Mr Butterfly 🦋 | 18+

Неужто я такой страшный монстр и она настолько меня боится, что отважилась пропустить мои занятия.

Находясь в полностью разбитом состоянии, я уже в семь часов утра сидел в школе в ожидании начала урока, хотя мои мысли были заняты совсем другим.

Я не мог думать ни о чём другом, только о ней. Может я погорячился? Перегнул палку? Убежать от меня, улизнуть из-под носа — это что-то новенькое, поэтому я не мог здраво оценить этот поступок. Это случилось впервые в моей жизни!

В сотый, а то и тысячный раз я просматривал то компрометирующее видео, которым надеялся удержать её возле себя. Надеюсь, надолго.

В моей жизни было много девушек, даже слово «много» не способно передать их количество, не говоря уже о том, что я никогда не был верен жене. Но когда я смотрю эти, с одной стороны, невинные, а, с другой, развратные в хорошем смысле движения, мне хочется по-новому посмотреть на свою жизнь, поругать себя за то, чем я занимаюсь.

Убеждаю себя в том, что это всего лишь иллюзия, которая пройдёт быстро, как и её присутствие не задержится надолго в моей жизни.

Пока у меня есть возможность, я буду черпать из неё по максимуму, возможно, придётся быть осторожнее и применить все свои способности, чтобы очаровать эту девушку. Или я уже её очаровал?

Что будет дальше? Пока не знаю. Знаю, что сейчас я наслаждаюсь просмотром видео, каждый раз, как первый.

Жду не дождусь, когда она явится ко мне наяву, а не в виде эротического сна или танцующей красотки на экране телефона. Я хочу видеть её перед собой, смотреть на её красные щеки каждый раз, как я называю её по имени и прошу ответить. Если она не придёт и сегодня, говорю как на духу, самостоятельно поеду к ней домой и накажу как следует. Кстати, сейчас есть время, чтобы погуглить меры пресечения.

Звонок! Что? Как быстро летит время, когда ты занимаешься поистине интересным занятием, как-то: смотреть на мою пьяную танцовщицу. А мне ведь ещё вести урок после этого; хватаюсь за голову и растираю виски. Моя бы воля, я бы повторил рандеву двух дневной давности. Старость ли это — зациклено думать об одном предмете? Предмете тайного обожания.

Класс постепенно заполнился учениками и ученицами. Сонные и угрюмые, парни и девушки, очевидно, не были предрасположены к изучению английского языка. Люблю по утрам устраивать им мозговую взбучку, но сейчас меня одолевала осенняя хандра и меланхолия. Упершись кулаком о щеку, я смотрел в одну точку — место, где всегда сидела Мария Филевская. Она не пришла. Досада, смятение, оцепенение вместе расплющили меня изнутри. Я чувствовал себя дурно, и, кажется, я как никогда заслужил это.

Пора начинать урок. Не могу же я вечно сокрушаться из-за отсутствия любимой ученицы. Стоп, а как давно она стала моей любимицей? Не помню и раза, чтобы моя память меня подводила, а тут раз — и серый туман.

— Возвращаемся к обсуждению политической системы Соединённых Штатов. Вам было задано подготовить новости по этой теме, — обычно я спрашиваю двух/трёх человек, но сегодня хотел просто раствориться в потоке несвязной, неподготовленной ученической речи, что решил спросить всех. — Отвечают все, начнём по часовой стрелке.

Замечал ли я, как изменилось поведение учениц класса с того момента, как я стал их учителем. Вечно раскрашенные, расфуфыренные и при полной боевой готовности относительно внешнего вида, они как будто каждый раз хотели зацепить мое внимание или же напрашивались на комплимент, а иной раз открыто флиртовали. В этом смысле я вёл себя профессионально и не переступал черту дозволенного. Лишь ей одной удалось покорить меня целиком и полностью. Легко покорила — легко отказалась. Вот оказывается, в чем заключалась её стратегия!

Группа, в большинстве своём состоящая из девушек, отлично подготовила ответ на домашнее задание, несмотря на ранний подъем и явно не располагающую к занятиям погоду.

Дождь лил как из ведра; я смотрел в окно, вместо того чтобы оценивать старания учениц. Одна за другой они пытались переплюнуть друг друга в изяществе преподнесения себя любимой. Каблуки, залаченные кудри, внушительное декольте, обтягивающие юбки-карандаши, нишевые духи и ещё куча мелочей, которые применяют девушки в качестве своего амурного оружия.

Если бы я не думал о Маше, обязательно бы клюнул на каждую уловку, но в нынешней ситуации их поведение мне кажется вульгарным и неподобающим девушкам их возраста.

Пытаюсь держать себя в руках, чтобы иной раз не сделать замечание по поводу выреза блузы или бокового разреза юбки. Внешний вид, вдобавок нагруженный политическими новостями, смотрелся нелепо, а вся ситуация комично.

У нас тема «Политическое устройство США», причём тут sex discrimination conflicts. Не иначе как сказать в моём присутствии слово «sex». Просто поражаюсь их изобретательности!

Стук в дверь заставил всех встрепенуться. Говорящая замолчала, ища в моём лице подсказку, что делать. Я обратил взгляд к двери, и когда в кабинет вошла она, я оторопел.

Меня поразило молнией да так сильно, что я прирос к своему стулу, мое лицо исказила гримаса уловления, губы не могли шевелиться. Неужто проделки дьявола!

Запыхавшись, она держалась за сердце, судя по всему, бежала по лестнице. Прическа была напрочь испорчена дождём, но от этого она не становилась менее красивой. Другой рукой ученица судорожно сжимала ручку сумки и по всей видимости испытала не меньший шок, чем я сам.

— Олег Михайлович, — протараторила она, — извините за опоздание. Можно войти?

Испуганные глазки превратились в маленькие бусинки, впившиеся в моё сердце. Смотрю на часы — она опоздала на двадцать минут. Извини, Маша, за все в этой жизни надо отвечать.

— Да, конечно. Мария, оставайтесь на своём месте, — девушка нахмурила брови и поджала губки, а я тем временем отшил очередную выскочку, — Елена, а Вы займите своё место.

— Мария, так сказать, с корабля на бал. Занимайте место отвечающего, будем практиковать синхронный перевод.

По глазам учеников, я понял как сильно они удивлены. Синхронный перевод — одно из самых трудных заданий, а на политическую тему — вдвойне. Но в частной языковой школе и не такое практикуют.

Мария не стала мне перечить и в силу своих возможностей стала переводить. Как я соскучился по этому сладкому, дрожащему голосу. Её запах взял меня в заложники. Как сильно я был расстроен, когда закончился материал на перевод.

Девушка заняла пустующее место. Сегодня она ведёт себя как-то скромно, даже боится на меня посмотреть.

— Ученики, у меня для вас отличная новость, — дети замерли в предвкушении. — В скором времени будет проходить традиционная олимпиада по английскому языку от Московского Госуниверситета. От вашей группы требуется два участника.

Я — мастер нагнетать обстановку, скользя взглядом по каждому претенденту, на секунду задерживаю его на Маше, она, как и все, может полноправно участвовать в олимпиаде, поэтому я намеренно хочу её позлить.

— Учитывая ваш потенциал, работу на занятиях и отзывы всех учителей, я принял решение, что участвовать в олимпиаде будут Васнецова и Петелина.

Девушки захлопали в ладоши, оставшиеся чувствовали зависть, это было видно по их опрокинутым лицам.

— С каких это пор участников на олимпиаду выбирают по принципу кто красивее? — раздался недовольный голос издалека. Именно этого я и добивался.

— Мария, Вы чем-то недовольны? — едва себя сдерживаю, чтобы не рассмеяться. Люблю злить девушек.

— Или у Вас какие-то особенные отношения с этими безмозглыми курицами? А, Олег Михайлович? — а вот это намёк будет посолиднее. Давай, закидай меня аргументами. — Я тоже хочу поехать на олимпиаду!

— Повторите, что Вы сказали? — вытягиваю шею вперёд, дабы заглянуть в глаза этой негоднице. Намекает на мою связь с ученицами! Стерва!

— У Вас что, проблемы со слухом, Олег Михайлович? — поддразнивает меня Маша.

— Вы ничего не перепутали? Я здесь учитель и именно я решаю, кто участвует, а кто нет, — смотрю на это неподатливое воспитанию существо и хочу тут же её проучить. Какой надо обладать наглостью, чтобы при всех вступить в перепалку с учителем. Я ей покажу где раки зимуют.

— Решалка у тебя ещё не выросла, — выронив себе под нос оскорбление, наверняка, надеясь, что я его не услышу, девушка быстро собрала вещи и вышла из кабинета.

Я обомлел, и, кажется, от ярости мое лицо приняло цвет парного молока. Оскорбленные и униженные девушки защебетали, как птички.

— Нет ты посмотри на неё!

— Думает, ей всё можно!

— Ей это так с рук не сойдёт!

Не понимая, что делать, встаю из-за стола и грозно смотрю на участников птичьего базара.

— Продолжайте учить названия американских штатов, — приказываю я.

Выхожу из кабинета и впечатываю кулак в ближайшую стену. Сука! Выставить меня таким мудаком. Меня, блять, Олега Михайловича. Обещаю, наказание не заставит себя ждать. От меня далеко не убежишь.

Но я ошибался. Пока сокрушался над испорченной стеной и своим настроением, она успела улизнуть. Я обшарил всю школу, даже мельком заглянул в женский туалет, но и там её не оказалось. Отчаявшись, я побрел в библиотеку — последний пункт моего поискового приключения.

Именно там я нашёл её. В самом дальнем углу Маша стояла возле окна, вчитываясь в кипу бумаг. Где она их только взяла за этот отрезок времени? Сосредоточенная и уравновешенная, девушка не замечала моего появления до самого конца, и лишь когда я приблизился и стал нависать над ней как туча, она бросила на меня стеклянный и одновременно чужой взгляд и продолжила дальше штудировать бумаги.

Я не хочу нарушать её мирскую идиллию, но раз уж я настроился на конфликт, его не избежать.

— Почему ты не брала телефон, когда я тебе звонил? — начал я издалека.

— Была занята, — нейтрально ответила девушка, не одаривая меня взглядом. — Смотрела на звездопад.

— Что? Какой ещё звездопад? Хватит мне голову морочить! — в конце концов не выдержал я и разразился басом на всю библиотеку.

После тяжелого вздоха я продолжил.

— Нам надо многое обсудить, — Маша подняла на меня свои красивые глазки, не понимая, чего я от неё хочу.

— Обсудить? А смысл? Олег Михайлович, нас с Вами больше ничего не связывает. У нас теперь нет общих точек соприкосновения, — меня как будто пырнули ножом в живот. Иногда слова бывают хлеще самого страшного истязания. Слышать такое от человека, которого ты считаешь... Особенным? Не таким, как все?

— Конечно, нам нечего обсуждать! — завёлся я. — Особенно после того, как ты от меня сбежала.

— После того, как Вы приказали мне раздеться!

— После того, как ты напилась и начала меня соблазнять!

— После того, как Вы помешали мне продолжить пить!

— После того, как ты сбежала с урока!

— После того, как Вы купили моего отца и захотели купить меня!

Словесная перепалка привела к тому, что мы попросту не слышали друг друга за обоюдным негодованием и стремлением заткнуть другого. Мне надоело ей что-то доказывать, ведь я знаю, что на сто процентов прав. Всегда прав!

— Хватит, — твёрдо сказала Маша, — видите, нам не о чем говорить, и к тому же Вы мне мешаете готовиться к следующему уроку.

— Следующему уроку? А ничего, что ты сейчас должна быть на моем уроке и находиться под моим руководством. А ты опять сбежала, как последняя дура! — если меня вывести из себя, порой я становлюсь неконтролируемым и не могу остановить свою ярость. Так и сейчас каждое её слово задевало и ранило моё самолюбие.

— Смысл мне ходить на Ваши уроки, если я не прогрессирую. Вы ведь не записали меня на олимпиаду. Так? — как ей только удаётся оставаться такой хладнокровной.

— Верно, ты не прогрессируешь, а регрессируешь. Ты хоть понимаешь, какой у меня козырь в рукаве. Я позаботился, чтобы ни у кого больше не было этого видео. И теперь ты будешь делать всё, что я скажу, иначе...

— О'кей. Хорошо. Ладно, — не дала мне договорить Маша, — простите, из-за Вас я не могу сконцентрироваться. Не могли бы Вы уйти?

С меня хватит! Выхватываю из её рук бумаги и крепко стискиваю между пальцев. Кажется, мой поступок её не удивил. Её лицо так и говорит «И это всё, что ты можешь сделать?»

— Рукописный текст? Разве сейчас ученики ещё пишут от руки? — спрашиваю будто самого себя, потому что ей и дела нет до моих попыток вывести её из зоны комфорта.

Посмотрим, что ты на это скажешь!

Отворяю створку окна, дождь так и не прекратил свою барабанную дробь. Отпрыгивающие от карниза капельки приземлялись и на меня, и на Машу. Библиотека мгновенно наполнилась запахом дождя и сырости. Стало прохладнее. Даже очень.

— Зачем Вы это сделали? Я и так себя плохо чувствую после той ночи! — обнимая себя за плечи, сетовала Мария.

— Наверняка писала этот текст всю ночь или целый день. Интересно, сколько здесь листов? — делаю вид, что считаю страницы. — А что, если я выброшу твои каракули за окно? Что ты на это скажешь?

О да! В самую точку! Девушка заняла оборонительную позицию, очевидно, ей дорог результат её труда. Она хотела вырвать листки из моих рук, но разве самого Мистера-Ловкость можно перехитрить.

— Отдай быстро! — шипела девушка, выставляя вперёд коготки.

— Прошу без рукоприкладства! — ученица заняла выжидательную позицию. — Отдам доклад при одном условии.

Маша свела брови у переносицы и скрестила руки на груди, я с похотью посмотрел на капли дождя, скрывающиеся под её блузкой, и тут же придумал наказание.

— Сними блузку, и листки твои, — глаза девушки округлились втрое. Рот застыл в полуоткрытом состоянии, но язвительная ремарка так и застыла на губах. Она поняла всю серьёзность моего намерения, поэтому, приняв недовольный вид, потянулась к верхней пуговице.

— Чем быстрее разденешься, тем быстрее получишь свои бумаги. Ну же!

Откинув волосы на плечи, девушка сперва расправилась с форменной клетчатой жилеткой, которая соскользнула к её ногам.

Всё время, что Маша снимала с себя куски одежды, мы не отрывали друг от друга глаз, словно поражённые одним магическим заклинанием.

Внутри я чувствовал нарастающее желание, стояк готов был прорваться через ширинку, ладони дико вспотели, как будто я сам раздевался перед стотысячной аудиторией.

Маша изящно выправила блузку из-под юбки и приступила к самой кульминационной части. Пуговки покидали свои петельки, открывая всё больше и больше нежно-фарфоровой кожи. Расстегнув пуговицы на рукавах, девушка стянула с плеч блузку, которая на мгновение повисла на кистях рук, а потом присоединилась к жилетке на полу.

Передо мной предстала femme fatale, не иначе. Она что, заведомо знала, что ей придётся раздеваться, так как надела красное кружевное бельё, выгодно подчеркивающее все достоинства фигуры.

Постоянно сглатывая, я таращился на её бюст, пересиливая в себе желание оставить сотни поцелуев на её теле.

Но не могу же я лапать её в присутствии Шекспира, Байрона, Диккенса, Стивенсона и Уайльда! Просто безумие творится в моей голове, почему-то эффект топлесс не был таким сильным, как в этом белье.

Также получившая удовольствие от моих слюнопусканий, девушка нарочно выпятила грудь колесом, а так и не скажешь, скромница, руки в замочек, ножки сведены. А что внутри головушки, черт его знает!

Никогда нельзя показывать свою слабость перед женщинами. Разжимаю пальцы, и подхваченные воздухом листы бумаги устремляются вниз с третьего этажа.

Всё, что она успела сделать — это раскрыть рот. Пора сматываться, а иначе библиотека наполнится непристойными звуками.

— Сегодня в семь жду тебя у себя. Будем заключать сделку.

Вот теперь настроение точно взлетело по шкале до отметки «максимум».