Конец пути
Белые проблески в небе пробивали тёмный фон всё чаще и чаще... Рассвет от ночи отделялся лишь одним часом мимолётного времени. Альфред уверенно ступал своей твёрдой походкой, отбивая твёрдой кожаной подошвой свойственное звучание. Подходя всё ближе к данному ему адресу, он увидел старый двухэтажный дом. Он был узким, втиснутым посреди таких же домов, стоящих слева и справа от него. Застройка тут была старая, ещё с первой половины прошлого столетия. Цоколь уже понемногу начал ссыпаться и отставать от основания. Стены были покрыты натуральным чёрно угольным сланцем, который за всё это время остался непоколебимым. Крыльцо было на небольшой высоте, при подъёме на четыре довольно высоких ступени, обросших местами мхом и изодранных от поступи. Окон было четыре, симметрично расположенных и красиво зашторенных по ту сторону.
— Мрачно, чёрт его бы побрал, мрачно... — сказал Альфред, стоя рядом с входом и набирая номер Лифо на телефоне.
Скофилд тут же ответил ему, спешно позвал Альфреда внутрь, сказал, что ждёт его на первом этаже, предупредил о цели на втором этаже и что дверь открыта. Альфред аккуратно и не спеша сунул руку в карман, достал своё оружие, снял предохранитель и, нацелив ствол перед собой правой рукой, левой нежно открыл дверь и вошёл внутрь. Пол с резким хрустом заскрипел, дверь с громким ударом захлопнулась, а где-то вдали раздался глухой удар молнии. Насторожившись и слегка испугавшись, он продолжил движение по коридору. Панельный деревянный пол не был полирован, множество портретов и картин висели на стенах, потолок был высоким, примерно три метра, стены в старинном стиле были окрашены, и за поворотом трепетал источник тёплого света. Альфред приближался всё ближе и ближе к нему, не торопя свой шаг и не отводя внимание от окружающего.
— Здравствуй снова, дружище... — прозвучал знакомый голос из-за поворота.
— Скофилд, рад снова видеть тебя. Где Щелкунчик? — шёпотом спросил Альфред.
— Я не могу точно сказать, должен быть там... Скорее всего. — ответил Лифо, указывая пальцем в сторону ступеней на второй этаж.
— Понятно... Ты его запер?
— Похоже, да... Альфи, похоже, да... — Скофилд сидел в своём кожаном кресле, откинувшись назад.
— Какой план действий? Он же не знает, что мы здесь?
— Спокойнее, мой друг, садись, поговорим, а заодно и выпьем. Не люблю беседовать на сухое горло, надо его смочить чем-то, — Лифо пододвинул второй стакан в сторону Альфреда и начал открывать полулитровую бутылку бурбона.
— Ты что, шутишь? Что за диалоги? Давай ближе к делу, что здесь происходит? — удивлённо подошёл Альфред к столу, сел на специально отведённый для него стул, положил свой пистолет справа от себя.
— Да ничего особенного. Видишь ли, убийцы здесь нет. Он не на втором этаже.
— Тогда где он?
— Тост, сначала тост. Давай выпьем за прошедшие годы, за то, чтобы всё, что будет дальше, стало только лучше!
Стоун и Лифо сделали тост, ударившись хрустальными изделиями, доверху наполненными спиртовым напитком. Первый пил не спеша — напиток был обжигающий, пился сложно. Второй же выпил всё за миг, опустил стакан и ударил со всего маху им по столу.
— Где тогда? — спрашиваешь ты меня, Альфред. — Эх... Он здесь, перед тобой.
Прозвучал громкий, бьющий по ушам выстрел. На полу начала звенеть от падения гильза, звонко падая с одной стороны на другую, отбивая звучание, которое становилось всё тише. Снова раздался треск гроз за окном, где-то близко.
— Чёрт бы тебя побрал... Сучий ты сын... — вздёрнулся Альфред, пошатнулся и упал широкими плечами на пол, закрывая руками рвущуюся кровь наружу из своего бока.
— Как прискорбно, да? Этим пистолетом ты, наверное, должен был убить меня, если бы знал всё сразу же. Но от него же и умрёшь ты. Сколько он у тебя? Десять, двадцать, тридцать лет? — наполняя снова стакан, сказал держащий в руке пистолет.
— Я бы никогда не поднял руку на своего лучшего друга... — сцепив зубы, сказал Альфред.
— Врёшь, предатель, врёшь. Ой, подло же ты сквернословишь... Мой шрам на руке и сейчас изредка побаливает, вспоминая о тебе, о той ночи, когда ты продал меня и предал нашу дружбу.
— Что было, того уже нет, и не вернуть. Я думал, мы уже давно это выяснили, ещё в тот день! Мне очень стыдно за свой поступок. У меня не было другого выхода. Ты не должен был тогда появиться там! — прокричал Стоун.
— Да, действительно... А знаешь, тогда, когда ты начал сотрудничать с этим фальшивомонетчиком, я не верил в это, что ты способен на такое... Столь нравственный, принципиальный... Ты это всё откинул и начал мутить с ним свои покровительские дела взамен на процент с его грязной выручки. Спустя время я пронюхал эту махинацию, ведь постоянно замечал за тобой странности. Это меня подтолкнуло на это... От всех сумел же ты всё скрыть, но не от меня... Я был всегда умнее тебя, хитрее и проницательнее... Одно только не учёл — что друг всей моей жизни самый законченный циник и предатель! — проорал Лифо.
— Эх, я же тебе говорил, старик, что мне тогда нужны были деньги. Тебе этого не понять, у тебя же никогда не было семьи, или ты никогда про неё не рассказывал...
— На семью... На любовь, которую ты украл у меня... Твоя покойная жена, я ведь любил её, любил ещё со школьной скамьи, узнал даже раньше тебя, ухаживать за ней начал первым тоже я, признался ей в любви, но эта сука выбрала тебя! Тебя! Продажный ты вор чужих судеб! — Скофилд ударил кулаком лежащего раненого на полу.
— Тьфу, ты думаешь, я знал это?! — Альфред сплюнул кровью.
— Никогда не поверю, что не знал... Украл у меня сначала мою любовь... Потом работу всей моей жизни! И вскоре самое главное, что у меня было — моего единственного друга, тебя! — Лифо продолжал наносить удары.
— Изви... Извини меня, Скофилд... — хрипло с откашливанием кровью.
— Спустя такое время уже поздно извиняться. А ведь знаешь, это же я убил твою жену... Как же это было тяжело, но я справился с этим... — с сожалением начал уже пить с горлышка бутылки Лифо.
— Ах ты, сука... Я достану тебя, урод. Так это ты был «Щелкунчиком»... Больной ты ублюдок! — злобно начал подводиться Альфред.
— Да, твою жену убил я, и сына похитил тоже. Довольно быстро его нашли... Не ожидал... Единственный, кого я погубил, — это нашу общую любовь и того старого часовщика, — всплакнул он.
— Не верю, сволочь! Не верю! Это ты, та падаль, которая устроила всё это! Что тебя сподвигло на такие ужасы?! Я убью тебя своими же руками! — кинулся на него Альфред.
Лифо откинул его сильным ударом в кровоточащую рану, повалив обратно на пол, и наставил на него его же пистолет. Раздался резкий удар молнии прямо над головой. Шаровой удар воспламенил проводку, которая была уже старой и обветшалой.
— Не убьёшь, мой старый друг. Слышишь, пахнет копотью? Видимо, из-за грома что-то воспламенилось. Чёрт, жалко мне мой любимый "дачный домик", но мне не жалко отдать его, когда я понимаю, что ты сгоришь вместе с ним. За меня ты не переживай, у меня будет место, где я сумею скрыться.
— Ты попадёшь в ад, и там я тебя достану, Скофилд, за всех тех, кого ты убил!
И снова подвёлся и стоял прямо перед ним. У него на мушке — пропиливал его своим злым, налившимся кровью взглядом. Лифо прицелился прямо в лицо Альфреду, опустив курок.
— Я же тебе говорю — не я их убил. Прощай, дружище...
Прозвучал громкий выстрел. Громкий, резкий хлопок — тот же звук стальной гильзы.
— Чёрт, вот же дерьмо... — выдавил из себя истекающий кровью Альфред.
Лифо ещё несколько секунд простоял на ногах. Его дрожащая рука выронила бутылку, которая разбилась на много острых маленьких и больших кусочков. После чего он и сам с хрипом упал на пол. Стоун не чувствовал нового ранения, только то, что у него уже было. Он не понимал, что произошло.
Раздались шаги — хромающая походка приблизилась из-за поворота. Незнакомец в метро, нищий, который просил милостыню, это был он, одетый в серые и чёрные обмотки, с широким капюшоном, закрывающим его лицо. Подошедший хромым шагом.
— Действительно, это был не он. Человек, которого я только что убил, был виновным в убийстве лишь твоей жены, Альфред Стоун.
— Ты... ты и есть Щелкунчик! Я не видел тебя с того случая на Ред-Стрит... — присел на колено обессиленный Альфред.
— Нет, вовсе нет. Мы виделись ещё один раз — в мотеле, когда мы залечивали твои ранения. Не думал, что нужно будет убить и тебя. Правда, я не предпочитаю пулю, но времени ведь нет, правда ведь?
— Боже мой, никогда не подумал бы, что человек, наводящий ужас на улицы нашего города, это...
— Это я! — снял широкий капюшон Майкл, стоящий прямо перед ним.
— Больной ублюдок...
— Знаешь, действительно больной... Но тебе не понять меня! Я всего лишь хотел, чтобы люди чувствовали то же, что и я! Неужели я так много просил? — Майкл приближался всё ближе, ковыляя своей мрачной походкой, шатающейся с одной стороны на другую.
— Столько жертв! Тебя ждёт электрический стул, мразь! Ты сдохнешь, как собака! — плюнул в его сторону Альфред.
— Боюсь, что нет. Как я вижу, на мой след так и не напали. Если ты уж увидел убийцу в этом подонке, не зря я тогда пошёл за тобой по пятам. Ты меня привёл прямо к моему подражателю, — буцнул своей ногой лежащего в луже собственной крови, головой вниз Лифо.
— Грязный лицемер! Ты притворялся хорошим человеком, тварь... Ты же рассказывал, что у тебя пропала дочь!
— В этом и проблема... У меня большие проблемы с памятью, как бы сказать... После одного случая я начал засыпать на ходу и просыпаться, когда на моих руках уже чужая кровь... Сначала я думал, что это сон, но ничего не помогало... Когда это не переросло ещё в такое дерьмо, я ходил к самому лучшему, по словам людей, психологу, но этот дармоед только насмехался надо мной! Чёрт, я даже похитил свою родную дочь и теперь не помню, где я её оставил!
— Ты действительно больной ублюдок... Ошибка этого мира...
— Поверь, ты плохо меня знаешь... Я пытался быть хорошим человеком... Я увидел в тебе того, кто может мне помочь. Ты должен найти мою дочь. Боюсь, что причиню ей только ещё больше вреда. Нужно было держаться от неё подальше...
— И как ты это представляешь? Я скорее замочу тебя, мразь, прямо тут и сейчас! — вскрикнул Альфред и потянулся за лежащим на полу оружием.
— Похоже, ты мне не поможешь... Ну что ж... — выстрелил в руку Альфреду, которая тянулась к курку, залитому чужой кровью.
Майкл окинул комнату взглядом и начал менять обойму. В этот момент что-то потянуло его за больную ногу, которая стояла в бордовой луже. Лифо оказался ещё жив и с последних сил повалил на пол своего обидчика. Вцепившись в его шею обеими руками, он начал душить, как загнанный в угол пёс, вцепившись мёртвой хваткой.
— Ты думал, что убил меня выстрелом в плечо! Я придушу тебя, словно паршивого котёнка! Умри! — усиливая хватку, кричал Лифо, находясь над ним и заливая его своей кровоточащей раной.
Альфред увидел, что мерзавец уже вставил новую обойму в магазин, и осталось только нажать на курок. Он кинулся на помощь. Прозвучало пара-тройка выстрелов, хватка Лифо резко ослабла, сам он безжизненно упал. Стоун выхватил пистолет Майкла и начал выстреливать пулю за пулей, в ярости нажимая на тёплый курок. «Щелкунчик» захлёбывался в собственной крови, пока у него не остановилось сердце, которое так отчаянно билось несколько мгновений назад. Альфред упал на колени перед Лифо.
— Скажи что-нибудь, сукин сын, ты ещё жив?!
— Прости меня... — еле дыша шептал Лифо.
— Такое нельзя простить, ты же понимаешь, дружище, почему мы не могли просто договориться?! Чёрт! — прокричал Альфред, положив на тело друга свою раненую руку.
— Знаешь, пока мы вместе пытались решить эту фальшивую ситуацию и я заметал следы этой мрази, чтобы они не нашли мой след, подумал, что это, кхм... Я был счастлив, снова почувствовав, что мы друзья, как раньше...
— То же самое, братец, то же самое. Если бы ты не совершил это дерьмо, мы бы сейчас просто сели и выпили твой любимый абсент... Какой он всё-таки горячий...
— И знаешь, всё-таки мы квиты... Альфи... — окинув взглядом ужасную пулевую рану на ладони Альфреда, его рука начала тянуться к разбитой бутылке, в донышке которой ничего не разбилось. Были ещё небольшие остатки напитка. Почти дотянувшаяся дрожащая и морщинистая рука остановилась, упала на пол и булькнула в луже крови, разбавленной бурбоном.
Совторого этажа, по ступеням, выползая по красивому ковру, спускалось пламя,виной которому была сухая гроза. Клубни дыма, сковывающего дыхание, иприближающийся жар вынудили Альфреда бросить тело своего бывшего лучшего другаи двинуться к выходу. Еле идя, приближаясь всё ближе к входным дверям, которыебыли распахнуты, он увидел нежный, едва яркий рассвет, который своими лучамиразгонял ночной мрак и тьму, поглотившую прошедшую ночь.