Mr Butterfly 🦋 | 18+

Сырая земля плотно засела под ногтями, я потратил около десяти минут, чтобы тупо отмыть руки. Разглядывая своё отражение в зеркале, мне стало противно. До чего же я докатился? Так по-зверски обращаться с невинным человеком. Мне нужно было как-то остыть, привести внутренние силы в баланс, вернуться в прежнюю колею. Пока все попытки были тщетны, я по-прежнему мучаюсь от томления, которое томит мои муки.

В ванной повсюду разбросаны грязные, отвратительные предметы одежды. Помню, как пришёл вчера домой весь измотанный и запыхавшийся, на ходу сбросил какое-то тряпьё. Кстати, откуда оно взялось? И вот ещё что. Женские трусики и бюстгальтер моего любимого алого цвета.

Чёрт, кажется, вспомнил. Ко мне пришла девушка, и по всей видимости мы провели вместе ночь. А как иначе? Вчера я совершил что-то аморальное, безрассудное и скорее всего спонтанное, хотя идея завладеть Машей долго теплилась в моём одиноком сердечке. После произошедшего контакта я не мог поймать привычное состояние, я чувствовал неопределённость, и эта неопределённость явно попахивала неудовлетворенностью. В любовном плане я всегда хочу большего и порой не ценю то, что есть. Вернее, она была у меня. Или это совесть, или Маша. Впрочем, обоих я потерял.

Чувство тошноты подкатывает к желудку. Очевидно иная порция сексуального приключения не обошлась без алкоголя. Вот бы вспомнить, а с кем я там вчера...

Запотевшее от горячей воды зеркало едва разборчиво отображает второй силуэт. С долей безразличия поворачиваюсь к вошедшей особе. Абсолютно нагая девушка с копной рыжих нечесаных волос, очень молоденькая и миниатюрная на вид. Очередная несовершеннолетка.

— Олег, — промурлыкала она и подошла ближе, обвивая мою шею. — Я хочу, чтобы ты ещё раз приковал меня наручниками к постели. Пойдём, поиграем.

Её шаловливые ручонки медленно соскальзывают к моему достоинству. Чёрт, я же тоже голый.

— Если я сделаю это ещё раз, то ты отсюда живой не выйдешь.

В памяти проявляются отдельные кадры нашего бурного секса. Я брал её несколько раз, в отличие от Маши она не сопротивлялась, а охотно раздвигала ноги. Помнится, мы испробовали несколько новых поз, а потом я приковал её к кровати и драл, как последнюю шлюху. Её тело пахло алкоголем, которым она сама себя обливала, и ещё мы курили прямо в постели.

— Ну, Олег, — рыжая вырвала меня из минутного забвения. — Хватит сопротивляться. Я тебе ещё не всё показала.

— Ты что тупая! — разворачиваюсь к девушке и толкаю её к выходу. — Собрала шмотки, и чтобы я тебя здесь больше не видел. Деньги возьмёшь на тумбочке в прихожей.

Без разговоров она удалилась, последний раз вцепилась глазами в мой член. Ну уж нет, конфетка, этот леденец не для тебя.

Собрав грязные шмотки, оставил их в углу в виде единой кучи. Прошмыгнув мимо зеркала, боясь ещё раз увидеть свою отвратную физиономию, забрался в душевую кабину. В течение семи минут я сидел на корточках, вслушиваясь в ошеломительный поток воды, и думал о ней.

«За неимением красной розы жизнь моя будет разбита». Коряво сказанное предложение попало в точку. Жизнь без неё будет невозможна.

Слава Богу, что сегодня у меня нет уроков в школе, я могу не торопясь привести себя в надлежащий вид и очухаться после бурной ночи. Развалившись в кресле, беру телефон. Лента Инстаграм пестрит откровенными фотографиями учениц, на которых я подписан. Они не стесняются выставлять фото в нижнем белье, с сигаретой между губ или бутылкой виски в руке. Все свои пороки современная молодёжь выставляет на всеобщее обозрение, а я, кажется, начинаю стареть. О своих изъянах знаю только я.

Многие ученицы лайкают мои фото, но я не особо люблю выставлять свою жизнь напоказ, да к тому же я учитель и не могу себе позволить запостить фото с какой-нибудь девочкой по вызову.

Лишь один профиль так и остаётся недосягаемым. Маша никак не хочет впускать меня в своё личное пространство, хотя вчера она именно это и сделала. Мне остаётся только догадываться, какие фото набирают лайки в её профиле — такие же откровенные, как и у её сверстниц, или же философские цитаты и изречения мудрых людей, как это люблю делать я.

В руке затанцевал телефон, а на экране высветилось имя «Герхард». Если она ему всё рассказала... Если? Несколько раз я построил условное предложение, но продолжение не смог сформулировать. Я даже вообразить себе не могу, что будет, если...

Отвечаю на вызов, мысленно готовясь к самому худшему. Что может быть хуже того, что случилось вчера?

— Олег, не отвлекаю? — раздался достаточно обеспокоенный голос Герхарда, он даже слегка подрагивал. Я тут же напрягся, вжимаясь в спинку кресла. Кажется, мне конец.

— Здравствуй, Герхард, нет не отвлекаешь. Что-то случилось?

На двух концах провода повисло молчание. Зыбкое и шаткое. Я слышал какие-то посторонние звуки, что-то определённо происходит, и это что-то мне не нравится.

— Ну, даже не знаю, как сказать, — протянул Герхард, и его голос тотчас пресекся. Дело плохо, Олег. А чего ты ждал, когда насиловал его дочь. Думал, она будет молчать, как паинька? Но ты не учёл ключевой момент — её отец мент, он в два счёта может стереть тебя в порошок.

— Герхард, прошу не томи. Что-то серьёзное? — я вскочил с кресла, которое казалось мне электрическим стулом, и принялся мерить комнату шагами.

— В общем, — отец Маши тяжело вздохнул. — У меня сейчас был разговор с Машей. Не самый приятный.

— Она разве не в школе? — фиксируя взгляд на каплях крови, въевшихся в медвежью шкуру, я застыл от предвкушения ответа.

— Нет, она дома.

— Почему? — про себя я подумал, неужели всё настолько плохо.

— Утром пожаловалась на головную боль и тошноту. Я слышал, что начинается эпидемия гриппа, вот и решил не пускать её в школу, —  ответил Герхард.

— Хорошо, надеюсь, ничего серьёзного. Так что насчёт разговора? — теперь я больше чем уверен, что моя девочка не растрепала отцу о нашем маленьком баловстве.

— Дело в том, Олег. Как бы это сказать, Маша сказала, что вчера вы решили...

— Что решили? — рявкнул я на Герхарда, потому что уже не мог более слушать его несвязную речь. Неужто он не может сразу всё выложить.

— В общем, что ты решил отменить занятия, так как Маша не делает прогресса. И в целом она бесперспективна, и поэтому на олимпиаду не поедет. Понимаешь, Олег, я думал ты...

Я прервал отца Маши, честно, не это я ожидал услышать, да и то, что услышал, повергло меня в шок. Значит, Мария захотела полностью избавиться от меня, так сказать оборвать все концы нашего общения. Хитро, с одной стороны, но мы-то с Герхардом это так просто не оставим.

— Подожди, Герхард. Так она тебе сказала, что типа я отказываюсь от неё? — возможно я выразился некорректно. Но в наших с Машей отношениях на первом месте находится именно она, а не какие-то занятия по английскому.

— Именно так. Олег, так что произошло вчера вечером? Это правда, то что она мне рассказала? — голос Герхарда приобрёл печальный оттенок, он и впрямь думает, что я мог кинуть его дочь.

— Вчера вечером...

Я вспомнил всё, что произошло вчера вечером. Как я насильно повалил её на стол, воспользовавшись её слабостью и неопытностью, изнасиловал её. В голове отчётливо звенят её крики, которые почему-то я не слышал в ту ночь, а сейчас они вдруг прозрели в моей голове. Помню, что одного раза мне было мало, и, не смотря на мученическое состояние девушки, я взял её второй раз. Сцена действий переместилась на кровать. Честно признаться, если бы не возвращение отца, я бы оприходовал её и в третий раз. Почему так получается, что когда я смотрю на неё, превращаюсь в безумца, не способного контролировать свои действия. Я завожусь, сам того не замечая, а одумываюсь уже постфактум — когда результат на лицо. Я лишил её девственности и сделал это крайне варварски.

— Так что было вчера вечером? — пытал меня Герхард.

— Всё, что вам сказала дочь, это неправда. Я не знаю, что на неё нашло. В любом случае, Маша — самая лучшая и сильная ученица в классе, так что я намерен и дальше продолжать занятия.

— Слава Богу, Олег, а я уже напридумывал невесть что, — перемены в голосе отца были отчётливо заметны. Я рад, что мы по-прежнему находимся в тёплых дружеских отношениях.

— Герхард, я могу сейчас к вам приехать. Мне нужно поговорить с Машей.

— Было бы не плохо, я думаю, ей стоит объясниться. Мы ждём тебя.

Я не могу побороть в себе желание увидеть её снова. Вполне очевидный шаг с её стороны пойти на крайние меры, чтобы избавиться от меня. Чёрт, я громко взвываю. О чём нам вообще говорить после случившегося. А главное — как?

Неожиданно у меня потемнело в глазах. Твержу себе «Олег успокойся». Не можешь же ты терять рассудок из-за какой-то девчонки. Подумаешь, трахнул и смылся как трус. Не так ли ты себя обычно ведёшь? Или вёл? Что изменилось после того, как ты встретил Машу. Мать его, всё изменилось.

Как во сне, напяливаю на себя верхнюю одежду и выхожу во двор. Смотря себе под ноги, двигаюсь к машине. Пожалуйста, только заведись.

— Олег, — останавливаюсь, медленно оборачиваюсь и снова вижу её. Сколько же она тут стояла на морозе в этих тоненьких колготках. А ей же ещё детей рожать в будущем.

— Я же сказал тебе уйти. Что ты тут делаешь? — закричал я, испепеляя рыжую демоническим взглядом.

— Олег, я хотела, — глотая холодный воздух пролепетала она.

— Что ты хотела? — подскакиваю к ней и всматриваюсь в эту наглую, беспардонную физиономию. — Чтобы твои родители узнали, что их несовершеннолетняя дочь обслуживает мужиков за деньги.

— Они постоянно бухают, им плевать на меня, — кротко ответила рыжая.

— Хорошо, а как отреагируют твои бабушка и дедушка, если узнают, что их внучка проститутка? — и зачем я только связался с этой шлюхой. Давал же себе обещание — больше никогда не пользоваться услугами проституток.

— А какая разница? Я для них деньги зарабатываю.

— Неужели нельзя было найти работу попристойнее.

Рыжая, не помню как там её зовут, виновато потупила сверкающие от слёз глазки.

— Всё разговор окончен. Чтобы я тебя здесь больше не видел.

Не оглядываясь назад, я побрел к машине. У меня есть дела первостепенной важности. Моя Маша всё никак не выходила из моей головы.

Я подъехал к дому Герхарда и с пять минут неподвижно сидел в машине, не решаясь выйти. Я забыл зачем сюда ехал, в голове царил полный хаос, ведь я знал, что в этом доме живет девушка, которой я причинил боль.

Она небезразлична мне.
В последнее время она стала целью моего существования.
С недавних пор я считаю её своей.

Собрав остатки воли в кулак, я уверено пошагал к входной двери. Как всегда радушный на пороге меня встретил Герхард. Он едва не бросился ко мне в объятия. Неужели я настолько важный фрукт, что он готов цепляться за любую возможность, чтобы именно я занимался с Машей.

Зная характер этого мужчины, я могу не сомневаться: я останусь её репетитором, даже если она будет выть и скулить, обивая порог кабинета отца, чтобы тот отменил занятия. А я знаю, что она и видеть меня не хочет. Вот такая вот противоположность — я умираю как хочу лицезреть её напуганные глазки, дрожащие губки и всё, что скрыто под толщей одежды. Да, я по всей видимости чокнутый, но я до сих пор хочу, чтобы она была моей девушкой. Во всех смыслах этого слова.

Мужчина любезно провёл меня из холла в столовую, где в самом разгаре шёл обед. Каждый шаг давался мне с трудом, я боязно оглядывался, шарахался от каждого скрипа. Мне казалось, что этот дом и его стены видели всё, что произошло накануне. И мне виделось, что всё убранство осуждает меня.

— Олег, ты как раз вовремя. Мы только начали обедать. Давай я угощу тебя маринованной спаржей. Мне вчера такую заготовку на работе подогнали.

И я вошёл в столовую. За столом сидела Маша, на долю секунды наши глаза встретились. Ложка с супом, которая совершала маршрут от тарелки ко рту, остановилась на полпути, а потом и вовсе рухнула на стол. Девушка вздрогнула, сильно вцепившись ноготками в скатерть. Её лицо изображало то ли смертельный ужас, то ли саму смерть, тем не менее она вскочила со стула и юркнула на второй этаж.

Всё произошло так быстро, что я толком не рассмотрел её. Уловил лишь заплаканные серо-зеленые глаза, темные круги под глазами и искусанные губы. На ней был какой-то серый мешковатый спортивный костюм, волосы были собраны в пучок.

Она настолько быстро убежала, что я на секунду пережил тупую, безропотную покорность. Что я мог сделать? Я принял это как факт.

— Маша, ты куда? — кричал Герхард. — Ты куда побежала? Ты хоть с учителем бы поздоровалась! А ну быстро вернись! Нет ну ты посмотри на неё! Это что за выкрутасы! Ты видел это, Олег Михайлович, актриса ей Богу!

Герхард продолжал ругаться на дочь, вряд ли та его слышала. Отчетливый хлопок дверью дал понять, что она не желает меня видеть. Именно меня, отец тут ни при чём.

— Герхард, успокойся. Может она правда плохо себя чувствует, ты же говорил, что она приболела, — я пытался его утихомирить, ведь я и только я вызвал такую реакцию Маши.

— Я это так просто не оставлю. Ты что же зря приезжал. Я пойду к ней и приволоку её сюда!

— Герхард, прошу остановись! — но мужчина был непреклонен. Он помчался на второй этаж и стал долбить в ту самую дверь, за которой скрывалась до боли знакомая комната. Сам бы я ни за что туда не сунулся.

Так продолжалось несколько минут. Я услышал, как дверь со скрипом отворилась, Маша что-то сказала отцу, но её речевое сообщение не было мной идентифицировано. Герхард стукнул дверью и спустился ко мне. Лицо его было кислым и взволнованным.

— Кажется, она и правда себя неважно чувствует. Олег, ты уж не сердись на неё.

Не зная, что ответить, я покачал головой. А что тут скажешь?

— Всё нормально, Герхард. В любом случае у меня будет возможность поговорить с ней в школе. У меня чуть ли не каждый день занятия с её классом. Прошу, только не дави на неё, — Герхард истошно вздохнул.

— Кстати, она тут тебе передала, — мужчина протянул мне белый пакет, он был достаточно тяжелым, когда я взял его в руки. — Сказала, ты забыл вчера какие-то учебники.

— Возможно, — рассеяно буркнул я и направился к выходу.

— Олег, извини ещё раз, что так получилось, — уже буквально на крыльце скулил Герхард.

— Ничего бывает, — я отмахнулся и пошёл прочь. Пусть я не поговорил с ней сегодня, но на сердце засела какая-то тупая боль. Тяжело находиться в этом месте. А ещё хуже — знать, что тебе не рады.

Я добрел до джипа и присел на капот. В руках у меня находился переданный Машей свёрток. И правда учебники, увидел я, выуживая библиотечные книги. Их было несколько. Некоторые я начал листать, и как только мой взор упал на блекло-размытые пятна крови на отдельных страницах, я прикусил язык. Да, твоя победа, Олег, была кровавой. Все эти учебники пахли твоим преступлением. Чёрт! Надо срочно сжечь это кровавое «месиво».

Закинув учебники в багажник, я сапом обогнул парадный вход и вышел к той части дома, что выходила на лес. Спрятавшись за елью, я без проблем нашёл окно комнаты Маши. Створка была раскрыта, миниатюрный силуэт, свесившись из окна, потягивал сигаретку.

Опять она курит, негодяйка. Олег, тебе ещё придётся отучить её от вредных привычек. Секунды медленно капали, девушка «испепелила» несколько сигарет, всё это время она забвенно смотрела на ельник. Вдруг она резко дёрнулась и захлопнула фрамугу. Скорее всего в комнату постучался Герхард. Вот так закончилось моё маниакальное наслаждение этим прелестным цветком.

Всю ночь я не мог уснуть, простыни собственной кровати казались мертвецки холодными. А на утро я так и не дождался, пока остынет слишком горячий чай. В последнее время меня бросает из крайности в крайность. Маша, что ты делаешь со мной?

Я приехал в школу к первому уроку в абсолютно подавленном состоянии. Если я сегодня же её не увижу, день будет прожит зря, а ночь предвещает быть бессонной. Пока не буду заморачиваться по поводу пламенных речей, возможно объяснений, все нужные слова обязательно придут, как только выдастся возможность поговорить тет-а-тет.

В учительской царил полный хаос, весь коллектив был в сборе, более того все они собрались у одного стола и что-то усердно обсуждали. Моего прихода даже никто и не заметил. Я задумался и произнёс:

— Всем доброе утро, — женщины мгновенно уставились на меня. — А что здесь собственно происходит? — участливо произнёс я.

— Как?! Вы не слышали? — удивилась училка по географии.

— А что я должен был слышать?

— Вы даже не видели? — продолжала она.

— Вы мне можете нормально сказать, что случилось.

Чересчур эмоциональные существа — женщины — поддались общему, всеобъемлющему оханью и аханью. Они освободили для меня доступ к столу, на котором лежала замызганная газетенка.

— Вот полюбуйтесь, Олег Михайлович! Очередное убийство сибирского маньяка.

Я подошёл ближе и взглянул на обложку газеты, труп девушки «красовался» на всю страницу, а выше был заголовок «Сибирский маньяк снова в деле».

— Они вообще дебилы поместить это на первую полосу. А если дети увидят? — я начал возмущаться. Не хватало мне ещё разглядывать изнасилованный трупешник, замёрзший на морозе.

— Слава Богу, газета черно-белая, — опять же географичка перевернула газету вниз «лицом».

— Олег Михайлович, — ко мне обратилась завуч. — В связи с этим злоключением, если можно так сказать, после уроков состоится экстренная планёрка. К тому же в рамках классного часа все ученики будут проинформированы о необходимых мерах поведения. Я имею ввиду, с этого момента не один ученик не имеет права приходить в школу и покидать её территорию без сопровождения взрослых. За этим мы будем усиленно следить. Боюсь, наши современные дети уже знают об этом злостном преступлении, так что нет смысла им..., ну Вы поняли, наша основная задача — поддержание безопасности.

— Я Вас понял, — училки постепенно начали покидать учительскую. Так как у меня было окно, я сел проверять контрольные, диктанты и разные тесты. Да, в ситуации полной боевой готовности сосредоточиться не получается.

Возьму и наставлю всем двойки, будете у меня знать. На лице заиграла улыбка, когда я добрался до контрольной Маши.

— Олег Михайлович, выручайте, миленький! — в учительскую с треском вломилась учительница по истории. Я вздрогнул. Вот зараза, напугала. — Меня срочно вызывают на ковёр к директору. Не могли бы Вы последить за учениками, понимаете, я не могу оставить их одних, — просьба от запыхавшейся женщины не пришлась мне по вкусу, но я не мог ей отказать. Я же такой обязательный, исполнительный и надёжный учитель. Надо соответствовать этому фэйковому образу.

— Придётся отложить двойки на потом, — я встал со стула и закрыл тетрадь Маши. Ничего, я к тебе еще вернусь. — Кабинет?

— Ах да, 110.

Я вышел, не обращая внимание на «спасибо» от исторички. Такая суматошная женщина, и как у неё только даты в голове держатся?

Неспешно я брёл по коридору, заглядывая в каждую открытую дверь, в надежде увидеть там Машу. Хотя бы увидеть. И этого пока будет достаточно. Но нет. Всё было напрасно, так же как и ловить тающую льдинку в горячей воде. Я слишком сильно обжег её, и обжегся сам.

В 110 кабинет на первом этаже я вошёл так неожиданно для учеников, что они тут же прекратили галдеть, достали гаджеты и уткнулись в экраны. Я занял пустующее место учителя и прищурившись осмотрел присутствующих. Мне не может так баснословно вести! Среди учеников была она!

Я притих, влившись в ряды ученической кротости. Краем глаза я выбрал объект для наблюдения. Мария Филевская сидела среди пяти других учеников, её было еле видно за другими более активными девушками. Занавешенная волосами, что лица вообще не различить, она склонила голову над учебником, всячески игнорируя моё присутствие. Другие тоже вели себя тихо, но на их фоне Маша выглядела неживой.

— Почему вас так мало? — спросил я.

— Все болеют, Олег Михайлович, — ответила одна ученица. Ага, видел я как они болеют особенно в ленте Инстаграм. Прогульщики!

Мне надо было отвлечься, я не знал, куда деть своё напряжение, волнение, душевную тревогу и нервозность. Стал перелистывать лежащие на столе бумаги, учебник и классный журнал. Символы и строчки плыли перед глазами, не складываясь в упорядоченную матрицу. Я начал потеть.

Я обратил внимание, что один их учеников заметил мои нервные колебания. Я решил вернуться к роли учителя и задал ученику вопрос:

— Геннадий, что вы сейчас проходите по истории? — я уловил, что на мгновение Маша слегка подняла голову, но так и не решилась обратить на меня свой взор.

— Сейчас мы проходим историю Брексита, — ответил ученик.

— Не знал, что такое сейчас изучают.

— Да, крещение Руси и Великая Французская Революция уже давно неактуальны. Сейчас на первый план выходят другие приоритеты.

— Ну тогда учите лучше, потом расскажите мне, но уже на английском. Обязательно всех спрошу.

Ученики издали недовольные возгласы, но никто перечить мне не посмел. Для них я авторитет, чьё слово не подвергается обсуждению.

Не разговаривая более с учениками, я залипал в телефоне на просторах сети Интернет. Как вдруг в классе началось активное обсуждение. Сначала шепотом, потом горячими прениями присутствующие начали обсуждать неприятную тему. Я насторожился и стал слушать.

— Ребята, вы слышали о зверском убийстве? Тот самый маньяк опять взялся за старое.

— Ещё бы мы не слышали. С самого утра все СМИ об этом трубят.

— Прославилась наша глубинка так прославилась. Даже по федеральному каналу показали сюжет.

— Нет ну это надо, она же бедняжка почти сутки голая в лесу пролежала.

— Я же говорю, настоящий изверг. Попользовался девчонкой и задушил как кролика. По крайней мере следствие говорит, что жертва была задушена тонким, эластичным предметом.

— Кстати, знакомая моей мамы сказала, что эта девушка была девственницей. Вы представляете, какой у неё первый секс был. Раз и сразу маньяк.

— Изверг! Не иначе!

В этот самый момент ураганом из класса вылетела Маша, так же быстро, как и вчера она убегала из столовой, когда туда вошёл я. Твари! Всех готов убить. Нашли, блять, что обсуждать на уроке. Гниды мелкие.

Я встал из-за стола и на каждого ученика посмотрел с чёрной яростью. Вам повезло ребята, что вы находитесь в школе. Так сказать под мнимой защитой.

— Продолжайте повторять домашнее задание. Валентина Анатольевна скоро будет.

Искать беглянку Машу на территории всей школы входит в добрую привычку. Она молниеносно убегает, я как глупый мальчишка начинаю её искать, при этом напрочь забыв, что я учитель, а не мальчик на побегушках. Но сейчас, как впрочем и всегда, я не могу противостоять внутреннему стремлению позаботиться о ней.

Десять минут я, как ищейка, рыскал по школе. Безрезультатно. Уставший и отчаявшийся, я побрел в учительскую осушить стакан воды.

Матовый стакан лишает дистиллированную воду кристаллической прозрачности. Подношу содержимое к губам и в процессе утоления жажды замечаю знакомый силуэт за окном. Мало того, что она нарушила правила и самовольно сбежала из школы, так ещё и вещи свои не взяла. Отчаянная попытка убежать от суровой реальности.

Пустой стакан приземляется на ту самую газетёнку. А если моя Маша вот так же раскорячится в лесу. Что если вместо этой девушки маньяк надругается над ней.

Нет! Я не могу этого допустить. Я должен её защитить. Но от кого?