По ту сторону

Кошмары как стервятники: нападают, когда мы совсем беспомощны.

— Ты хочешь сказать, что в твоём доме несколько таких досок? — закончил за неё предложение Арден с неприкрытой злобой в голосе. — Ясно, видимо кто-то из приглашённых решил очень круто пошутить. Завтра покрутим эту штуку и найдем батарейки.

— Да, а пока вам всем лучше свалить, — твердо произнесла Мэви, обращаясь к сидящим вокруг неё зевакам, — Реально, всем. Вечеринка окончена, нам с ребятами этот срач ещё разбирать несколько часов. Не меньше.

Все немного запуганно и нервозно пожелали приятных снов хозяйке дома и потянулись к выходу. Лесли задумчиво вертела в руках потухшую свечу, которая была отлита из какого-то излишне парфюмированного воска и вкраплений мелких трав. Ей всё произошедшее не казалось запланированными событиями — да, она была немного суеверной, боялась смотреть ужастики на ночь и верила в мистику. Лесли была уверена в том, что видела и чувствовала: изумлённые лица своих друзей и невозможность отклеить палец от маленькой планшетки.

— Вы не хотите обсудить это? — внезапно произнесла Мэви, когда в доме осталась только их компания. Развалившийся в кресле Брайан злобно насупил брови и отрицательно мотнул головой.

— А я вот хочу, — подала голос Лес, обводя притихших друзей напряжённым взглядом. — То, что творилось, было ненормальным.

— Да господи, мы просто напились до белки и в доске были вставлены дурацкие батарейки. Кто-то решил посмеяться и всё, — пожал плечами Джен.. — Ребята, где доска?

— Но я не могла убрать с неё пальцы, — резонно заметила Лес, перебив ход мысли юноши, который уже осматривал пространство в поисках передатчика для разговоров с духами. — И Арден не мог. А ты, Джен, даже не пил.

— К сожалению, да, не мог, подтверждаю, — вклинился в разговор Арден, намереваясь взять недопитую бутылку и снова сделать глоток.

— Тебе уже хватит, — строго произнесла Мэви и ловко отставила алкоголь на другой конец стола, подальше от рук нетрезвого лучшего друга.

— Значит напились все, а хватит только мне? — возмутился Арден, но всё же оставил попытки продолжить пьянку – эта девушка обладала удивительным даром убеждения, и всегда добивалась чего хотела. — Где справедливость, Коллинвуд?

— О тебе же и забочусь, придурок, — возразила она. — У тебя ключи от машины забрали, так и до трусов разденут.

— А ты только этого и ждёшь, видимо.

— Я, конечно, всё понимаю, — подала наконец голос Ребекка. Все взгляды обратились к ней, но та на мгновение замолчала, выдерживая артистичную паузу. На самом деле никакой драмы в её действиях не было – просто сознание отказывалось воспринимать происходящее. Думать не хотелось, хотелось лечь в кровать и проспать, по меньшей мере, трое суток. — Я всё понимаю, но мы здесь не трусы Ардена обсуждали.

Краем глаза Стэнтон заметила, как уголки губ юноши слегка растягиваются в улыбке, но мысленно послала его ко всем чертям и отвернулась в другую сторону.

— Короче говоря, эту доску ещё и кто-то унёс, — заключил Джен, пытаясь не поддаваться какому-то странному внутреннему предчувствию, что вся эта ситуация не так проста, как кажется. — Похоже, нас просто развели.

— Но о доске знала изначально только Мэви, — возразила всё ещё сомневающаяся Лесли, скрестив тоненькие руки на груди.

— Кому-то сболтнула, — продолжал гнуть свою линию Джен, а после задумался. — Наверняка в сарае около дома был человек, который по таймеру вырубил свет. А потом ребята на кухне заперли дверь со своей стороны. Вот и всё.

— Звучит логично, — пальцы Брайана отбивали ритмичную дробь по кожаной обивке кресла. Как бы сильно его не раздражал Хилл, в его словах была доля здравого смысла. — Короче, послезавтра этим шутникам я устрою.

— Поддерживаю, — воинственно заявила хозяйка дома. — План мести мы придумаем потом, да, ребята?

— Это точно, — с кислой миной отозвалась Ан. Ей казалось, нет, она была уверена, что это рук дело уехавшей домой Моники. Решила подставить всех, чтобы какая-то очередная песня про злого духа имела успех. Росси исподлобья глянула на остальных: ввязываться в спор с теми, кто эту фифу обожает, было просто бессмысленно.

— Я, наверное, пойду домой, — слегка виновато произнесла она, медленно вставая. Вся комната виделась ей слегка размытой, и почему-то кололо сердце. — Мать меня прибьёт, да и что-то мне нехорошо.

— Ты можешь пойти спать в гостевой комнате, — радушно предложила Мэви, хотя, впрочем, уже через секунду сморщила нос. — Только осторожнее. Блевать в вазы не стоит, это китайский фарфор.

— Я лучше домой, простите, ребят, — Ан покачала головой и выдавила из себя усталую улыбку. Внезапно она почувствовала тёплую руку на плече.

— Я отвезу. Никаких но, — Джен помахал остальным ребятам, как бы прощаясь, и под руку повёл девушку в прихожую.

— У меня всё ещё есть ноги, спасибо, — в привычной саркастичной манере отозвалась Анна. Юноша никак не отреагировал на это заявление и лишь придержал ей куртку, пока она пыталась попасть в рукава. — Нет, ну правда, я сама!

— Там мокро, отвратительно, да и... — он слегка снизил тон. — Да и миссис Росси сегодня была явно не в духе. Куда ты такая заявишься?

— В местный парк.

— А если снова начнётся гроза? — приговорил парень, с немым укором смотря на растерявшуюся Ан. — Если сама о себе не заботишься, то хоть мне позволь.

— Хорошо, — вздохнула она. — Вези куда хочешь, давай.

*****

— Почему мы приехали к тебе, а не ко мне домой? — спросила Ан, наблюдая за тем, как дождь мощными потоками стекает по лобовому стеклу.

— Потому что твоя мать запрёт тебя дома на ближайший год, когда увидит твоё лицо, — Джен осторожно протянул руку и подушечками пальцев коснулся щеки, которой Ан благодаря Брайану приложилась об пол. Девушка отпрянула. — Ну вот, видишь. Может, к завтрашнему утру будет получше. Пойдём уже.

— Подожди, а где твоя мама? — Анна всё ещё колебалась. Миссис Хилл была женщиной добродушной, и характер у неё был вполне сносный, всё равно она вряд ли обрадовалась бы тому, что её сын привёл ночевать девушку.

Пусть даже это и была всего лишь лучшая подружка.

— В Балтиморе, — Джен пожал плечами. — В командировке, ей нужно какой-то проект сдать. Вернётся только завтра днём.

— Ладно, уболтал, идём.

Росси вышла из машины и бросила взгляд в сторону. В тусклом свете одного-единственного фонаря улица выглядела пугающе. До дома можно было дойти за несколько минут, но ей не хотелось. Словно неведомое зло затаилось в кустах и ждёт удобного момента, чтобы напасть.

Ан была в доме Хиллов не раз, однако почему-то сама мысль о ночёвке вгоняла её в краску. В этом доме чувствовалась женская рука – огромное количество побрякушек, вязаных салфеток, пледов и диванных подушек, а ещё идеальная, почти стерильная чистота на всех поверхностях. И только в комнате самого парня женский уют уступал место подростковому: лёгкий хаос на книжных полках и рабочем столе, плотно задёрнутые шторы и тусклое освещение золотистой гирлянды, а ещё – куча фотографий.

Ими была сплошь увешана одна из стен. Ан часто находила на них себя, и когда она смотрела на эти снимки, ей почему-то становилось так хорошо, что порой на глазах у неё выступали слёзы. Почему-то в чужом доме она чувствовала себя более нужной и важной, чем в своём собственном, и часто душевная теплота, которую дарил ей Джен, смешивалась с ноющей болью от родительского безразличия.

— Возьми какую-нибудь рубашку в шкафу, ты мокрая вся, — распорядился он, вытаскивая из куртки их телефоны и отдавая Ан. — Чай будешь?

— Не хочу, — Ан сейчас действительно не хотела ничего, кроме как привести себя в порядок и прилечь. — Можно я душ приму? Пожалуйста.

— Конечно, — тихо произнёс Джен, выходя из комнаты. Он спустился вниз, всё же решив поставить чайник. Его так и не покидали мысли об этой чёртовой доске и о том спектакле, который устроила Мэви у себя дома.

Моника... Джен ничуть не сомневался, что она была замешена в этом. Он знал её, помнил её – такие розыгрыши были вполне в духе Джордан. Для неё не существовало никаких рамок, и на чувства других, по большей части, ей было плевать. Эта девушка могла при всех раздеться догола, могла выпить на спор бутылку текилы, могла сделать что угодно ради веселья, и это совершенно её не красило. Моника не понимала, что есть вещи, к которым нужно относиться серьёзно, потому что жизнь была для неё нескончаемым праздником. С конфетти, танцами и песнями. И без него.

Джен невесело усмехнулся своим мыслям, наливая воду в чайник. В его голове снова всплыл образ Ан. Эта девушка была полной противоположностью Монике и одновременно так походила на неё. Она никогда не пыталась вытянуть его из тех негативных мыслей, которые так часто его посещали, как делала это Джордан, таская его по шумным тусовкам и огромным компаниям. Ан неотступно следовала за ним в этих лабиринтах бесконечной темноты. Всегда была рядом, когда он так в ней нуждался. Он знал как ей – общительной хохотушке, которая, в общем-то, должна вращаться в кругу подобных Монике, – тяжело быть рядом с ним.

Но она была. И никогда не упрекала его в этом, лишь ободряюще сжимала его руку своей тонкой ладошкой. С Ан было комфортно даже молчать, потому что она понимала его без слов. Будто читая его мысли, предугадывала каждое действие и каждую сказанную фразу. Знала, что больше всего Джену не хватает лишь одного – чувства грёбаной нужности, которого он ещё не видел ни от кого, и отдавала ему это чувство сполна.

А он отвечал ей тем же.

— Всё-таки наливаешь, — уставший девичий голос вывел его из раздумий, когда он разливал горячую жидкость по бокалам.

Он обернулся и увидел Ан – в его клетчатой рубашке, доходящей до середины бёдер, с простой косой вместо привычных локонов, она казалась не старше четырнадцати. Как раз тогда, когда они познакомились.

«Хватит пялиться, придурок, ты её ещё больше смущаешь» – проконтролировал он себя. Девушка действительно ощущала себя не в своей тарелке. Она тщательно избегала его взгляда, стараясь не выдать своих настоящих эмоций, но её жесты были красноречивее любых слов.

— Ты замёрзла под дождём, — он поставил перед ней чашку. — И я, кстати, тоже. Пей давай.

Итальянцы почти не пьют чай, и Росси не была исключением – она предпочитала кофе. Юноша ожидал споров, пререканий, ведь на ночь кофе не пьют, но Ан не проронила ни слова, лишь хмуро отхлёбывала из бокала.

Они ни о чём не говорили. Усталость давала о себе знать, да и все слова, которые они могли бы друг другу сказать, уже были произнесены дома у Мэви. Только тихо тикали часы на стене. Тик-так. Тик-так.

— Поздно уже. Ты бы шла спать, — Джен бросил взгляд в сторону, туда, где стрелки указывали на четверть первого.

— Подожди, а ты? — спросила Ан, немного не понимая, что он задумал.

— Я лягу в гостиной, — негромко ответил Хилл, вставая из-за стола.

— Мне как-то неловко... — начала было девушка, но Джен жестом попросил её замолчать.

— Ты – моя гостья. Так что ложись где предлагают и не выпендривайся.

Девушка поняла, что спорить бесполезно, да и сил на ругань особо не было, хотя она и продолжала чувствовать себя виноватой. Пожелав ему спокойной ночи, Ан поднялась наверх и зашла в комнату. Она написала сообщение матери о том, что осталась с ночёвкой у Мэви, и уже даже вообразила, какой крик завтра с утра поднимет миссис Росси, когда её дочь заявится домой.

Сон не шёл. В голову всё так же лезла игра с доской, темнота, и испуганные лица друзей. И банши. Стоило только девушке закрыть глаза, перед ней возникал пугающий образ, мешающий успокоиться и заснуть. И снова в душе появлялся этот ужасный страх, заставляющий мурашки бегать по коже, а сердце предательски замирать, страх, из-за которого не хватало воздуха...

Тихий стук в дверь вывел её из раздумий. Ан испуганно дёрнулась, натянув на себя одеяло до самого подбородка, и рывком села в постели.

— Ты чего это? — удивлённо спросил Джен, но потом вспомнил произошедшие на вечеринке у Коллинвуд события, и уже удивляться не стал.— Прости, что напугал. Я просто где-то здесь оставил телефон.

— Ничего, всё нормально, — Ан кивнула в сторону, куда отложила его смартфон. — Он на тумбочке.

— Спасибо, — Джен забрал телефон, и медленно направился к выходу из комнаты. — Ещё раз спокойной ночи.

— Джен! — позвала Ан, заставляя юношу обернуться. — Джен, я... Мне не спится, в общем. Не уходи, пожалуйста.

— На кровать-то пустишь? — из-за темноты, царящей в комнате, Ан не видела его лица, но по голосу распознала эти редкие весёлые нотки – он снова улыбался своей слегка печальной улыбкой. — Или мне на пол прилечь?

— Дурак!

Он лёг рядом с ней. Ан отодвинулась чуть в сторону, сохраняя между ними хоть какое-то подобие дистанции. Сердце в груди билось так, будто хотело переломать ей изнутри все рёбра, а щёки горели от смущения.

«Боже, что я делаю? Что я, чёрт возьми, делаю?» – думала девушка, водя пальцем по рисунку на обоях. Да, это был всего лишь Джен, всего лишь лучший друг. Тогда откуда взялось это идиотское чувство, которое Ан сейчас испытывала?

Кровать слегка скрипнула, и через мгновение Росси оказалась укутанной в одеяло по самый подбородок. Неловкость моментально сменилась удивлением.

— Что ты делаешь? — почему-то шёпотом поинтересовалась она.

— Накрываю твои лягушачьи лапки, — пробормотал Хилл, отворачиваясь в другую сторону.

— Кто-то рискует получить этими лапками по морде, — Ан слегка ущипнула его за бок, но юноша даже не обратил на это внимания. Он уже давно привык к подобному проявлению эмоций, тем более, что Росси и сама боялась сделать ему больно и никогда не выходила за грани шутки.

Почему-то захотелось улыбаться. Так странно и так глупо – всего каких-то полчаса назад они оба цепенели от ужаса. Сейчас всё это словно отступило на второй план, осталось где-то на задворках сознания, и единственное, что они оба ощущали – чувство защищённости.

Слушая, как шумит за окнами дождь, Ан и Джен наслаждались редкими минутами покоя.

Покоя, который только они сами могли друг другу подарить.

*****

Лесли постелили в комнате старшей сестры Мэви. Возвращаться домой после всего произошедшего не хотелось, ведь там она была бы просто бессильна перед собственными страхами.

Эмерсон лежала под красивой, почти что прозрачной занавеской на огромной кровати. Глаза сомкнуть почему-то не получалось, и она беспокойно ворочалась, натягивая на холодный нос большое пуховое одеяло, чем-то напоминающее облачко.

Сама комната, в которой ей приходилось коротать ночь, тоже была какой-то воздушной, невесомой. Эшли Коллинвуд, хозяйке комнаты, было где-то под тридцать, и уже давно она переехала из маленького Аспенвуда в шумный Нью-Йорк. Вживую девушка видела её лишь один раз – высокая, статная женщина с волосами цвета мягкой карамели и огромными, как у оленёнка, карими глазами. На секунду Лесли представила её жизнь в уютной квартире с панорамными окнами, и обречённо вздохнула.

Здесь до сих пор жили стереотипами. Каждый пытался сделать свой дом уютнее, чем дом соседки, подстричь чертову лужайку ровнее, чем это сделал садовник; все хвастались оценками своих детей, которые были нацелены, конечно же, на самые лучшие университеты Америки. Но почему-то все эти студенты и студентки вновь и вновь возвращались назад, в Аспенвуд, где тучи постоянно несли свой неспешный дозор. Этот город обладал странным притяжением, словно тот, кто был в нём рождён, был обречён в нём и умереть.

Вырваться из этого круга казалось невозможным, но у старшей сестры Коллинвуд получилось. Хотела бы Лесли повторить её судьбу.

Девушка повернулась на правый бок, подкладывая под щёку маленькую ладошку. С самого рождения мама словно втянула её в негласную гонку, заставляя прыгать выше головы, которая каждый раз ударялась об потолок и вновь падала туда, на дно, к своим чёрным и гнетущим мыслям.

А сна всё не было. Лесли посильнее закуталась в одеяло. Она безумно устала, а виски будто налились тяжелым, расплавленным свинцом.

Дождь мерно барабанил по стеклу. Эмерсон точно знала — сегодня происходило что-то ненормальное, из ряда вон выходящее. Да, возможно это всего лишь чей-то злобный розыгрыш, который был рассчитан на то, чтобы пощекотать нервы, и Джен был прав?
Но как тогда объяснить то, что она не могла убрать свой палец с деревянной стрелки? Запах тех трав, исходящих от свечей, морочил ей голову, и она отлично помнила, как все очертания в комнате, стоило ей вдохнуть чуть больше ароматного дымка, становилось расплывчатым.

«Чистая психология», — пронеслось у неё в мыслях перед тем, как девушка окончательно впала в забытье.

Лесли спала беспокойно. Ей казалось, что чьи-то костлявые пальцы сдавливали шею, лишая её способности дышать. Хотелось заорать от страха — и она пыталась, но вместо крика из горла вырывался лишь сдавленный хрип.

— Кровь. Смерти. Жертвы. Бойня.

Тихий голос шептал ей эти слова, пока Эмерсон всё больше и больше погружалась в собственный кошмар. Она тонула в нём, растворялась, как сахар в чае, не имея возможности проснуться. Собственную панику Лесли ощущала даже сквозь сон, чувствовала даже, как похолодевшие пальцы с силой впились в скомканную простыню из нежного шёлка.

А голосов становилось всё больше. Больше слов, больше фраз – и все они сливались в адский хор, который разрывал сознание на мелкие осколки.

— Предательство... О, как я люблю предательства! — безумный смех эхом раздался в ушах у Лесли.

Русоволосая девушка с до боли знакомым взглядом смотрела на неё с сумасшедшей улыбкой. Из её глаз текла кровь и багровыми ручейками лилась на белоснежное бальное платье. Девушка растянула губы в страшном оскале, и они тоже оказались красными, а между зубами застряли кусочки чьей-то плоти.

— Твоё сердце разобьёт тот, кому ты доверишься, Лесли Эмерсон, — она дьявольски захохотала. — Вдребезги! На мелкие кусочки!

Лесли распахнула глаза. В комнате всё ещё было темно, но небо за окном уже подёрнулось серой предрассветной пеленой. Кажется, дождь наконец перестал барабанить по стеклу – никаких посторонних звуков, лишь давящая тишина.

Девушка нехотя потянулась за телефоном, лежащим на прикроватной тумбочке. Половина четвёртого утра.

Спать больше не хотелось, но виски пульсировали от боли, а перед глазами стояли образы, которые молниеносно, друг за другом, были нашёптаны впечатлительным сознанием. Немного погодя, светловолосая девушка аккуратно дотронулась до шеи. Ничего. Никаких царапин, шрамов, следов от укусов — только холодная серебряная цепочка с маленьким крестиком.

— Ну конечно, это же просто дурной сон,— недовольно пробурчала она, откидывая голову назад и массируя бледные виски, — Сон, сон, сон. Всего-то сон.

*****

Барабанящий по стеклу дождь мешал Ребекке уснуть, и вот уже несколько часов она безуспешно возилась в кровати. Одеяло почти не грело, и девушка прижала колени к груди, чтобы стало хоть немного теплее.

Она определённо перебрала вчера. Ей не стоило пить так много, хоть она и хотела просто забыться. Стэнтон думала, что алкоголь и компания друзей отвлечёт её от тягостных мыслей. На деле же стало только хуже.

Бекка и сама не знала, на что надеялась – как вообще она смогла бы расслабиться в компании Ардена? – но всё же пошла на эту дурацкую вечеринку. И чем всё в итоге обернулось? Едкое осознание горечью обожгло горло, порождая противный, удушливый комок.

Раньше расслабляться в компании Ардена у неё прекрасно получалось.

Где-то в глубине души опять поднялась бушующая волна злости. Чёртов придурок! Некогда близкий друг, сейчас он раздражал её до дрожи, до отвратительного скрежета в зубах. Ребекку в нём бесило всё: его идиотские пошлые шуточки, его наглая ухмылка и манера поведения. Нет, ну подумать только – Макрэй строил из себя золотого мальчика, которому весь мир должен.

Стэнтон с шумным вздохом перевернулась на другой бок, и, не найдя другого занятия, принялась смотреть в окно. Капли застыли на стекле серебристыми блёстками, как звёзды на ночном небе. Некоторые, особо крупные, стекали вниз тоненькими ручейками-слезинками. Словно природа оплакивала кого-то дорогого и важного, и никак не могла унять свою скорбь.

Почему-то эта мысль сильно позабавила девушку. Если во время дождя природе грустно, то в Аспенвуде у неё, должно быть, многолетняя депрессия.

Ребекке снова вспомнились события вечера. Тогда ей было страшно, но сейчас всё это подёрнулось странной пеленой, будто бредовая алкогольная фантазия. Вся эта ерунда со спиритической доской теперь казалась ей комедией, фарсом, разыгранным только для того, чтобы было веселее. Должно быть, автор насмеялся во всю, наблюдая за их испуганными лицами. Не исключено, что и за этим стоял Арден – подобные розыгрыши были вполне в его стиле.

Сегодня он везде. В «мафии», ни на секунду не выходит из своей почётной роли мудака. В игре с доской, вносит разнообразие в их шумную попойку. В её воспоминаниях...

Она помнила Ардена Макрэя совершенно другим. По крайней мере, по отношению к себе – его безобидные подколы и мирные шутки никогда её не задевали. Всего какой-то месяц назад они сидели  у него в комнате, ели шоколадные конфеты с вишнёвым ликёром и Арден помогал ей с домашним заданием. История искусств – один из самых дурацких предметов в школьной программе, и тогда Стэнтон буквально проклинала день, когда включила его в расписание. 

А помочь с ним вызвался не кто иной, как главный школьный шут и клоун Арден. Бекку безумно удивило, что он вообще способен разбираться хоть в чём-то кроме девчонок и баскетбола.

— По-моему, рококо и барокко – это одна и та же хрень, — вздыхала девушка, откладывая распечатанные странички из Википедии. — Не понимаю, зачем я вообще трачу на это время.

— Не-а, — Арден ткнул в одну из строчек. — Смотри. Вот так, чтоб тебе было проще.

Он очертил кончиком пальца отрывок, который нужно было прочесть, но Ребекка лишь непонимающе пробежала глазами по тексту. Рассказы про элементы архитектуры с вычурными названиями не слишком-то её прельщали – куда приятнее было смотреть на них в реальности, а не читать сложные определения.

— Боже, Бекка, ты всегда так тормозишь? — Арден ухмыльнулся, и взял очередную конфету из огромной коробки. — Это тебе не экономические циклы изучать.

— Ну уж там-то хотя бы всё понятно, — хмыкнула девушка, глядя на его озорную улыбку. — А тут всё одинаковое, но всем кажется, что оно разное.

— Оно не одинаковое, — возразил Арден. — Блин, да как же тебе объяснить... Хорошо, представь, что Мэви это барокко, а ты – рококо.

— Ты сам-то понял, что сказал? Или всё, конфетки с ликёром в голову ударили?

— Ну вообще-то понял, — слегка обиженно протянул юноша. — Короче. Вот есть Мэви. Она у нас любит выпендриться, не в обиду ей, конечно. А стилю барокко характерна вычурность и помпезность. Рококо тоже красивый, но он более лёгкий и изящный.

— Это ты сейчас оскорбил Мэви или сделал мне комплимент? — игриво спросила Ребекка. Её ладонь потянулась к коробке с шоколадом, но Арден ловко отставил её в сторону. — Эй, дай сюда!

— Тебе хватит. Там алкоголь, между прочим. Ты опьянеешь, а мне потом твою тушку домой тащить? — с притворным возмущением ответил ей Макрэй. От его внимания не ускользнули следы шоколада на её лице. — И кстати, ты испачкалась.

— Где? — Ребекка вытерла рот ладонью. — Всё?

— Нет, ты сделала только хуже, — усмехнулся Арден. Его большой палец  скользнул по её губам, лишь ещё сильнее размазывая по ним тёмно-коричневую сладость.

Ребекка не поняла, что произошло в следующий момент, а даже если бы и поняла, всё равно бы забыла. Ладонь юноши скользнула куда-то в сторону, и вдруг губы Ардена вдруг накрыли её собственные. И вместо того, чтобы отпрянуть и хорошенько врезать ему, она сама потянулась ему навстречу. Вкус шоколада, смешанный с едва ощутимой, терпкой горечью ликёра. Потрясающее чувство.

Расстояние между ними мгновенно сократилось до нулевой отметки, и Бекка прильнула к нему, обнимая за плечи. Поцелуй из осторожного превратился в страстный, распаляя их обоих ещё сильнее.

Пальцы Ардена коснулись ключиц девушки, едва выглядывающих из-под рубашки, и затем потянулись к мелким пуговичкам, чтобы расстегнуть их. На мгновение Бекка почувствовала страх, однако он тут же растаял, как дым от сигареты, когда губы Ардена коснулись её скулы, а затем спустились чуть ниже.

Она мягко опустилась на кровать, и Макрэй слегка навис над ней сверху. Ребекка невольно залюбовалась его голубыми глазами, полуприкрытыми пушистым веером ресниц, и покрасневшими от поцелуев губами.

Однако она недолго наслаждалась этим зрелищем – Арден вновь прильнул к её шее, покусывая и оставляя следы, которые потом расцветут на нежной коже розовыми бутонами. Короткий протестующий стон сорвался с языка, когда руки юноши потянулись к её талии. Макрэй отстранился и внимательно посмотрел ей в глаза.

— Не бойся, — тихо произнёс он, осторожно убирая с лица Бекки упавшую прядь волос.

В воцарившейся тишине раздался её хриплый, надтреснутый голос:

— А я и не боюсь.

Ребекка надвинула на лицо одеяло, словно пытаясь спрятаться от подступающего чувства стыда. Она сама, сама во всём виновата!

Сожаление в груди смешалось со злостью, подобно тому, как смешиваются краски в палитре – небесно-голубая и насыщенная алая. Из них родилось что-то новое, какое-то до невозможности горькое чувство, от которого вдруг почему-то захотелось плакать.

Обида? Разочарование? Стэнтон не знала, какими словами его описать, и существовало ли вообще хоть какое-то слово, чтобы выразить то, что на душе. Девушка понимала лишь одно: оно острым осколком впилось ей в сердце, заполнило все четыре его камеры тупой, ноющей болью.

— Вали из моей головы, — пробормотала Ребекка, уткнувшись лицом в подушку. Одинокая слезинка скатилась по щеке и мокрой кляксой осталась на наволочке.

Но ведь об этом никто не узнает, да?

*****

— Вот скажи мне, почему мы должны спать в гостиной, а они все разлеглись по комнатам? — недовольно бурчал Арден. Он возился на диване уже минут сорок в попытках найти удобную позу для того, чтобы отправиться в сладкие объятия Морфея. — Эти диваны такие жёсткие.

— Мэви сказала, что ей так будет спокойнее, — отозвался Брайан, скрещивая руки за головой. Его тоже мучила бессонница. Мысли комом накатили на него, задевая самые потайные стороны души.

В том, что это был глупый розыгрыш кого-то из пришедших, он не сомневался. Автоматическая доска или что-то в этом духе. Но зачем? Кто решил так больно ударить в него, нагло и бесцеремонно открыть всем его самые главные секреты? И кто им дал на это право?

Парень равнодушно смотрел на белоснежный потолок с изящной лепниной. Ему не хотелось спать — злость на всё произошедшее не давала покоя, заставляя кровь в жилах закипать.

«Ну, собственно, никто и не понял»  — успокаивал он сам себя, и, улыбнувшись собственной мысли, принялся тереть правый глаз.

— Не спится? — поинтересовался Арден, который уже как несколько минут пялился на дверь. — Мне вот тоже.

— Ага, — бездумно согласился его друг, несколько раз хлопая ресницами.

— После всей этой хрени особо не уснёшь, — продолжал вслух свои размышления Макрей, — А вообще ладно. Хоть что-то интересное.

— Это точно.

— Помнишь, как ты избил меня? — внезапно спросил он, подавляя смешок, — Славное было время.

— Средняя школа, первый год? — перебил его Брайан, даже не скрывая улыбку чеширского кота. — Да, конечно. Правда повод не припомню, но после этого момента я показал тебе пару приёмов и стал ходить к тебе домой после бейсбола есть сэндвичи с беконом. И не говори как твой дедуля, ты вроде ещё свеж и молод.

— Но уже потрёпан, — с притворством в голосе ответил тот, делая вид, что курит невидимую сигарету.

Оба засмеялись. Эти двое друзей были совершенно разными — наверное, еще несколько лет назад никто не мог подумать, что они станут очень близки. Ссоры между ними были частым делом, как правило, Брай старался внушить отвращение другу к его непристойным словам в сторону девушек, на что тот отмахивался, заставляя Сандерса вскипать. А раздражался он крайне быстро.

— Тебе тогда нравилась Лесли? — внезапно спросил Арден. — Мне казалось, что ты бегал за ней.

— Скорее, за Ан, — немного погодя ответил парень, вздыхая и сбрасывая тоненькое одеяло с правой ноги. — Они тогда тусовались вместе, и, знаешь, почему-то я все равно сблизился именно с Лес, а она с Дженом. Грустно.

— Зато какой у тебя удар, — подбодрил его Макрей, скосив глаза в сторону друга, — У Джена такого не будет.

— Да, отец ставил, — коротко отрезал Брайан, чувствуя, как нехорошее предчувствие вновь появляется в голове. А что, если Джен это все и устроил? Нет, точно нет. Он даже у него дома-то никогда не был.

Тихие шаги раздались на лестнице – закутавшись в красивый халат из красного атласа, на первый этаж спускалась Мэви. Ей было бесконечно стыдно признаваться в том, что в какой-то момент вдруг стало страшно. Коллинвуд и сейчас было безумно жутко: за каждой шторкой, шевелящейся от сквозняка, ей мерещилось чудовище, а в собственной тени она видела следующее за ней по пятам нечто, готовое в любой момент наброситься со спины. Воображение услужливо рисовало картинки того, как огромное, лохматое существо с длинными когтями вспарывает её нежную кожу, делая надрез за надрезом и наблюдая за тем, как Мэви бьётся в агонии.

«Вам что, пять лет?» – прозвучал у неё в голове голос Брайана. Взяв себя в руки, Мэви отогнала все размышления о своих кошмарах и осторожно заглянула в гостиную.

Парни не спали. Коллинвуд вслушалась в их тихие голоса – Брайан и Арден говорили что-то про Ан, Джена и удары. Любопытство взяло верх над наивной детской установкой «подслушивать нехорошо», и Мэви подошла поближе, но от её шага половица предательски скрипнула.

— Т-ш-ш! — Брайан прервал свой поток размышлений и покосился на ничего не понимающего друга. — Ты слышал?

— Слышал что? — уточнил Арден, поглядев на Сандерса как на душевнобольного. — Брай, у тебя паранойя, успокойся.

— Хочешь сказать я псих? — разозлился парень. — Там что-то скрипнуло!

Мэви решила, что самое время выйти в гостиную, иначе взбесившийся Брайан прикончил бы Ардена. Неосознанно приосанившись и выпрямив спину, девушка вплыла в гостиную, шокируя парней своим появлением. Однако Макрей быстро смог скрыть своё недоумение и усмехнулся.

— Не спится, лапуля? — на губах парня вновь заиграла ядовитая улыбка, и от этого милого юноши, который несколько минут назад вспоминал среднюю школу, не осталось и следа. — Я знаю одно очень хорошее средство от бессонницы. Пойдём в спальню, покажу.

— Ой, Арден, отвали, — она присела на краешек дивана, заставляя Брайана чуть подвинуться.

— Чего пришла-то? — поинтересовался он, сдвигая ноги в сторону и позволяя девушке сесть.

— Уснуть не могу, — Мэви поморщилась от плохих воспоминаний. — А вы тут, я смотрю, ностальгируете.

— Да, вспоминаем как Брайан врезал мне несколько лет назад, а потом влюбился в истеричку Ан, которая дала ему от ворот поворот и теперь закрутила интрижку с Дженом, — любезно сообщил Арден. В лицо ему прилетела подушка с соседнего дивана. — Ай! За что-о?

— За то, что ты такой придурок! — бросил ему Сандерс.

— И я тебя люблю, котик, — Арден послал в его сторону воздушный поцелуй. Мэви расхохоталась, а Брайан схватился за вторую подушку.

— Я всегда знал, что ты извращенец, Арден, но чтобы настолько...

— Это я ещё не старался, — Макрей подмигнул Коллинвуд, которая на это только закатила глаза.

Все страхи отошли на задний план. Сейчас оставались лишь забавные перепалки Ардена и Брайана, и Мэви, которая лишь иногда встревала в них. И несмотря на все пошлые шуточки, несмотря на то, что пару раз её задело по голове подушкой, Мэви почувствовала себя легко. Ей словно камень сняли с плеч – сейчас всё, произошедшее вечером, действительно казалось чьим-то глупым розыгрышем, над которым уже утром все посмеются и забудут.

Но это будет утром. А сейчас Мэви рассмеялась, потому что её друзья, – люди, которых она безумно любила, но никак не хотела себе в этом признаваться – были рядом.

*****

Первое, что почувствовала Росси перед пробуждением – тепло. Оно окутывало её со всех сторон, хотя обычно девушка замерзала по утрам.

Ан болезненно вздохнула. Яркий свет пробивался сквозь щель в тёмной занавеске и бил ей прямо в глаза. Болела не только голова, но и пострадавшая щека. Девушка попробовала прикоснуться к ней ладонью, но кожа под её пальцами заныла, и Ан снова застонала.

Было неудобно, а спина и шея почему-то затекли. Вдобавок ко всему чья-то рука обнимала её слишком крепко.

«Стоп!».

Девушка изумлённо распахнула глаза и слегка повернула голову. Она, оказывается, лежала на плече у Джена, а тот положил руку ей на талию.

Все слова в голове резко закончились. Осталось лишь негодование, смешанное с удивлением – Росси совершенно точно помнила, что засыпали они на разных концах кровати.

— Какого хрена? — громко поинтересовалась она, высвобождаясь из объятий юноши, а затем поморщилась от головной боли.

— Ты чего орёшь? — спросил Джен, который в отличие от Ан, так и не смог уснуть этой ночью. Он не выпивал вчера, поэтому на его самочувствие могло повлиять разве что отсутствие сна, но парень чувствовал себя вполне нормально, чего нельзя было сказать о Росси.

Осознание к ней приходило медленно, отдельными предложениями. Они проспали в одной кровати всю ночь. Вместе. В обнимку.

«Твою ж мать, вот дура!» – подумала Ан, недовольно поджимая губы. В памяти всплыли события вчерашнего вечера.  «Джен, останься пожалуйста, я уснуть не могу, ля-ля-ля... Идиотка!».

— Ты просто дрожала во сне, и потом ко мне придвинулась, — извиняющимся тоном произнёс Хилл. — Не буду же тебя отпихивать.

— Ладно, забыли, —  девушка глубоко вздохнула, мысленно оправдывая его и себя. В конце концов они просто обнялись, а не переспали или ещё чего похуже.

Она слезла к кровати и пошлёпала к стоящему рядом зеркалу. В отражении на

Ан смотрела какая-то смутно напоминающая её девушка, с красными глазами, припухшим после вчерашней пьянки лицом и бордово-фиолетовым пятном на скуле.

— Кошмар, — шокировано выдохнула она, отворачиваясь от зеркала.

— Пить меньше надо, — философски заявил Джен, тоже поднимаясь с кровати. — Что хочешь на завтрак?

— Сдохнуть, — Ан опёрлась спиной на стену и принялась массировать пальцами виски, но от головной боли это не избавило.

— Ты можешь хоть когда-нибудь быть не такой вредной? — поинтересовался он, и Ан повернула голову в его сторону. Она думала, что он улыбался, однако на его губах не было и не намёка на улыбку – Джен снова был серьёзен.

— Не в таком состоянии.

Ан отправилась в ванную приводить себя в порядок, а Джен на правах хозяина – вниз на кухню, готовить завтрак. В ящике, где мать хранила таблетки, он отыскал блистер тайленола, а в холодильнике нашлась почти полная бутылка минералки.

Джену вся эта задумка с вечеринкой не нравилась с самого начала. Он почему-то знал, что именно этим всё и закончится, и даже предлагал Ан не ходить на неё, но та стояла на своём. «Не будь таким занудным! Мне что теперь, сидеть затворницей? Молодость на то и дана, чтобы веселиться!» – сказала она ему тогда, и Джену, который предпочёл бы посмотреть с ней какой-нибудь фильм, пришлось тащиться на эту дурацкую вечеринку. К своим друзьям он тоже был привязан, но в очень больших и шумных компаниях чувствовал себя некомфортно. И только Ан заставляла его отрекаться от своих принципов.

Парень закатил глаза, когда вновь подумал о ней. Порой его бесило отношение девушки к самой себе – она заботилась о других, совершенно забывая о себе. Она беспокоилась о его порезанных ладонях, но к своей разбитой до синяков щеке не додумалась даже приложить лёд. Его иногда раздражали в Ан многие вещи – её дурацкий вспыльчивый характер, дурацкая способность создавать проблемы из ничего, дурацкая кошка, которая раздирала Джену руки до крови, стоило ему хоть ненадолго появиться в доме Росси. Ан была даже не синонимом к слову «дурацкий» – она была его прямым олицетворением.

И всё же он не мог без неё. Без шуток, улыбки, которая вмиг растапливала любую злость и без её огромных голубых глаз. Каждый раз они неизменно светились нежностью, а иногда – озорством, и в такие моменты Ан напоминала маленького ребёнка, решившего в очередной раз раскрасить обои в детской. И как ребёнок, она была не способна сделать для себя что-то сама. Ей был необходим человек, который позаботится о ней, потому что сама она тратила свою заботу лишь на других.

И таким человеком был Джен Хилл.

Ан отказалась от сэндвичей – вершины кулинарных способностей парня, и с хмурым видом пила свой кофе. Джен не хотел прерывать молчание, зная, насколько плохо чувствует себя девушка, однако всё же заговорил:

— Эй, слушай, ты в порядке? —  спросил он, видя, как девушка непонимающе хлопает ресницами. — Ты похудела. Сильно похудела. И вчера не ела вообще. Что с тобой?

— Всё окей, — соврала она и растянула губы в улыбке. — На вечеринки, вообще-то, ходят не есть, а пить.

— И есть тоже, — поправил юноша. — Между прочим, сейчас ты тоже отказалась.

— Имей совесть! — возмутилась Ан, шумно отхлёбывая из чашки. — Я вчера накидалась так, что теперь меня будет мутить даже от кофе.

— А я говорил, между прочим.

— Ой, прекрати, я...

Ан не успела договорить. Хлопок входной двери в прихожей и

звон ключей прервали её мысль, и она потрясённо уставилась на Джена.

— Сынок, я дома! — раздался весёлый голос миссис Хилл.

— Ты же сказал, что её не будет, — шикнула Ан в ответ на звонкий голос добродушной матери друга, — Черт, Джен, ты не мог предупредить?

Парень сморщился и быстро перевёл глаза на пластмассовые часы со смешной собачкой на циферблате.

— Кто ж знал, что проспим так долго, — заключил он, вздыхая.

— Ты вообще во сколько встаёшь обычно? — непонимающе спросила Ан, вскакивая со своего места и судорожно ища что-то глазами. Девушка была настоящей совой, могла все ночи напролёт смотреть очередной испанский сериал, делать уроки или помогать младшим классам с их расписанием, в качестве топлива активно пользуясь силой животворящего кофе с тремя ложками сахара и молочной пенкой.

— Часов в шесть.

— Во сколько? — глаза Анны чуть было не выскочили из орбит. Затем, слыша, как женщина моет руки в ванной неподалеку, сбавила тон, — Хилл, ты придурок! Извращаешься над сутками.

— Зато не я комментирую твиты Мэви в три часа ночи, — парировал юноша, непонимающе вскакивая. — Зачем ты окно открыла?

— Не тормози, пожалуйста, — девушка закатила глаза, распахивая ставни.

— Ты настолько сильно не хочешь поболтать с моей мамой? — с плохо скрываемым смехом проговорил Джен, видимо, обращаясь к торчащей из рамы пятой точке. — Что, жопа застряла?

Анна успешно приземлилась прямо на куст гортензии, лучшие годы которого были явно позади. Медленно потирая ушибленное место, она встала на ноги. Учитывая, что девушка стояла в домашних тапочках мамы Джена, с непонятной косой на голове, и синяком на скуле, видок у неё был так себе.

Из окна показалось довольное лицо Хилла.

— Ты как? Хочешь, можешь влезть обратно, я тебе ручку подам. Галантно.

— Иди ты, джентльмен хренов, — фыркнула Анна, явно намереваясь добавить ещё парочку отборных фраз, но в этот момент Джен резко закрыл окно, заслоняя вид его уютной кухоньки спиной.

— Ну что, домой, — вздохнула девушка. В мыслях запоздало мелькнуло осознание – мать её просто прикончит.

Холод пробирал до костей, а тапочки испачкались и были безнадёжно испорчены. Хотя их дома разделяло всего лишь несколько метров, Ан сорвалась на бег, желая побыстрее оказаться дома и не стать при этом звездой интернета. В конце концов, в октябре не часто встретишь девчонку в одной рубашке.

До своей обители нравственности, истерии и морали она дошла без происшествий. Не считая старушки, которая выгуливала свою маленькую чихуахуа, на неё никто даже особо не таращился.

Первым, на что обратила внимание Росси, стал не элегантный фиат насыщенного чёрного цвета, нет, — на двери родного дома красовался огромный перевёрнутый крест. Он чем-то напоминал кровавый след, оставленный огромной лапой. Красная краска, очевидно, была нанесена небрежно, резкими мазками, и несколько крупных пятен красовались даже на крыльце. Перед глазами девушки невольно всплыли события вчерашней ночи, и ей стало дурно.

— Что за...? — вырвалось у неё.

Ан буквально вбежала в дом, на ходу сбрасывая тапочки, и рванулась в гостиную в поисках матери. Однако в комнате вся её решимость волшебным образом куда-то испарилась, и она просто застыла в проходе.

Амалия Росси, красивая женщина лет сорока пяти, удобно устроилась в кресле. Она что-то очень эмоционально рассказывала родственничку-итальянцу, и пряди её длинных тёмных волос слегка разметались по лавандовой блузке от резких движений.

А вот тот самый родственничек – Маттео Росси, как он вчера представился, – выглядел совершенно иначе. В каждом его движении проскальзывала холодная, отточенная грация, он казался образцом спокойствия, утончённости и аристократичности. Стоило Анне войти, пара чёрных глаз мужчины пристально уставилась на неё с нескрываемым любопытством.

— Ты резко стала верующей? — едко заметила девушка на одном дыхании. Взгляд миссис Росси враждебно скользнул по одежде дочери.

— Лучше потрудись объяснить, в каком виде ты пришла домой, — строго отрезала она, подходя к Ан, у которой уже пылали щёки. Следом за ней поднялся и Маттео.

— Ну же, все мы были молодыми, — мужчин покровительственно положил руку на плечо Амалии, и та, на удивление, глубоко вдохнула, выпуская весь свой пар.. — Наверное, Марии будет лучше переодеться, и мы расскажем ей, что случилось.

— Я – Анна, — немного раздражённо поправила его младшая Росси, скрещивая руки с острыми локтями на грудной клетке.

— Да что тут рассказывать, — вновь эмоционально заговорила женщина, начиная жестикулировать руками, — Какие-то вандалы ночью изрисовали наш дом, представляешь? Не удивлюсь, если это был кто-то из твоих дружков.

— Все мои дружки были со мной этой ночью, — парировала девушка, уже предвкушая скандал. Внезапно её взгляд мельком коснулся стоящего в прихожей баклажанового чемодана, а затем и огромной сумки.

— Мистер Росси переезжает к нам? Это его вещи? — внаглую поинтересовалась девушка. Мужчина усмехнулся, и на его лице на мгновение мелькнула улыбка, совершенно неподходящая к его образу – какая-то слишком уж довольная.

— Дорогая, пойдем выпьем чаю, — скосив глаза на гостя, произнесла мать, — Нам нужно многое обсудить.

— Это его вещи? Вы что, любовники? — голос Анны зазвучал громче и резче. — Мам, какого хрена?

— Боже упаси, —  ответил ей Маттео, но затем поймал на себе укоряющий взгляд женщины, — Точнее сказать, нет. Мария, твоей матери нужно уехать на какое-то время.

— Что? — Ан непонимающе перевела взгляд на миссис Росси, которая смотрела в пол, словно двенадцатилетняя девочка, — Мы уезжаем, а наш родственник присмотрит за домом?

— Я бы не хотела говорить об этом на пороге, — вкрадчиво начала она, сдувая прядь волос с лица, — Дорогая, мы с твоим отцом долгое время живём не вместе. Знаешь, такое... Такое бывает часто. Мне всё труднее оплачивать наши с тобой счета. Мне предложили работу в другом городе, но для неё нужно пройти тест на профпригодность. Мистер Росси пока что поживёт с тобой, присмотрит, чтобы ты и твоя взбалмошная шайка не снесли тут всё.

— А папа? — перебила девушка тихим голосом. Нет, он не дрогнул — а вот её колени да, отбивали настоящую чечетку. Это не укрылось от взгляда мужчины, он хотел уже с мягкой улыбкой прервать мать Ан, но та, явно вошедшая в запал, продолжала.

— Лука уже несколько недель не выходит на связь, дорогая. Ему лучше без нас, знаешь, он такой человек...

— Не надо говорить мне о том, какой человек мой отец, — резко отрезала девушка, стараясь не смотреть ни на кого из них. — Вы правы, простите. Я переоденусь и спущусь, мы всё обсудим.

— Поставить чай? — как ни в чём не бывало уточнила мама. От этого вопроса внутри девушки все сжалось, ей почему-то захотелось зареветь в чьё-то теплое плечо.

— Не стоит, мам. Я мигом, — сухо приговорила Ан, уже на ватных ногах поднимаясь по лестнице и всё ещё чувствуя на своей спине взгляд пронзительных чёрных глаз.

*****

Холодное утро встретило Лесли и Брайана плотными серыми облаками, которые низко нависли над городом, будто норовя упасть им на голову. Юноша и девушка шли домой по тихим улочкам, и лишь изредка кое-где им попадались люди, снующие по своим делам. Вместо шуршания шин по асфальту, громкого гомона подростков и детского смеха, теперь Аспенвуд оглушал неестественным молчанием.

— Который час? — поинтересовалась Лесли у идущего рядом друга. Тот с недовольной миной запустил руку в карман и достал оттуда телефон. Взгляд девушки упал на экран: по его гладкой поверхности пробегал ряд мелких трещинок.

— Половина одиннадцатого, — отозвался Брайан и повернул телефон в сторону Лесли, словно в доказательство своих слов.

— Так странно... — задумчиво произнесла Эмерсон, проводя пальчиками по спутанным белокурым волосам. — Уже вроде бы не так рано, а никого нет.

— Лес, сегодня воскресенье, — вполне логично объяснил её спутник, даже не поворачивая головы. — Дай ты поспать людям, не все же такие идиоты, как мы с тобой.

Они оба проснулись рано. Брайан тихо выскользнул из гостиной, чтобы никого не разбудить, но в коридоре столкнулся с Лесли, которая спускалась на кухню за водой. Издёрганная вчерашними событиями, она напугалась внезапной встречей настолько, что завизжала на весь дом. Чудо, что от её крика проснулась только Мэви.

Почти два часа ушло на то, чтобы обыскать комнаты. Все, кроме гостиной и спальни на втором этаже – они были заняты Арденом и Ребеккой, и будить их не стали. Ту самую доску, которую вчера они с Ан и Дженом достали из кладовки, больше не нашли. Она словно испарилась, и ребята обыскали каждый закоулок дома Мэви – безрезультатно. Коллинвуд показала ту доску, которую она якобы купила – та была спрятана в спальне самой девушки, и выглядела абсолютно новой. Вчерашняя доска была совсем другой – оккультные рисунки по бокам вытерлись, словно от времени, кое-где деревянную поверхность покрывали тёмные пятна.

Хозяйка дома заверила Лесли и Брайана, что когда ребята встанут, они проверят и остальные места. Наскоро позавтракав бутербродами и вчерашней пиццей, они отправились домой.

Лесли шагала по тротуару вдоль стройного ряда домов, и её взгляд блуждал от окна к окну. Её мысли, до этого занятые вчерашней вечеринкой, вдруг перетекли в совершенно далёкое русло. Девушке всегда было интересно, какая жизнь таилась за этими занавешенными ставнями. Каково это – приходить домой, где тебя всегда любят и ждут? Где папа смотрит дурацкие матчи по регби, а мама готовит на кухне сладкие булочки? Где младшие брат и сестра спорят, во что играть сегодня?

Грустная улыбка тронула губы девушки. Отец Лесли умер, когда она была маленькой, поэтому ни младших братьев, ни сестёр она так и не дождалась. После его смерти мать слишком сильно отдалилась от неё – между ними словно возникла невидимая стена, через которую Лесли никак не могла пробиться. Миссис Эмерсон постоянно требовала от дочери невозможного: лучшего в классе табеля успеваемости, лучших результатов в секциях, безупречного образа и внешнего вида. Словно всё то, что она не могла воплотить в самой себе, теперь перекладывала на чужие плечи.

В начальной школе Лесли смотрела на вереницы второклашек и третьеклашек, которые выходят из школы за ручку с родителями и думала – а почему у неё не так? Почему вместо того, чтобы забирать её со школы, мама всё время сидит в своей дурацкой больнице? Чем она хуже других?

— Эй, ты чего зависла? — Брайан подхватил её под локоть, увидев, как изменилось лицо девушки.

— Да так, просто задумалась, — отмахнулась Эмерсон. Взгляд юноши показался ей слегка обеспокоенным, поэтому она выдала самую нелепую отмазку, которая только могла придти ей в голову. — Думаю о том, что мне ещё биологию учить на завтра.

— Ты хоть когда-нибудь не занимаешься биологией? — иронично поинтересовался Сандерс. — Хотя нет, погоди, я знаю ответ. Не занимаешься биологией, когда занимаешься химией.

Лесли отвесила ему лёгкий, почти невесомый подзатыльник. Брайан ущипнул её за бок, прекрасно зная, насколько подруга боится щекотки.

— Ай! — девушка отскочила в сторону, а он лишь беззаботно рассмеялся. — Прекрати!

— Может, хоть так перестанешь думать о своей ботанике, — Брай принялся пародировать злобную учительницу из их школы. — Бла-бла-бла, митохондрия – энергетическая станция клетки, бла-бла-бла.

— Вообще-то, мы проходили это ещё два года назад!

— Неважно. Это единственное, что я знаю из уроков биологии. — В глазах Брайана засияла такая неподдельная гордость, что Лесли закатила глаза.

— Это не повод для гордости, Брай, — строгим учительским тоном сказала она.

Раньше окружающих удивляло, как это они, такие разные и совершенно непохожие, умудрились подружиться. Лесли Эмерсон всегда была девочкой-отличницей, в чью жизнь авантюры пришли только с появлением большой компании друзей. Брайан Сандерс – спортсменом-раздолбаем с разбитыми от постоянных драк руками.

Но с самого детства, начиная от возраста несмышлёных малышей и заканчивая осознанной юностью, эти двое были вместе. Жизнь разводила их в разные стороны и сводила снова, и не важно, сколько времени могло пройти, пара часов или пара лет, Лесли знала – её дурачок Брайан всегда будет рядом.

Впереди показались крыши их домов, и Сандерс тут же напрягся, в одно мгновение словно стал старше на несколько лет.

— Брай? — позвала Эмерсон, удивлённая тем, что после её реплики друг не вставил очередную остроту. — Даже задроткой меня не назовёшь?

— Задротка.

— Сам такой.

Остаток пути они преодолели в молчании. Брайан неуклюже обвил талию девушки на прощание и, махнув рукой, направился к собственному дому.

— До вечера! — бросила ему Лес, и Сандерс что-то ответил ей, но она уже не расслышала его слов.

Лесли поднялась на крыльцо дома. Первое, что бросилось в глаза Лесли – росчерк бордовой краски на двери. Всего несколько грубых мазков изображали перевёрнутый католический крест, который будто бы оставили скользящей кровавой ладонью.

«Что за...?»

*****

— Ну и что вы хотели мне сказать? — Ан так и не притронулась к чаю, и теперь требовательным взглядом смотрела то на мать, то на мистера Росси.

— Твоя мама уже объяснила суть, Анна, — мужчина изящно подлил ей кипятка из маленького чайничка в бокал, — Ей придётся уехать на какое-то время. Возможно, это продлится несколько месяцев.

— Сколько?! — девушка буквально задохнулась от возмущения. — То есть ты уедешь чёрт знает куда, чёрт знает зачем, и оставишь свою родную дочь с каким-то незнакомым человеком? Гениально, мам!

— Не груби! — прошипела мама, прожигая девушку злобным взглядом. Маттео, напротив, сложившаяся ситуация даже забавляла, чем выводила из себя.

— Давайте, давайте, — Ан махнула рукой. — Все сваливайте! Тебе плевать на мои интересы! Плевать на то, что я ещё не закончила школу, что у меня тут друзья!

— Это те друзья, у которых ты ночуешь и рубашки таскаешь, да? — ядовито произнесла миссис Росси. — Или, может быть, те, кто тебе синяк на половину лица поставили? Этих людей ты друзьями называешь?

Этот комментарий заставил Ан покраснеть, ведь рубашку Джена она так и не сняла, лишь натянув её поверх чёрной футболки. Девушка понимала, к чему клонит мать, однако несмотря на то, что между ними с Хиллом ничего не было, всё равно смутилась.

— Не твоё дело, ясно?

— Как раз моё! Ты моя дочь! — мать Ан, уже не стесняясь гостя, кричала во весь голос, и Росси-младшая отвечала ей тем же.

— Дочь, а не собственность! — злобно заорала девушка и вскочила из-за стола.

— Дамы, давайте не будем ссориться, — раздался бархатный, гипнотизирующий голос. Ан села на своё место и принялась агрессивно размешивать сахар в чашке. — Амалия, продолжай, пожалуйста.

Мать удивительно быстро взяла себя в руки, глубоко вздохнула, но говорить ничего больше не стала. Таинственный родственник взял бразды правления в свои руки.

— Как ближайший твой родственник, я буду присматривать за тобой и за вашим домом во время отъезда твоей матери.

— Ближайший родственник? — Ан неискренне рассмеялась. Мать снова бросила на неё недобрый взгляд. — Я вас первый раз в жизни вижу, алло, дядя!

— Я сказала, хватит! — В голосе Амалии слышалась плохо скрываемая злость, и она едва-едва сдерживала себя.

— Неужели тебе хватит совести оставить меня с малознакомым человеком? — Ан пристально посмотрела на миссис Росси, надеясь увидеть в её глазах хоть каплю сожаления. — А где гарантия, что он меня не изнасилует пока тебя не будет?

— Я не из таких людей, моя дорогая. Да и потом, тот молодой человек у вашего дома не даст мне этого сделать, даже если бы и хотелось.

— Молодой человек? — переспросила Ан, и вдруг услышала, как зазвенел звонок у входной двери. Девушка вскочила, и ничего не объясняя, пошла в прихожую.

Хотелось разрыдаться, но ещё больше хотелось придушить на месте и любимую маменьку, и этого новоявленного родственничка с его идиотской успокаивающей манерой общения. В глазах вдруг резко защипало, и стало до безумия обидно из-за матери, которая из-за каких-то собственных глупых мыслей готова сначала бросить её на произвол судьбы, а затем увезти куда-то в неизвестность.

На пороге стоял Джен. Ан посмотрела на него с удивлением, ведь лицо юноши выражало сильную озабоченность.

— Это что за крест? — поинтересовался он у Анны.

— Я не знаю, — Ан отрицательно покачала головой. — Я пришла, а тут это.

— У меня такой же на двери, — юноша нахмурился и слегка призадумался. — Понятия не имею, кто это сделал.

— А ты чего пришёл? — спросила Ан и облокотилась на дверной косяк, почувствовав, как сильно кружится голова. Это не укрылось от Джена, и он осторожно придержал её одной рукой за талию.

— Ты оставила вещи, — парень отдал ей пакет с платьем и мобильником. — Может, вернёшь мою рубашку?

— Обойдёшься, — Росси слабо улыбнулась. — Оставлю как трофей.

— Чья это машина? Это тот вчерашний хрен?

— Он самый, — подтвердила Ан, крепче сжимая ручку пакета. Голова начала кружиться ещё сильнее. — Слушай, давай я чуть позже напишу тебе, и всё расскажу?

— Хорошо, давай.

Джен ободряюще обнял её на прощание, и вдруг девушке просто не захотелось его отпускать. Ан была бесконечно благодарна ему за то, что даже в такие тяжёлые моменты он был рядом с ней, помогал и поддерживал. Девушка ещё крепче сжала его в объятиях, не давая уйти.

— Мария, я думаю, что тебе стоит пойти к твоей матери, — произнёс вкрадчиво голос из-за спины Росси, на что та обернулась, недовольно фыркнув. — Молодой человек может подождать.

— Меня зовут Анна. По буквам А-Н-Н-А, произносить не так сложно, — проворчала Ан, отрываясь от немного ошалевшего Джена, который застыл на пороге, холодно смотря на родственника подруги. От Маттео это не укрылось — в глазах мужчины зажглись озорные искорки, и, поймав на себе взгляд юноши, он лишь мягко улыбнулся.

— Мария звучит красивее и благороднее, — пожав плечами отозвался он, задержав взгляд на удаляющейся спине Джена, — Да и на итальянский манер привычнее звать тебя по второму имени. Но, так и быть, постараюсь запомнить.

— Это уж точно, — пробурчала девушка, со всей силы раздраженно захлопывая дверь, вызывая сотрясение стоявшего на полке кухонного фарфора. — Вроде запомнить не сложнее, чем рецепт макарон. Или с этим тоже проблемы?

— Отнюдь, — проигнорировал выпад в свою сторону Мэтт, пряча лёгкую усмешку, — Приготовлю тебе вечером тарелку карбонара.

— Ненавижу есть перед сном, — язвительно отозвалась Анна, проходя на кухню вслед за дядей.

— Но вернусь и приготовлю тебе нормальную еду только под вечер, — задумчиво произнес мужчина, скрещивая пальцы, — Насколько мне известно, Амелия особо не отличалась кулинарными способностями, так что, тебе свой желудок я доверить не смогу.

— Что за стереотипы! Если мать не умеет готовить, то и я туда же? — раздраженно вопросила девушка, впрочем, поспешив перевести тему.. — Дела?

— Именно, — скучающе вздохнул мужчина, — Я буду держать магазин в черте города. Хоть и работаю удалённо, но книги это моё... как вы, американцы, говорите? Хобби. Занятие для души.

— Мою уже явно не спасти от этого дурдома, — кисло перебила его Ан, плюхаясь на стул рядом с довольной, почти что светящейся от счастья матерью. — Ну чего, обсудим мою будущую почти самостоятельную жизнь?

*****

Голова невыносимо раскалывалась, а шея затекла. Ребекка с ненавистью натянула одеяло до самой макушки. Хотелось пить, есть, спать – всё сразу.

«Вот чёрт, а говорят, что молодые похмелье не испытывают»,— пронеслось у неё в мыслях. Медленно и аккуратно опуская холодные ступни на пушистый ковер, девушка, чуть дыша, решила прокрасться в ванную.

Пока Ребекка чистила зубы, сплевывая клубничную пену в раковину, она пыталась распутать спутавшуюся плёнку вчерашних событий. Всё смешалось: танцы, музыка, «мафия», злящийся на неё Арден, непонятный квест, какая-то доска уиджи, чертовщина, которая, возможно, ей привиделась. Её воспоминания о случившемся месяц назад...

Взгляд девушки упал на посиневшее запястье — неожиданно комом в горле подкатила обида на Ардена, который и оставил этот жуткий след.

— Придурок, — прошептала девушка, смотря на своё немного опухшее лицо в зеркало.

Она взяла из комнаты мобильник и спустилась вниз по лестнице. Внезапно кто-то развернул её за плечо, и Бекка чуть не потеряла равновесие.

— Ранняя пташка Стэнтон, — насмешливо проговорил Арден, явно намекая на то, что время на часах уже близилось к одиннадцати утра., — Доброе утро.

— Люблю пить чай по утрам и думать о том, как хорошо быть пташкой, а не козлом, — с издёвкой произнесла Ребекка. По спине почему-то забегали мурашки.

— Язвить у тебя не очень получается, лицо слишком потерянное, — по-доброму заметил он, а затем, чуть поднимая вверх светлую бровь добавил, — я хотел извиниться вообще-то. За вчерашнее. Вот за это.

Макрэй едва кивнул на запястье девушки, и та нервно поджала губы.

— Я не должен был так грубо хватать тебя, прости, — Вдруг его тон изменился и стал более жёстким.— Но потом, видимо, тебе эта игра самой понравилась. Пощечина была такой звонкой, да? Не хочешь признаваться в том, что прыгнула ко мне в постель, как и хотела последние два года, а я бросил тебя?

Лицо Ребекки залилось краской. Она раздражённо подняла глаза вверх на самодовольного юношу.

— Не хочу, — тихо произнесла Бекка, вкладывая всю свою злость в эту фразу.

— Мои слова ещё в силе, — напомнил он, убирая тяжёлую руку с округлого плеча девушки, — Я не буду рассказывать об этом. Почему-то во мне живёт уверенность, что ты сделаешь это сама.

Несколько секунд они стояли и смотрели друг друга в немой злобе. Арден отметил, что с таким небрежным пучком Стэнтон выглядит красиво, мило и очень по-домашнему: намного лучше, чем со своими длиннющими чёрными стрелками.

— Так что, пойдём пить кофе? — миролюбиво произнес он, но Бекка уже круто развернулась и направилась на кухню. Усмехнувшись, Макрэй последовал вслед за ней.

Девушка уже гремела посудой, наливая себе чай. Арден замер у кофеварки Коллинвуд, нажимая на кнопочки, которые отвечали ему весёлым писком.

— И где Мэви? — поинтересовалась Ребекка, обшаривая кухонные шкафчики подруги.

— Наводит красоту, видимо, — Макрэй задумчиво наблюдал за тем, как тоненькая струйка кофе наполняет его бокал. — Она мне только доброго утра пожелала и ушла наверх. Странно, что ты её не видела.

Стэнтон проигнорировала его слова и взяла в руку вибрирующий от уведомлений телефон.

Ан: «Какого черта Лесли не берёт трубку?»

Брайан: «Думаю, отмывает эту красную хрень со своей двери»

Ребекка выключила экран смартфона, где в общем чате один за другим приходили сообщения от друзей. Лес и Брайан ушли рано утром, даже не попрощавшись с ними. И это было настоящим предательством — какого чёрта Мэви шляется неизвестно где, а она должна сидеть напротив этого полуголого придурка Ардена?

Юноша стоял, облокотившись на мраморную столешницу с розовыми разводами и помешивал серебряной ложечкой свой кофе. Он внимательно смотрел на черты лица Бекки, которые не выделялись совершенно ничем особенным, но при этом притягивали его взгляд, манили своей обыкновенностью. А самое главное – непонятно почему.

— И чего ты пялишься? — недовольно буркнула она, чувствуя, как на щеках вспыхивает румянец.

— Думаю о том, кисти какого художника достойно твоё изображение, — ответил парень, делая глоток крепкого напитка.

— Реально работает?

— Что? — немного непонимающе вскинул широкие брови парень.

— Такие подкаты ещё работают на девушках? — с удовольствием подколола его Ребекка, устало закрывая глаза. — Решил поупражняться?

— Еще как, — усмехнулся Арден. — Ты же купилась, Стэнтон.

— Мудак, — сквозь зубы прошипела Ребекка, на что друг лишь сильнее засмеялся.

Телефон отозвался серией гудков. Аккуратно, едва дотрагиваясь до яркого экрана, девушка снова открыла сообщения.

— О Боже, — пролепетала она, начиная быстро пролистывать диалог.

— Что там? — заинтересованно отозвался юноша. Он мигом оказался за спиной Стэнтон и немного невежливо уткнулся в её телефон. — Что это такое?

— Полагаю, католические перевёрнутые кресты, — пожала плечами она, приближая изображения дверей Лесли, Ан, Джена и Брайана. — Это краска или кровь?

— Если только бычья, но она бы воняла.

— А ты, пробовал на вкус? — скривилась Ребекка, поджимая тонкие изящные губки.

— Во-первых, за запах отвечает носик, а не язычок. А во-вторых нет, не пробовал. Как-то в летнем лагере мы накупили её и измазали дверь вожатой. Очень симпатичной, кстати.

— В любом случае, это отвратительно, — вновь вернулась к фотографиям девушка. — Кто-то пошутил над нами и продолжает делать это. Какие-то придурки.

— Да, это уже не смешно, — задумчиво протянул Макрэй, ставя на стол свою чашку. — Нужно найти этих шутников.

— Не думаю, что это кто-то наших.

— Явно нет, — Арден отрицательно замотал головой. — Может, мы кому-то перешли дорогу? Или кто-то из нас?

— Ага, крутым ребятам, — издевательски проговорила девушка, и они оба засмеялись.

На какую-то крошечную долю секунды Ребекке показалось, что они даже могут нормально общаться после всего, что произошло. Неловкость пропала – они общались как старые друзья. Правда, её эйфория длилась совсем недолго.

— На самом деле реально, — вновь состроил серьёзную мину юноша. — Кто-то хочет насолить нам. Измазать краской дверь, конечно, по-детски, но всё равно неприятно. Идиоты.

— Кому ты нужен, чтоб тебе мстить, а? — любезно поинтересовалась Ребекка, наливая чай себе в чашку – кофе, который пил Арден, она не переносила. Девушка вообще не понимала, как люди пьют эту горькую крепкую жижу, и предпочитала зелёный чай, разумеется, не дешёвый. Благо, у Мэви нашёлся такой.

— Тебе, например, — произнёс Арден и продолжил нагло читать содержимое диалогов даже тогда, когда девушка вышла из общего чата.

— Не льсти себе, — Стэнтон выключила экран, скрывая свои переписки от любопытных глаз юноши. — Тебя мама не учила, что читать чужие сообщения не хорошо?

— А тебя мама не учила не вешаться на шею первому попавшемуся красивому парню? — внезапно разозлившийся Арден взял лицо Ребекки в ладони и повернул в свою сторону, чтобы встретиться с ней взглядами.

— Мне неприятно, пусти! — девушка дёрнула головой, высвобождаясь из рук Макрэя.

— Надо же, а раньше было приятно, — издевательски произнёс он, чуть наклоняя голову в сторону. Бекки вновь безумно захотела его ударить. — Запомни одну вещь, Стэнтон. Сейчас твоя дерзость сходит тебе с рук, но однажды ты меня взбесишь. Не доводи до греха.

— Иначе что? — с вызовом спросила девушка. — Что ты сделаешь?

Арден вдруг снова оказался за её спиной и резко наклонился к Ребекке. Горячее дыхание обожгло ей шею, заставляя сердце заколотиться быстрее и вызывая крупные мурашки по всему телу. Над ухом раздался тихий, но угрожающий голос:

— Иначе я тебя уничтожу.

*****

В комнате Брайана было тихо – так поразительно тихо, что юноша и сам удивлялся царящему здесь спокойствию. Он лежал, уткнувшись лицом в подушку, и игнорировал мягкое перо, которое нагло щекотало ему щёку. Не хотелось ничего делать, никуда идти, просто лежать и смотреть на то, как меняются циферки на электронных часах возле кровати. Разве он много хочет?

Рядом распластался затасканный медведь Тедди, которого много-много лет назад ему связала мама. На фоне самой обычной комнаты подростка – постеры спортивных команд, мяч и гантели на полу, заваленный учебниками стол и огромный стенд с наградами – он смотрелся попросту нелепо. Но выкинуть игрушку у Сандерса просто-напросто не поднималась рука. Тедди занял своё почётное место на кровати, и так и остался там на много лет. Правда, иногда он всё же улетал в стену, когда его хозяин был особенно зол, но заботливая материнская рука всё равно возвращала его обратно.

Брайан взял мишку и слегка подкинул его вверх. Толстый Тедди совершил ещё один космический полёт и успешно приземлился в руки юноши. Огромные глаза-пуговки медведя теперь смотрели на него с любопытством.

— Чего зыришь? — спросил Сандерс, сжимая мишку обеими ладонями. Тот, конечно же, не ответил ему. — Докатились, называется. Разговариваю с игрушкой.

Впрочем, в свете последних событий, это было неудивительно. После вчерашней дьявольщины парень был готов поверить во всё, что угодно, включая духов, их предсказания и даже говорящих игрушечных медведей.

Он прекрасно понимал, что верить в цирк с потусторонним миром было, по меньшей мере, верхом идиотизма. Однако какой-то маленький, противный червячок сомнений грыз его изнутри. Даже если Джен прав, и это всё было просто шуткой, невозможно было так идеально изобразить испуг. Только если автор идеи не был непризнанным гением кинематографа, не иначе.

На секунду в его голове вспыхнуло уважение к тому, кто всё это придумал. Незримый шутник разыграл свой спектакль как по нотам, при этом не выдав себя. Только вот вопрос – зачем?

Ради забавы? Или за всем этим фарсом стояло что-то большее?

К тому же не давали покоя кресты. Брайан мгновенно вспыхнул от злости, ведь он потратил столько времени, чтобы отмыть эту чёртову краску. Шутник был придурком – да, умным придурком, если уж на то пошло, но это не отменяло первого факта.

«Так или иначе, ему пиздец».

В комнату вошла мама – невысокая, пухлая женщина с проседью в каштановых волосах и уставшим, бледным лицом. Она умудрялась ходить совершенно неслышно, и Брайан не переставал удивляться, как у неё это получается.

— Сынок, ты не заболел случайно? — заботливо поинтересовалась она, прислонившись к дверному косяку. — Как-то ты не очень хорошо выглядишь.

— Нет, всё нормально, — парень отложил медведя и скрестил руки за головой. Посвящать маму в подробности вчерашней попойки он, разумеется, не стал бы. 

— Иди покушай и садись за уроки, — миссис Сандерс хотела сказать что-то ещё, но ход её мыслей прервал грохот бьющейся посуды, раздавшийся с кухни. Мама осталась спокойной, но рука, которой она опиралась на дверь, дрогнула – женщина явно испугалась резкого звука.

— Какого хрена он опять творит? — Брайан резко вскочил с кровати и рванул к выходу из комнаты. — Мам, пусти!

— Не надо, Брайан, — миссис Сандерс загородила ему проход, но юноша мягко отвёл в сторону её руку, которая мешала ему покинуть комнату.

— Надо, мам, надо.

Брайан направился на кухню, и через несколько до ушей женщины донеслось уже два голоса – низкий бас мужа и баритон сына. Губы миссис Сандерс едва заметно зашевелились, а изо рта вырвался хриплый шёпот:

— Боже, помоги нам.

*****

Колокольчик на входной двери нового книжного магазина приветливо звякнул, и Лесли с удовольствием вдохнула знакомый аромат типографии. Девушка просто обожала такие места, ведь в них была душа, атмосфера, а самое главное – источники знаний.

О том, что в городе откроется новый магазин, причём недалеко от её дома, Лесли узнала неделю назад. Старые книжные уже порядком наскучили ей, книг туда поступало мало, и в открывшейся лавке она надеялась подыскать что-то себе по душе.

Эмерсон зашагала вдоль книжных полок, пробегая пальцами по корешкам. Магазинчик был небольшой, но книг в нём было вполне достаточно. К тому же, Лесли разглядела маленькую вывеску над одним из стеллажей, которую не видела ещё ни в одном из других книжных — «колдовство и эзотерика».

— Мисс, боюсь, мы ещё закрыты, — прервал её любование книгами какой-то мужчина, видимо, хозяин, вышедший из подсобного помещения.

Лесли оказалась всего в нескольких шагах и посмотрела на него с удивлением. Облачённый в тёмные одежды, он напоминал вампира или какого-нибудь колдуна из тех мистических сериалов, которые так любила девушка. Длинные, до плеч, волосы незнакомца лёгкими волнами спадали ему на плечи. Чёрные глаза мужчины буквально прожигали её насквозь. Лесли раньше никогда не видела его, но почему- то вдруг почувствовала, что знакома с ним, его черты лица смутно напоминали кого-то, но этот образ ускользал, и она не могла вспомнить, на кого же был похож таинственный незнакомец.

— Любите книги? — мужчина подошёл к ней, и его бархатный, мягкий голос прозвучал совсем близко. — Это похвально. Я думал, девушки вашего возраста больше увлечены немного другими вещами.

— Многие, но не все, — на последних его словах к Лесли наконец-то вернулся дар речи.

— Приятно встретить кого-то, кто не боится отличаться от серой массы, — хозяин магазина тепло улыбнулся ей, и Лесли не смогла сдержать ответной улыбки.

— Каждый человек в чём-то отличается от серой массы, только чаще предпочитает это скрывать, — девушка отступила на шаг, и её глаза вновь обратились к книжным полкам. Разговор был ей интересен, и мужчина тоже, но она не понимала, с чего вдруг так легко заговорила с незнакомым человеком, имени которого даже не знает.

— И это очень глупо. Следуя за толпой, человек теряет себя и превращается в безвольную марионетку.

— Я так не думаю, — Лесли оторвалась от книг и снова посмотрела на хозяина магазина. — Если ты будешь собой, всем будет плевать на это. Никто не будет любить обычного человека. Всем нравятся звёзды.

— Лучше быть обычным человеком для себя, чем звездой для других, мисс,— парировал мужчина, окончательно загоняя девушку в тупик.

Воцарилось молчание. Эмерсон глубоко вздохнула, стараясь не обращать внимания на сказанные хозяином книжного слова. От мужчины, однако, это не укрылось, и он поспешил сменить тему.

— Завтра мы открываемся официально, приходите, — он снова посмотрел на Лесли своим тёмным взглядом. — Я буду рад вас видеть. — Спасибо, мистер...

— Лесли неловко запнулась, — простите, я не знаю вашего имени.

— Мистер Росси, — услужливо подсказал он, — но можно просто Маттео.

Лесли чуть не задохнулась от удивления.

— Что?!

— Маттео, — чуть улыбаясь, произнёс хозяин магазина. — Вы не привыкли обращаться к людям старше по имени?

— Просто...— девушка судорожно начала перебирать в голове имена всех родственников Ан, которых мельком видела: все они обычно были ворчливыми и не особо приветливыми. — Вы случайно не знакомы с Анной Росси?

Мужчина чуть наклонил голову, и в его тёмных глазах отразилась небольшая искра интереса. Лесли внезапно встретилась с ним взглядом — Маттео не собирался его отводить, а опускать глаза вниз девушке не хотелось: ей почему-то стало обидно, что этот человек может посчитать её безвольной куклой, той, кто слепо идет за всеми, даже не беря в голову собственные идеи и желания. Эмерсон не была такой — она твердо знала это.

— Это моя племянница, — мужчина отвёл глаза, скользнув глазами по окантованным кожей книгам рядом. — Рад заметить, что в её кругу общения есть подобные приятные девушки, а не только вламывающийся с кипой вещей воинственный молодой человек.

Левая бровь Лесли сама собой метнулась вверх. Понятно, что он говорил про Джена, но про какие вещи он сказал? Что у них обоих произошло там такого, что он заявился на порог с одеждой Ан?

— К ней не часто приезжают погостить, — подметила девушка, разворачивая голову в пол оборота и мягко улыбнувшись.

— Обстоятельства, — он развёл ладонями в стороны. — Что ж, значит ещё не раз встретимся вне пределов магазина. Хорошего вечера, мисс.

Лесли едва кивнула, направившись к выходу, четко ощущая на своем затылке тяжелый взгляд владельца книжного магазина. От осознания того, что на нее сейчас смотрит эта пара тёмных глаз у нее внезапно пошли мурашки по спине. Девушка аккуратно потянула на себя деревянную ручку, ещё раз оглянувшись на родственника Ан. Колокольчик на двери тихонько звякнул.

— Мистер Росси, вы сказали...

— Маттео, — учтиво поправил еёмужчина, и уголки его губ слегка взлетели вверх.

— .... что лучше быть обычном человеком для себя. Но как тогда

быть, если человеку не хочется быть кем-то серым? Что делать, если его собственная обычность удушает? — видя, что собеседник вновь прячет усмешку, она быстро заговорила прежде, чем бы он успел дать ответ. — Прожить всю жизнь обычным человеком скучно. Может, если бы каждый и не хотел так существовать, никакой бы толпы и не было. Но пока она есть, а она и будет, нужно быть выше на несколько голов — только так ты не станешь кем-то вроде безликого болванчика. До завтра, мистер Росси.

Дверь окончательно захлопнулась. Лицо мужчины едва тронула улыбка— сдержанная, но вместе с тем совершенно добродушная.

Размышления девушки чем-то напомнили ему его самого много лет назад: как гуляя чуть поодаль от Миланского Собора он пытался доказать старшему брату, что каждый чего-то стоит, каждому нужно чего-то добиться, иначе все, крест, жизнь прожита зря. Маттео чуть сдвинул брови, хмуро оглядывая камень. Тот стал намного темнее, чем несколько минут назад — будто бы налился густой кровью. За окном, тем временем, вновь поднимался шторм такой силы, что наверное снесёт крышу у деревянного домишки, даже не прилагая усилий.

Лесли, тем временем, почти добежала до дома, чувствуя, как первые холодные капли дождя прилетают прямо ей на лоб. В руке она зажала телефон, на ходу печатая сообщения в общий чат: именно туда Мэви раздражённо отправляла тысячу голосовых сообщений про то, что какие-то придурки изрисовали красным ворота её дома, а теперь ей влетит от родителей, и там же параллельно строили свои гипотезы Ребекка и Арден. Одна все еще давила на то, что это чья-то шутка, другой видел в этом настоящее оскорбление его чести и достоинства.

Лесли: «Я здесь, просто ходила по делам»

Мэви: «Думаю, даже спрашивать про наличие крестиков-ноликов не стоит?»

Лесли: «Ага, я отмыла дверь час назад»

Она раздраженно засунула телефон обратно в карман оливковых брюк и выдохнула. Разбираться в чьих-то недовольных речах совершенно не хотелось— ей отчего-то было не по себе. Чёткое присутствие связи между всеми этими событиями не давало ей покоя.

Внезапно перед девушкой приземлилось что-то, напоминающее огромного голубя. Ускорив шаг, Лесли остановилась, созерцая эту мерзкую картину — трупик птички лежал, распластавшись на земле, в луже крови, а внутренности медленно вытекали из размозженного черепа прямиком на влажную от постоянных дождей черную дорожку. Внезапно, она вновь услышала стук, а затем и ещё, и ещё. Не долго думая и повинуясь инстинкту самосохранения Эмерсон побежала под небольшой козырек магазинчика напротив, жалея, что не надела свои беговые кроссовки.

Несколько секунд — и вот девушка уже в укрытии. Но легче ей от этого не стало. Лесли смотрела на улицу, где практически спряталось солнце, и старалась уловить каждую падающую птицу. Они летели камнем вниз, с глухим стуком пробивая свои головы и ломая прекрасные крылья, оставляя после себя лишь маленькое кровавое месиво.

Девушка прикрыла рот рукой, крепко закусывая губу. Дождь из трупов прекратился также внезапно, как и начался, но в сознании всё ещё держалась картинка маленького голубя с безжизненными, навсегда застывшими глазами.

*****

—...поэтому я и сама пока не знаю, как всё сложится.

Анна Росси сидела на диване в гостиной – на том месте, где совсем недавно её мать в ярких красках говорила о возможном переезде. Когда Амалия уехала, и Маттео помчался по своим противным макаронным делам, она не захотела оставаться одна и позвала Джена.

Правда, рассказав ему всё, девушка сильно пожалела о том, что это сделала.

Джену показалось, что внутри что-то резко оборвалось, причиняя невыносимую боль, и в голове в такт сердцебиению пульсировала лишь одна-единственная мысль.

— То есть, ты хочешь сказать, что через несколько месяцев ты уедешь? — он постарался придать голосу максимально спокойный тон, только вот Ан слышала эти надрывные нотки. Она и сама была близка к состоянию безудержных рыданий, и едва держала свои эмоции под контролем, но прекрасно понимала, кому из них двоих сейчас тяжелее.

— Да, — она глубоко вздохнула, опуская глаза в пол. — Я не знаю когда именно, но похоже, мать настроена серьёзно.

Джен молчал. Ан чувствовала себя хуже некуда. В душе зарождалось тяжёлое, мучительное чувство вины, а вместе с ним злость на мать, на саму себя и на весь мир в целом. Ей хотелось прямо сейчас встряхнуть маму за плечи, сказать, что она лишает её того лучшего, что есть в её жизни. Хотелось заплакать, реветь как пятилетняя девочка, размазывая слёзы по лицу, или разбить что-нибудь, так, чтоб звон ещё долгое время стоял в ушах. Но нельзя.

— Ну не молчи, скажи что-нибудь! — попросила Ан. Джен посмотрел на неё, и в его глазах Росси увидела отражение собственных подступающих слёз.

— Что мне тебе сказать, Ан? — его голос прозвучал очень тихо, но девушке он показался куда громче, чем её собственный. — Сказать, что я не хочу потерять своего самого близкого человека? Или то, что ты бросаешь меня, так же как бросила Моника?

— Я же не виновата в этом! — голос Анны дрогнул. — Мне просто не оставили выбора!

Ей вдруг стало ужасно обидно. Она вскочила с дивана и быстрым шагом подошла к окну, только бы не сидеть рядом.

Сравнить её с Моникой! Из уст Джена такие слова звучали сродни оскорблению. Чёртова девица Джордан тоже была его близким человеком, но ушла только по своему собственному решению, просто потому что в кругу других людей ей было интереснее. В жизни Ан не было никого ближе Джена, и ей приходится расставаться с ним не из-за каких-то своих желаний, а из-за идиотской выходки матери. И от этого сравнения Анне становилось ещё больнее.

— Прости, — Хилл вдруг появился рядом с ней и положил руку ей на плечо. Ан резко дёрнулась, сбрасывая его ладонь.

— Ты действительно считаешь, что мне всё равно? — спросила Ан. Она резко развернулась к нему, чтобы видеть его глаза.. — Ты считаешь, что я настолько бесчувственная тварь?

— Не считаю, — они продолжили прожигать друг друга взглядами.

— Джен, — вдруг обратилась к нему девушка, — я перееду, а не умру. Мы продолжим общаться. Будем переписываться, созваниваться, приезжать друг к другу. Ты от меня никуда не денешься.

Видя что Джен сомневается, Росси, ещё несколько секунд назад злившаяся, крепко обвила его шею руками. Так они и застыли, обнимаясь, пока Хилл не прервал воцарившуюся тишину.

— Какого хрена там происходит?

— Где?

Ан нехотя отпустила руки и подошла чуть ближе к окну. Она вгляделась в улицу и с изумлением заметила, что на дорогу одна за другой падают птицы, словно пристреленные кем-то из ружья.

— Что это? — спросила она, продолжая смотреть на крошечные птичьи тельца.

— Не знаю, — мрачно сказал Джен. — Но явно ничего хорошего это не значит.

*****

Мэви удобно устроилась на пушистом ковре, и, по-турецки скрестив ноги, разговаривала с мамой. Та прервала дочь в момент растяжки – занятие черлидингом требовало серьёзной подготовки.

— Да, мам, я понимаю, что ты со мной сделаешь за эту вечеринку, — согласно кивнула Коллинвуд. Из трубки послышался голос матери, ворчащий скорее ради приличия, а не из-за недовольства. — Нет, мы не разнесли дом.

Мама, видимо, передала трубку папе – тот пробормотал что-то неодобрительное, и Мэви взорвалась очередной порцией оправданий:

— Мы разошлись в двенадцать. Ещё вопросы? — на другом конце провода сказали ещё что-то, и девушка с облегчением вздохнула, когда пришла пора прощаться. — И я вас люблю. Чмокни папу от меня.

Мэви отключила связь и потянулась к стоящему неподалёку ноутбуку. Занимаясь чем-то, она частенько включала себе фоном какой-нибудь популярный сериал, и сейчас выбор пал на очередную испанскую подростковую драму. Не сказать, чтобы сюжет был очень оригинальным, но персонажи оказались очень даже неплохи. Они напоминали Коллинвуд вполне привычную для неё обстановку – школу, одноклассников, девочек из группы поддержки.

Вслушиваясь в реплики персонажей, Мэви вытянула ноги вперёд и наклонила корпус, чтобы коснуться лбом коленей. Мышцы ног и спины моментально заныли от неудобной позы, но девушка проигнорировала боль и прижалась к ногам ещё сильнее.

Внезапно она услышала мелодичную трель, которая доносилась с первого этажа. Это звонили с улицы: охранная система не пропускала посторонних людей без одобрения хозяев. Мэви чертыхнулась, поставила сериал на паузу и отправилась смотреть, кто оказался её непрошеным гостем.

На стене в прихожей висел маленький экранчик, транслирующий изображение с камер. Там Мэви увидела двоих мужчин в полицейской форме – один из них нетерпеливо притопывал ногой, а второй с недовольным выражением лица пялился прямо в камеру.

— Вы ещё кто такие? — задала вопрос Мэви сама себе. Немного боязливо она нажала на кнопку пропуска, и, накинув дорогое пальто на плечи, вышла навстречу.

Улица встретила девушку прохладой, и она сложила руки на груди, чтобы было теплее. Заметив взгляды стражей порядка, Мэви чуть подняла голову вверх и посмотрела на них с презрением – они тратят её время непонятно на что, и при этом, видите ли, недовольны!

Полицейские напоминали двух собак, сбежавших с поводка невнимательной хозяйки. Старший, мужчина средних лет с походкой солдафона, напоминал Коллинвуд служебную овчарку с вышколенными повадками. Другой – тощий паренёк-стажёр, который шёл за наставником, будто подпрыгивая – представлялся Мэви озорной таксой с виляющим хвостиком. Представив служителей закона в образах собак, девушка чудом не прыснула со смеху, но сумела сохранить серьёзное лицо.

— Здравствуйте, — поздоровался стажёр, когда они оба замерли перед девушкой. Второй мужчина поприветствовал её коротким кивком, и она, не обращая внимания на стажёра, ответила ему тем же самым.

— Мисс Мэви Коллинвуд, я не ошибаюсь? — поинтересовался полицейский-овчарка. Его тон был заискивающим, он будто заранее обвинял её во всех смертных грехах.

— Не ошибаетесь, — холодно отчеканила Мэви. Её взор оценивающе скользнул по непрезентабельному виду стажёра. — С кем имею честь...?

— Капитан полиции Джефф, — представился мужчина, а затем кивнул на юношу. — Стажёр Тим Скайлар.

— Могу я увидеть ваши документы, капитан Джефф? — Коллинвуд слегка склонила голову на бок, и ни один мускул не дрогнул на её лице – за чем бы эти люди ни пришли, Мэви не собирается в страхе трястись перед ними.

— Разумеется, — капитан слегка усмехнулся и протянул девушке удостоверение. Та лишь скользнула по нему быстрым взглядом и вернула обратно Джеффу. — Мисс Коллинвуд, у нас есть к вам пара вопросов. Мы можем пройти в дом?

— Нет, не можете, — аккуратный носик Мэви задрался ещё выше. — Если вам есть что спросить, спрашивайте здесь.

— Но... — попытался возразить Скайлар. Мэви хищно прищурилась, глядя на него, и он отступил.

— Вам знакома девушка по имени Майли Криденс? — Джефф, видимо, решил не препираться лишний раз и сразу же перешёл к делу.

— Может и нет, а может, да, — как бы невзначай бросила Коллинвуд.

— Я подскажу, — в интонации капитана проскользнули угрожающие нотки. Он начинал терять терпение – чёртова девица из богатенького района строит из себя не пойми кого. — Эта девушка учится с вами в одной школе, и вчера она пошла к вам на вечеринку.

— В этом доме вчера было несколько десятков человек. Вы действительно считаете, что я буду помнить всех поимённо? — равнодушно спросила Мэви.

— В таком случае, вам придётся поднапрячь память, — губы Джеффа искривились в подобии улыбки. — Мисс Коллинвуд, вы должны проехать с нами для дачи свидетельских показаний.

— С какой стати?

Капитан помолчал, обдумывая, как бы лучше преподнести девушке эту информацию.

— Майли Криденс вчера не вернулась домой. У полиции есть основания предполагать, что мы имеем дело с похищением. И вы, как хозяйка дома – последняя, кто её видел.