Маска
Тёплый камин, потрескивание сухих дубовых брёвен, несущийся запах горящего древа... Неспокойная погода за окном и тихое хлюпанье дешёвого виски в широкий хрустальный стакан квадратной формы. Широкий плазменный телевизор ярко светился в тёмной, небольшой комнате, передавая последние новости. Монотонно говорящая ведущая стояла на фоне перед его домом, от которого остались только угли и обугленный кирпич.
На широком столе стояло кожаное кресло бархатно-бардового цвета, а на стене висели большие настенные часы, маятник которых тяжело колебался из стороны в сторону, время от времени привлекая взгляд мужчины, сидевшего и задумчиво смотревшего в телевизор, иногда потягивая напиток и наливая всё больше и больше в стакан. Во время ярких вспышек на мониторе отражались множество фотографий и записок, скреплённых на стене скотчем, создавая коллаж. На половине изображений был Альфред, его жена и единственный сын. Большое количество надписей, подчёркиваний, заметок и напоминаний... Особенно выделялось одно групповое фото, на котором Альфред стоял в окружении членов семьи, друзей и знакомых. Он стоял в центре, обнимая Лифо левой рукой и свою будущую жену правой. Фотография, сделанная много лет назад, уже начала желтеть и гнуться от времени. Подпись была сделана неразборчивым почерком: «Лучшему другу Лифо. Окончание полицейской академии с отличием». Прямо в его тело на фотографии был воткнут нож.
На столе лежала большая куча бумаг, несколько небольших коробок и пакетов. На красивой пластиковой подставке находился ещё кнопочный телефон. Мужчина, сидящий в кресле, собрал небольшую стопку бумаг, встал на ноги и двинулся к камину, не выпуская стакан из руки. Взглянув напоследок на бумаги, он начал бросать их по одной в огонь. Листы содержали информацию из полицейских отчётов по делу «Щелкунчика», догадки свидетелей и записи, которые показывали хоть какую-то информацию, и они сгорали в пламени, обхватываясь и взмывая языками его жаркого пламени.
После того как он уничтожил их, он взял со стола несколько маленьких пакетиков. В первом находилась деревянная лошадка погибшего ребёнка Тины Тарли. Во втором — аккуратно прижатая краями — лежала чёрная перчатка, сделанная из кожи, потёртая и немного изорванная, с чёткими следами высохшей крови, которую потерял убийца на одном из своих дел. В третьем же красиво лежали те самые часы, которые нашли в доме Альфреда, уже сломанные и не показывающие время. Примерив их на свою левую руку, он немного сморщился от недовольства и отправил их следом за лошадкой и перчаткой — прямо в огонь камина. В дыму появились мерзкие примеси неприятного запаха. Он быстро отступил подальше от источника зловония и сел обратно за стол, уставившись в телевизор, встроенный в стену.
— ...Дом, который дотлевает на фоне, и есть то место, где, по общим сведениям, скрывался злобный убийца, кровопийца нашего города, который больше не должен потревожить его... Во время его обезвреживания он решил сжечь себя заживо и устроил себе столь жуткий финал. Спасибо нашим правоохранительным органам, которые организовали операцию под руководством Алины Лопес, старшего следователя федерального бюро расследований...
Начала издаваться лёгкая вибрация, тихий жужжащий звук оповещал о вызове, исходящем на телефон, стоящий на подставке. Лёгким и неуверенным от действия алкоголя движением он снял его, предварительно чуть не уронив на пол, на пути к своему правому уху.
— Получается, я могу вас поздравить с успехом, миссис Лопес... — сказал металлическим голосом мужчина.
— Мне льстит ваше поздравление! Ну что вы, с помощью вас ситуация приняла совсем иной оборот. Спасибо вам ещё раз... — донеслась мелодичная женская речь.
— Надеюсь, вы человек своего слова... И весь наш договор находится в полной силе... Я правильно говорю?
— Конечно! А вы вдруг засомневались во мне? В чём-то, может быть, вы и правы. Я способна на многое... Но это, честно говоря, не в моих интересах, понимаете сами. Иначе бы не доверяли мне так безоговорочно, — нахально ответила она.
— Знаю. Вам нужно как можно быстрее решить эту проблему, которая лежит на ваших хрупких плечах. Теперь её нет, и я могу уйти в небытие.
— Так вы ещё и комплименты умеете делать, а не только хладнокровно убивать невинных людей? Какой же вы подлец всё-таки! Вы прямо как мой отец, только вы не на сцене, не на виду у всего люда... Ну, это пока. Если наши пути когда-то пересекутся, и я услышу что-то о вас, знайте — вы проведёте остаток своих мгновений жалкой жизни на электрическом стуле!
— Хорошо, дорогая. Не волнуйся, ты больше никогда обо мне не услышишь даже... Мне нужно было только закончить одно старое дело... И я его закончил в этой суматохе. Теперь я могу вздохнуть спокойно.
— И что же это за дело? Ты заинтересовал меня, старый плут...
— Да так, вам, возможно, не понять... Долгая история, одним словом...
— Говорите, вам нечего скрывать. Я и так знаю ваше досье. Просто хочу понять, что именно вас зацепило во всём этом, узнать ваш мотив. Я всё-таки детектив в своём призвании, это, так сказать, мой спортивный интерес, — сказала Лопес.
— Какой вы детектив, вы даже не имеете права называться им. Жалкое подобие следопыта! Чего вы стоите без своих связей и той волосатой руки, которая вас поставила на эту должность... — сцепив зубы, выдавил фразу собеседник.
— Давайте не обо мне, я же задала вопрос, значит, мне действительно интересно!
— Очень давно этот человек перешёл мне дорогу, притворяясь добрым приятелем. Он забрал у меня всё: любовь, карьеру и, в конечном итоге, лучшего друга моего детства, с которым я рос и познавал этот мир, — с тяжестью на душе молвил он, не спеша говоря слово за словом.
— Честно говоря, меня удивило только то, что вы не поделили любовь. В документах этого не было. Сколько же проблем из-за этой сумеречной хвори — влюблённости. После долгих лет вашей работы о вас накопилось весьма хорошее количество информации. Жалко, что её теперь нету в нашей «Библиотеке».
– И не должно быть. Я должен пропасть со всех источников, где упоминалось моё имя, – грубым голосом добавил он.
– Сложно понять ваш мотив...
– И тебе и не нужно, Алина. Не стоит.
– Так мы уже на «ты» перешли в нашем диалоге? Спасибо ещё раз за содействие. Теперь отец и люди свыше будут мной довольны. Было приятно с тобой сотрудничать, но какая же ты всё-таки мразь, Скофилд Лифо... – озорно добавила она.
– У нас много общего, – холодным голосом сказал он и окончил вызов.
Спустя несколько секунд Лифо кинул телефон на пол и раздавил его сильным ударом ноги. Он раскололся и немного подискрился на долю секунды. Телевизор выключился. Помещение было в потемках, только каминный жар, который с каждой минутой становился всё слабее, освещал небольшую часть комнаты. Бутылка опустошена. На дне стакана остались пара капель напитка, который оставлял вязкий медовый след на хрустале. На улице уже было темно. Наступила тёмная ночь, месяц полностью был покрыт тучами, словно плотными шторами.
Лифо пошёл бродить по дому в поисках добавки. Как вдруг заиграла музыкальная дорожка, которая свидетельствовала о вызове, исходящем из его запасного телефона, номера которого были только у нескольких людей. Не разобрав пьяным взглядом через пелену на своих метущихся глазах, он не понял, кто ему звонил. Поставив на громкую связь и присев на дубовую столешницу, он произнёс недоверчиво:
– Я вас слушаю.
– Скофилд! Где ты сейчас? Даже не представляешь, что сейчас произошло, чёрт его побери! Я до сих пор не могу прийти к осознанию! – прокашливаясь, доносился голос Альфреда.
– А, Аль, Альфи? Ты жив? – пьяным, удивлённым тембром произнёс Лифо.
– Да, мать его! Я жив! В меня стреляли, пытались убить... Чудом ещё стою на ногах, только весь в этом дерьме и грязи, которая была в твоём гараже.
– Это просто чудесно, прекрасно...
– Где ты? Ты же ушёл спать на второй этаж, тебя там не было. Они схватили тебя? Ты сумел сбежать? Где ты сейчас? Ты можешь объяснить, что происходит? – расторопно пыхтит Альфред.
– Я... Я сам ничего не понимаю... Как... Как только началось всё это, я успел убежать. Извини, что кинул тебя как последнего труса. Видимо, те, кто тебя искал, решили пойти на крайние меры...
– Как они учуяли, что мы находимся в твоём доме? Вот мрази! – злобно прокряхтел Альфред.
– А как ты сумел выжить? В новостях уже показывали твою смерть!
– Ох... Долгая история. Они выбили дверь, ранили меня, хоть и не смертельно, и загнали меня на второй этаж. Я спрыгнул в шипастые терни из окна.
– Ого, продолжай... – заинтересованно дополнил Лифо.
– Потом я ударил камнем одного из них, подкравшись сзади, и сразу побежал, куда глаза глядели – в твой гараж. Там дверь была открыта, и я без проблем смог зайти и запереть её изнутри. Через несколько секунд я понял, что попал в ловушку, как крыса в мышеловку... И выхода не было, ни одного окошка, чтобы выбраться оттуда... Вокруг была куча барахла и твоя машина. Те, кто хотел убрать меня, озлобились и начали стрелять в деревянную дверь, но она не могла сломаться. Одна из пуль попала в канистру, другая вызвала искру, и начался пожар. Огонь быстро распространился...
– И что дальше? Как ты сейчас ещё говоришь со мной? Как ты выбрался из этого дерьма?
– Твой дом был построен давно, и обычно в таких застройках делали смотровую яму для удобства. Я проверил её и обнаружил, что есть люк, которым она закрывалась, крепко и герметично. Я переждал там, хоть и чуть не задохнулся и не испёкся от высокой температуры. Я перевязал раны рубашкой, вспомнил уроки первой помощи и терпел. Машина, которая стояла надо мной, хоть и была старой развалюхой, выдержала падение балок, образуя крепкую конструкцию, и защитила меня от обвала крыши, покрытой шифером. Когда прошло некоторое время, я начал выбираться наружу, распихивая обгоревшие доски и камни. Я выбрался! Потом сразу пошёл к телефонной будке и встретился со своим напарником Джейкобом, у которого сейчас нахожусь.
– Да уж, слава богу, ты жив, друг мой... – выдавил из себя Лифо.
– И я чертовски рад, что ты жив! Приезжай сюда к нам, нужно обдумать, что делать дальше.
– Ты сейчас не один? С кем ты?
– Сейчас меня никто не слышит. Я в номере у Джейка, моего бывшего напарника по работе. Он живёт в ближайшем мотеле.
– Понятно. А как твоё состояние? Не ухудшается? Тебе же нельзя в обычную больницу или госпиталь! Ты это понимаешь? Вдруг тебя заметят! – обеспокоенно высказался Лифо.
– Не переживай, всё просто отлично! У Джейка есть знакомый Майкл, хороший парень. Он живёт с женщиной, которая раньше работала медсестрой. Она очистила мои раны и наложила повязки, так что инфекция мне не грозит. Всё будет хорошо.
– Понятно...
– Почему ты такой грустный? Ты сейчас где находишься? С тобой всё в порядке? – начал беспокоиться Альфред.
– Да, со мной всё нормально. Времени зря не терял я, как я и говорил, улики дадут своё – и они дали! Нашёлся, одним словом, наш упырь. С помощью знакомых из участка, которые ещё уважают и помнят меня, я пробил его, узнал, как его зовут и кто он такой, сел ему на след. Сейчас я пасу его возле его жилища, оно в соседнем районе, неподалёку от выезда из города... Собирайся как можно скорее, я тебя буду ждать!
– Ох ты ж, Скофилд, ты старый лис, не сомневался в тебе! Знал, что ты сумеешь что-то сделать! Я безумно ценю твою помощь, дружище! Может, собрать ещё народу? Чтобы точно застать его врасплох! – воодушевился Альфред.
– Нет, думаю, не стоит... Мало кто согласится пойти с тобой... Да и опасно это... Не нужно никого привлекать...
– Точно?!
– Точно. Это наше личное дело. Я хочу помочь тебе и за дом мой поквитаться, который из-за деяний этого поддонка сгорел, а ты хочешь отомстить. Ты меня понял. Вдруг его просто арестуют, и всё... Эта история должна закончиться сегодня, здесь...
– Ты прав, верно, так и поступим. Жди на месте, не спускай глаз, чтобы он не ускользнул от нас! Адрес какой?
– Фэруей Драйв, седьмой дом...
– Скоро буду! На связи!
Вызов оборвался.
Лифо трясущейся рукой открыл ящичек в своём столе, вынул оттуда новую бутылку долгих лет выдержки, протёр пыль, насупив морщины на своём лице, грюкнул ею, поставив перед собою. Подошёл к красивой резной тумбе, достал ещё один стакан. В долгом предвкушении он проверил магазин своего пистолета, после чего засунул его за шиворот в ремень. Сел, откупорил своей крепкой рукой пробку, преподнёс к носу горлышко, насладился запахом, сдерживающимся годами. Наполнил наполовину свою чашу, поднял взгляд на фото с Альфредом, откинулся на спинку кожаного кресла и вдумчиво произнёс:
–Смятение мыслей сплетается в слова, жить, не делая выбор, заманчиво сперва –свобода или власть... Твоиже слова, мой дорогой друг. Сегодня мы положим конец этой истории... Я обиды непрощаю. Ты меняне знаешь...