Глава 21 : До Зари Закат
Саундтрек для
погружения в атмосферу:
Mis — Alex G
на фон можно поставить из тгк aksi_iv
Рин проводил меня до спальни и, убедившись, что я легла, ушел, но беспокойные мысли не пропадали, неужели Дух настолько жесток и бесчеловечен, что оказался способном на убийство матери, почему он такой замкнутый и всегда в одиночестве, в отличие от эмоционального Мрака.
Мне было тяжело, и я снова выбралась из свой комнаты, стараясь быть бесшумной и медленно направилась к кабинету Мрака, месторасположение которого, уточнила у Рина.
Зайдя внутрь, я обнаружила высокие стеллажи с разными книгами, будто отдельная секция в его кабинете являлась библиотекой.
Я зашла вглубь этих стеллажей, смотрела на разные полки. Взгляд зацепился за название «До Зари», она выделялась на фоне других, которые скорее всего служили для обучения.
Я раскрыла ее и поняла, что нашла то, что искала. Большие и красивые буквы заголовка были в названии первой главы: «Закат».
Когда-то страстная любовь завладела сердцами молодых божеств, ими были Эвэрласт и Природа, встреча которых была спонтанна, но предначертана Судьбой. Они все время проводили вместе.
Неожиданно, восхищение закатом перешло во встречание рассвета. Их плодом любви стал, не сказать, что долгожданный, но любимый мальчик. Он был копией своей матери, что говорило о безусловной любви отца к ней.
От Природы ему достались светлые ясные, словно небо, глаза, белые локоны, которые с каждом месяцем его беззаботной детской жизни становились длиннее, а еще сострадание и жертвенность. При всем этом от Эвэрласта он унаследовал силу и статус. Заботливая мать любила своего сына и каждый месяц со дня его рождения плела для его венки из растений, которые на языке цветов должны были приносить удачу, любовь и благополучие.
Она расчесывала его волосы, играла с ним и крепко обнимала на прощание каждую ночь. Мальчик родился в атмосфере любви и счастья, словно сама Афродита благословила их семью.
Отец безумно любил свою жену, которая стала для него центром вселенной. Он был счастлив проводить время с сыном и любимой, они вместе гуляли в любую погоду, когда хотели полюбоваться красотой этого мира, их не смущала ни ночь, ни гроза, ни холод или жара.
Иногда во время дождя они слушали мелодичную игру Эвереста на рояле. Все вместе ели и смеялись, маленький мальчик улыбался, когда видел отца, с любовью тянущегося к его матери, чтобы поцеловать. Его большие голубые глаза искрились и изучали счастье от соприкосновения с чем-то сокровенным.
Это было давно, и ходят легенды, что именно Эвэрласт назвал природой красоту этого мира, чтобы всё прекрасное, что есть на этой планете было сопричастно с его любовью.
Однако за их жизнью наблюдала не только Афродита, но и Смерть. Она была в каждой погибшей рядом бабочке, в завядшем листке и последнем вздохе животного. Она хотела обладать Эвэрластом, его телом, сердцем и им самим. С каждым днем, месяцем ее одержимость росла, она жила мечтами о нем. Ей было все равно на то, как он жил и что чувствовал, ее не волновало его любовь к Природе, ее не смущало даже наличие маленького сына, она хотела своего и всё.
Её влечение к Эверласту было животной похотью, жаждой обладания, не терпящей препятствий в виде жены, воплощения его личного Эдема, – преградой, которую необходимо было убрать. Смерть, подобно древнему змею, начала свой коварный план. Она проникала в их мир, облекаясь в маску доброжелательности, шаг за шагом завоёвывая доверие Природы. Она изучала её, наблюдая за каждым движением, пока не нашла идеальный момент.
В тот вечер Смерть поднесла ей чашу. И, когда девушка приняла ядовитый плод из рук подруги, Смерть одним хладнокровным жестом отправила душу Природы туда, откуда не возвращаются. С её уходом мир Эверласта был навеки изгнан из его личного рая, и каждое воспоминание о ней стало отголоском утраченного блаженства.
Им казалось, что они будут вместе вечно, и они были, пока Природа не испустила последний вздох.
Обнаружив бездыханное тело своей возлюбленной, Эвэрласт сошел с ума. Первые сутки он сидел рядом с ней, не отходил ни на минуту и даже не моргал, он гладил ее руку, а в его покрасневших нечеловеческих глазах виднелся тот безумный шок от потери, которую он даже не пытался принять. Эвэрласт не хотел оставлять ее одну, кричал, что без него ей будет холодно, что она замерзнет и умрет, он не слушал никого и пребывал в отголосках своего разбитого мира.
Забытый всеми мальчик, которому едва исполнилось два года ничего не мог понять, да и ему никто ничего не объяснял, поэтому он по ночам начинал безответно звать маму, чтобы та пришла и обняла его. Он не понимал, почему ни она, ни отец больше не приходят к нему, почему оставили его.
В первый раз за свою короткую жизни он ощутил потерянность, до него в миг не стало никому дела, он тихо сидел в своей комнате и считал минуты до возвращения мамы, сбивался и часто засыпал в слезах, смысл которых еще не мог понять.
Так проходили дни, пока не вернулся его отец, мертвой оболочкой ступивший на порог дома. Его глаза были мутными будто выгоревшими от горя, а каждое движение казалось мучительным усилием. Когда мальчик, сияющий от детской радости и светлой надежды, заметил его, он со всех ног побежал навстречу, протягивая ручонки. Но, приблизившись, столкнулся не с объятиями, а с застывшим, остекленевшим взглядом.
Лицо Эверласта, только что безжизненное, вдруг исказилось гримасой невероятной боли и неприязни. Вместо этого дрожь пробежала по его телу, и он резко отшатнулся, словно увидел не собственного сына, а страшный призрак. В его обезумевших глазах промелькнула тень той, кого он потерял – её глаза, её улыбка, даже мимолетное движение белых волос, что так напоминало локоны его жены.
Эвэрласт не мог больше выносить эту видимость, этот невольный двойник, который только усиливал его муку. Он не пытался смириться, не искал способа продолжить жить дальше: мужчина вымещал всю боль от потери на сыне, один вид которого вызывал у него глухую, невыносимую агрессию, будто в его детском облике мерещилось нелепое, неумелое подражание жене, оскорбляющее саму память о ней. Он холодно и жестко приказал мальчику не показывать на глаза, даже не приближаться, чтобы не видеть его.
Эвэрласт своими действиями наносил ребенку психологические травмы. Мальчик перестал выходить из комнаты, стараясь не встречаться с отцом в коридоре, чтобы не разгневать его, он не понимал почему ему надо прятаться и почему самый близкий человек так жестоко и цинично с ним обращается. Все, что он чувствовал, это боль, желание свернуться в клубок и тихонько бормотать текст песни, написанной для него мамой.
Однажды он все-таки вышел и, больше не в силах сдерживаться, побежал к отцу, возможно, что-то напугало мальчика или он ощутил пугающее одиночество, которое нельзя было преодолеть простым объятием самого себя и утопанием в воспоминаниях.
Вместо поддержки и ласки, такой нужной ребенку, он встретился с разъяренным взглядом отца, который снова стал называть его подделкой, схватил за волосы и под детский плач усадил его на трон, состриг длинные локоны, которые когда-то с любовью расчесывала мать. Мальчик ревел, но все еще пытался найти в глазах Эвэрласта хотя бы грамм тепла. Он почти захлебывался, но повторял называть его папой, на что мужчина закрыл его рот рукой и, как ненужного щенка, выкинул в лесу.
Ребенок сидел до самой ночи на том же месте, где его бросил отец. Вначале он надеялся, что папа вернется и заберет его, но позже уже перестал верить, и что-то внутри него уже начало давать трещины. Он проводил рукой по коротким волосам и оглядывался, боясь встретиться с крупным животным, начинал изучать лес, его небольших обитателей и растения. Мальчик долго пробыл в одиночестве, и нашел в нем свое спокойствие. Когда он один, никто не причинит ему боль, хотя никто не доставит тепла и радости, но с отсутствием второго смириться было легче.
Он учился выживать один, пока не увидел заблудившегося олененка, которого без раздумий бросился спасать в колючие ветви терновника. Он был сыном своей матери и этот случай болезненное напоминание об этом, показывающее его человечность несмотря на божественное происхождение и тяжелую судьбу.
Вытащив животное, руки и лицо мальчика были в крови, он проводил окровавленными подушечками пальцев по мягкой шерсти оленя, оставляя на нем красные следы детских рук. Позже этот олененок еще вернулся к нему, он стал его проводником, вместе с ним мальчик не боялся ходить в навсегда погрузившемся для него в темноту лесе, постепенно начиная ориентироваться по запахам, прикосновениям к кустарникам и коре деревьев, бутонам цветов.
Олененок стал его первым и единственным другом, с которым мальчик после смерти матери и предательства отца почувствовал себя в безопасности и тепле.
Продолжение следует....