Глава 20 : Сквозь пелену перед глазами
Мое падение в пропасть отчаяния прервал негромкий стук в дверь, из которой вышел в зал Рин. Я обернулась, но он не замечал ни меня, ни все окружение, его взгляд светло-голубых глаз был устремлен не на меня. Он был прикован к черным глазам Мрака, который стоял за мной, даже не пошевелившись, не удостоив мальчишку даже малейшего поворота головы. В тонких пальцах Рин сильнее сжал только что идеально помытые, чистые кисти, которые сильно выделялись на фоне хауса и роскошной грязи. Его спина выгнулась в поклоне чуть глубже необходимого, а движения были безупречно точными, в присутствии Мрака он становился напряженнее обычного, не ощущалось той легкости, как при обычном общении с ним. Он поклонился, не отнимая жалостливого взгляда щенка, принесшего хозяину брошенную им палку, от мужчины, будто надеясь, что он удостоит его взгляда. В темноте его бледные глаза казались еще больше, возможно, из-за расширившихся зрачков.
— Её не должно было быть здесь — безликий приказ, адресованный Рину
Рин вздрогнул. Его лицо стало еще более непроницаемым, движения — чересчур выверенными. Он подошел, и, взяв меня под руку, вывел из зала. Выйдя за дверь, он прошел вперед. Я шла за ним, но в голове были лишь слова Мрака. Мы спустились на несколько ступеней по лестнице, когда я, не выдержав, схватила его за рукав и резко остановила.
— Рин, что случилось с деревней, в которой ты жил?
Он замер. Его тело напряглось под моей рукой, но выражение лица оставалось прежним, безупречно ровным. Лишь глаза, прежде лишь напряжённые, теперь казались застывшими, сдерживая невыносимую тяжесть. Казалось, что-то, что было далеко, в огне и дыму, в том самом месте, о котором я спросила, заставляло испытывать его такие эмоции. Он сделал глубокий, почти незаметный вдох, словно собираясь с силами, чтобы преодолеть нечто внутри себя.
Его голос прозвучал спокойно
— Дух сжег её дотла несколько лет назад
Саундтрек для
погружения в атмосферу:
Elecrobirds - осколки (speed up)
на фон можно поставить из тгк aksi_iv
Что он говорил дальше я не слышала, в ушах был гул, я схватилась за сердце холодной до дрожи рукой. Встревоженно сделала несколько шагов назад, уперевшись о стену. Пытаясь отдышаться, запрокинула голову, ничего не увидя замыленными глазами, передо мной начали проноситься воспоминания, которые я раньше не замечала или не предавала им значения. Меня будто облили ледяной водой, когда я стояла в одной ночнушке на краю самой высокой заснеженной горы на которой дул ветер.
Сон, когда Его руки сжимались на моей шее. Я дотронулась до ключиц и выше, вспоминая то до ужаса реалистичное видение, которое я забыла в ту же секунду, когда увидела безмятежно спящего Духа, его сложенные руки с виднеющимися венами, идеально лежащие белые локоны, вокруг светло и тепло... уже начиная забываться в моменте, я вернулась в темный замок, удушающий меня со всех сторон. Нет, это не было совпадением или моим подсознанием после нападения. Если я видела свою судьбу, то моим палачом должен был стать именно Он.
Пальцы проникли в волосы, я схватилась за голову, поступала сильная головная боль.
Я лежу в траве, ощущаю холод во всем теле и нищую боль в запястье, мое тело не двигается, будто я потеряла связь с ним и нахожусь вне его. Темнота постепенно проходит и верхушки деревьев становятся зелеными. Тихий мужской голос вдали: «Столько раз пытаясь отнять её жизнь...». Почему говорил вслух? Думал, я без сознания?
Я побежала наверх. Каждый шаг по винтовой лестнице отдавался тупой болью в висках. Я металась, слепо натыкаясь на замерзшие стены, пытаясь вцепиться в перила, но руки скользили. Пространство вокруг плыло. Я теряла ощущение себя здесь из-за моментов, вонзавшихся в голову через боль.
Он же пытался, даже утешал меня, как мог: «В твоей памяти останутся только лучшие воспоминания». Его голос, который я ни с кем другим больше не перепутаю и узнаю шепот его губ среди крика миллиона других, звучал в голове, произнося одну за другой лживую... неужели, правда, лживую фразу. Когда он сам, дотла, сжег всё, что было мне дорого, что могло стать спасением, утешением, покоем.
Я рванулась по лестнице, с взъерошенными, словно у безумной, волосами, на последнем, вырывающемся из груди вздохе выскочила на балкон, ведущий к крыше. Мне нужен был воздух, которого в узких коридорах не было – он там давно протух. Не помня себя, словно умирающая птица, что ищет небо, я оказалась на продуваемой ветром крыше.
Он же не мог... Казалось, мой внутренний голос ломается, как бывает перед тем, как ты заплачешь.
Только сейчас я увидела её — девушку на крыше. Она рыдала навзрыд, сжимая пальцами волосы до боли, стискивая зубы так, что дрожала челюсть. И крепко обнимала себя обеими руками, будто это «объятие» могло ей дать то тепло, отдаление которого она болезненной чувствовала с каждой минутой осознания. Она подняла голову и издала дикий, животный крик, который, казалось, мог пронзить своим отчаянием весь лес насквозь.
Я тебя совсем не знала... Сердце сжималось от жалости к самой себе из-за наивности. Но просто хотела оправдать, отчаянно пытаясь ухватиться за тончайшую паутинку надежды.
Ты же был настоящим. Был же...?
Девушка сжимала кулаки и с глухим шумом ударяла костяшками об пол.
Ты был тем, кто доверил мне одну из своих многочисленных тайн, скрытых ото всех под повязкой.
Луна, освещающая его лицо, на котором была тень волнения из-за моей реакции от знакомством с его мир, в который он не часто приглашал гостей. В такие моменты ведь никто не может врать?
Этот вопрос я адресовывала себя, пытаясь найти на него ответ в глубине своей души.
Было невыносимо наблюдать за её поведением, но отвернуть голову я не могла, за вспышками гнева из её глаз градом пошли слезы, она пыталась вытереть их рукавами, но они не останавливались, шли нескончаемым потоком. Девушка обессиленно оперлась руками об пол, и слезы, не встречая преград, сами скатывались вниз, на холодные камни.
Или... Или это я была слепа, когда не замечала очевидного? А сейчас... прозрела.
Все перевернулось, или, наоборот, встало на места. Я пыталась разглядеть то, что было скрыто за повязкой, однако под пеленой таились не его белые глаза со шрамами и тяжелым прошлым, а мой полный доверия взгляд на него — моего спасителя и исполнителя смертельного приговора.
Я подошла к самому краю крыши. Перед глазами все расплывалось в мутном тумане, голова кружилась. Я перестала чувствовать опору под ногами, мир качнулся. И тут чья-то рука резко, почти грубо отдернула меня назад, и я рухнула на пол. Это был Рин. Он бежал за мной, его лицо было бледным, глаза расширенными. Он не сказал ни слова, лишь накрыл мою дрожащую руку своей, словно пытаясь передать хоть грамм тепла, будто поняв бессмысленность любых слов, он молчал.
Это было лучше любого утешения. Слезы снова хлынули из глаз. Но не от отчаяния, а от того, что я не одна, что кто-то, понимая мою боль, пришел разделить ее без слов и упреков. Просто был тут, на крыше со мной, потому что видел мое состояние и не бросал.