих дверей темниц вместо проклятий и диких криков теперь были слышны молитвы. Молитвы восхваления, молитвы раскаяния... Они желали, чтобы я пришла к ним вновь. Чтобы освободила их и наказала мучителей.
Может, из-за того, что во мне была частица Духа, я так живо чувствовала ответственность за них, и само моё естество рвалось исполнить их желания, наполняя тем самым уже мою душу какими-никакими, но светлыми чувствами. Так я и склонила колеблющуюся чашу весов. Приняла новую себя и нашла в своих странствиях сырыми коридорами весьма неожиданное успокоение для души.
Наступил день, когда я твёрдо решила исполнить желание, объединяющее всех здесь. Я наконец-то нашла это место. Место пыток. Средоточие боли и несправедливости, к которому тянулись мысли страждущих узников.
Сейчас как раз проходил один из таких занимательных процессов.
Я молча вошла в пыточную под звуки ударов по телу. Одним движением руки сковала двух орудующих инструментами палачей и тут же влила целебную силу в бедолагу на пыточном столе, погрузив его в блаженный сон. Вернулась к этим уродам и проникла в их мысли. Только вот увидела там лишь сплошную дрянь, от которой меня чуть не вырвало на месте.
Им обоим нравилось ломать людей. Особенно если эти люди были хоть в чём-то лучше их, или вовсе они знали, что человек — невиновен. Таких истязали с искренним наслаждением, упиваясь собственным превосходством и властью над чужой жизнью.
Я увидела достаточно. Всё-таки даже в своём кровавом безумии я не доходила до такой степени бесчеловечности. Но, погружаясь в воспоминания палача, что был ко мне ближе, я понимала — мне нужно сделать больше, чем просто их убить. Ибо на место этих придут новые, тут можно не сомневаться. Я погружалась всё глубже и глубже, чтобы узнать, как давно подобное происходит, кто за этим стоит и почему.
Когда я увидела знакомый образ, сперва не поверила, потому быстро проверила воспоминания второго палача. Они напрямую подчиняются главе одного из Правящих Домов. Тому самому лысому мужчине, который постоянно крутился подле короля, промывая его сладкими речами, а сам за спиной дракона дёргал все ниточки власти. Надо же, главный советник короля ещё и по совместительству крупнейший рабовладелец. Прекрасно, Ланшерр, какую же ты змею пригрел у себя на груди.
Да уж, для таких... Мои прошлые желания поэкспериментировать — как раз подходящая смерть. И, решив не сдерживаться, одному подняла давление в сосудах, заставив кровь в теле разорвать его изнутри — в итоге остался лишь кровавый ошмёток прямо возле пыточного стола. Кровь второго я вытянула из тела, оставив лишь кучу иссохшей кожи с костями. Попыталась соединить вращающийся шар собранной жидкости с различными окружающими предметами. Ничего путного не вышло, и я бросила эту затею. Не знаю, чего я ожидала, но проверить всё-таки стоило, раз такая идея была.
Пить их кровь не было ни смысла, ни желания — мне кажется, она была такой же мерзкой, как и они. Не знаю, зачем я это делаю, исполняю волю заключённых, но если я могу помочь этому миру стать чище, то разве я должна сдерживаться?
Я понимала, что времени ещё уйма, по моим расчетам был вечер, я же вышла сразу после того, как съела принесённую служанкой трапезу. Поэтому я слепила на себе иллюзию — образ главного пыточных дел мастера и направилась к командующему, якобы сдать очередной отчёт. Играть с ними дальше у меня не было желания. Хотелось как можно скорее узнать, что за абсурд здесь творится.
Едва я вышла из подземного лабиринта, как вспомнились слова отца. Он ведь предупреждал меня об опасной Ахрии, но тогда я не придала его словам особого значения — посчитала, что после знакомства с Ланшерром меня уже ничем не удивить. Выходит, вновь недооценила опасность... Что ж, поздно посыпать голову пеплом, нужно разобраться с тем, что в моих силах. Хорошо, что из-за карантина все члены правящих Домов съехались в этот проклятый дворец, не нужно будет выискивать их по всему городу.
Вскоре благодаря увиденному в памяти палачей я добралась до нужной двери, вежливо постучала и вошла. Огромная комната. Кажется, роскошь её затмевает даже покои короля. До ушей долетел знакомый неприятный и высокомерный голос, который слышала всего пару раз, но успела запомнить.
— Это ты? Чего тебе нужно? Стой там, не неси сюда эту вонь. Быстро докладывай и проваливай, меня ждёт горячая ванна.
Лысоватый мужчина в возрасте надменно выплюнул ещё пару колких фраз в сторону своего подчинённого. Я сразу обратила внимание на шею и руки, обвешанные массивными кольцами и драгоценными цепями с подозрительными камнями. Что-то мне подсказывает, что они непростые.
А что, если какой-то из них поднимет на уши весь дворец или того хуже, перенесёт его куда-то в безопасное место? Я читала о таком в книгах Элронта, да и в целом не стоит недооценивать мерзавцев, они могут быть готовы ко всему. Не исключено, что такие как этот могут владеть подобными артефактами или даже теми, что мне неизвестны. А если убью сразу, мысли прочитать уже не получится.
Спустя пару секунд моё лицо озарила улыбка, когда в голову пришло подходящее решение. Можно ведь заморозить его и взять кровью под контроль, чтобы наверняка. А потом уже и до мыслей доберёмся.
Так я и поступила. Он даже не успел ничего сказать, только нахмурился и открыл рот, повернувшись ко мне. Застыл как скульптура с пока ещё бьющимся сердцем.
Я аккуратно сняла все его защитные украшения, окутывая их щитами, чтобы не оставить следов и надеть их обратно после того, как покончу с ним. В следующий раз такую вылазку нужно делать ночью, когда все спать будут, так спокойнее получится. Со всем этим осиным гнездом высших Домов Ахрии нужно разобраться осторожно и быстро, иначе кто знает, что они ещё могут натворить, когда почуют неладное.
Хотя что мне терять? Вот только запасов магии после лечения узников и развлечений с палачами у меня осталось не так уж много. Кстати, нужно будет ещё свои артефакты отыскать, не зря отец выдал их столько, как чувствовал. Надеюсь, они всё ещё в моей комнате.
Ладно, к делу. Я положила руку на голову застывшего мужчины, не развеивая иллюзию. Так-так, что тут у нас. Не прошло и минуты, как меня перекосило. Ну и мерзость... Не слишком-то он отличался от своих подчинённых. Разве что чрезмерно высоким самомнением. Всё та же жажда и опьянение от абсолютной власти и вседозволенности, только вот уже на уровне всего королевства. Неужели Ланшерр этого не замечал, он же не совсем дурак?
Рабов, которые ему чем-то не угодили, отдавал этим самым палачам, «вправлять мозги», как он выражался. Охота на людей, растерзание ещё живых, но беспомощных голодными варанами, убийство рабов во время оргий — всё оказалось правдой. Но увидела я вещи и поинтереснее, которые сразу захватили моё внимание.
После смерти предыдущего короля Ахрии, красноволосого статного мужчины, очень похожего на Ланшерра, ныне правящий Совет Домов начал «работать» с королевой. Они всегда имели свою долю власти, но последнее слово всегда было за восседающим на троне. Так вот, королеву никак не удавалось склонить на свою сторону, она оказалась не робкого десятка, поэтому от неё решили избавиться.
Именно этот лысый урод и стал сердцем заговора. Сперва вдову пытались отравить. Только вот она была драконом, поэтому её ничто не брало. И политика покойного мужа продолжалась ею твёрдо и безоговорочно. Драконица была против работорговли и ужесточения наказаний для простолюдинов, не говоря уже про тюрьму под замком, которую она освободила от заключённых и запечатала.
Следующим указом королева разрешила гражданам не знатного происхождения занимать любые должности, даже при дворе, чем вызвала настоящую панику среди аристократов. Члены правящих Домов поняли, что власть ускользает от них. И вскоре Совет нашёл на неё управу...
Они откуда-то привезли катмера с необычными способностями и ужасной внешностью, которую он прятал под полосками толстой ткани. Что ему пообещали — непонятно, но втайне от королевы ему отдали нижние заброшенные этажи замка, где он обустроил лабораторию. Он и принялся создавать средство, которое преодолеет даже иммунитет дракона.
И его труды со временем дали плоды. Королева стала жаловаться на головную боль и иногда даже не могла вести дела как обычно. Под предлогом её болезни и было продавлено решение передать часть полномочий Совету Домов и расширить его. В случае чего он должен был продолжать её дело, пока сыновья-наследники подрастут.
Совет Домов расширился с одобрения королевы, чувствовавшей себя всё хуже и хуже. Там оказались и люди, разделяющие её идеалы, служащие верой и правдой трону. Только вот когда королевы не стало, их постепенно переманили на свою сторону члены Домов. Кто отказывался с ними сотрудничать — рано или поздно бесследно исчезал.
Так со смертью королевы Высшие Дома получили всю полноту власти в Ахрии. Последние часы жизни драконицы покрыты тайной и по сей день. Остались множество различных сплетен, иногда и впрямь нелепых, как, например, что королева умерла после ночи с каким-то странным рабом. Только вот на самом деле такого раба никогда и нигде не видели — никто просто не подходил по описанию. Да и королева никогда не изменяла мужу, храня ему верность даже после смерти супруга. Однако после ночи, когда она ушла из жизни, пропал и тот катмер, что её всё время травил. Ни сказав никому ни слова и уничтожив всё, чем занимался в своей подземной лаборатории.
Совет Домов был неимоверно рад смерти королевы. Но с исчезновением того катмера они понимали, что уничтожить потомство драконов тем же методом уже не получится.
Поэтому Дома принялись промывать мозги наследникам трона. Вот только молчаливый и замкнутый старший сын был уже довольно взрослый, самостоятельный, характером весь в отца и через несколько лет мог взойти на трон. А вот с его младшим братом всё сложилось куда как удачнее для заговорщиков. Полностью дурачком сделать его не вышло, так как старший брат тоже занимался обучением, а вот навязать угодное Совету видение всего, упрямство и уверенность в своей правоте, понемногу настроить против брата — вполне получилось. Главное, что он им безоговорочно доверял и думал, что всё, что делается для блага королевства — к лучшему.
После и вовсе удалось рассорить братьев, так как младший, имея поддержку всех Домов, — а это все чиновники и советники при дворе, — всегда оказывался прав. Он всегда был «самым лучшим и самым мудрым, идеальным кандидатом на трон Ахрии», а образ старшего очерняли насколько могли. Настолько, что иначе как неудачник он при дворе не воспринимался. Рихтер, осознавая, что происходит, не мог спокойно смотреть на это всё. Но было уже поздно. Он пытался достучаться до брата, старался подсказать и помочь, чем мог, но самоуверенным Ланшерром всё это воспринималось враждебно и в итоге выливалось в постоянные ссоры. Не имея никакой поддержки во дворце, Рихтер понял, что лучший вариант — это уйти, пока не испортил отношения с братом полностью и пока ещё жив.
Всю эту историю я увидела, можно сказать, с первых рядов — из глаз человека, который стоял за убийством королевы и за совращением Ланшерра.
Мне стало больно и обидно за Рихтера. Как, оказывается, ему не просто было... Все эти годы он так страдал, не в состоянии ничего поделать против превосходящих сил Совета.
Медленно выдохнув, я попыталась переключиться на что-то другое, отгородиться от эмоций, связанных с драконом. Нужно посмотреть, есть ли что-нибудь обо мне. И вскоре, раскручивая спираль воспоминаний, я обнаружила то, что искала.
Оказалось, члены Совета хотели, чтобы моё тело полностью использовали для экспериментов — не только кровь, о чём и упоминал Винсент. Настолько они опасались болезни, что готовы были разобрать меня на части, лишь бы удалось создать лекарство. И это после того, как я послужила Ахрии, выполнив задание Ланшерра.
Правда, справедливости ради, к такому решению они пришли после того, как я впала в буйство и, по словам Рихтера, «принялась всё крушить». Поэтому дракон всем сказал, что я скончалась от болезни после того припадка, а сам отвёл меня в подземную тюрьму. Но зачем было держать меня там? Ещё и в таких чудовищных условиях. Не понимаю. Мог ведь и с Винсентом тайно вывезти из дворца, подальше от этого безумия.
Покопавшись в воспоминаниях мужчины ещё немного, ничего полезного не нашла. Алчность, похоть, интриги, власть, ещё больше власти — ничего интересного. Очередные друзья работорговцы, вместе с которыми они ради развлечения скармливали рабов варанам. Наверное, тот, о котором мне говорила Мая, когда я только попала сюда...
Если все важные шишки собрались во дворце, значит и эти работорговцы тоже здесь. Ладно, потом подумаю, что можно сделать.
Махнув руками, я принялась возвращать всё как было. Так, теперь одеваем всё магическое добро на место и кладём эту дрянь на кровать... «М-м-м... Разрыв сосудов у самого сердца. Как нехорошо вышло. Он, конечно, заслужил участь похуже смерти, но мне нужно, чтобы все поверили в то, что у этого пожилого человека действительно не выдержало сердце. Впрочем, вряд ли остальные члены Совета будут долго горевать...»
Там вроде ванна была готова, чего добру пропадать? Когда вернулась магия, я, конечно, старалась держать себя в чистоте, насколько это возможно в темнице, но полная горячей воды огромная ванна, да ещё и с различными благовониями... Это роскошь, которую я хотела себе позволить. Кроме того, запах сырости и гнили отмыть точно не помешает.
Раздевшись, я с наслаждением погрузилась в воду и, откинув голову на тёплую стенку, принялась расслабленно разглядывать роскошное убранство ванной комнаты. В голове перебирала всех представителей правящей верхушки Ахрии, к которым планировала наведаться.
Накупавшись вдоволь, я как могла замела следы своего пребывания и решила заглянуть в свои покои. По пути умудрилась чуть не заблудиться, но вовремя сориентировалась, прочитав мысли мимо проходившей служанки.
В комнате быстро переоделась и начала собирать свои вещи в рюкзак, попутно вспомнив об Альфреде. Винсент вроде упоминал, что его переселили ближе к лаборатории. Стоит ли наведаться к нему? Наверное, пока нет. Чуть позже. Он меня, к слову, за всё время моего заточения так и не удосужился навестить.
Заканчивая сборы, я окинула комнату изучающим взглядом. Нашла почти всё, кроме бумаги для получения денег от короля и браслета невидимости. Благо, остальные папины подарки были в целости и сохранности.
В итоге, нацепив на себя артефакты и подхватив рюкзак с вещами, я спокойно направилась к входу в подземелье.
В какой-то момент я на секунду замерла и обернулась, бросив взгляд на коридор, который ведёт в крыло с комнатой Рихтера. Не знаю, зачем я задумалась, он... Я... Всё так сложно.
Я юркнула вглубь скал, ведомая тьмой.
Добравшись до камеры, зажгла магический огонёк и села возле иллюзорной копии катмера.
— Не поверишь, что я узнала и что нашла. Ты будешь гордиться мной. Я такая молодец.
Щиты, покрывающие копию, ожидаемо веяли теплом, как я и хотела. Махнув пальцем, я заставила его обнять себя и обняла в ответ.
Наверное, если бы не магия и эта кукла, я бы не выдержала и сошла с ума в этой темнице. Моя радость часто сменялась слезами и истерикой. Мгновение счастья стоило мне часов, проведённых в боли от пережитых чужих воспоминаний. Пусть я иногда приходила к мысли, что всё не так уж и плохо, но в такие моменты понимала, что всё на самом деле кончено. Прошлого не воротишь.
— Прости, что не ушла с тобой... Прости, что не замечала... Прости, что приносила боль, ища утешения и поддержки в других. Ты единственный, кто был со мной почти до конца, кто хотя бы думал обо мне, когда я беспомощно лежала на каменной плите, заботился...
Слёзы покатились по щекам, вызванные раскаяниями и собственной глупостью, вновь переживаемой болью от осознания ошибок.
***
Прошло ещё несколько дней, во дворец я больше не выходила, проведя это время в медитациях и разговорах с иллюзией катмера. Но одно я заметила точно — пытки прекратились. Похоже, происходило расследование и поиски виновных. Это был первый раз, когда привычная уже служанка не принесла мне еду. А по моим ощущениям был уже вечер.
— Винсент, уже месяц прошёл, как я здесь живу, представляешь? Может обо мне и правда забыли? Думаю, если я уйду, никто и не заметит. Нам стоит попрощаться. Спасибо, что был со мной, пускай и так.
Я аккуратно поцеловала его лоб и с грустью развеяла дымкой такую почти живую иллюзию.
Начала обдумывать, куда лучше двинуться сперва. Однако не прошло и часа, как на магическом уровне ощутила знакомые шаги. Вскоре гость оказался рядом с моей дверью, но просто молча стоял перед ней. Накинув на себя с головой покрывало, я прислонилась к двери, прислушиваясь. Было очень тихо.
Ничего не происходило несколько минут, и я всё-таки не выдержала и сорвалась на повышенный тон:
— Ну и что ты молчишь?! Раз пришёл, то тебе есть, что сказать! Или пришёл в очередной раз поиздеваться и молча уйти?
Рихтер всё так же молча развернулся к выходу и сделал несколько шагов. Я закричала:
— Я тоже уйду, если ты сейчас вновь покинешь меня!
Его голос неожиданно послышался невдалеке за дверью:
— За мной постоянно следят. Я пришёл, чтобы убедиться, что ты жива и в здравом рассудке. Если мои воспоминания считают, и у меня, и у тебя будут проблемы...
— Протяни руку через окошко, не то всё, что я сделаю дальше, будет на твоей совести!
Голос мой твёрдый и требовательный. Если бы он опять попытался уйти, я бы догнала и медленно придушила. Эти игры меня доконали. К моему большому удивлению, дракон сделал широкий шаг назад и вернулся, садясь на пол и открывая маленькую дверку, сквозь которую служанка просовывала поднос с едой.
Не дожидаясь, я высунула свою человеческую руку и схватила его за запястье, быстро и насильно утягивая в магический мир. Я приняла свою прежнюю форму, которая у меня была до болезни, и села на кресло. Напротив создала такое же и жестом показала Рихтеру на него.
— Я не выпущу тебя, пока не получу ответы.
Он сел и спокойно сказал:
— Ты слишком предсказуема. И эта черта могла тебя погубить.
Я скривилась от неприятных слов в свой адрес. Подняла взгляд на магическое дерево, колышущее ветвями над нами.
— Давай сначала. Почему я заболела?
— Несколько слуг заразились примерно в то же время, но почему заболела ты... Я не знаю. Может, контактировала с больными, тебе виднее.
Не припоминаю, чтобы вообще с кем-то особо контактировала. Кровь я пила только брата и Винсента, да и общалась только с ними, а иначе я никак не могла заболеть. Наверное...
— Что было на самом деле после того, как ты вбежал в комнату?
— Мы старались тебя успокоить, но... Мы были растеряны и сглупили. Нужно было не забывать, что ты не человек. В попытках не сделать тебе больно мы совершенно упустили из виду, что ты можешь быть столь опасна. Альфред кровью нанёс тебе на лоб руну сна, но в этот момент ты... — я опустила глаза на дракона и внимательно следила за его выражением лица, но когда он поднял глаза, растерялась.
— Что? Что ты так смотришь? Я в этот момент потеряла сознание и ничего не помнила.
— Ты проткнула Альфреда насквозь, превратив свою руку в подобие клинка.
Мой гонор вмиг куда-то делся. Глаза непроизвольно наполнились слезами, но в голове пульсировало отрицание и нарастающее чувство падения в бездну.
— Не говори глупостей... Я не могла! Пускай он и странный иногда, но он мой брат, и я его люблю. Я бы никогда не причинила ему вреда!
Рихтера хрипло прокашлялся и продолжил:
— И я думаю, что он тоже так считал до этого момента. Ты вытащила руку из его тела и выбежала в коридор, а его бросила умирать на полу. Он потерял очень много крови, Фелис. Я потратил весь запас магических сил в попытках хоть что-то сделать, чтобы он не умер у меня на руках... Я понимал, что нужно и за тобой бежать, но и его оставлять вот так нельзя... Ты бы не простила ни себя, ни нас.
Я встала и развернулась, сев спиной к Рихтеру, чтобы не видеть его и скрыть свои слёзы:
— Винсент сказал мне, что Альфред с тобой, занят поиском лекарства, потому и не приходит.
— Думаю, он нарочно сказал так, потому что иначе ты бы не выдержала осознания всего, что натворила...
— Альфред, он... — я давилась слезами. Эти слова никак не хотели, чтобы я их произнесла. — Он жив?
— Я не знаю, Фелис. Сомневаюсь, что с такой раной кого-то можно спасти... Кровотечение остановить удалось, я даже попробовал дать ему выпить своей крови. Его сил хватило лишь на глоток, прежде чем он потерял сознание. Перед нами открылся портал, и появился придворный маг Авкаверона Элронт Эналай, ваш с Альфредом отец, — Рихтер тяжело выдохнул, но продолжил: — в сопровождении двух магов. Он и забрал своего сына. Спросил, где ты, но я сказал, что ты убежала и сейчас где-то во дворце. Эльф кивнул и убрался со своей свитой и твоим братом через тот же портал.
Отец... Он не простит меня за то, что я сделала. Я даже не знаю, жив ли брат. Теперь я точно потеряла семью, даже иллюзию от этого слова. Перед внутренним взором сразу возник образ полных ненависти глаз отца, хотя за всё наше недолгое время вместе он всегда смотрел на меня таким добрым взглядом. Но я была уверена, что такое не прощают. Никогда. Не прощают... Один из лучиков, который грел моё сердце, яркой звёздочкой сверкнул и угас, упокоившись среди таких же угольков былых надежд. Я опять одна.
Рихтер терпеливо сидел и ждал. Не поворачиваясь, я спросила:
— Что было дальше?
— Мы с катмером выбежали в коридор в поисках тебя. Почти сразу разделились — я побежал за артефактами, понимая, что просто так тебя не остановить, а Винсент продолжил идти по следу, который ты оставляла.
— Следу?
— Да. Ты убивала всех, кто попадался тебе по пути. Отрывала им конечности, выворачивала их наизнанку. Коридоры были покрыты кровью и внутренностями...
Значит, размытые сны были всё-таки воспоминаниями из реальности... Неприятный ком тошноты подступил к горлу. Но, глотнув его, я шепнула, ощущая, как дрожат руки, и как на них падают горячие слёзы:
— Дальше...
— А дальше я прибежал со всем, что успел взять, в тронный зал, где тебя пытались усмирить Винсент, Сара, мой брат и дюжина магов королевской гвардии. Половина из них погибли очень быстро. Ты отражала атаки и использовала кровь убитых, превращая её в собственное оружие: плети, мечи, копья. Теми, кто имел неосторожность приблизиться, ты прикрывалась, используя их тела в качестве щитов.
При мыслях о том, что рассказывал Рихтер, внезапно что-то возбуждённо запрыгало внутри, казалось, моя кровь взволновалась. А я плакала, но понимала, что хочу испытать это безумие ещё раз, и от этого было ещё хуже...
— Как же тогда вы справились?
— Мы атаковали со всех сторон, Винсент хоть и без магии, но оказался быстрее всех. Я кинул ему антимагические браслеты, и, пока мы атаковали сверху, он проскользнул к твоим ногам. Но ты его заметила и замахнулась, чтобы снести катмеру голову. Ближе всех в тот момент была Сара, и она ударила тебя в руку огненным посохом. В его изголовье был сфалерит, тот же камень, что и в подавляющих магию браслетах, поэтому она спасла катмера. Твоя рука отшатнулась, но ты... — Рихтер тяжело сглотнул и на мгновение затих. — Ты замахнулась на неё другой рукой, с плетью из магической крови, а она всего лишь успела выставить перед собой пылающий посох... Но... Но, похоже, этого было недостаточно, и ты разрубила плетью посох и стоящую за ним пополам... За эти секунды Винсент успел надеть на тебя все браслеты, которые у него были, и запечатать твою магию. Ты упала на месте и больше не шевелилась.
Сдержав очередную волну слёз, я зашептала:
— Я... Не могла... Не могла... — лицо опустилось на ладони, пытаясь унять дрожь и непрекращающиеся слёзы. — Мне так жаль... Прости, Рихтер, прости за Сару... — опустив руки на одежды, я крепко сжала кулаки, стараясь остановить дрожь, не веря в услышанное.
— Она была мне как младшая сестра, как дочь... Фелис, я заботился о ней как о родной... Я бы убил тебя за это... Если бы не Винсент...
Мы плакали в нескольких метрах друг от друга, понимая, что это всё. Я разрушила всё. И мы никак уже не вернём прошлое, которое у нас когда-то было. Эти улыбки и эту маленькую семью в уютном доме среди песков, который окружали скалы... Доме с зелёными занавесками. Мы никогда не сможем попросить милую Сару о помощи или просто душевно посидеть и поговорить обо всём, что взбредёт в голову. Её больше нет.
— Нужно было убить. Зачем вы оставили меня в живых, Рихтер? — я плакала, не находя объяснений и оправданий.
— Я хотел! Все хотели! Но мы выбились из сил, а Винсент сказал, что умрёт за тебя и убьёт всех, кто захочет тебя прикончить... После чего он сказал, что твоя кровь может быть полезна, и нужно посмотреть на реакции твоего тела, вдруг это будет ключом к созданию противоядия... — голос Рихтера то и дело срывался, но находил силы продолжать, рассказать всё, что так сильно болело. — Я был очень зол, Фелис, но до моего здравого рассудка катмер достучался. Времени раздумывать особо не было, эти браслеты на тебе пошли трещинами. Так бывает, когда поток магии больше, чем может выдержать ограничитель. Мы быстро надели всё, что было из подавляющего магию, кое-что даже из королевских реликвий, на тебя и вроде успокоили. Плита, на которой ты лежала в прошлой камере, была целиком из того же камня, сфалерита, который используют при создании ограничивающих магию предметов — ошейников, цепей, браслетов.
— Но то лекарство, что ты давал...
— Оно действительно было лекарством. То немногое, что удалось создать против болезни за всё время исследований. Но оно также способствовало и подавлению магии в теле. Я продолжал эксперименты, я пытался извлечь из тебя пользу, чтобы хоть какая-то была цена твоей жизни после того, что ты натворила.
— Ты мог меня убить много раз, зачем ты оставил меня живой?! — я не понимала его, было столько возможностей, даже просто отравить, Винсент бы ничего не смог поделать.
Развернувшись к нему, я махнула рукой, не в силах объять всё словами. Казалось, даже ветер в моём мире усилился, путая волосы, скрывая застывшую на лице маску боли, отравляющую сердце. Дракон поднял на меня глаза со слезами, смотря так, словно я говорю глупости, переходя на повышенный тон:
— Да потому что ты была больна, на твоём месте мог оказаться каждый из нас! — крикнув это, он виновато отвёл глаза в сторону. — Ты не представляешь, сколько раз я пытался. Я хотел, но не смог! В одну из таких попыток зашёл Винсент, мы подрались, ох... Это было так нелепо. После этого он не оставлял тебя одну, боялся, что я доведу дело до конца. Я согласился, чтобы он был рядом, но без глупостей. А потом он внезапно ушёл, взяв перед этим с меня слово, что я спрячу тебя и скажу остальным, что ты скончалась. Сказал, что убьёт меня и всех здесь, если я что-то сделаю тебе за время его отсутствия. Глупый катмер... Но я ему поверил, казалось, что в тот момент я наконец-то увидел его настоящего. Моя родина в руинах, кругом царит хаос и безумие... Фел. Я понимаю, что я тоже виновен в этом, что не взял ответственность, что не был стойким. Я просто боялся, что меня убьют... И вот результат моей трусости. Остался только брат, который за своей самовлюблённостью не видит ничего. Мы осквернили память своих родителей подобным поведением, разрушили всё, что они создали... И вот результат. Бог наказал нас болезнью. Мы имели шанс на искупление, но теперь... Спрятавшись за высокими стенами, не слыша криков подданных, оставив тех на волю Духам, бросив на растерзание мутировавшими родным. Мы сами оказались в каменной ловушке, из которой не выбраться.
Слушая его, я смотрела вверх, ощущая, как воздух стал удушливо тяжёлым. Неужели всё конечно? Всё закончится вот так? Ветви медленно пошатывались, не давая мне и намёка на ответ. Продолжая смотреть на них, я сказала:
— Но ведь вы с братом не можете заболеть этой болезнью. Пока вы живы — существует ваше королевство. Вы можете всё исправить.
— Но справимся ли мы? И мой, и его рассудок угасают из-за всего происходящего... Сумасшествие — это тоже болезнь.
Наконец-то я нашла в себе силы посмотреть на дракона. Опущенные плечи, лицо исказила гримаса боли и безысходности. Сейчас он походил на обычного человека. Красивые черты лица не спасали, а лишь делали его похожим на безжизненную куклу.
— Ты ведь знаешь, что все они это заслужили. Все, кто входил в Совет Домов. Они безусловно заслужили это... Это твой шанс начать заново, Рихтер.
Дракон поднял на меня стеклянные, безжизненные глаза, словно ощутив мой взгляд:
— Я не хочу этого... И никогда не хотел, так было решено за меня. Я был рождён для правления. Но внутри я был рад возможности уйти в пустыню и жить как хочу я, а не другие. Почему... Почему я должен это делать? Возможно, сложись обстоятельства по-другому, я бы принял своё предназначение и занял престол.
— Рихтер, что-то случилось с тобой, когда ты был в замке? Почему ты так бежишь от ответственности? — я зашептала, понимая, что есть «что-то» намного глубже. «Что-то», что кровоточит внутри по сей день, вынуждая постоянно спасать других, отказываясь от спасения самого себя.
— Я... бегу? — голова опустилась на руки, словно он прятался, не желая давать мне ответ. — А разве я могу хотеть этого? Разве я могу желать восседать на троне, который свёл с ума не одного короля?! Даже брат стал таким же. По моей вине. Потому что я испугался пойти по стопам отца. Ушёл при первой же возможности.
— Но ведь твой отец был великим правителем, я читала о нём в книгах...
— Да, — поднявшись, он прервал меня, и повернулся в сторону, уставившись в пустоту. — Вот именно, что был. Мы — драконы. Он всю жизнь мечтал о небе, говорил мне об этом. Он построил великое королевство, но не смог приблизиться к своей мечте. Пускай я и был мал, но видел, как это давит на него, отравляя его разум всё больше и больше с каждым прожитым днём! Его разговоры всё чаще сводились к одному и тому же, и ни я, ни мать ничего не могли поделать. С другой стороны, аристократия, которая заняла своё положение лишь благодаря отцу, тоже почуяла слабость короля и начала давить, предлагая разделить с ним бремя власти. И он сломался. Согласился, а после быстро пожалел. Отец совсем отчаялся, когда осознал, что в погоне за крыльями начал упускать власть из рук.
— Но всё же, Рихтер, никто не совершенен. Проблема ведь даже не в драконах и правящих Домах, а в том, что во власть проникли не самые лучшие люди. Он ведь умер как...
— Ты не знаешь, как он умер! Не смей говорить о нём так! — моё сердце словно пропустило пару ударов. Слыша крик и видя непрекращающиеся слёзы дракона, бесплодно пытающегося преодолеть удушающую его боль, я затаила дыхание. — Он покончил жизнь самоубийством, Фел! Он выпрыгнул из окна прямо на моих глазах, с улыбкой утверждая, что крылья раскроются! Что кровь драконов позволит ему превратиться! Но он превратился в кровавый ошмёток на скалах на глазах своего сына! Вот к чему привело его это королевство! А потом умерла и мать, унеся с собой последнее светлое, что было в Ахрии! Остались лишь эти выродки, желающие воспитать из короля послушного болвана и вертеть им как угодно. Только после бездны боли, постоянных оскорблений и угроз, обесценивания, слёз... Я стал ненавидеть своё королевство больше, чем кто-либо. Ненавижу всех и себя в том числе за то, что всё сложилось именно так. Жизнь наполнила меня смыслом, лишь когда я подобрал Сару и встретил тебя. И что теперь? Вы обе мертвы для меня! Вы забрали с собой больше, чем принесли в мою жизнь!
Мы встретились глазами, и его лик с медленно стекающими по щекам слезами стал растворяться в воздухе. Я хотела его отпустить, хотела, чтобы он ушёл со своей болью, от которой и мне не хватало воздуха. Но в реальности рука крепко вцепилась в него, впиваясь ногтями до крови. Быстро вернувшись за ним в реальный мир, я сдержала его за кисть.
— Отпусти, Фелис...
Выполнив просьбу, я тут же поднялась на ноги и распахнула дверь магией. Выскочила... Врезаясь в его широкую спину головой, но крепко сжала его в объятиях.
— Зачем? Дай мне уйти, я...
Я сжала так крепко, что ещё немного, и услышала бы хруст костей. Но остановилась и начала говорить, с каждым словом переходя на крик, который, казалось, слышат все, даже сверху во дворце. Но мне было всё равно, мне было важно, чтобы это услышал Рихтер, его сила и гордость. Чтобы он вспомнил, кто он, и взял себя в руки!
— Ты не знаешь, что делать и как поступить! Но ты... Ты ведь сам сказал, ты всё понимаешь, Рихтер! Ты старший брат, ты должен исправить всё, начать с чистого листа, больше некому! Возьми себя в руки и исправь ошибки, сделай то, что должен. Только ты имеешь право и можешь всё исправить, Рихтер! Наберись смелости и не дай сбить себя с поставленного пути. Ты сильный, ты такой сильный! Пускай родители... Пускай все короли и королевы Ахрии видят, что ты не сдался! Что ты настоящий дракон!
Уши гудели от собственного крика. Я раскрыла глаза, когда моей руки коснулась его. Я убрала кисть и отошла на шаг, он развернулся и улыбнулся. Это была самая плохая улыбка, которую я видела в своей жизни. В ней было столько боли и смерти, что я вновь заплакала.
— Перестань плакать, мы уже вдоволь наплакались и настрадались. Улыбнись мне последний раз, Фелис... Улыбнись глазами, полными любви... Пожалуйста...
Я спрятала лицо в руках, заливаясь слезами. Я поняла, я всё поняла... Что же я наделала?!
Он аккуратно поднял мой подбородок, вынуждая посмотреть в его зелёные глаза.
— Тише...
Прикосновение горячих губ. Чуть слышно он шепнул «не смей умирать». На шею опустилась подвеска с кулоном. Тем самым, которым он спас меня, запечатав часть моей силы в нём.
— Я хранил его в память о тебе... Теперь он твой...
От неожиданности я перестала плакать, а он отстранился от меня и ещё раз улыбнулся, но уже иначе. Так, будто точно всё решил для себя, и уже ступает по единственно верному пути. Не имея права отказать в его просьбе, я вложила все свои чувства, что были, и посмотрела так, как он и хотел. Улыбнулась так, как это было в мгновения нашего короткого счастья.
— Спасибо...
Дракон легонько отстранил меня и слегка толкнул, делая несколько быстрых шагов назад, в темноту.
— Забери её и уводи быстрее... Где лодка ты знаешь... Будьте счастливы...
Последний раз на меня сверкнули глаза, до которых уже добралась вырастающая с каждым мигом всё больше чешуя. Рога становились всё массивней и длиннее, а тело медленно начало утрачивать человеческие черты.
— Рихтер... Рихтер!
Я сделала несколько шагов, протягивая к нему руку, но меня сзади потянули на себя. На кисти что-то щёлкнуло. Быстро опустив взгляд, я увидела такой знакомый подавляющий магию браслет. Меня подхватили, закинув на плечо. Быстрые шаги стремительно понесли меня в противоположную от дракона сторону.
— Рихтер! Рихтер! РИХТЕР!
Я кричала, будто сошла с ума, заливаясь слезами:
— Отпусти! Это из-за меня! Это я виновата! — руки захлопали по спине, но тот, кто меня нёс, и не думал сбавлять скорость, лишь прокричал в ответ:
— Перестаньте, вы ни в чём не виноваты! Это его выбор! Это наконец-то его выбор. Примите это, госпожа!
— Винсент, он же умрёт, его задавит там камнями!
— Не говорите такого, у него есть время. Он закончит дела и только потом...
— Нет! Отпусти! Мы не можем его оставить здесь! Я не хочу этого «потом», я не хочу... — глаза никак не могли прекратить ронять обжигающие слёзы, а я била кулаком катмера по спине в надежде, что он передумает, остановится.
Но всё было без толку. Словно об стену. Словно всё уже давно решено, и я никак не могу повлиять на это.
Пробегая очередной поворот этого подземного лабиринта, катмер прошипел в мою сторону:
— Он сделал это не для того, чтобы расстаться с жизнью. Он должен всё исправить. Возможно, это единственное правильное решение.