Вереск огня

Тишина и покой — редчайшие дары жизни. Отыскать их трудно, а обретение оказывается обманчивым, когда в сердце вновь завывает вьюга.

Церковь — одно из немногих мест, где можно побыть в тишине, лишь прерываемой пением Творца через священнослужителя. Место, где на время забываются невзгоды и лечится тяжесть души. Так считала Роза, приходившая в храм божий каждый раз, когда сердце её становилось неспокойным. Она знала: Господь обязательно услышит её молитвы.

«Отец...» — девушка понурила голову и пустыми глазами смотрела в пол. Её ресницы слегка подрагивали, пока взор стирала пелена непрошенной воды. Обратив глаза к распятому Иисусу, Роза не решалась продолжить. В памяти проносились воспоминания последних дней: новость о приезде французов, бал, ужас, произошедший с Эрикой... и Айзек.

Внутри поселилось ложное чувство. Неправильное, воспринимаемое Розалин как нечто инородное. Айзек явился девушке нежданным гостем не только в Сейлеме, но и в жизни самой рыжеволосой. Их разговор повторялся в её голове приятным событием, и последние два дня были тому подтверждением: цветок розы, который француз сорвал ради девушки, стоял на её окне в хрупкой вазе из хрусталя и ласкал глаз. Только Роза не просто любовалась подарком: она воздыхала над ним и тщательно ухаживала, чтобы сохранить цветку продолжительную жизнь.

На третий день ей стало тошно: красивый бутон вдруг вызвал вместо радости тоску. Девушка поняла, что волнуется вовсе не из-за предначертанной недолгой жизни цветка. Переживания её были глубже и брали начало из другого русла, которое Розалин стала отрицать.

«Прости меня, отец, за мои грехи будущие,» — взмолилась девушка, скрещивая руки на груди от холода, обуявшего дрожащее тело. — «Прости, Господь, если сверну с пути. Если потеряю память и совершу грех под властью чувств...»

Она просила прощения за то, что сделает в будущем. Всегда. Знала: жизнь непредсказуема, а после греха возвращаться к Господу будет стыдно. Всякий раз Розалин напоминала себе о последствии ошибок, потому была осторожна и избегала их. Но никто не обманет судьбу: случится так, как должно, и уже не будет важен будущий наш грех, ведь стал он совершённым.

Девушка долго молилась за здоровье Эрики. Просила Господа, чтобы помог ей, вылечил её недуги и душевные мучения. Она верила, Бог услышит её... обязательно услышит.

***

На следующий день пришло чудесное известие: Эрика поправляется. Подруга уже могла говорить, кушать и передвигаться по дому. Узнав о состоянии шатенки, Роза без раздумий собралась рано утром с целью навестить Эрику.

Мистер Одли проводил соседскую дочь до покоев своей дочери. Коротко постучавшись, мужчина открыл двери и жестом пригласил Розу внутрь. Девушка с улыбкой поблагодарила отца Эрики и, недолго думая, юркнула в комнату подруги.

Стоило Эрике, сидящей за столом своей комнаты в чтении, повернуться и увидеть гостью, последовали радостные возгласы:

— Роза! — воскликнула шатенка, тут же выскакивая со стула и бросаясь на подругу. Розалин едва испугалась за Эрику, совершившую неожиданно резкие движения, но успокоилась с улыбкой, когда подруги оказались в крепких объятиях друг друга. — Ты пришла! — голубоглазая сжала рыжеволосую в своих тисках сильнее, и Роза рассмеялась:

— Ну как я могла не прийти? — девушки отклонились, чтобы видеть друг друга, но объятий не разжимали. Лицо Эрики светилось, от девушки буквально излучалось необычайное тепло. Роза осматривала подругу уже с некой грустью: — Как ты?

— Как новенькая, — отсекла с лёгкостью шатенка. — Не поверишь, у меня столько сил! Хочется жить, творить, гулять, учиться! Родители, правда, ещё переживают за меня...

Эрика разболталась не на шутку: таков был характер девушки. Она говорила много, и темы её размышлений цеплялись одна за другой. Роза старательно слушала подругу, но после взяла её за руки и потянула к заправленной постели, усаживая их рядом. Молчание и внимательность рыжеволосой вдруг отразились на лице шатенки вопросом.

— Эрика, — лицо Розы пропиталось серьёзностью: — Расскажи, что произошло тем вечером?

Эмоции Эрики несколько поменялись: из детской непринужденности и лёгкого недоумения перетекли в напряжённость мышц и тела. Пальцы шатенки вдруг сжались на ладонях подруги, наивно голубые глаза посмотрели влево. Роза наблюдала за ней в том же напряжении.

— Я... — через некоторое время голос Эрики дрогнул. — Я ничего не помню.

— Как это? — недоумевала Роза.

— Не знаю, — лицо шатенки исказилось грустью. Было видно, как она пыталась ухватиться за какие-то моменты в памяти, но они ускользали от неё. Она расстраивалась: — Не могу вспомнить. Ты ушла, я осталась с французами. Даниэль предложил мне вина. Мы выпили...

— Ты не думала, что один из них мог подсыпать что-нибудь в твой бокал? — с осторожностью спросила Морган, на что Эрика вскинула голову и выразительно ей замотала.

— Нет. Точно не могли. Я видела, они ничего не делали, — отрицала девушка с уверенностью, потому Роза не стала говорить о своём подозрении насчёт французов. Эрика продолжила: — Дальше не помню. Ничего. Даже как домой вернулась.

Роза размышляла над рассказом подруги очень долго. Неужели от большого количества вина можно потерять память и отравиться, как и произошло с Эрикой? Роза находила в произошедшем нехороший знак, и французы не казались ей чистыми.

Самое ужасное отпечаталось в памяти того вечера, но Роза не стала рассказывать Эрике о том, в каком состоянии бреда была шатенка. Как её трясло, а с губ срывались несвязные, на первый взгляд, слова. «Укол... глаза... шипы...» — вспоминала Розалин пугающие слова, наблюдая на вновь разговорившейся подругой: — «Ведьма... она называла меня ведьмой».

Остаток времени девушки провели за отвлеченными беседами. Роза больше не спрашивала о том, что в глубине души её до сих пор беспокоило, а Эрика болтала обо всём, после выздоровления, больше не волнуясь ни о чём.

***

На следующий день Роза вновь приступила к занятиям. Мистер Берроуз, ненадолго покидавший поместье семьи Морган по вынужденным обстоятельствам, вернулся и сразу же прошёл в главный зал, приветствуя ученицу и извиняясь за ожидание. Спустя минуты, потраченные на приготовление к уроку, преподаватель взял нужные бумаги и принялся зачитывать лекцию, на которой они остановились в прошлый раз.

Время двигалось медленно, а неспешное чтение мистера Берроуза изредка прерывалось наводящими по теме вопросами, чтобы Розалин не теряла бдительности и не возвращалась к своим мыслям. По правде, девушка даже не думала о чём-либо другом, полностью сосредоточась на мягком, плавно льющемся голосе преподавателя и его объяснении материала, который более чем подогревал интерес юной Розы к учебе.

Она старалась не прерывать его единый монолог и находила в его словах новые для себя знания. Мистер Берроуз обладал грамотно поставленной речью и острым умом, что каждый раз подчёркивали его высокий интеллект. Розе всегда нравились умные мужчины: в них крылась особая притягательность. Порой ясность мыслей и широта взглядов оказывались привлекательней любой изощрённой внешности. Правда, прежде девушка встречала подобных мужчин только в романах, которые читала ночами украдкой от мачехи.

Вопросы появлялись следом друг за другом, пока мистер Берроуз продолжал своё повествование. Роза забывала о них, слушая дальше, и со временем находила ответы в его объяснениях. Это было удивительно: впервые девушка испытывала такое взаиморасположение, когда первый собеседник мог не прерываться в своём деле, а второй подхватывать его налету.

— Знать — это значит знать знак, значение, — мужчина преподносил лексику языка не только с лёгкостью, но и завораживающе, с таинственностью, и Роза, не отрываясь наблюдала за преподавателем, слушая: — Ведать — не просто знать, это обладать способностью передавать в подлинном виде, бывает, в образе, мудрость...

— Вы воочию ведаете, — с ноткой восхищения в голосе неконтролируемо озвучила Розалина, будто против воли. Девушка вдруг смутилась и испугалась собственных слов, а мистер Берроуз обратил своё внимание на неё и на секунды замолк, поражённый то ли неожиданным комплиментом, то ли мыслями ученицы, вырвавшимися вслух: — Извините, мистер Берроуз...

— Что вы, Розалина, не извиняйтесь, коли правы, — юная мисс вернула растерянный взгляд к лицу мужчины и не стала скрывать изумления, когда увидела его лёгкую, добродушную улыбку: — Я в самом деле ведаю и передаю мудрость вам. От слова «ведать» рождено слово «ведьма» — именно, «обладающая знанием, ведающая».

— Хотите сказать, что я ведьма? — улыбнулась Розалин в ответ, находя поток суждений мужчины забавными.

Мистер Берроуз улыбнулся ей в ответ ещё шире. Молчание после вопроса девушки длилось недолгое время, потому Роза начала думать, что именно это мужчина и пытался ей сказать.

— Я лишь передаю вам свои знания, Розалин, — отшутился светловолосый, блеснув голубыми глазами в зрительном изучении своей подопечной. Роза, смущённая его внимательностью, заулыбалась сильнее, находя его слова поистине шуточными. — Но только вы решите в дальнейшем, что вам делать с полученными знаниями... — добавил мистер Берроуз и вдруг спросил, мгновенно перенимая внимание девушки на другое: — А откуда у вас этот кулон?

Поначалу Роза не осознала суть вопроса, но, проследив за взглядом мужчины, направленным на её открытые ключицы, посмотрела на украшение следом. Притронулась к нему пальцами и чуть покрутила, изучая шесть лепестков единого цветка словно в первый раз, и улыбнулась, вернувшись к преподавателю.

— Мне подарили его на фестивале вишни. Он недавно проходил в городе, — ответила непринуждённо девушка. Но следом озадачилась не только любопытством, но и серьёзностью мужчины, обратившего на кулон внимание: — Что-то не так?

Мистер Берроуз будто опомнился и вновь посмотрел на лицо девушки. Через мгновение на его губах вновь появилась лёгкая улыбка.

— Не снимайте его. Он вам к лицу, — отозвался он с каким-то странным упоением, на что Роза вновь смутилась, но глубоко внутри удивилась полученному комплименту. Неловко заправив прядь ало-рыжих волос за ухо, девушка опустила взгляд в листы перед собой, пока мистер Берроуз через непродолжительную паузу продолжил лекцию, больше не отвлекаясь на посторонние вещи.

***

Перебирая пальцами непослушные волны волос, Роза отдавала своё свободное время книге, что досталась ей от преподавателя. Девушка успела подчеркнуть для себя, что многие знания полученной литературы приходились ей в диковинку: мысли и фразы писателя имели больше свойских, будничных мотивов, нежели строгих и научных. Впрочем, Розу это не беспокоило, а даже приходилось по нраву. Читая с упоением, она мотивировалась интеллигентным образом мистера Берроуза, потому находила привлекательной ту литературу, которую прежде мужчина читал сам.

Книга в её руках обладала знаниями о психологии и устройстве человеческого мозга. Рассказывала девушке о чувствах, эмоциях, реакциях или иных жизненных, обыкновенных вещах не только с научной точки зрения, но и несколько фанатичной, нетрадиционной, но крайне интересной.

«Способности нашего разума безграничны...» — читала Роза про себя, как губка, впитывая каждую букву и малейшую часть информации: — «Чего только стоят наши сны! Представьте, в глубочайшей фазе сна мозг находит расслабление и начинает не просто рассказывать нам истории, а демонстрировать их в красочных иллюстрациях. Мы будто оказываемся в другой реальности, проживая её наяву, но не находя способности контролировать происходящее. Думаете?» — девушка несколько напряглась, переводя взгляд на строки следующего абзаца: — «На свете существуют люди, которые могут управлять содержанием своих снов. Даровано им это свыше или они обладают сверхъественными силами? Всё гораздо проще: дело в способностях нашего разума. Находясь на пограничном состоянии между фазой быстрого сна и бодрствованием, человек способен сделать своё видение «осознанным». Сны можно рассматривать с точки зрения параллельной реальности, когда мы придумываем сюжет сами и меняем по собственному желанию. Иначе, видения могут оказать психотерапевтический эффект – обучившись должному управлению событиями и действиями в осознанном сне, человек обретает возможность испытать уверенность в реальности, в том числе избавиться от многих фобий и страхов...».

Следующий абзац заключал в себе другую мысль, а Роза вдруг прервалась в чтении и задумалась над прошлым, не решаясь продолжить дальше. Ей не верилось: сновидения могут поддаться контролю? Но как это сделать?

Инструкций к действиям не было. Розу этот факт сильно расстроил, а странные, на первый взгляд, суждения не покидали голову. Не могла она оставить столь удивительное известие просто так. По этой причине мисс Морган шустро поднялась с кровати и, прижав книгу к груди и оценивающе посмотрев на поздний вечер за окном, направилась на выход из комнаты.

Мысль спросить мистера Берроуза лично о новом знании пришла в действие, и Розалин смело шагала навстречу комнате, в которой поселился преподаватель. Девушка была уверена, мужчина её не осудит за позднее беспокойство и с пониманием отнесётся к столь важному в настоящий момент вопросу. Ведь скоро должна была начаться ночь и подготовка ко сну!

Замерев напротив двери из тёмной древесины, Розалина перевела дух и несколько раз постучала по ней. Замерла в ожидании и не дышала, слыша за стеной глухие шаги. Когда на пороге показался мужчина, Роза с улыбкой встретила его и извинилась за поздний час, на что мистер Берроуз ответил той же добротой.

— Я читала книгу, которую вы мне передали, мистер Берроуз, и у меня появился срочный вопрос... — оправдывала свой поздний приход девушка. Её наивные глаза цвета янтаря горели неподдельным интересом так ярко, что мужчина не мог ей отказать в ответе.

— Что же вас так поразило, Розалин? — уклончиво спросил мужчина, пока в голубизне глаз блестела хитрость, скрывающая за собой ведомство.

— Абзац толкует о способности контролировать сны! — она отклонила от себя книгу, проводя по указанному отрывку пальцем, и без промедлений продолжила: — Но здесь не сказано, как именно их можно контролировать! — недоумённо и расстроенно отметила Роза, вновь приковывая внимание к задумчивому мужчине. Ей на миг показалось глупостью спрашивать у преподавателя подобное, но стремление к знаниям было превыше всяких сомнений: — Мистер Берроуз, может, вы знаете ответ? Как можно контролировать сны?

Светловолосый мужчина несколько секунд молча рассматривал книгу в руках девушки, а после поднял взгляд к её лицу, выражение которого буквально молило его помочь. И он не мог протянуть руку, когда в ней так нуждались:

— Конечно, — слегка улыбнулся мужчина, а глаза Розы вновь загорелись и распахнулись, придавая её виду и без того детской невинности. Она была особенно чудесной, когда пылала желанием нужного ей, и мистер Берроуз не смел противостоять столь обворожительной любознательности. — Я могу контролировать сны, менять их сценарий под своё усмотрение, делать в них всё, что захочу...

— Как? — она в самом деле давалась диву подобно маленькому ребёнку: — Как вам это удаётся, мистер Берроуз?

— Всё очень просто, Розалин, — ответил великодушно он: — Ложитесь спать, желательно, на спине. Уже во сне вы должны задаться вопросом: «Сплю ли я?». Ответ ваш должен быть положительным. Нужно ухватиться за грани нереального и прочувствовать их... Во сне вы должны понимать всё происходящее.

На словах это было так просто. Девушка несколько поникла, услышав перечисленные требования к осознанности во сне. Прежде она пыталась что-то менять в своих видениях, но ничего не выходило...

— Будьте полностью расслаблены, отпустите все эмоции и перенеситесь в мир фантазий, что рисует ваш мозг. Поверьте, это проще, чем кажется. Вам просто стоит понять, что видимое вами — реально, что это другой мир, в котором вы чудом очнулись. Что вы способны делать то, что считаете нужным, произносить слова так, будто это происходит наяву. Большую роль в «осознанных сновидениях» играет эмпиризм – направление в теории познания, противопоставление рационализму.

— А если не получится? — спросила грустно девушка, вновь возводя взгляд к мистеру Берроузу: — Если я так и не смогу понять, что сон реален? Не смогу повлиять на исход?

— Тогда вы вернётесь туда вновь, чтобы позволить себе это сделать, — кивнул подбадривающе мужчина: — Вам стоит лишь поверить в возможности, на которые способен ваш разум. У вас обязательно получится...

Роза недолгое время размышляла над словами преподавателя. Было в них что-то загадочное, необъяснимое, к чему так тянулось всё её нутро. Ей хотелось верить в собственные силы, а наставления мистера Берроуза вынуждали её в этом. Она должна поверить, что ей подвластно то, что раньше казалось запрещённым.

— Спасибо, мистер Берроуз, — вдруг через долгую паузу проговорила девушка, благодарной улыбкой украшая окончание их беседы. — Надеюсь, у меня получится контролировать сны.

— Вы обязательно научитесь, — с невозмутимым спокойствием отозвался мистер Берроуз: — Не расстраивайтесь, если что-то не получается с первого раза: порой нужно возвращаться к началу, чтобы заново пройти путь и достигнуть желаемого. Попыток может быть много, и в конце концов, вы дотронетесь до того, что казалось раньше недосягаемым.

Роза с великолепием вглядывалась в голубые глаза мистера Берроуза. Слова срывались с его губ чёткостью идеи и проникали прямо в сердце юной девушки. Она воодушевилась и вновь не скрыла светлой улыбки:

— Спасибо большое... и извините, что побеспокоила столь поздно, мистер Берроуз...

Морган уже развернулась и собиралась направиться к себе обратно, как вдруг мужчина странно отметил:

— Попробуйте не снимать кулон на ночь, — Роза остановилась и недоумённо посмотрела на ожерелье с цветком из шести лепестков на своей шее. Вскоре мужчина мягко добавил: — И зовите меня Адамом. Красочных вам снов, Розалин.

Дверь закрылась за спиной девушки, и она обернулась на неё, некоторое время рассматривая с изумлением. Она даже не могла понять, что сильнее её удивило: то, что мужчина акцентировал внимание на кулоне, или то, что он попросил девушку называть его просто по имени. Пальцы вновь нашли холодный металл и чуть сжали его с вопросом: «Какую тайну скрывает за собой личность Адама?».

Раздумывая о загадочности мужчины, Розалина вновь направилась к себе в комнату, на этот раз решительно нуждаясь в том, чтобы проконтролировать будущий сон из ближайших ночей.

***

Сумерки опускались на город Сейлем и окружали кроны деревьев туманной дымкой. Розалин собирала длинные волосы в низкую гульку и зевала. Новый денёк, пусть и не сильно разнился с прошедшими, отнял у девушки немало сил и подарил новые, с усталостью от которых она готовилась ко сну, чтобы вернуться к течению жизни завтра.

Некоторое время пробродив по периметру комнаты, Роза остановилась подле окна и принялась рассматривать ночное небо, затянутое мрачными облаками. Фонари на территории поместья тускло освещали небольшие дорожки вдоль подстриженных кустов роз и подчёркивали таинство ночи — особенно необыкновенного времени суток. Простояв за просмотром тёмного пейзажа, Роза вновь несдержанно зевнула, а взгляд бесконтрольно упал на стоявшую на подоконнике хрустальную вазу с алым бутоном пышной розы, во мгновение забравшей всё внимание на себя.

Неповторимый аромат источался изящными лепестками бархата. Роза наблюдала за цветком с какой-то странной теплотой, находя в нём нечто родное, вдруг ставшее неотделимым от всего убранства комнаты. Заострённые листья на стебле скрывали собой колючие шипы, как бы утаивая опасность за прекрасным обличием. Девушка склонилась к бутону, довольствуясь умиротворяющим благоуханием, и улыбнулась, предаваясь воспоминаниям...

— Но как я могу противостоять ощущению прекрасного, Розалин? — брюнет с лёгкостью обрезал стебелёк розы и, осторожно переняв своими пальцами, чуть повернулся к девушке и добавил, не сводя с неё внимательного взора: — Я не могу...

По коже пробежали волны мурашек. Приятных, вызванных вовсе не прохладой, а эмоциями внутри. Роза коснулась одного из алых лепестков и невесомо очертила его контур, любуясь. Она не могла противостоять ощущению прекрасного, была не в силах забыть слова Айзека и его подарок, так сильно запавший в душу девушки.

— Насчёт французов... — вдруг вспомнилась Розе темноволосая женщина по имени Авила, которую девушка уже едва успела позабыть по прошествии некоторого времени: — Вам не стоит им доверять...

Словно обжёгшись от собственных мыслей о едва знакомом мужчине и наставлениям Авилы, Роза отняла от бутона руку и поспешила к приготовленной постели. Мисс Морган вынуждала себя думать о другом, только не о французе и только не в лучшем его ключе, и не допускать параноические задатки в здравом рассудке, вызванные предупреждениями сестры мистера Берроуза.

На этот раз девушка по совету мистера Берроуза решила не снимать кулон со своей шеи на ночь. Подоткнув одеяло вокруг себя удобнее, Роза разместилась в тепле и защищённости и в неге прикрыла веки. Каждая клеточка тела неспешно расслаблялась, а сознание проваливалось в пучину темноты, даруя девушке наслаждение и отдых. Постепенно прощаясь с реальностью, Розалин удалялась от всего мира и забывалась сладким сном, лежа на спине и размеренно вздыхая свежего осеннего воздуха.