11. Ревность
Время идёт особенно медленно, когда хочешь, чтобы оно пролетело за один миг. Находясь на последнем уроке, я заворожённо смотрела на часы, будто гипнотизировала их, чтобы урок поскорее закончился.
За десять минут до звонка я уже собрала все вещи и сидела за абсолютно девственной партой. Многие одноклассники искоса на меня поглядывали, а учитель, как всегда, отпустил колкую ремарку в мой адрес. Я и так не выступила с подготовленным докладом из-за него.
Честно, мне плевать на них всех, сейчас меня дико подмывало сорваться с места, как с низкого старта, и на всех парусах полететь к нему. Именно к нему! Потому что нам многое предстоит выяснить. Возможно, дело не обойдётся без драки.
В который раз он надо мной посмеялся и сделал это так легко. Поначалу я сама получала удовольствие от процесса, но как только он сделал ход конём, то бишь опустил листы конспекта на произвол ветру, я поняла, что он затеял грязную игру.
Если в первое время меня тянуло к нему в хорошем смысле этого слова, и я практически была готова отдать ему на растерзание и душу, и тело, то теперь я сто раз подумаю, прежде чем решусь заглядывать в его томные, смеющиеся глаза. Но иногда так хочется переступить через себя и свои принципы и стать его рабыней.
Кто знает, может, мои грязные мысли скоро осуществятся. Мне остаётся лишь гадать, какие условия он мне выдвинет. Ничего не поделаешь, я сама виновата, что полезла танцевать, изрядно выпив.
А пока с оглушительной трелью звонка я выбежала из кабинета и поначалу не могла сообразить, правильно ли это взять и заявиться к нему со своими претензиями. Именно из-за своей нерешительности я сперва спустилась в столовую для того, чтобы выпить кофе.
Увлеклась так увлеклась. И вот я уже заказываю пятую чашку чёрного кофе без сахара. С каждым выпитым глотком чувствую, как завожусь не на шутку. Стоит кому-то потянуть за спусковой крючок, как я тут же взорвусь.
Расправляясь с последней чашкой, я смотрела в окно и наблюдала за темными тучами, вдавленными в свинцовое небо. С минуту на минуту может опять начаться дождь. Ещё сильнее, чем прежде.
Что же я ему скажу? Голова отчаянно работает в попытке придумать вступительную часть своей разгромной речи. Ни одна сносная мысль не хочет рождаться. Бросаю к чёртовой матери эту бессмысленную идею и просто быстрым шагом следую к его кабинету.
Я настроена решительно. Как никогда. Если ему можно надо мной издеваться, то почему мне нельзя? И даже статус учителя мне не помеха, мы уже давно стёрли все видимые и невидимые границы в наших отношениях.
Вот его кабинет, в котором он сегодня гонял меня от и до, наверняка, в надежде что я облажаюсь по полной! Не тут-то было, Олег Михайлович.
Без стука врываюсь в кабинет, делаю лишь три шага и замираю на месте от увиденной картины. Дыхание буквально перехватывает, а ноги подкашиваются. Увиденное — чуть ли не сравнимо по эмоциям со сценой, когда застаешь любимого в постели с любовницей.
Он — как всегда на высоте, подчёркивающая мускулатуру тела рубашка, обтягивающие задницу брюки, лакированные оксфорды с кисточками и его коронка — синяя бабочка.
Напротив — расфуфыренная мымра Елена. Стоит заметить, она сняла клетчатую жилетку, показав всем свой прозрачный лифчик с единственными вставками-цветочками на сосках. И в таком виде она пялится на Олега Михайловича, а он на неё — вернее на часть тела ниже шеи.
Учитель, как и положено, сидит за учительским столом, а ученица напротив за первой партой. Между ними разбросаны кипы бумаг и учебников, но почему-то эта картина не выглядит как стандартный учебный процесс.
Одно лишь то, как распахнута её блуза и как напряжены его желваки. У обоих по лицам скользит загадочная улыбка, будто они являются обладателями какой-то скрытой тайны.
Её рука на мгновение скользит к его мужественной лапище, которой он между прочим лапал меня за грудь. И в этот самый момент я без приглашения врываюсь в их маленький интимный мирок.
Трудно сказать, кто из нас троих был больше всего удивлён. Очевидно, именно я, так как сразу почувствовала глубоко в гортани подступающее чувство горечи и обиды. Я едва могла произнести хоть слово, все реплики, что я заготовила, давно забыты, а оскорбительные замечания собрали свои вещи и покинули мой бездарный мозг.
— Филевская? — буквально прорычал Олег Михайлович. — Мария? — сказал он уже мягче.
Теперь-то я знаю, что кофеин далеко не адреналин. Предполагаемого всплеска бурных эмоций не произошло, я наоборот встала в ступор.
И так я продолжала молчать.
— Чего заперлась без стука, курица? — возмущённо выпалила блондинка. Её слова я пропускала мимо ушей, потому что полностью сосредоточилась на нём.
— Мария, Вам что-то нужно? — он пытался сказать это вежливо, но по его натянутой, склочной интонации легко понять, что я испортила весь момент и меня явно никто не ждал.
— Чем... чем вы тут занимаетесь? — с трудом выдавила я, смотря ему прямо в глаза. Я опять попала в капкан.
— Как это чем, дура!
Лишь я одна представила неприличную картину, по сути, так оно есть. Только они пока ещё в одежде. Но в моем живом воображении уже без неё и на столе.
Почему она меня оскорбляет, а он не делает ей замечаний?! Была бы я на её месте, давно бы зализывала раны. Несправедливо!
— В отличие от тебя, я еду на олимпиаду, поэтому мне нужно готовиться и готовиться. А Олег Михайлович, — она откровенно состроила ему глазки, а он выдавил улыбку, поднимая уголки губ. — Мне в этом помогает. Так ведь, Олег Михайлович?
— Так и есть, — сказал он. — Собственно, Мария, зачем Вы здесь? — недоумевая расспрашивал он.
— Мне нужно с Вами поговорить. Срочно.
— Говори. Я слушаю, — он переключил внимание на бумаги, а я осталась стоять с огромным вопросительным знаком в своей голове. Неужели ему настолько начхать на меня, что он готов броситься на первую встречную?
— С глазу на глаз.
Как в замедленной съёмке, он поворачивает голову на меня, глаза начинают поблескивать, как будто ему предложили посмотреть непристойное видео; он слегка откидывается на спинку стула и продолжает буравить меня кусачим взглядом.
— Вы можете говорить прямо здесь. Я надеюсь, это не какой-нибудь непристойный анекдот.
Елена рассмеялась, во время смеха её груди энергично подпрыгивали, и это моментально фиксировал Олег Михайлович. Они оба смеются надо мной!
— Именно. И Вы в нём главный герой!
Резко поворачиваюсь, и уже через секунду дверь с грохотом захлопывается. Каждое унижение хуже предыдущего. Сколько уже можно это терпеть?!
Я пробежала практически до выхода и остановилась у гардероба. Как вдруг он нагнал меня и втиснул в тёплую ловушку из кашемировых пальто и длинных тренчей.
— Что за спектакль ты устроила, Филевская? — шипел он, впиваясь мне в глаза.
Я боязно осмотрелась, вокруг никого не было, чего не скажешь о верхней одежде. Если нам предстоит рьяная схватка, нас точно никто не увидит.
— Во-первых, отпусти меня! — хватит с ним церемониться, надо сказать всё как на духу и попрощаться. Навсегда? Не думаю. От него так просто не отделаться.
Не выполнив моей просьбы, он ещё сильнее стиснул мои плечи и вдавил в вешалку с верхней одеждой. Делая глубокий вдох носом, я снова попала в его сладкий плен, из которого пока никак не могу найти выхода. Я закрываю глаза и мысленно представляю того Аполлона из рекламы Versace. По коже пробегают мурашки, плечи, сдавливаемые его пальцами, начинают неметь и ныть от боли.
Что он творит? Эти губы, руки. В минуты, когда он стоит рядом, я страстно желаю, чтобы этот момент длился вечно, хотя, с другой стороны, хочу его оттолкнуть. Это неправильно, но так outrageously.
— Ты скажешь наконец-то, в чём дело? — он сохранял серьезность, при этом я бедром чувствовала его мужское напряжение.
— Я хотела решить вопрос с видео заблаговременно. То есть, — я выдержала паузу и потупила глаза. — Решим всё сейчас, нежели у Вас дома. Сегодня вечером. Боюсь, я не приду.
Ему мое предложение явно не понравилось. Несколько секунд он переваривал мой бессвязный бред, а потом с ухмылкой на лице шепнул мне на ухо.
— Хитрая какая. Я в такие игры не играю. Уговор в силе. И если ты сегодня не придёшь, будут серьёзные последствия.
Громко сглатываю, когда его рука ложится на моё бедро. Слава Богу, мои сокровенные части защищены капроновыми колготками. Или разорвать их в клочья для него не проблема?
— Это ничем хорошим не закончится, — тону в своём же голосе, полном истомы.
Не обращая внимания на мои слова, он продолжает массировать мой зад, уткнувшись подбородком в мое плечо. Запрокидываю голову и, не в силах себя сдерживать, поддаюсь ему и выпускаю тихий стон. Противно от самой себя, а ещё больше от его поведения.
— Тебе же нравится. Признай. Рано или поздно придётся сделать этот шаг. Кто, если не я, — будто гипнотизировал меня Олег Михайлович, и только когда его слова сложились в предложение и смысл стал ясен, я оттолкнула его и встала в защитную позицию.
— Я знаю, чего ты хочешь. Поэтому и не хочу приходить, ведь не могу дать тебе желаемого. Я тебе не Леночка, которая расстегнет юбку и снимет трусики по первому твоему зову...
Он даже меня не дослушал.
— Кстати, о трусиках. Красное кружевное — тебе очень к лицу.
Вспоминая тот инцидент в библиотеке, я почувствовала неловкость: щёки окрасились в красный, сердце забилось в бешеном ритме.
— Я предупреждаю один раз. Во второй раз я буду действовать. Не знаю, поклонница ты грубого или ванильного секса, — рассуждал он, как будто говорил о политике.
Отныне я могу постоять за себя. Размахиваюсь и влепляю ему пощечину по правой щеке, при этом голову отбрасывает влево.
— Это тебе за то, что уничтожил мой доклад, и я получила неуд.
Второй удар пришёлся по левой щеке, на этот раз его перекосило вправо.
— А это за то, что пялился на сиськи той шлюхи.
Как хорошо, что я сейчас в гардеробе. За доли секунды нахожу своё пальто и, одевая его на ходу, даю стрекача из школы.
Он вслед прокричал мне «сука» и перевернул вешалки с одеждой. Под рокот грома и зигзаги молнии меня осенило: это не тот человек, что отвечает нежностью на нежность...