Пара окурков
Тёплые блики солнца, детский смех и хохот витали в воздухе, а лёгкое постукивание колёс машин на дороге, простирающейся рядом с окном, сопровождалось шёпотом жены, лежащей рядом:
— Любимый, можешь разбудить девочек и отвезти их в школу?
Майкл встал с кровати и направился в сторону комнаты своих дочерей. Он открыл дверь, впустив дневной свет в комнату, и медленно приблизился к двухъярусной кровати. Нижний ярус был пустой, и он подумал, что одна из девочек уже встала. Он тихо подошёл к верхнему ярусу, где под одеялом спала Шарлин.
— Просыпайся, пора в школу, твоя сестра, наверное, уже ждёт тебя, — прошептал он, шурша рукой по одеялу.
Но не было никакой реакции.
— Вставай, иначе можешь опоздать! — сказал он, но она не пошевелилась.
Внезапно он снял одеяло с неё, но под ним оказалось пусто — только вмятина на подушке и маленькие пятна крови.
— Боже мой, что происходит? — прошептал Майкл, коснувшись осторожно пятнышка.
Кровь внезапно растеклась по подушке, затем по кровати, заполняя всю комнату. Пытаясь покинуть комнату, он ударился об закрытую дверь, и из-за неё доносились детские крики и ужасные вопли.
Майкл пытался открыть дверь, но она не поддавалась. Шум и крики стихли, и он осторожно повернул голову, чтобы посмотреть в сторону источника звуков. В комнате воцарилась мертвая тишина. На полу лежала разбитая кукла-клоун, а Майкл, сидя на полу, держал её в руках. Шарниры на конечностях куклы были сломаны.
Внезапно раздался звук разбитого стекла, окно резко открылось, и холодный ветер с деревьев заставил жалюзи зашуршать, стуча об подоконник.
— О, Господи, что со мной происходит? — вздрогнув, проснулся Майкл, обливаясь холодным потом.
Отмахиваясь руками в темноте, он встал на ноги. Включив свет и подойдя к окну, чтобы закрыть его, Майкл резко почувствовал колющую боль в стопе. Он услышал глухой хруст и понял, что порезался осколком, который отломился от вазы, стоявшей ранее под оконным проёмом.
— Чёрт, мне давно надо было навести порядок здесь. Все эти разбросанные осколки на полу... И я забыл закрыть окно на ночь? Блин, как сильно кровоточит... — Майкл покачал головой, чувствуя, как ветер на улице разгулялся.
Он закрыл окно и вышел на балкон, зажигая третью сигарету подряд.
Смотря на улицу с высоты своего этажа, Майкл увидел, как проехала полицейская машина с мигающими огнями.
— Вот они, не дают спокойно спать никому, эти сволочи... — пробормотал он, выдыхая дым и бросая окурок вниз.
Окурок, пролетая по ветру, упал в лужу мутной воды и разбрызгал её, пока машина прокатилась над ним с шумом и ветром.
— Эй, Джейкоб, нажми на газ! У нас может не хватить времени до конца смены. Осталось всего пятнадцать минут, а мы только на полпути! — сказал мужчина с густой бородой и усами. Под полицейской фуражкой виднелась лысая голова. Из его рта торчала тлеющая сигара, заполняющая салон дымом.
— Заткнись, Альфред! Не нужно тебе мне ныть! Мы включили сирену, чтобы превысить скоростной лимит. Не хватает только твоих жалоб! — ответил его напарник, молодой и худой парень, сжимая галстук, который, казалось, давил его шею.
Он носил очки, прижатые к лицу. Они мчались через перекрёстки, игнорируя красный свет, на большой скорости в сторону центра города.
— Боже, сколько вреда ты себе наносишь с этими проклятыми привычками, Альфред. Ты же уже облысел из-за них, — хохотнул Майкл.
— Заткнись, это не значит, что тебе разрешено издеваться надо мной, твоим "четырёхглазым". Слушай, у нас передача по рации! Вот, что-то сообщают...
— Всем патрульным машинам, с улицы Ред-Стрит поступил вызов. Человек утверждает, что он слышит крики, и, возможно, там происходит драка. Все единицы, находящиеся в центральном районе, направляйтесь туда. Конец связи.
— Чёрт, опять нас запутали в эту ерунду. До конца смены осталось всего пять минут, и это всего за поворотом! Кто тебя заставил включать этот проклятый радиоприёмник? — нервно сказал Джейкоб.
Майкл и Джейкоб обменялись взглядами, а затем резко повернули руль и погнались за женщиной. Джейкоб нажал на газ, ускоряясь и преодолевая преграды на дороге.
— Что случилось? Вам нужна помощь? — закричал Майкл, высунувшись из окна.
Женщина, всё ещё находясь в состоянии шока, огляделась и ответила:
— Там... там был мужчина. Он... он пытался напасть на меня. Я успела убежать, но он всё ещё где-то рядом!
Майкл и Джейкоб обменялись ещё одним взглядом, их сердца забились сильнее. Они знали, что сейчас на них лежит ответственность за безопасность этой женщины. Джейкоб удерживал руль крепкой рукой, готовый противостоять любому вызову, а Майкл сжал пистолет, готовый защитить себя и своего напарника.
Они скользнули по тёмным улочкам, следуя за женщиной, пока, наконец, не догнали её. Они успокоили её и дали понять, что они здесь, чтобы защитить её.
— Сейчас мы с вами, вы в безопасности, — сказал Майкл, стараясь успокоить женщину. — Вы можете нам доверять.
Женщина кивнула, благодаря Бога, что наткнулась на этих полицейских. Она рассказала им, как шла домой, когда мужчина выскочил из тёмного переулка и попытался напасть на неё. Она смогла убежать, но была в панике и нуждалась в помощи.
— Мы задержим его. Не волнуйтесь, — заверил её Джейкоб. — Вы поможете нам с описанием?
Женщина кивнула и начала описывать нападавшего. Она упомянула его рост, стройную фигуру, а также перчатку на одной руке. Это были важные детали, которые помогли бы полицейским идентифицировать подозреваемого. Майкл включил связь по рации и передал описание нападавшего своим коллегам. Они просили о помощи от других патрульных машин, чтобы те могли оцепить район и задержать подозреваемого. Вскоре Майкл, Джейкоб и женщина услышали звуки сирен и видели, как другие полицейские машины прибывали на место происшествия. Они оказали поддержку и приступили к обыску района. Была начата охота на нападавшего. Майкл и Джейкоб проникли в тёмные переулки и поднимались по лестницам, проверяя каждый угол и каждую дверь. Они были настороже, готовые к любому противостоянию. Часы казались вечностью, но в итоге их упорство и усилия принесли результаты. Они обнаружили подозреваемого мужчину, сидящего в заброшенном здании, и задержали его. Женщина и другие свидетели идентифицировали его как нападавшего.
Майкл и Джейкоб ощутили облегчение и гордость за свою работу. Они справились со своим долгом и защитили невинных людей. В этот ночной час они стояли на страже порядка и безопасности в своём городе.
— Да, мэм, мы сейчас разберёмся. Не волнуйтесь, что там произошло? — спросил Альфред.
Женщина ничего не отвечала. Она просто рыдала и была в истерике, произнося неразборчивый текст.
— Ладно, садитесь в машину. А ты, Джейкоб, готовься. Сейчас пойдём и разберёмся. Скорее всего, это какая-то уличная драка, да и всё, обыденное.
— Хорошо, — подсвечивая фонариком и целясь пистолетом другой рукой, он двинулся за старшим напарником.
Рассыпанный мусор, разбитые фонари, тёмный поворот в конце переулка, тишина. Раздался резкий грохот, и последовал выстрел, звонкое падение гильз об асфальт.
— Джейкоб, ты идиот! Это же просто я зацепил жестяную банку, а ты уже палишь — совсем умом от страха тронулся?
— Извини, слишком неожиданно было. Да и не видно тут ничего!
— Замолчи, дальше поворот, заворачиваем...
— В следующий раз, когда ты меня потянешь в конце смены разбирать драки бездомных на мусорке, дай знать, чтобы я на это не согласился, ведь... — после этих слов его холодным голосом перебил Альфред.
— Боже мой, кто же совершил этот ужас...!
Посветив фонариком вниз, Джейкоб узрел лежащий труп молодой девушки в луже крови. Голова была искалечена и размозжена, было видно череп, лицо только очертаниями напоминало человеческую внешность...
— Что же тут произошло, я не могу на это смотреть, — с резкими потугами от отвращения блеванул младший патрульный.
— Я в машину, доложу о произошедшем. Теперь это уже не наше дело, пусть с этим разбираются следователи! А ты стой тут. Я метнусь и скоро буду. И ничего тут не трогай, не оставь своих отпечатков! — выбежав из проулка и подбежав к машине, он доложил в рацию: — Патрульная машина номер девять, сержант Альфред Стоун, докладываю — на улице Ред-Стрит, 12 было замечено убийство, найден труп девушки. Конец связи, — чётко произнёс он в рацию в бардачке.
— Информация принята. Оставайтесь на месте происшествия. Конец связи, — последовал ответ шипящим голосом.
— Что же за зверства происходят! — выйдя из транспортного средства, вставив в рот сигару, подпаливая её, прислонившись к машине, он осмотрелся по сторонам...
— А где же та женщина, которой я сказал сидеть тут? — заглянув в салон, на заднем сиденье он никого не увидел.
Обойдя машину стороной, он услышал под ногами плеск.
— Чёрт побери, это же лужа крови! — с ужасом отшагнув назад, подумал он.
С открытого от удивления рта выпала недокуренная сигара, с характерным звуком потушившись в жидкости...
Понемногу начало светать. Был слышен звон пробудившихся птиц и топот людей, которые шли на работу. Проходя мимо места происшествия, они с недоумением оглядывались...
Вокруг территории натянули ленту с надписью "Посторонним не входить". По периметру было хаотично припарковано много полицейских машин. Нерасторопно ходили патрули, проверяли всякого, кто входил внутрь. Проезд был перекрыт, почти весь переулок был накрыт брезентом — чтобы избежать потери отпечатков и всевозможных улик.
— И меня не волнует, что произошло всё внезапно! Вы мало того, что упустили того, за кем мы гоняемся как прокажённые уже почти несколько месяцев, так ещё и исчез единственный свидетель. Полетели бы ваши погоны, будь это в вашу смену, парни! — отчитывающим темпом речи молвил мужчина престарелого возраста, высокого роста и плотного сложения.
— Виноваты. Были предприняты все возможные меры, но у нас с этим ничего не вышло, ничего поделать, — прилежно ответил Альфред.
— Да, мы не успели ничего попросту понять, как всё и произошло, — добавил Джейкоб.
Как вдруг они услышали шум припаркованного джипа и, посмотрев в сторону автомобиля, увидели, как из него вышло несколько человек в чёрных костюмах. В их сторону шёл женский силуэт.
— Здравствуйте, я старший агент Федерального бюро расследований, Алина Лопес. Руководство сверху велело передать это дело в наши руки, так как вы не держите ситуацию под контролем. Думаю, вы сами это понимаете, — лаконично и спокойным голосом, как в пустоту, сказала молодая на вид девушка. Волосы у неё были тёмные, длинная коса свисала наперёд. Ростом она была невысокая, хрупкого телосложения.
— И опять федералы суют нос не в своё дело! Да вы знаете, сколько сил мы потратили и времени на всё это? И теперь вы ещё выставляете меня и моих людей бесполезными болванчиками? — возмущённо воскликнул мужчина.
— Потише, потише, мистер. Вы бы для начала поздоровались, а то некрасиво как-то вовсе так себя вести. Высокопоставленный человек всё-таки, а даже не можете себя прилично вести. Теперь понятно, почему у вас такой хаос. "Рыба гниёт с головы" — верно? — девушка ответила, немного натянув улыбку. В руках она раскрывала леденец.
— Это у вас нет никакого уважения, и я бы даже сказал, морального права сюда заявляться. Хотя, знаете, может, оно и к лучшему. Теперь хоть не мне будет прилетать за всё это... — раздражённо проговорил мужчина.
— Вот и славно! — с восторгом сказала она, закинув красный леденец за правую щёку. Затем добавила: — Так, ребята, теперь это наше дело и наше расследование. Рассредоточьтесь по территории и осмотрите то, что не успели затоптать эти дилетанты.
— Так точно, сэр! — последовал групповой ответ от стоящих в чёрном людей.
— Теперь я вынуждена удалиться, господа. Если что — я в главном офисе. До встречи, — сказала она, захлопнув дверь джипа через открытое боковое стекло.
В небе снова начали собираться тучи, задул пронизывающий ветер, развивающий плащи служащих закона.
— Да, ведь в чём-то она права. С такими кадрами, как вы, только хулиганов ловить, да и всё. Хотя, наверное, вы и с этим плохо справились бы. Сержант Альфред Стоун и его подопечный Джейкоб Клэй. Отвезите меня в участок. Осточертело торчать тут, как истукан, — сказала она, застёгивая пуговицы на плаще и садясь на заднее сиденье патрульной машины.
— Никак не могу с вами поспорить, капитан. После того как из нашего участка уволился Скофилд, всё пошло коту под хвост. Он был из старого поколения наших парней, которые были мастерами своего дела и держали город в порядке. Сейчас же пришёл малёк из академки, такие как ты, Джейкоб — бездарные молокососы, ни на что не способные, — сказал Альфред, одновременно вставляя ключ в зажигание.
— Проще найти виноватых и вспоминать "старые добрые времена", чем использовать своё хвалёное мастерство и опыт, которые, как я вижу, ничем не помогли в нынешней ситуации! — откликнулся практикант, занимая место у водителя.
— Так, не спорьте. Не хватало, чтобы вы ещё между собой грызлись, как пауки в банке. Сидите молча. Я и так на нервах. Достанется же от начальства... — проговорила капитан, когда машина завелась, и отряд полиции покинул местность, всё дальше отдаляясь от плачевного переулка.
В соседнем районе, близко к улице, на которой прошлой ночью произошла трагедия, расположился зажатый между несколькими барами и магазинами
мотель. С расположенной рядом парковкой на пропускную подъехал дешевый седан ещё тех лет, с обтёршейся краской и тусклыми передними фарами.
— Стоянка платная, десять долларов в сутки, — донёсся голос из кабинки с шлагбаумом при въезде.
— Конечно, держите, — серьёзно ответил мужчина, сидящий в машине.
Шлагбаум поднялся. Припарковавшись на территории, он вышагнул из кабины автомобиля. Осмотревшись вокруг, были видны разбитые фонари, мелкий мусор, пролетающий по внутреннему двору, и в общих чертах обветшалый вид самого заведения в целом: сухие тона, облезлая краска, засохшие клумбы — всё это показывало, что элитным пристанищем это точно не назовёшь.
Подошёл к главному входу. Вытерев ноги об тряпку, лежащую у дверного проёма с улицы, он ступил в обширное помещение, напоминающее зал. В конце комнаты был лифт и ступени на вышестоящие этажи, справа от входа располагалась широкая стойка, за которой сидела старая бабушка, читающая газету. Возле неё висела доска, на которой были написаны номера комнат и висели ключи.
Пройдя по истёртой ковровой дорожке к консьержу, он поприветствовал и сказал:
— Можете, пожалуйста, подсказать, какую комнату снимает некая Тина Тарли?
Со стороны бабули последовало молчание с хрустом переворачивания страницы газеты.
— Я вижу, нужно слегка подтолкнуть ситуацию к её решению, верно? — положив большую купюру перед ней, вежливо сказал он.
— Да, вы всё правильно поняли. Она снимает комнату на четвёртом этаже, под номером тринадцать, — ответила она, утянув купюру себе в карман.
Лифт не работал. Он двинулся по лестнице, простеленной красным ковриком.
Поднимаясь всё выше по лестничному переходу, он сильно устал и часто останавливался, чтобы перевести дыхание. Достигнув четвёртого этажа, оперевшись о стену, он неспеша следовал по коридору, осматривая каждую дверь и повторяя у себя в голове заветный номер. Подойдя к номеру, в котором проживает интересующая его особа, он постучал трижды, но никакого ответа не последовало. Издавая глухие хлопки о дубовый каркас двери, он так ничего и не дождался.
В другом конце коридора нарисовался силуэт горничной, которая сказала:
— Не шумите так, — и добавила, что постоялица несколько часов назад покинула временное жилище.
К слову, поблагодарив её, он удалился обратно. Спускаясь по лестничному проёму, он услышал женские крики, шум бьющегося стекла и мебели. Косолапым шагом он двинулся к источнику суеты, дойдя до комнатушки, из которой доносились звуки. Схватившись рукой за старую латунную дверную ручку, начал тормошить её в попытке отпереть дверь.
Действие и шум затихли, и дверь открылся мужчина, от которого неприятно несло запахом дешёвого спирта. Его лицо было покрыто морщинами, на облысевшей макушке виднелось большое родимое пятно. Он был в белой майке, с расстёгнутым кожаным ремнём, свисающей до пола бляшкой, и сапогах.
— Ну и что тебе надо, дедуля? Ищешь приключений? — робко выкрикнул сомнительный персонаж с той стороны дверного проёма.
— Да так, услышал всё это, разбудили вы меня, так сказать, вот и зашёл поинтересоваться, из-за чего я не высыпаюсь, — сложив руки на поясе.
— Так ты поинтересовался, а теперь вали прочь! — попытался потянуться, чтобы захлопнуть дверь, но крепкая рука остановила его и помешала двинуть дверь с места.
Вглядываясь сквозь маленькую щёлку, он увидел женщину, сидящую в углу и обнимающую колени руками, с заплаканным лицом. В этот момент он резко всем телом ударился об дверь, и она распахнулась. Стоящий за ней упал с ног, и под нецензурную брань он резко встал, и началась драка. Алкоголик наносил резкие удары, в то время как его противник редко бил и еле успевал отбиваться, пропуская толчки по своему телу. Вскоре оппонент схватил лежащую под рукой сковороду и сильно ударил ею по голове незваного гостя. Рухнув с ног, с помутнением в мыслях и болью в голове, он слышал удаляющиеся звуки:
— Ну и пусть, получил по заслугам, дерзкий такой. Больше не будешь вламываться посреди белого дня. Хватит с тебя, дармоед. Завтра увижу тебя тут — так поколочу, что мало не покажется, — сказал стоящий на ногах, покидая комнату.
Спустя некоторое время он очнулся, и перед ним сидела та самая женщина, которая прикладывала лёд к его лбу. Она была вся в резкой косметике и вызывающей одежде. Она вымолвила:
— О, вы наконец-то очнулись! Спасибо вам, вы мой герой!
— Ой, да ладно вам, будь я моложе, я бы показал этому оболтусу, — неловко вставая на ноги, ответил он, параллельно задавая ей вопрос. — Это вы Тина Тарли, верно?
— Да, верно. А зачем вам это знать? — испуганно ответила она.
— Я Скофилд Лифо, наёмный, или можно сказать, частный сыщик. Я пришёл к вам по наводке. У вас может быть много полезной информации по поводу интересующей меня темы. Не могли бы вы ответить на некоторые вопросы?
— Знаете, я сейчас, честно, не в настроении... ну, давайте попробуем, — присев на растрёпанную кровать позади себя.
— Можете рассказать всё, что вы знаете по поводу случившегося с вашим сыном много лет назад?
— Да как вы смеете? И откуда вам вообще про это известно? — нервно выкрикнула она в его сторону.
— У меня свои источники. Эта информация будет мне очень полезна. Прошу простить за мою наглость.
Женщина попыталась сказать слово и резко зарыдала. Она отвернулась от него, закрыв ладонями своё заплаканное лицо и закрывшись в себе.
— Ну извините меня, пожалуйста. Я не хотел вас обидеть или задеть. Эта информация может помочь мне докопаться до истины, понимаете? То, что вы потеряли своего маленького сына несколько месяцев назад — это большая трагедия, но его уже нельзя вернуть назад. Но помочь спасти будущих жертв ходящего на воле ублюдка ещё возможно, понимаете? — тихо и с пониманием начал говорить в её сторону, параллельно подняв с пола платочек и протянув ей.
— Понимаете, как бы оно ни было, я мало чего вам могу рассказать. Я знаю только то, что было уже поздно, и он пошёл гулять и не вернулся. Дальше, думаю, вы уже знаете, что произошло, когда я нашла бездыханное тело своего ребёнка на соседней улице. Рядом с ним стоял большой, широкий мужчина, примерно вашего роста. Лица я его, конечно, не видела, было уже темно. Завидев меня, он резко начал отдаляться быстрым шагом. Немного споткнувшись, из его кармана выпала деревянная лошадка моего сына. Видимо, он хотел унести её с собой, но теперь я храню это как память о маленьком Томми, — всхлипывая от слёз на щеках, рассказала она.
— Могли бы вы отдать мне эту деревяшку, пожалуйста?
— Конечно же, нет! Это моя память!
— Я бы сдал эту вещь одному знакомому на экспертизу. Возможно, на ней остались отпечатки пальцев мерзавца. Вдруг он совершил глупость и трогал это без перчаток, оставив на ней свои следы.
— Если оно вам так действительно может помочь в поимке, то получите, — достав игрушку из шкатулки.
— Спасибо, мэм. Я очень понимаю ваше положение и искренне соболезную вам. Эта ситуация действительно ужасная. До свидания, — покинув комнату с деревянным конём, Скофилд направился назад, спускаясь по злорадным ступеням.
— Эх, был бы я моложе — поспевал бы за всем этим куда проще, чем сейчас, — сказал про себя он.
Сев в свою старую и скрипящую машину, выехав со стоянки, он двинулся по главной улице. Пересекая перекрёсток рядом со школой, он тормознул на светофоре. Школьники спешно пересекали трассу. Только одна маленькая девочка стояла неподвижно. Рядом с ней стоял, видимо, её отец, крепко держащий её за руку и испуганно осматривающийся по сторонам.
— Для вас-то зелёный горит, пора бы уже и перейти дорогу, может? — выкрикнул он с открытого окошка.
— Пап, ну давай, сколько уже можно торчать? Мы уже второй или третий раз ждём зелёный свет, а ты никак не пойдёшь вперёд! — нежно сказала девочка.
— Да знаю я, Анастасия. Ты же знаешь, насколько это для меня сложная вещь. Для этого, как бы странно это ни звучало, мне нужно собраться и взять себя в руки, — обеспокоенно ответил ей отец, с опаской начав пересекать дорогу.
— Зачем ты тогда бросил сеансы у доктора Дженнера? Вроде бы это тебе помогало...
— Как бы там ни было, этот старый хряч просто высасывал с меня последние копейки, просто неся всякую чушь, которая ничем не пересекается с моей реальной проблемой.
— Ну вот видишь, наконец-то мы попали на ту сторону дороги, — радостно выкрикнула девочка, обняв папу за руку и добавив: — Мой папа самый храбрый!
— Да, доченька... надеюсь...
— А куда я сегодня иду домой? Как всегда — к маме или к тебе на квартиру?
— Даже не знаю. А ты как хочешь? У мамы ты часто бываешь, но, может, оно и к лучшему. У меня ведь даже сесть нормально негде, — недовольно ответил Майкл.
— Ну, думаю, мама не обидится, если сегодня я поучу уроки у тебя, а потом ты отведёшь меня к ней?
— Конечно, не переживай. Давай сюда портфель, я понесу. Что вы там носите?
— Спасибо, папа. Ты у меня такой сильный! — с улыбкой сказала она.
— Да хватит мне говорить, какой я молодец! Хватит нести чушь насчёт такого. Мне от этого скорее обидно, чем приятно! — грубо ответил он.
— Хорошо, извини. Я поняла, — униженно ответила дочь.
— Боже мой, извини меня, моя милая. Я же не специально, понимаешь, оно иногда само вырывается... Какой же я временами кретин...
— Да ничего, папа, я всё равно люблю тебя. Я не держу на тебя зла, — снова с улыбкой на лице ответила она, как будто ничего и не было.
Время шло к вечеру, солнце потихоньку заходило. С окошек домов начинали виднеться огоньки света, на улицах включились фонари. С деревьев и кустов под наплывом ветра опадали сморщенные листья в грязь и слякоть, которая не могла нормально высохнуть уже несколько недель, ведь погода в этих краях не славится своей добротой.
Обминая и переступая лужу за лужей, спотыкаясь об разбитую мощёную дорогу, Майкл про себя думал: «Даже моя маленькая дочь понимает, что я потихоньку еду головой. Как же мне и самому тяжело это всё принимать и терпеть. Меня в этом мире, наверное, держит только она — единственная, кто на пару со мной ещё терпит всё, что происходит, и нелицемерно улыбается мне. Что мне осталось в жизни? Так это показать дочери, что у неё достойный отец.
Пока он задумчиво шёл, его резко облило по пояс грязью. Оглянувшись, он увидел вдалеке проехавшую мимо машину.
— Пап... — посмотрев на Майкла с жалостью, сказала Анастейша.
— Ничего,дорогая. Я всё равно хотел постирать эту куртку... — с улыбкой ответил он идвинулся дальше в сторону своего домашнего очага — ну или его образа, которыйостался в его душе после того пожара, что сжёг часть его души и рассудканесколько лет назад...